Трио

На город спустились сумерки. День выдался пасмурным, и когда солнце почти скрылось за горизонтом, потянул промозглый холодный ветер, который Марго успела возненавидеть за время, пока катер мчал её по Невской губе. К концу своего визита к Серёже она вдруг поняла, что в палате как-то неуютно, а кожа обрела неприятную чувствительность. Разумовский заметил, как она ёжилась, тёрла плечи и нывшую поясницу, но на его вопрос и вполне искреннее беспокойство, она только отмахнулась. А на улице, на этом ужасном, пронизывающем ветру становилось всё хуже и хуже. Сидя у здания вокзала в ожидании такси, Марго устало закрыла глаза, с досадой думая о том, что у её скверного самочувствия может быть причина в сто раз хуже, чем банальное переутомление. Она вызвала такси, с ужасом думая о расстоянии, которое придётся преодолеть пешком, и о людях, с которыми придётся толкаться в автобусе. Девушка с облегчением сбросила туфли, с трудом добравшись до квартиры. Прикрыв лицо ладонью, она какое-то время постояла в коридоре. Прислушалась. Над самым ухом тикали висевшие на стене часы с совой. Из комнаты доносились незнакомые голоса. Марго вошла в гостиную и замерла в дверях. Звук шёл, как оказалось, от телевизора. Олег смотрел новостной выпуск и, судя по его взгляду, увиденное его совершенно не радовало. - Привет, Волк, - голос прозвучал неожиданно сипло. Олег посмотрел на неё и ответил несколько запоздало: - Привет… - он мотнул головой в сторону телевизора. – Марго, а ты знала, что за тобой следят? Высоцкая нахмурилась и подошла к дивану, встав за спиной Олега и тоже углубляясь в сюжет, но в этот момент ведущая уже перешла к следующей теме выпуска. Девушка поморщилась. У неё и так последний час жгло глаза, а от телевизора теперь стало ещё хуже. И как же голова болит!.. - Это в новостях сказали? - Даже показали, - кивнул Олег и вздохнул, откинувшись на спинку дивана. – Съёмка хорошая, но похоже снимали на телефон. Скажи, ты не видела журналистов на выходе из Морского вокзала? - М-м, - промычала она неуверенно, потирая лоб. – Журналистов – нет, ни разу, а вот Пчёлкину… - девушка нахмурилась, продолжение бурча себе под нос, - хотя вряд ли она стала бы сливать информацию СМИ… Волков полностью отвлёкся от новостей, поднял голову и внимательно посмотрел на Марго снизу-вверх. - А это ещё кто? - Эх ты, - улыбнулась она, но как-то устало, что не ускользнуло от Волкова, но тот решил промолчать. – Вспоминай, я говорила про девушку, которая встречается с Громом и ведёт видео-расследования, которые потом выкладывает в сети. - Марго, ты мне сейчас рассказываешь о точках давления, - Волков растянул губы в кривой усмешке, видимо ожидая, что подруга сама немного оживится, но ожидаемой реакции не последовало, что его встревожило ещё больше. Девушка обняла его за шею, прижимаясь щекой к виску и блаженно закрывая глаза. Не такая горячая, как у неё, кожа друга чуть холодила. Ещё не успевшие согреться пальцы обдало теплом от дыхания Волкова. - Умоляю, Олег, давай не об этом. Я так устала! Мужчина взял её ладони в свои. Холодные. Волков потянулся ко лбу Высоцкой. - Ты не заболела? Голова горячая! Марго чуть мотнула головой, сбрасывая руку: она никогда не любила, когда ей лицо трогали и ненавидела из-за этого говорить о своём самочувствии медсёстрам в детдоме. Проворчав что-то под нос, она поёжилась и, сев на спинку дивана, съехала вниз, на сиденье. Олег пересадил её к себе на колени, а девушка сжалась в калачик, положив ему на грудь голову. Мужчина, обняв подругу, стал молча и по возможности спокойно анализировать её состояние, вспоминая то, что было утром. Утром Марго спешила. И, кажется, чувствовала себя не очень. Жаловалась, что плохо спала. Глаза красные. Он мог настоять, чтобы она осталась дома, но почему-то ограничился её обещанием следить за собой и пораньше приехать домой. Почему-то переутомление и стресс оказались весомыми аргументами. К тому же голова утром была занята совсем не тем… А теперь, если вспомнить о том, что творилось с погодой… Немудрено, что Марго себя так чувствует. Доездилась. Продуло. Волков выключил