Трио

Олега одолевало стойкое чувство дежавю. Вот также… нет, примерно также два года назад на вокзале он пытался успокоить Серёжу. Хотя тогда это было стоя. И гораздо короче. И вот сейчас это он опять лил слёзы у него на плече. Совершенно не сдерживаясь, почти навзрыд. Но это были слёзы облегчения. Серёжа сейчас, как никогда жалел, что руки намертво примотаны к телу: так хотелось обнять Олега! И он изо всех сил прижимался к Волкову, где-то в глубине души боясь, что он исчезнет. Опять. Олег всегда был для них обоих – Серёжи, Марго – и братом, и отцом… вот почему сейчас было так и радостно, и тяжело. Волков почти не дышал: вообще трудно было дышать. Просто ждал, глотая колкий ком в горле, покачиваясь из стороны в сторону, поглаживая друга по спине. Он закрыл глаза, изо всех сил сжимая зубы. Почти все страхи сбылись: первый взгляд, как на врага, разговоры с пустотой, отдающий ностальгией побитый вид. От такого в первые несколько секунд сердце ухнуло куда-то вниз. Хорошо ещё, что не сидел, как болванчик, под действием успокоительных. Он знал, что надо что-то сказать другу. Но все слова вылетели из головы, будто сдуло. И он просто ждал, когда Серый хоть чуть-чуть успокоится. Сколько они так сидели, он не знал. Видимо, долго – спина сказала и затекшие плечи. Белый халат промок насквозь, вместе с пиджаком и рубашкой, так что невольно Олег задумался над тем, как долго одежда будет сохнуть… Но вот плечи Серёжи стали меньше содрогаться, стало тише – успокаивался. Волков зарылся пальцами в чуть отросшие рыжие волосы и взлохматил их. - Опять болото развёл, - сказал прямо на ухо. В ответ – смех сквозь слёзы. – Лисы на болоте, насколько я знаю, не живут. - Это смотря какие, - голос звучал глухо, но Сергей, вроде, повеселел. – Я уж начал думать, что мне всё это приснилось. - Что приснилось? - Что Марго мне сказала о т-тебе. Волков отстранил Разумовского, заключив его голову между ладоней, заставив его тем самым смотреть себе в глаза. Только сейчас заметил, что Сергей был исхудавший и бледный, как привидение. Зрачки большие, не под свет, бивший из окна и отражавшийся от белоснежных стен, от которого даже у Олега начинали болеть глаза. А ссадины и синяки красочно довершали и без того эффектную картину. - Посмотри на меня внимательно, - с трудом сохраняя спокойную улыбку на лице, сказал он. – Похож я на сон? Или очередную твою фантазию? - Нет, - Сергей как-то облегчённо вздохнул, а глазами, покрасневшими и опухшими от слёз, будто хотел выучить наизусть. Но как-то внезапно встревожился. – А где Марго? Всё-таки заболела, да? Олег кивнул. - Да. Продуло, похоже. Ничего, недели две полечится и приедет, не переживай. Лучше скажи мне, что у тебя с лицом? – Олег опустил руки, немного подтянул брюки на коленях и сел, по-турецки скрестив ноги. Сергей с досадой отвёл взгляд. - С Птицей… ну,.. этим, вторым подрался. А потом, - он мотнул головой в сторону выхода из палаты, - санитары приложили пару раз. П-потом только плохо помню, что было: сначала голова болела, а потом у-укол… - заметив, как брови Олега сдвинулись, придавая лицу выражение то ли непонимания, то ли беспокойства, поспешил спросить: - А ты чего так… т-такой сиплый? Волков усмехнулся. «Быстро перевёл тему, молодец.» - А это как следствие того, почему меня посчитали мёртвым. Ранен смертельно, но, как видишь, жив: врачи хорошие попались. А голос – повредили связки при интубации. Он раскрыл портфель, достал бумаги и стал что-то выискивать. Нет, он ничего не искал на самом деле. Думал, что сказать: разговор был начат совершенно не с того. Конечно, он хотел увидеться - это бесспорно. Но при всей радости где-то в глубине души постоянно царапалась лёгкая злость, беспочвенная, но вполне закономерная. Волков прекрасно понимал, что произошедшее от Сергея не зависело. Его злило то, что каждый раз, стоило ему отлучиться, Лис попадал в такие переделки, что без посторонней помощи – зачастую физической и медицинской – завершить дело было просто невозможно. И вот, опять. И ведь он даже примерно не мог представить, как долго придётся разгребать всё это… - Злишься? Олег поднял глаза на Разумовского, отрываясь от безрадостных размышлений. Тот смотрел на него как-то виновато. - Да, - прозвучало в ответ. Раздражённо выдохнув, Олег отбросил портфель. – Я просто не могу понять! Мы же вроде далеко уже не дети, но двух лет не прошло с нашей последней встречи, а ты уже вляпался, будь здоров! - Я же не специально. «Где-то я это уже слышал,» - Олег покачал головой. - Серый, тебе сколько лет? – одному Богу известно, как ему удавалось сохранять серьёзное лицо, хотя смех так и распирал: ну ребёнок чистой воды! Куда только всё подевалось? Хотя Олегу иногда казалось, что Разумовский специально так делает: Волков просто не мог на него злиться, когда он себя вёл… вот так. - Двадцать восемь, если верить паспорту, - в голосе Разумовского проскользнуло ехидство. – А тебе тридцать, и насколько я помню, ты ещё никогда не ходил таким г-гладко выбритым. Марго постаралась? - А ты хотел, чтобы я сюда заявился, будто только вчера из Сирии вернулся? Хорош ассистент! Ты лучше скажи, почему ты не говорил о своих… о своей… болезни? Рисунки твои я помню, и Чумной Доктор мне подозрительно напоминает тех птичек. - Да я и сам не знал, что это. Когда ты пришёл в детдом, я очень быстро забыл он нём. - Угу, странно было бы, если б не забыл. Но, если мне не изменяет память, ты часто просыпался ночью от кошмаров. Это Птица была? Сергей не ответил. Бросил безучастный взгляд куда-то за спину Волкову. Не надо было долго размышлять над тем, кого он там увидел. Обернуться хотелось, но он не стал, хотя от одного осознание похолодел. Видимо и ответа на вопрос не надо ждать: и так всё ясно. - Серёжа, - настойчиво позвал он. – Серёж, посмотри на меня. Разумовский с трудом оторвал взгляд. - Когда я здесь – его тут нет. Слушай меня, взгляд не отводи, понял? Разумовский кивнул, но было видно, что ему трудно обращать внимание на что-то одно: вторая личность явно что-то говорила. Надо было что-то сказать, что его отвлечёт. И с языка слетело то, на что Волков так хотел получить ответ: - Жалеешь, о том, что сделал? Сергей несколько секунд смотрел ему в глаза, будто раздумывая. Ответил честно: - И да, и нет.

