Пламя на кончике хвоста

      Они впервые спят вместе. Точнее не так. Наконец-то Син Цю может прижаться к Чун Юню со спины, обвить его своими руками, уткнувшись в мягкие синие волосы, ощущая пушистый хвост где-то в ногах, вместо того, чтобы глубокой ночью следить опухшими от слез глазами за тускнеющим пламенем, тихо надеясь на скорое пробуждение. Теперь же он в полной мере ощущает равномерное дыхание, холодное пламя, приятно ласкающее пальцы ног, и тихое бормотание. В основном бессвязные, не имеющие смысла предложения. Син Цю просыпается в очередной раз посреди ночи из-за подрагивающих плеч и всхлипов, что еле слышно доносятся с другого конца дивана. Он сонно думает, почему оказался так далеко от Чун Юня и перекатывается ближе, крепче прижимая к себе. Тот цепляется руками за футболку, как за спасательный круг и особенно громко вздыхает, утыкаясь носом в район ключиц. Син Цю быстро мазнул губами по лбу и зарылся в синие волосы, снова проваливаясь в сон.       Это первый раз, когда они так спали. И, даже не смотря на частые пробуждения из-за слишком чуткого сна, Син Цю чувствует себя просто прекрасно. Сонными глазами он натыкается на любимого в полудреме, аккуратно обнимающего его поперек груди. И именно в этот момент он понимает, что рад проснуться. — Будильник не сработал… — пробубнил Чун Юнь, разлепляя ещё подёрнутые сонной пеленой глаза. На щеке остался след от футболки Син Цю, а волосы торчат в разные стороны иглами, хотя коснешься — мягкие, как шелк. — Я забыл предупредить, — Чун Юнь нагло потягивается поперек Син Цю, вытягивая руки до самого края дивана и смешно зевая, даже видно маленькие клыки. — Я не иду в университет. — Обычно ты не пропускаешь занятия, — кот прижался щекой к груди любимого. — Сегодня что-то случилось? — Просто хочу побыть со своим парнем. — хитрая улыбка и озорной взгляд вмиг пробуждают ленивое сознание Чун Юня. Он невольно краснеет от ласкающего слух слова.       Парень. Они же теперь встречаются. Он парень Син Цю. Конечно, такой статус был в новинку для старого Чун Юня, но то, как этот статус разливался по нему подобно теплому меду, собираясь в тугой узел внизу живота, заставляет бабочек трепетать, это определенно ему нравилось. — Парнем… — заворожено повторил Чун Юнь и счастливо уткнулся носом в грудь. Его теплое дыхание опаляло кожу даже через футболку, вызывая приятные мурашки. — И чем бы ты хотел заняться со своим… парнем?       Первой мыслью было просто завалить Чун Юня на диван, прижать как можно крепче и пролежать так пару часов подряд, просто наслаждаясь теплом и друг другом. Можно было бы зарыться пальцами в мягкие голубые локоны, почесать за ухом и залипнуть на ласкающегося Чун Юня, как тот нетерпеливо льнет к пальцам, требуя больше ласки, провести вдоль шеи и спины, очерчивая каждый позвонок, чувствовать мелкие мурашки, спуститься ниже… — Син Цю? — Чун Юнь щелкнул его о носу. — Ты завис. — Прости, залюбовался. Все-таки в мои руки попало такое сокровище. — Это какое же?.. — Син Цю легонько поцеловал Чун Юня, он тут же вскочил, прикрывая горящие щеки ладонями. — Син Цю! — Пошли завтракать.       Последний раз Син Цю так сладко спал и радостно просыпался ещё в далеком детстве, когда от него ничего не требовали, никуда бежать не нужно было, разве что на кухню, потому что на столе уже ждали горячие оладьи, обязательно с каким-нибудь вареньем. После бурного обсуждения планов на день Син Цю убегал к себе в комнату читать. Можно было заниматься чем угодно, но пока солнце освещало комнату через большое окно, мальчик старательно вчитывался в буквы. Это было действительно самое счастливое время в его жизни. Не считая сегодняшнего дня. Но если задуматься, то счастливым Син Цю начал чувствовать себя ещё раньше, еще до тихого и искреннего «люблю», тот день, когда он подобрал из переулка побитого серого кота, действительно можно назвать роковым. — Раз в университет ты не идешь… То чем займемся? — Чун Юнь ковырял яичницу вилкой, больше сосредоточившись на преследовании мелких духов своим хвостом. Они носились вокруг его стула, пытаясь убежать от огня. — Пойдем на свидание? — кинул Син Цю, закидывая дольку помидора в рот, он прищурился. Чун Юнь нагло отвернулся к мелким духам, играя с ними в догонялки. — Ну, знаешь… — он невзначай провел ступней вдоль ноги Чун Юня, привлекая внимание. — Как обычно делают парочки. — ступня опустилась на стул между бедер Чун Юня и слегка надавила на пах. — Син Цю! — вмиг оживился Чун Юнь, отодвигаясь на стуле как можно дальше. — Ну что за непотребства!       А Син Цю лишь хитро рассмеялся. — Да ладно тебе, так куда хочешь пойти?       Хороший вопрос. Чун Юнь и на свиданиях-то не был ни разу за всю свою бесконечно долгую жизнь. Даже в семнадцать лет его ещё пылкое сердце не получило должного отклика, хотя любви и ласки хотелось до смерти, но после нее пыл поубавился, и разные мысли такого рода не посещали его голову на протяжении всей жизни до настоящего момента. Свидание с Син Цю? Что они вообще должны делать на нем, если они и так проводят круглые сутки вместе (и вы не подумайте, Чун Юню очень нравилось и нравится такое положение)? Должно же быть нечто особенное в этой прогулке, может, даже романтичное.       Чун Юнь с теплотой в сердце вспоминает их маленькое приключение в магазин. — А ведь за всё время мы с тобой за пределы квартиры почти не выходили… Кроме дороги до университета и нашего похода в магазин… Куда обычно ходят? — Обычно первое свидание либо прогулка, либо кафе, чтобы поближе узнать друг друга. — Син Цю внимательно оглядел всё ещё помятого после сна Чун Юня. — Но я думаю, нам не особо подходят обычные вещи, да? — Необычное свидание для нашей необычной парочки… — задумчиво протянул Чун Юнь, устремляя взгляд в окно.

***

— Ты знаешь, это, конечно, необычно, но я не думал, что ты выберешь такое место. — Я, если честно, не совсем представляю, куда вообще можно пойти в современном мире, я все — таки столетиями был в обличие кота, так что ты бы мог взять это и в свои руки. — Я совсем не против природы, мне здесь даже нравится, но раз ты так настаиваешь, то я выберу место нашего следующего свидания. — Договорились.       Они идут по маленькой, едва различимой заросшей тропинке, забираясь всё выше на укрытый мягкой зеленой травой склон. Яркое весеннее солнце согревает, даже немного обжигает бледную после долгой зимы кожу, ветер несет на своей огромной спине запах цветущих цветов и сырой земли, свежей травы, можно сказать, что именно так и пахнет весна. Она ощущается легкой щекоткой травы, запахом вновь просыпающегося мира, готового с новыми силами продолжать жить и цвести, теплом такого далекого, но согревающего душу и тело солнца. Эта весна запомнится сцепленными руками, крепкой хваткой, с уверенностью направляющей по пути, легкой поступью босых ног и ласковыми глазами, что с такой трепетной любовью оглядываются.       Ребята останавливаются на самой вершине, под большими раскидистыми ветвями древнего дерева, создающего тень почти над всей поляной. Син Цю подходит ближе к обрыву, всматриваясь в некогда близкие, такие огромные небоскребы, сейчас же они кажутся крохотными подобиями себя, словно игрушки, сверху видно, как они образуют улицы, как по дорогам быстро проносятся крошки-автомобили, а люди и вовсе кажутся неразличимыми. Он всматривается изо всех сил, пытаясь выглядеть свой дом, но он теряется на фоне остальных точно таких же домов. — Раньше, когда я был человеком, я часто здесь бывал вместе с Сяо, — Чун Юнь сел на влажную траву, он тоже старался выцепить взглядом среди крыш одинаковых зданий одну единственную фигуру. — Мы постоянно тут тренировались, каждое утро приходили совершенствовать дух и тело. — Син Цю сел рядом, неужто это то, чего он так ждал долгое время? История жизни Чун Юня из его собственных уст? — Однажды, мы даже решили, что через пятьдесят лет снова сразимся. Ха, не думал, что все так обернется.       