телевизор. Марго, кажется, задремала. Осторожно, чтобы не разбудить, Олег, вместе с ней на руках, поднялся с дивана и отнёс девушку к ней в спальню, а сам пошёл на кухню за аптечкой. Собственно, Марго спала недолго, и прошло лишь около часа, когда Олег заставил её померить температуру. «Я завтра обязательно приду», - с тоской вспомнила Высоцкая свои сегодняшние слова. И Серёжа поверил. Снова. И это было самое ужасное. Марго в который раз с тех пор, как проснулась, громко чихнула, еле успев закрыть лицо носовым платком. Одетая в ночную рубашку, зарывшись в одеяло, спасалась от усилившегося озноба. Олег, стоявший радом, поморщился и обеспокоенно посмотрел на только что взятый у подруги градусник. - 39 и 3… Давай я позвоню врачу. - Не надо, – устало выдавила она. – В аптечке жаропонижающее должно быть. - Сразу видно: врач. Всё есть! - не без сарказма фыркнул Волков и продолжил уже серьёзно. – Марго, мне не нравится не твоя температура. Меня пугает, что твой хрупкий организм может от долгого промерзания выдать такое, что потом год не разгребёшь! Это Серый мог сосульки есть – и хоть бы хны. - Олег, - кашлянула. – Поверь, сейчас не тот случай. Обычная простуда, теперь я это точно вижу. - Тфу! – самообладание Олега, видимо, полетело в тартарары, как бывало, когда Волков находился на грани от беспокойства за своих младших. Он не знал уже, верить Марго или нет. Может, она и была врачом, но, во-первых, её специализация была на психике, а во-вторых, госпожа «всё-знаю» могла легко от него скрыть лишние подробности чисто, чтобы он не приставал. Но, видимо, в этот раз в любом случае победила Высоцкая: Олег решил оставить всё на её совести и решать известные проблемы. Волков принялся рыться в аптечке, выискивая жаропонижающее, пока Ворона пыталась хоть немного согреться и, заодно, не уснуть раньше времени. Мысли в голове шевелились с трудом, но то, что она успевала уловить, её не успокаивало. Учитывая её состояние, она почти наверняка дома пробует в лучшем случае недели две. За это время большая часть проделанной работы попросту пропадёт. Она подозревала, что другие врачи, - по крайней мере, пока отсутствует Рубинштейн, - не станут радеть за исцеление пациента Разумовского. Хотя, даже если и будут, она очень сомневалась, что они пойдут по с таким трудом отработанной ею формуле, а тогда, кто знает, как это повлияет на Серёжу. Она поморщилась, когда под ухом на тумбочке, где стояла и аптечка, затрезвонил телефон. Девушка нехотя вынула руку из-под одеяла. Звонили из больницы. Девушка включила громкую связь, не желая лишний раз тревожить раздражённый слух. - Алло. - Маргарита Сергевна, как Вы себя чувствуете? Марго усмехнулась, подняв глаза на Олега, который перестал шуршать коробками и смотрел на подругу, слушая в разговор. - Я так и знала, что Вы заметили, - хрипло ответила Высоцкая. – Спасибо, Софья Викторовна, но, боюсь, в ближайшие две недели я… - Марго замерла. Внезапно загоревшиеся глаза, уставились на ничего не понимающего Олега, губы расплылись в улыбке, и молодая врач-психиатр выдала: - не смогу приехать, но вместо меня завтра приедет мой ассистент. Волков, догадавшись о том, что скрывалось под этим внезапным озарением, непонимающе нахмурился и даже приоткрыл рот от изумления. - Ассистент? – раздалось из трубки. - Да, - даже как-то слишком весело ответила Марго. - Он передаст указания по специфике проведения процедур и соберёт нужную мне информацию, чтобы я смогла работать дома и составить план на время, после выхода с больничного. Приедет в то же время, что обычно приезжаю я. Выражение лица Волкова было неописуемо, когда девушка распрощалась со звонившей и положила трубку. В ответ на её взгляд, Олег с трудом выдавил: - Ты… ты в себе, вообще? - А что? Волков сел на кровать. - Зачем? Объясни! Высоцкая вопросительно изогнула брови. - Брось, Марго, по-твоему, я не пойму, что ты что-то скрываешь? Девушка помолчала. Она сначала и сама не знала, зачем. Просто пришла в голову идея, которая за пару секунд обрела и причины, и основания. - Олег, - как-то нехотя произнесла она, - мне кажется, что Серый мне не верит. Не верит, что ты жив, а из-за этого