Пламя на кончике хвоста

Слова старосты быстро растворялись в мозгу, не особо откладываясь в нем. Чувство, словно вся реальность подернута серой дымкой, и усталое сознание совершенно не воспринимает картину, полностью отключаясь. — Ты всё запомнил? — Ху Тао внимательно следила за медленным кивком Син Цю. — Нет. — Син Цю! — громкий крик больно резанул по ушам, Син Цю недовольно поморщился. — Я, правда, старался, но я просто не могу. Прошу, можешь короче ещё раз? — она тяжело вздохнула, вырывая листок из маленького блокнота. — Смотри, у нас летняя сессия начнется буквально на следующей неделе, тебя не было пару дней, поэтому ты пропустил информацию. Пара учителей уже скинули билеты, я тебе перешлю, подготовься, пожалуйста. — Конечно. — он сильно провел по лицу руками, прогоняя дрему. — Спасибо большое. — Не за что. — она слегка хлопнула его по плечу и быстро убежала в другую аудиторию. В обычное время Син Цю очень нравилась энергичная Ху Тао со своими забавными шутками, привычкой лезть во всё, куда не просят и иногда своеобразным исполнением своих обязанностей. Она всегда следила за порядком в их группе, заботливо прикрывая перед учителями, но она жестко карала прогульщиков, так что все ходили, как шелковые с почти идеальной успеваемостью. Однако последние пару дней такая энергичность сильно нервировала, а мельтешение перед глазами только сильнее раздражало. Син Цю просто хотелось оказаться дома, закрыть глаза и провалиться в спасительную дрему рядом с Чун Юнем. Чем чаще он об этом думал, тем сильнее ему хотелось рассказать о своих чувствах. В один из вечеров, когда они снова будут читать любовный роман, а влюбленная ветреная героиня будет признаваться в своих искренних чувствах своему избранному, Син Цю, отложив книгу в сторону, посмотрит в ласковые синие глаза и с нежностью прошепчет, как же сильно он его любит, а после аккуратно коснется тонких розовых губ, утягивая в менее невинный поцелуй… — Син Цю, — низкий голос вывел Син Цю из сладких мыслей, заставляя вернуться в тоскливое настоящее время. — Ты чего застыл? Профессор Чжун Ли уже собирался закрывать кабинет, но заметил сидящего с глупой улыбкой Син Цю, глядящего в пустоту. — Простите, сейчас, — парень быстро собрал все вещи и поспешил к выходу. Яркое летнее солнце ослепляло. Многие уже сняли свои кофты с куртками, во всю наслаждаясь теплотой летних деньков. И только наличие сессии омрачало настроение Син Цю, заставляя с грустью смотреть на беззаботных школьников. Син Цю прошел мимо старого затхлого переулка, в котором когда-то нашел Чун Юня. Всёго лишь пара месяцев минуло с того момента, а кажется, словно они вместе уже всю жизнь. Вспоминая первые робкие шаги друг к другу, как они постепенно сближались, короткие повседневные приключения навсегда остались в памяти яркими воспоминаниями. Син Цю улыбнулся. — Я дома. — негромко крикнул Син Цю, попутно стягивая ботинки. Их теперь домашние «питомцы», как ласково называл Син Цю духов, вывалились из гостиной огромным клубком, что рассыпался на маленькие комочки. Они весело запищали, приветствуя хозяина квартиры. — Приветик. — Привет, — устало и лениво донеслось с кухни. — Привет, что ты делаешь? — Чун Юнь развалился возле открытой морозилки прямо на полу кухни. Син Цю взглянул на бинты и, убедившись в их чистоте, рассмотрел лицо умирающего Чун Юня: мокрая челка прилипла ко лбу, глаза с черными мешками устало прикрыты, его вид в целом был довольно мучительным и измотанным. — Выживаю… — только и протянул парень, приоткрывая глаза. — Жарко… — Прости, я не зашел за мороженым, как-то задумался по дороге. — Син Цю аккуратно перешагнул друга и открыл холодильник. Еды особо не было, но яичницу сделать можно было. — Знаешь, ты можешь принять холодную ванну, если хочешь. Все же лучше, чем размораживать холодильник. — возле Чун Юня уже образовалась маленькая лужи из растаявшего льда. — Наверное… — Чун Юнь раздраженно дернул ухом на предложение с ванной. — Как твои раны? — Син Цю сел рядом с ним, внимательно оглядывая. Обработкой ран обычно занимался он, поскольку