***

Один из немалых минусов высокой температуры – больная голова. И хорошо ещё, если она болит только при движении. А двигаться совершенно не хотелось, потому что кости ныли тоже. И Марго лежала, укутавшись в два одеяла чуть ли не по самые уши, и пыталась уснуть, слушая тишину в квартире, доносящийся с улицы глухой гул и тиканье часов. На самом деле, ей было обидно до слёз. На дворе стояло лето, - прекрасное тёплое лето, - а сегодня, к тому же, светило (в кои-то веки в родном питерском болоте) яркое солнышко. По такой погоде весь город выходит на улицу. А Марго вынуждена лежать с температурой. Хотя её немного успокаивал тот факт, что она сама вряд ли доползла бы до улицы. Максимум – до собственной двери. Внезапно из коридора донёсся трезвон. Девушка, поддавшись искушению притвориться, что её здесь нет, снова блаженно закрыла глаза. Прошло минут десять в тишине. Высоцкая совсем уж собралась засыпать, но тут трезвон повторился, а потом дверь квартиры сотрясли два увесистых удара. Успокаивая себя тем, что абы зачем так настойчиво дверь не выбивают, девушка с трудом сползла с кровати и, надев халат, поплелась в коридор. Держась за взвывшую новым приступом боли голову и стараясь не думать о лёгких приступах тошноты, девушка посмотрела в глазок. Замок щёлкнул быстрее, чем можно было ожидать от вялых пальцев, и Высоцкая с немалой долей изумления, смешанного с лёгким раздражением, окинула взглядом знакомую чёрную кожаную куртку с шипастыми плечами. - Влад? – она прислонилась плечом к косяку: стоять было всё-таки тяжело. - Привет, Марго, - низкий голос Игрока* был ей не в новинку, но всё же она невольно вздрогнула. - Вот это встреча!.. А, проходи. Высоцкая пригласительным жестом махнула в сторону квартиры и закрыла за ним дверь. - Как твоё самочувствие? – пробасил Игрок. - А каким оно должно быть у человека с температурой под 39? – безрадостно проворчала девушка. - Уснуть пыталась – не вышло. Не хочешь чаю? - Да ты что, какой чай, Ворона? Я сюда пришёл не чаи распивать. Отдыхай. Оба сели на диван. Игрок сложил руки на груди, всем видом демонстрируя, что не сдвинется с места как бы его не уговаривали. А Марго даже не собиралась. Она взобралась с ногами на сиденье и обмоталась пледом, который Олег свёрнутым оставил у подлокотника; смерила Игрока взглядом и усмехнулась. - Как ты его терпишь? – наконец, спросила она. – Профессиональный наёмник после одного звонка Волкова становится сиделкой. Игрок бы удивился, но её умозаключения были логичны и верны: он и правда сам вряд ли пришёл бы, хотя бы потому что не знал о её болезни, не говоря уж о собственных… делах. - Его беспокойство можно понять, - пожал плечами Влад. – К тому же, уж извини, но видеть и слышать сквозь стены без аппаратуры мы ещё не научились, а в твоей квартире мы никаких устройств не устанавливали. - Да? А я думала вы всё можете. Вплоть до ремонта. Влад невольно вскинул брови, что как-то не вязалось с его суровым лицом. Он был на все 100% уверен, что Олег ни словом не обмолвился при Марго о том, как именно он решил восстанавливать разгромленную часть здания «Вместе». Волков вообще никогда и никому не говорил о своих ребятах. А тут… - Э! – коротко воскликнул он. – Волк рассказал? Или опять сама? – он не смог удержаться от ехидства, но Марго этого будто не заметила и ответила совершенно серьёзно. - Конечно, сама. Откуда