Чун Юнь затих. Видно как напряжены его плечи, как дергается хвост из стороны в сторону, он явно нервничает, но продолжает тихо собираться с мыслями. — Прости, не знаю, хочешь ты вообще услышать эту историю и надо ли оно тебе. — Знаешь, — Син Цю подсаживается ближе. — Мне интересно знать о тебе как можно больше, потому что я люблю тебя, — медленно, аккуратно вытягивая все мысли наружу. — но если ты пока не готов к этому, или вовсе не хочешь поднимать эту тему, то это только твое решение. Мне достаточно того, что ты здесь сейчас со мной.       Яркое голубое небо отражается в глазах напротив, в них словно плывут облака, пушистые нежные чувства, он быстро моргает, прогоняя непрошеные слезинки и мягко улыбается. — Спасибо, — глубокий вдох. — но я все-таки думаю, ты должен знать с кем живешь под одной крышей.       И Чун Юнь рассказывает. Тихо, аккуратно вытягивая болезненные колкие воспоминания наружу, раскрывая израненное и измученное сердце. Та сухая история, что была изложена для Син Цю простыми фактами, наполняется обжигающей кровью и горькими слезами. И пусть каждое сказанное слово оседает тяжелым грузом на сердце Син Цю, он видит, как Чун Юню становится легче и тяжелые раны, что так долго болели, отпускает, дает вдохнуть свободно свежий воздух.       Чун Юнь ложится на острые колени Син Цю, блаженно прикрывая глаза, и полностью расслабляется. Тонкие пальцы зарываются в голубой шелк, аккуратно массируют голову. — … Вот и вся история, в общем и целом. — уже расслабленно заканчивает Чун Юнь прикрывая глаза. — Спасибо, что выслушал. — Спасибо, что рассказал. — Син Цю наклоняется и нежно касается губами тонких губ любимого, тот же легонько укусил. — Ай. — Прости-прости. — Тебе из-за этого постоянно снятся кошмары? — Чун Юнь удивленно посмотрел на Син Цю, а после виновато прижал уши. Его выражение лица нужно видеть, такое чувство, словно он виновен в убийстве и его поймали прям на месте преступления, единственное, слез не хватает. — Я должен был догадаться, что ты заметишь, раз мы столько времени живем вместе… Прости, я- — Чун Юнь, я тебе это сказал, потому что волнуюсь за тебя, а не потому что ты мне мешаешь. Так все же? — В общем и целом мне снова и снова снится, как я умираю. И не только я. Я буквально вижу, как все дорогое мне исчезает у меня на глазах, а я и пошевелиться не могу, только чувствую, как медленно всё обращается в черный пепел, — он устало трет глаза. — особенно страшно видеть в этом адском котле тебя.       Хрупкие подрагивающие плечи тут же оказываются в крепких объятиях, таких теплых и родных, живых. — Пока ты рядом со мной, ничего с нами не случится. — Чун Юнь обнимает в ответ, пряча красное от эмоций лицо в подставленном плече.       Столько лет страданий и одиночества ради этого момента. Ради обжигающего тепла, щекочущего дыхания, казалось бы простых, но таких важных и нужных слов. Чун Юнь невольно думает, что ради такого счастья стоило умереть. Чтобы беситься во время уборки, ходить по магазинам, смотреть глупые фильмы и сериалы вместе, читать вслух дешевые романы, подолгу обниматься и ласкаться, как кот, чувствовать мягкие нежные губы часами и тонуть в этих теплых янтарных глазах.       И все-таки, все это действительно стоило смерти. — Я люблю тебя. — почти шепчет Чун Юнь в плечо, но Син Цю все равно слышит и тихо смеется. — Я тоже тебя люблю, Юнь-юнь. Пойдем домой.