лечение притормаживается, он не может отстраниться от второй личности до конца. Я бы хотела, чтобы ты с ним увиделся, чтобы вы смогли поговорить: наверняка, у тебя немеряно вопросов, да и… ты увидеть его хочешь. Волков на несколько секунд опустил глаза. За всеми событиями он совершенно не думал об этом. В Сирии он безумно скучал по Марго и Серёже, но успешно давил в себе это чувство: в конце концов, провал операций из-за его душевного состояния мог плачевно закончится если не для всей группы, то для большинства, а Волков радел за минимальные потери. После ранения на время лечения и потом, в новой для него роли наёмника, события развивались и сменялись так быстро, что на размышления о жизни не оставалось ни времени, ни сил, не говоря уж о возможностях. Потом выпуск новостей с лицом Разумовского в главной роли – как удар током. Особенно впечатлил избитый и затравленный вид. За краткое время добраться до Питера было меньшей проблемой. Далее - гостиница, поиски информации, пропущенных в пути новостей и подруги. Последнее было самым простым, так как на его счастье Марго не меняла адрес: как жила в завещанной бабушкой квартире, так и живёт… После столь долгого времени игнорирования собственных чувств, слова подруги на мгновение ввели его в ступор, но ответ был неоспорим: скучает, безумно. Есть только одно «но»: - И как ты это себе это представляешь? Я сейчас больше похож на арабского террориста, чем на врача-психиатра, - он многозначительно провёл пальцами по заросшим щекам, - я уж не говорю про студента мединститута. - Ну, для начала не плохо бы побриться: извини, борода тебя и правда не красит, - Волков наградил её красноречивым взглядом, но промолчал. – А костюм завтра подберём из того, что есть. - Да уж, надеюсь, ты не попрёшься в магазин в таком состоянии, - мужчина поднялся с места и ушёл на кухню за водой, откуда уже крикнул: - Неверие Серого – единственное, что тебя беспокоит? Или есть ещё что-то? - С чего ты взял? - Ну должен же я понимать в полной мере, что поставлено на карту. - Должен, - прокашлялась. – Но перед этим позволь тебе заметить: Серёжа обмолвился о том, что у Птицы всегда, даже в бытность тобой, были холодные руки. Понимаешь, к чему я? - Я понял, разрушаем иллюзию основательно. Лис всегда был очень тактильным. Так что о причинах? - Мм,.. – Марго основательно задумалась и молчала минут десять, мучительно что-то вспоминая. Но, как на зло, так долго горевший пунктик никак не хотел загораться снова. Высоцкая, в конце концов, произнесла, округлив глаза: - Слушай, я забыла. На языке вертелось, но я забыла. Потом скажу, если вспомню. Ограничься пока тем, что есть, ничего основательно нового ты всё равно не услышишь. - Ла-адно, забывчивая Ворона, - с усмешкой протянул Волков, заходя в спальню и подавая Марго стакан и таблетку. – Тогда ложись спать. Поговорим завтра.

***

В эту ночь Олег не стал закрывать дверь в комнату Высоцкой. Надеясь на чуткий сон, Волков спокойно лёг, готовый проснуться по первому чиху. Но сон всё не желал приходить. Столь неожиданная возможность увидеться с Сергеем, его выбила из привычной колеи. Всё так просто. Всего-то ночь подождать! Плохо было одно: Олег не знал, что увидит. Он судил по тому, что слышал от подруги. Не верить ей причин не было никаких. И становилось страшно, когда он пытался наложить эти знания на привычного Разумовского. Волков тряхнул головой, разгоняя навязчивые фантазии, и углубился в другие мысли, которые странно, но очень действенно отгоняли страх. Серёжа был не так прост. Внешняя слабость, нерешительность, нервозность, почти по-женски очаровательное лицо и даже изящность в какой-то мере не отменяли того, что его моральные и физические силы были самым неожиданным сюрпризом после первого впечатления от очевидной беззащитности. И последние события это доказали. Его сломало только острое чувство одиночества. Привыкший к опоре, к осознанию поддержки родных людей, потеряв одного, он не смог удержаться за второго, который, ко всему прочему, находился так далеко. Вероятно, именно восстановление этой опоры и должно было помочь ему оторваться от мнимой защиты и