что берётся? Пять лет назад она не могла вести осмысленный разговор и путалась в словах, то ли от смущения, то ли от рассеянности. Не говоря уж о некоторой наивности, с которой она реагировала на некоторые шутки. Ан нет, эта птичка ещё может стать хищной, если постарается. Как минимум, Олег получил неплохую поддержку. - А ты изменилась с нашей последней встречи, - проговорил он. - Нет, просто раньше голова была занята другим. А сейчас я должна знать многое – гораздо больше необходимого. И поэтому меня ещё интересует, чем вы занимаетесь помимо того, о чём я знаю? А то у Волкова подозрительная осведомлённость в одном и совершенное отсутствие знаний о другом, что, казалось бы, должно было его заинтересовать. - Прости, но отвечать на эти вопросы я не буду: знать это отнюдь не безопасно, если ситуация повернётся как-то иначе. А Волк в последнюю очередь готов рисковать тобой. - Любишь ты интриговать, Влад. Олег бы спокойно и убедительно соврал – и всё. И я бы спокойно жила в неведении. А ты навёл туману – и барахтайтесь, как хотите. - Ты Волку - как сестра. Это его святой долг – держать тебя в неведении и покое, - возразил Игрок. - Ну я же не ребёнок… Собственно, это всё, что она могла возразить, хотя и понимала, как невесомо звучит этот аргумент: для своего окружения, исключая, разве что, Разумовского, она всегда будет маленькой девочкой. Её это часто злило в студенческие годы; раздражала снисходительная улыбка Волкова в солдатской форме, когда она ждала от него защиты своего мнения в спорах с Разумовским, ушедшим с головой в свой проект, а не примирительного тона и перевода темы. С возрастом это вызывало у неё только лёгкую досаду. Но нельзя не учесть и того, что Олег всё-таки во многом поменял отношение к подруге и Высоцкая, чувствуя это, была ему благодарна. Разговор увял. Игрок и Ворона вообще не были особо близкими друзьями. Скорее уж просто хорошими знакомыми, когда-то узнавшими друг друга с подачи Волкова, и говорить было не о чем. Собеседники какое-то время сидели молча, погружённые в свои мысли. Тем временем девушка стала наконец клевать носом. Кажется, температура стала спадать, стало теплее, голова болела меньше, и измотанное болезнью тело просило отдыха. Игрок это заметил и приготовился к долгому ожиданию, на всякий случай спросив, пока она ещё не уснула, когда вернётся Волк. - Не знаю, - прозвучал вялый ответ. – Думаю, поздно. Не жди, если спешишь. Со мной ничего не случиться… Игрок ждать и не стал, но сидел чистосердечно почти до десяти часов вечера. Марго, проснувшаяся спустя несколько минут после его ухода, не удивилась, обнаружив, что осталась одна. Дымящаяся чашка с чаем, что стояла на столике перед диваном вызвала благодарную улыбку. Покашливая после сна и дуя на кипяток, Маргарита взялась за телефон. Ждать пришлось недолго. - Да, - голос звучал устало и как-то глухо. - Олег, ну как? - Хрипишь ты конечно… - Кто бы говорил, шептун, - обиженно буркнула девушка и тут же нетерпеливо: – Ну! - Да ничего, я только вышел из больницы. Марго невольно вскинула брови, но смолчала по этому поводу. Ничего, осталось дождаться. - А-а, ну ладно. Тебе такси понадобится или ты на автобусе поедешь? - Нет, я пешком пройдусь, так что ближайший час-два меня не жди. Лучше ложись спать, а завтра обо всём поговорим. Олег прервал разговор после прощания.