Чун Юнь просто не дотягивался до спины. В последний раз всё было относительно неплохо, почти всё затянулось твердой защитной коркой, царапины поменьше уже заросли, образуя тонкие полоски ярко-розовых шрамов, рваное ухо заново обросло белой короткой шерстью. Конечно, здоровье не восстанавливалось так быстро, как хотелось бы, но Син Цю был спокоен за это. — Полный порядок. — Чун Юнь придвинулся ближе и уткнулся носом в коленку, ровное дыхание приятно щекотало кожу, и Син Цю невольно улыбнулся. — Отлично, тогда подъем. — всё умиротворение на лице белого кота вмиг пропало, он вымученно простонал, не желая вставать с удобного места. — Давай, тебе же легче потом будет. Чун Юнь тихо зарычал и демонстративно закрыл глаза. — Ну что за ребячество. — Син Цю встал и, подхватит друга за руки, потащил его в ванную. Он вообще не сопротивлялся, просто повис, словно мешок с картошкой, смиренно принимающий свою судьбу. Если уж вселенная так хочет, чтобы в этот и так мучительно жаркий день его бренное тело подверглось испытанием водой, то так тому и быть. Чун Юнь просто это примет. — Знаешь, ты бы мог хоть немного помочь для своего же комфорта. — кряхтел Син Цю, перебираясь через порог ванной. — Духовные силы окончательно покинули мое тело, я даже хвостом шевельнуть не могу, жаркие дни убивают хуже демонов. — Не сказал бы, — Син Цю взял на руки Чун Юня и как можно аккуратнее усадил в ванной. — Фух, а ты легче, чем я думал. Готов? — Нет. — Тогда погнали. — Син Цю повернул кран до упора. — А-а-а! — Чун Юнь подскочил как ошпаренный. Из душа полилась леденящая душу вода, в буквальном смысле. — Лучше? — ехидно улыбнулся Син Цю. Чун Юнь не смог ответить. Он просто полностью лег в ванной, перекинув хвост через бортик. — Ладно, развлекайся, я пойду поем, а потом мне нужно будет готовиться к экзаменам — Син Цю протер уставшие глаза, с удовольствием отмечая, как ярко горит маленькое синее пламя на кончике хвоста. Син Цю не знает всех тонкостей бакэнэко, но догадывался, что это пламя очень важно для них, и чем ярче оно горит, тем лучше. Он со страхом вспоминает, как проверял, не погасло ли оно вообще, пока Чун Юнь был в коме. Вид тускнеющего, словно уголек, голубого кончика пугал до ужаса, казалось, оно погаснет, и душа Чун Юня вместе с ним пропадет навсегда. Только недавно пламя снова набрало былой цвет и яркость, безумно радуя этим Син Цю. Значит, Чун Юню лучше. Однако вместо созерцания мирно спящего в ванной Чун Юня Син Цю вынужден корпеть над учебниками, пытаясь выучить весь материал. Тысячи букв расплываются перед глазами, информация из толстых и якобы умных книжек абсолютно не хочет усваиваться в творческой голове Син Цю, только ломает тонкие нити нервов, погружая в пучину отчаяния и безнадежности. Он потирает уставшие глаза, переворачивая очередную страницу. «Нужно еще поработать над речью…» — устало думает Син Цю, доставая из-под завала учебников и распечаток небольшой листок. Он весь исписан размашистыми буквами, едва различимыми для обычного человека, но Син Цю все прекрасно понимает и перечитывает из раза в раз, зачеркивая и дописывая фразы. — Ты всё это время просидел за учебниками? — тихий голос выдергивает из мыслей. Син Цю даже не заметил, как быстро стемнело за окном, светло голубое небо вмиг окрасилось черным. Син Цю невольно засматривается на стекающие с волос капли воды, как они пробегают по тонкой шее, скатываются с ключиц за мокрые бинты. Даже шерсть на ушах слиплась. Чун Юнь взлохматил полотенцем волосы и уши, дернул головой, избавляясь от лишней влаги, и подошел почти вплотную к столу. Кажется, от пары часов в холодной ванне ему стало легче. — А сколько время? — Син Цю аккуратно прячет лист среди учебников. — Около десяти. Не хочешь сделать перерыв? Выглядишь… уставшим. — Разве? — Еще как. — Син Цю тяжело вздохнул. Темные круги под подернутыми пеленой янтарными глазами и болезненную бледность сложно было не заметить. — Наверное, ты прав… Пошли на диван. — Но я же весь мокрый… — как-то вяло протянул Чун Юнь, наскоро вытирая остатки влаги. Син Цю уже