поддержки: второго «я», Птицы, личности, которая медленно, но верно уничтожала Разумовского изнутри. Волков даже догадывался, что как бы Серый не сопротивлялся, его крылатый страх не отступит, пока Разумовский безоговорочно не поверит, не увидит подтверждения того, что его опора вся с ним. За этими размышлениями Волков уснул. Ночь была беспокойной. Пару-тройку раз его будил усиливающийся кашель Марго, которая чувствовала себя всё хуже. Утром, когда надо было вставать, девушка уже не могла спокойно говорить и хлюпала носом. Но её энтузиазм не остановила даже температура, хоть и упавшая за ночь, но только на градус. Не слушая друга, Марго полезла в шкаф разбирать его небогатый гардероб. Собственно, в каком-то плане аскетизм Олега по отношению к одежде спас ситуацию. Не прошло и получаса, как образ ассистента врача-психиатра Маргариты Сергеевны Высоцкой был полностью собран, и гладко выбритый и причёсанный Волков стоял в коридоре, критически оглядывая себя в зеркало. Марго сидела в стоявшем напротив кресле и довольно созерцала результат собственных трудов, укутавшись в плед и периодически покашливая. Наконец, мужчина обернулся к ней, одёрнув пиджак. - Согласен, так лучше. - Вот видишь, - улыбнулась девушка. – Как в добрые старые выпускные. Всё помнишь? - Помню, - вздохнул Волков, снова бросая взгляд на своё отражение и поднимая с пола портфель с бумагами. – Я пошёл. На улицу не выходи, если что-то нужно будет – звони. В непредвиденных ситуациях не волнуйся: за домом установлена слежка, тебе помогут. - Слежка? – опешила Марго. – Догадываюсь, что речь сейчас не о журналистах или Пчёлкиной. В каком плане тогда? - Потом узнаешь. - А-а, я поняла, - девушка улыбнулась. – Ты своих ребят-наёмников перетащил в город? Небось, и Игрока тоже? Нельзя сказать, что такая проницательность не удивила Волкова, но вся его реакция ограничилась только поднятыми в изумлении бровями. - Почти. Только Игрок из города и не уезжал… Ну всё, - он подошёл к Высоцкой и поцеловал её в макушку. – Пока.

***

Как же болит тело! Сергей никогда не думал, что, единожды сорвавшись на Птицу, будет так сильно об этом жалеть. Марго ещё вчера ему всё сказала, что думала, и он понимал, что она права, но просто не мог терпеть: с тех пор как его отпустил извечный панический страх перед вторым «я», собственная ухмыляющаяся рожа напротив стала постепенно раздражать. Нервозный озноб никуда не делся, стал даже почти постоянным, как и вечные передёргивания плечами, но имел уже другие причины. Сергей впервые задумался над тем, как смотрелся со стороны. И как-то драка с невидимым для окружающих врагом оптимизма не прибавляла. Зато отрезвляла, когда он начал вспоминать увесистые кулаки санитаров и пару ударов головой об стену. Это было… хотя, лучше об этом не думать… Эх, не вовремя тогда с него сняли смирительную рубашку. Теперь все костяшки сбиты. Воспоминания о подруге вызвали прилив тревоги. Помимо недовольных изречений со вчера запомнился нездоровый внешний вид. Точно заболела! Неужели,.. - Ты не зря нервничаешь, - Сергей закатил глаза, стараясь унять дрожь, но короткий взгляд на Птицу бросил. – Она не придёт, как я и говорил. Разумовский прерывисто глубоко вздохнул. Потом низко раздражённо проговорил: - Ты замолчишь сегодня или нет? Птица коротко с издёвкой рассмеялась. - О, ха-ха, Тряпка зубки показывает! Тебе не кажется, что несколько поздно? - А тебе никогда не поздно и не рано, да? – он посмотрел на своё второе «я» с такой же злостью, с которой смотрел на Грома тогда, в лифте. Хоть и не помнил этого. Собственное лицо напротив оставалось раздражающе невозмутимым. - Послушай, я понимаю тебя. Но, согласись, деваться тебе уже некуда. Ни из этой больницы, - он обвёл рукой палату, - ни от всего того, что мы с тобой творили. - А из-за кого всё это? – Разумовский даже невольно зубами скрипнул. – Кто тебя просил приходить? Кто тебя просил убивать? По-твоему, стало лучше? Большой ещё вопрос: кто из нас тут сумасшедший! Убивал ты… И… и кого! Они такие же люди, они также хотели жить, пусть и не всегда честно. А сын Зильченко чем тебе не угодил? Он же ещё ребёнок