***

Олег не был уверен до конца, что знает, куда идти, он лишь примерно догадывался. Но у него была впереди вся ночь. И очень много мыслей, которые занимали его куда больше собственной усталости или малоизвестного пути. Серый… неописуемо то, с каким скрежетом он заставил себя уйти из палаты. Он боялся оставлять его там, дико боялся того, что с ним происходит. Это всё было слишком… слишком тяжело для принятия и понимания. Олег просто не мог смириться с мыслью, что всё обернулось так, и уже устал сам себя убеждать в том, что не всё так плохо. Всё было ужасно. И впервые в жизни он не мог на это повлиять, раз и навсегда решив проблему жёстко и радикально. Руки были связаны. Город спал. Улицы были абсолютно пусты, даже машины не ездили. В чистом, тёмном небе не было видно ничего, даже луны. Где-то краем сознания Олег понимал, что сейчас уже далеко за полночь. Он вздохнул и остановился. В кармане завибрировал телефон. Волков несколько безучастно взглянул на сообщение Игрока. Всего несколько слов и фотография. Он задержался взглядом на лице девушки и убрал телефон, продолжив свой путь. Было очень тихо, и Волков шёл теперь так, чтобы не слышать даже собственных шагов. И вот тут… - Помогите! - женский крик из закоулка. Волков ускорил шаг и вскоре, миновав поворот, увидел черноволосую девушку, у которой одновременно с появлением Олега какой-то человек вырвал сумку и бросился бежать. Олег – за ним. Погоня продолжалась относительно недолго, хотя хулиган оказался шустрым. Он юркнул в другой переулок, потом в третий и выбежал во двор. Волков легко перелетел через пару скамеек и в несколько секунд нагнал хулигана. Схватил его за шкирку, как котёнка, и развернул к себе, удивлённо увидев перед собой парня лет двадцати пяти, среднего роста, с наивными большими глазами, несколько испуганно смотревшими через очки. Олег почувствовал даже укол разочарования, так хотелось от души кому-нибудь врезать по делу. А тут считай почти ребёнок. Волков вырвал у него из рук сумку и сверкнув глазами, сурово зашипел: - Беги отсюда, пацан, пока цел! Как только он отпустил мальчишку, тот скрылся за домами, а мужчина вернулся туда, откуда бежал. Конечно, в погоне попробуй запомни, откуда-куда бежать, но на его благо путь был не настолько запутанным. Женщина стояла под фонарём и, увидев его, обрадованно всплеснула руками. - Ой, спасибо огромное! - Пожалуйста, - пожал плечами Олег, протягивая сумку. Он смог рассмотреть незнакомку. Стройная тонкая фигура, обворожительный взгляд. Пожалуй, её можно было назвать красивой, но с точки зрения Волкова у неё было слишком юношеское лицо, несерьёзное. Да, Игрок хорошую фотографию выбрал, когда присылал, иначе её в чёрном парике и в очках при таком жутком свете невозможно было б узнать! Интересно, зачем ей понадобился этот спектакль? - Что бы я без Вас делала?! - Видимо, покупали бы новую сумку, - Олег неохотно улыбнулся. – В следующий раз по ночам в закоулках не гуляйте – будет Вам счастье. Не дожидаясь ответа, он ушёл. Так вот она какая, Пчёлкина. «Независимый журналист». Была бы ситуация другой, Олег может даже задумался над тем, как можно было бы с её помощью надавить на Грома, чтобы он быстро и безболезненно раскрутил дело, после чего они втроём могли просто уехать из России. Но после сегодняшнего – или, точнее, уже вчерашнего – всякие мысли о подобном более скором решении всех проблем он отмёл. Не окончательно. Дойдя до подъезда он поднял голову. Небо начало светлеть. У Волкова болели глаза, и он чувствовал себя до крайности измотанным. Скорее душевно. Еле переставляя ноги, он поднялся на этаж и беззвучно зашёл в квартиру. «Скорее, скорее!» Дрожь пробежала по плечам. Не тратя время на одежду, Волков разулся, с трудом владея пальцами, и ввалился в ванную комнату, включив свет и заперев дверь за собой. Мышцы сжала судорога, прошедшаяся от рук к плечам и спине. Лицо исказилось от боли. В глазах потемнело, собственное тело его не слушалось. Олег не сразу понял, что падает и в последний момент попытался смягчить падение. В следующую секунду он ощутил холод кафеля под щекой. «Только бы Марго сейчас не проснулась,» - подумал он, прежде чем потерять сознание. Последствия ранения. Как они всегда и вовремя, и невовремя одновременно. Врачи предупреждали, но что ему поделать с этим? Не мог же он целыми днями отдыхать, не перенапрягаясь, и жить в вечном ограждении от моральных потрясений. При его жизни это просто невозможно.