улегся на диван, вытянувшись во весь рост, расслабленно откидывая голову назад. — Не беспокойся, так даже лучше. Чун Юнь сначала сел рядом, но после Син Цю потянул его за руку, настаивая, чтоб тот лег рядом. Не разобранный диван был до безобразия узким, на нем едва ли мог спокойно лечь один человек, и то существовала вероятность, что ночью он упадет на пол, поэтому Чун Юнь просто лег на руку друга, прижимаясь прохладным боком ближе к парню. Было до ужаса неловким находиться в такой смущающей близости от любимого человека, но пока Чун Юнь весь напрягся, боясь лишний раз пошевелиться и спугнуть идиллию, Син Цю наоборот расслабился, наслаждаясь прохладой после изнуряющего дня. — Син Цю. — осторожно позвал Чун Юнь. Тот лишь сонно промычал, дотрагиваясь рукой до белой шерсти на ушках. — Нам надо поговорить. — О чем? — довольно тихо, сипло. Чун Юнь медлит. Он пытается собраться с мыслями, но чешущая за ухом рука вообще никак не помогает. Она слишком аккуратно и нежно перебирает голубые пряди, чешет короткими ногтями основания уха. — О том… Что тебе стоит больше отдыхать. — Чун Юнь придвинулся ближе, кладя голову на плечо Син Цю. — М… У меня сессия на носу, плюс прогулы не остались незамеченными, так что придется нагонять все конспекты и задания… Когда-нибудь в гробу отосплюсь, видимо. — Я же не для этого чуть не умер в схватке с демоном. — Чун Юнь слабо пихнул друга в живот. — Эй, ну ладно. Не убил демон, добьет университет или отец. От них тоже спасешь? — Если придется… — Ах, если бы только нашелся принц, способный выкрасть меня из этой темной серой башни под названием «Реальность» и забрать с собой в сказочную страну, то я бы тут же отправился с ним в путь. — Это такой намек? — Безусловно. Ох, Чун Юнь, будь же моим принцем и забери меня в утопию! — искренне взмолился Син Цю, но Чун Юнь буквально мог чувствовать, как грудь друга распирает от смеха. — И это ты меня ещё ребенком называл, — с улыбкой сказал Чун Юнь. Но его взору была недоступна та печальная улыбка, что проступила на лице Син Цю.

***

Белые острые клыки с легкостью прокусили тонкую кожу, крупная алая капля тут же сорвалась вниз, оставляя маленькое пятно на полу. Чун Юнь немного нажал на палец и нарисовал на стене бледный символ. Духи лишь подпрыгнули и весело пискнули, не особо обратив внимания на это действие. — Не сработало?.. — Чун Юнь посмотрел на всё ещё тусклое пламя на хвосте. Такими темпами он будет восстанавливаться бесконечно долго, продолжая сидеть на шее Син Цю и дальше. Парень поднял край футболки, осматривая белые тугие бинты, он аккуратно ткнул себе в бок, тут же неприятно поморщившись. — Ну и кошмар… — И это ты называешь защитным знаком? — Силы ещё не восстановились… видимо. — В этот раз и правда намного дольше… Раньше за пару дней вставал как новенький, несмотря на вырванные с мясом кости. — Синь Янь легонько ударила одного из духов лапой, и он подскочил, словно мячик. — Давай не будем об этом… — Чун Юнь недовольно поморщился, вспоминая тот случай. — Хорошо. — Синь Янь подошла ближе и уселась парню на колени. — Давай тогда поговорим о чувствах. — Каких? — К Син Цю. — У меня не- Ай! — кошка вонзила когти в колени, она начала их мять, словно взбивая подушку, слегка царапая каждый раз кожу. Когти этой кошки точились несколько тысячелетий, в их остроте не стоит сомневаться. — Синь Янь! — Когда ты скажешь ему? — Я не собираюсь. — каждая царапина отдавалась тонкой искусной игрой на натянутых нервах, каждое потягивание струны заставляло невольно вздрогнуть и проклясть весь мир. — Незачем ему об этом знать… — Ты всё равно не собирался возвращаться домой, — в этот момент она особенно глубоко вонзила когти, выдавив тихий писк из Чун Юня. — будешь, как отшельник бесцельно шататься по улицам, присматривая за своим ненаглядным? Как Сяо? — Синь Янь! Прекрати! — он аккуратно поднял кошку и поставил на пол, поднимаясь сам. — Сяо просто нечем заняться видимо. Да и потом, когда это я говорил, что не вернусь домой… — Буквально пару месяцев назад! — шикнула Син Янь, подпрыгивая от возмущения. — Или