был! - Без него жители этого города никогда бы не смогли понять, где правда, - Птица оставалась пока спокойной, но на лице промелькнула тень; личность поджала губы, провела кончиком языка по нижней, как делала, если начинала злиться. – Согласись, тяжело было бы очищать общество, когда лучшие граждане ещё не осознали мнимости идола справедливости. - Ты себя-то слышишь? Для тебя люди – мусор? А я тогда кто? Средство достижения цели? Твоё счастье, что здесь нет ничего, что могло бы меня убить! - Брось, я не поверю, что у тебя хватит духу, - на лице Птицы вновь расплылась довольная улыбка. Сергей опустил голову, покачиваясь из стороны в сторону. Плечи начали ныть от долгого сидения, но как бы он не старался расслабить их или расправить, лучше не становилось. Разумовский невольно отпрянул, когда внезапно перед глазами появилось собственное лицо. Птица уселась на пол перед ним. - Тебе не надоела эта полемика? – почти ласково спросила она. – В твоих словах сегодня сквозит до слёз знакомый гуманизм Белой Вороны. Только никак не пойму, это ты своего мнения настолько не имеешь, или это она так виртуозно внушает? - Я не хотел их убивать! – почти прорычал Сергей, с испепеляющей ненавистью глядя в жуткие, обрамлённые чёрными линиями глаза. - Я избавил тебя от лишних проблем! – улыбка стала натянутой. - Ты меня от свободы "избавил"! - Неблагодарный ты, Серёжа. Не верь, но всё это было и ради тебя в том числе. Подумай, как хорошо было бы тебе и спокойно жить в чистом городе. Никаких душевных треволнений, только радость созидания… - Умоляю, молчи! – воскликнул Сергей и поморщился. – От твоих слов зубы сводит. Манипуляция не удалась. Разумовский, может, когда-то и допускал, что в словах его второго «я» могла быть доля истины, но это ушло вместе со страхом. Сергей больше не верил. Лицо Птицы напряглось, жевалки на щеках заиграли. Прорычав злобно, но бессильно сквозь зубы: «Тряпка», - личность поднялась и ушла в пространство палаты, находившееся за спиной Разумовского. Ложный авторитет расходился по швам на глазах. Ребёнок в душе Сергея, интуитивно стремившийся доверять единственной защите и даже сквозь страх умудрявшийся пробиваться этим чувством, замолчал. И птица злилась, чувствуя, что теряет власть. Но ничего не могла сделать. Разумовский тем временем больше не услышав ничего, кроме чужого дыхания, спросил, желая, скорее удостовериться, что на сегодня разговор окончен: - Чего замолчал? Сзади послышалось тихое хмыканье. - И я рад тебя видеть. Знакомый, но совершенно неожиданный голос заставил Сергея вздрогнуть. Обернувшись, он с неподдельным непониманием и даже ужасом смерил высокую фигуру, стоявшую у двери в палату. Встретившись глазами со знакомым тяжёлым взглядом, Разумовский быстро, насколько мог, отполз к стене и встал на ноги, прижимаясь к ней всем телом. Олег проследил за его действиями с некоторым недоумением, которое медленно перетекло в тревогу. - Ты чего? – прозвучал вполне закономерный вопрос. - Прекрати издеваться! – голос больного сорвался. – Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не примешь прежний вид. - Понятно, - еле различимо произнёс Олег, вздыхая. Он почувствовал, как растёт напряжение напополам с раздражением: до того момента ему было очень трудно представить, что именно его ждёт. А сейчас… Собственно, а что сейчас? Другого выхода всё равно нет… Волков, не слушая протестов Разумовского, который почти с ненавистью кричал: «Не подходи ко мне», - в пару шагов преодолел расстояние между ними и крепко-крепко обнял, пальцами одной руки как бы случайно коснувшись шеи. Сергей весь сжался, стараясь унять дрожь, но потом вдруг обмяк и уткнулся носом в плечо Волкова. Услышав, как под ухом захлюпали носом, мужчина улыбнулся, начиная успокаивающе поглаживать друга по спине. - Олег… - Узнал, значит. Эх ты, Серый. - Где ты был? - зашептал Разумовский, видимо, близкий к истерике. – Где? Где?.. Молодой человек ударился в слёзы. Всё ещё не отпуская друга, Олег осторожно опустился вместе с ним на пол, на мгновение подумав, что всё-таки хорошо, что он попросил ассистентку доктора и санитаров не стоять под дверью.