ты решил вернуться? — Я еще не решил… — парень весь сжался под суровым и настойчивым взглядом подруги. — Не смотри на меня так! — Ты дурак. — спокойно, словно очевидный факт. Синь Янь спрыгнула с колен и снова подошла к внимательно наблюдавшим духам. Она топнула лапой, и малыши тут же разбежались в разные стороны, забавно перекатываясь. — Это почему еще? — Просто расскажи ему о своих чувствах, и вопрос с жильем сразу отпадет. — она грациозно прошествовала на кухню. Чун Юнь послушно последовал за ней. — Не могу. — болезненно сипло. — Да брось, почему нет? Словно мир исчезнет. — Синь Янь запрыгнула на стол, она внимательно разглядывала каждую эмоцию Чун Юня, стараясь угадать его мысли. — Потому что… Мир и правда исчезнет. Отравленные ненавистью и презрением янтарные глаза подобны смерти, а жизнь без легкой, искренней улыбки, каждодневных шуточек и случайных касаний, чтения книг по вечерам, ворчания по поводу и без даже хуже смерти. Но есть ли шанс, что обычный человек способен полюбить существо, как он? Инородную, неправильную для их мира тварь, что способна сожрать человеческую душу и разорвать демона голыми руками. «Ты… просто не можешь испытывать такое светлое чувство к существу как я. Это сейчас твоя благодарность отражается в словах. Я просто подвернулся твоему измученному призраком сознанию. Ты не можешь любить меня» Спустя столько лет, эти слова все ещё отзываются болезненным эхом в сознании. — Просто не могу. — в итоге отвечает Чун Юнь, стыдливо отводя взгляд. — Ладно, — Синь Янь перепрыгнула на подоконник, где уже было любезно открыто окно. — Но прежде чем что-то сделать, узнай, что об этом думает Син Цю. Она скрылась за углом соседнего дома. «А что об этом может думать Син Цю?» — Чун Юнь взглянул на часы. Совсем скоро вечер, и Син Цю должен вернуться с университета, снова засядет за учебниками или уснет беспробудным сном. Нужно приготовить хотя бы ужин. — «Наверное, что такая любовь странная и извращенная… К тому же мы оба парни, и я являюсь тварью какой-то по сравнению с людьми… Тем более, что он может ответить взаимностью только из-за чувства благодарности, а это разве правильно?..» — забросить лапшу в кастрюлю, медленный огонь, нарезать тонкими ломтиками овощи, — «С другой стороны, не попробуешь не узнаешь. Син Цю же умный, чтобы просто так тратить свою жизнь на такого как я, просто ответит отказом и забудет обо всем этом, как о страшном сне» — Чун Юнь крепче сжал нож в руке, — «А обо мне, как о ночном кошмаре». В тяжелых невеселых мыслях Чун Юнь не заметил, как наступил вечер. Теплые летние сумерки уже спустились, окрашивая небо в насыщенный розовый, плавно перетекающим в темно-голубой. — В городе совсем не видно звезд… — очень тихо, чтобы никто не услышал. — С крыши открывается прекрасный вид на целое море, — Чун Юнь подскочил на месте, вставая в боевую стойку, вооружившись ножом, готовый отразить любой удар. Но незваным гостем оказался всего лишь Сяо, нагло опирающимся на дверной косяк и смотря на Чун Юня с ледяным спокойствием. — Ты как сюда вошел? — Через дверь, — вокруг его ног уже собрались пушистые духи, внимательно изучающие неопознанный объект. — Она была открыта. — Вот как… — Чун Юнь, наконец, опустил нож и закинул на одно яйцо больше в горячую лапшу. — Обычно, ты проникаешь сюда через окно. — Ты тут что-то готовишь, поэтому дверь была лучшим вариантом. Чун Юнь отвернулся. А Сяо больше не проронил ни слова. Долгие минуты молчания разрывались лишь тихим треском огня и писком духов, что не особо понимали ситуацию, но были явно рады новому лицу. Они долгое время просто обнюхивали Сяо, а после радостно запрыгали, пытаясь перемахнуть через его стопы, или забраться повыше по штанине, но Адепт одним движением быстро их скидывал. — Почему они здесь? — Чун Юнь замялся. Слишком стыдно признаться, что он не способен изгнать стайку слабых духов из его же дома. — Просто… Домашние питомцы. — Тебя уже недостаточно? — кривая попытка пошутить, видимо, Сяо учился несколько веков, чтобы овладеть хоть капелькой юмора, но ему ещё расти и расти в этом нелегком искусстве. — Не особо смешно… — но Чун Юнь все равно улыбнулся. — Так… Зачем ты пришел? — Не думаю, что ты бы сам меня позвал для разговора, — невозмутимость Сяо просто поражала, каменная маска отчуждения не имела ни одного изъяна, что уж говорить о трещинах. Идеальный контроль над собой и эмоциями давал брешь в золотых глазах, усеянных вкраплениями волнения. — Точно, разговора, — газ выключили. — Может, присядем? Хочешь чаю? — Нет, спасибо. — они сели по разные стороны стола, едва касаясь стопами друг друга. Хвост метался из стороны в сторону, за синим пламенем гонялись маленькие духи, воспринимая всё как игру. — Итак… — Ты умер. — Чун Юнь замер, словно весь воздух выбили из легких. — Технически… — Я думал, ты сгорел, — Сяо поддался вперед. — как твои родители, но даже праха не было. — Я не совсем сгорел… — А потом, оказывается, ты довольно сильный оборотень, с которым я живу в одной стране, уже почти тысячу лет. — Чун Юнь отодвинулся дальше от стола. — Да, понимаешь… — И от кого я об этом узнаю? От Моракса. — Сяо даже встал. — Я объясню, — только он снова опустился на стул, как Чун Юнь облегченно вздохнул. — В тот день я задохнулся от дыма, — с дрожью в голосе медленно проговорил Чун Юнь. — Потом, меня спасла Синь Янь, которая пришла на помощь, и оживила, уже как бакэнэко. Сяо ничего не ответил, лишь внимательно слушал, скрестив руки на груди. — По её рассказам, я довольно долго приходил в себя, кажется, у меня была горячка, не особо помню, что тогда было, — Сяо сжал губы. — после я решил остаться с ними, ну, в смысле, с оборотнями. Больше мне некуда было идти, ни дома, ни семьи, ни друга, — Чун Юнь поднял взгляд на Сяо, пытаясь хоть что-то разглядеть в задумчивом молчаливом золоте. Наверное, он хотел увидеть сожаление, может печаль, хоть что-нибудь говорящее о скорби. — Ты ни разу не пришел, когда был нужен, — Сяо отвернулся, — видимо, не так уж и важен я тебе был. — Чун Юнь. — Нет, правда, неужто ты настолько был зол на мое признание, что проигнорировал, когда я умирал? — теперь уже Чун Юнь встал, не в силах держать накопившуюся обиду. — Ты даже не отозвался ни разу после! Почему? — Я не хочу… — А я очень хочу! — глубокий вдох. Пара секунд. И выдох. — Я не виню тебя в своей смерти. В этой всей истории виновата лишь моя слабость и несдержанность. И, возможно, при других обстоятельствах ты ответил бы по-другому, — ресницы предательски намокли, но Чун Юнь быстро смахнул слезы рукой, нужно держаться. — Но я хочу знать, почему ты так поступил. Сяо молчал, уставившись в стену. Он долго вспоминал те несчастные дни сквозь пелену боли и многолетних размышлений, что шрамами украшали теперь сердце. — Я боялся, — тихо, почти шепотом, чтобы никто посторонний точно этого не услышал, ведь это только для определенного человека. — что если снова тебя увижу, то больше не смогу отпустить. Маска треснула. И трещиной была слеза, скатившаяся по мраморному лицу прямо вниз Чун Юнь все ещё был в прострации от слов, что осели тяжелым грузом на душе. Или это облегчение? Развеявшее все давние страхи и ночные кошмары, сомнения и горечь от неразделенной любви и последнего ненавистного «прощай». Плакать или смеяться? Чун Юнь просто наблюдал, как Сяо спешно вытирает последствия минутной слабости, вновь склеивая фарфоровое спокойствие. — Ты мог бы… — Не мог. — резко прервал Сяо. — Ты был человеком, и было бы весьма эгоистично держать тебя рядом с собой, когда впереди тебя ждала нормальная человеческая жизнь. Теперь ты это прекрасно понимаешь. — Ты прав, — грустная улыбка и брошенный на часы взгляд. — Спасибо, что пришел, и мы поговорили. Они встали из-за стола, Сяо по привычке пошел сначала к кухонному окну, но опомнившись, круто развернулся в сторону коридора. — Сяо, — парень обернулся из-за тяжелой входной двери, придерживая её рукой. — Я рад, что встретил тебя ещё раз. — Я тоже, — бледные пальцы сильнее сжали ручку. — Береги себя и своего парня. — Он не мой парень! — но крик так и не дошел до ушей Сяо, поскольку тот уже захлопнул дверь и быстро сбежал.