***

В кафе, куда его вызвали с утра пораньше, было немного народу, чему Гром в тайне порадовался, так как не понимал, зачем он понадобился Юле в свой законный выходной без шанса выспаться. Вот у кого энергии больше, чем у роты солдат. Нет, у целого полка! Только бы она Дубина не притащила. Не хватало ещё этого… энтузиаста. А нет, пришли. Он вздохнул и поставил чашку на стол, когда шумная компания в лице Юли и Димы плюхнулась перед ним. - Юль, что за пожар? На фига так рано? - Да ладно тебе, Игорь. Только не говори, что ты собирался свой выходной проспать, - улыбнулась Юля и положила перед ним на стол конверт. – Вот. - Что это? - Видео запись на флэшке, фотографии скрытой камерой и не только – отчёт за прошедшую неделю по слежке за Высоцкой и Волковым, а также после испытания, отчасти бессмысленного, но оправданного: мне хотелось понаблюдать за его реакцией и составить хоть какое-то мнение. А Дима мне помог разыграть ограбление. Правда, Дим? - Чего? – Гром невольно повысил голос. – Вы что с ума сошли? - Ну, а что тут такого, Игорь? – заговорил Дима. – Мы провели эксперимент… - Так, ну с ним всё понятно, - перебил Гром Дубина и махнул на него рукой. - Но ты, Юля! У тебя голова на плечах должна быть! Волков – наёмник! А если бы он прибил этого… напарника прямо там? - Ну не прибил же. Цел и невредим. - Так! Это, - он поднял конверт, - я забираю на экспертизу. А вам я запрещаю заниматься самодеятельностью! Я не хочу потом ваши трупы найти где-нибудь в подворотне. Все действия согласовывайте со мной! Услышали? Хочешь следить, – он посмотрел на Юлю, - следи с безопасного расстояния. А ты, - обратился к Дубину, - шагом марш в отдел и носа оттуда не показывай без приказа Фёдора Ивановича. Всё!

***

Под ногами хлюпнуло. Тёмно-красная лужа крови, которая расплывалась на больших коричнево-белых каменных плитах, которыми был выложен пол. Комнату заливал странный желтоватый свет. Олег не хотел смотреть, но поднял голову. Как можно медленнее. Не смотреть… Невозможно. Перед ним стоял Разумовский. Глаза, улыбка – всё сквозит безумной кровожадной радостью; от одного вида кровь застыла в жилах. Чёрный костюм, бардовая рубашка. В руках – пистолет. И разделяет их всего десяток шагов и вертикальные железные прутья решётки. Олег хотел заговорить, крикнуть – онемел. А тем временем дуло было направлено на него. За плечами Сергея, на стене, чёрной тенью распахнулись огромные крылья. «Не надо! Очнись!» Крик разрывал горло, но Волков молчал. Видел, что Разумовский ничего не понимает. И остановить его не получится. Прозвучало пять выстрелов, отдавшихся болью в теле…** Олег вздрогнул, вырываясь из тяжёлого видения, с трудом разлепив веки. Марго настойчиво стучала в дверь. - Олег! Ты слышишь меня? Олег, всё в порядке? Ответь же! – её голос дрожал. Волков с трудом заставил себя говорить громко и спокойно: - Всё хорошо! Прости, я просто… уснул. Слабое оправдание, но подруга, кажется, поверила. За дверью раздался облегчённый вздох. - Не пугай меня так больше! А… ты во сколько вернулся? - Не помню… Поздно. Я сейчас выйду. - Не спеши, я буду на кухне. Он дождался, пока шаги подруги стихнут, и попытался встать. После приступа всё болело, и Волков невольно охнул, поднимаясь на ноги, но тут же сел на край ванной: всё затекло. «Главное, собраться!» Он плеснул в лицо горсть холодной воды. В голове немного прояснилось, и он смог вымыть руки и умыться. Растерев лицо полотенцем и подождав, пока мышцы позволят спокойно шевелиться, Олег, как ни в чём не бывало, вышел, снимая пиджак. Марго сидела на кухне за столом и уже заканчивала свой нехитрый завтрак: чай и пара сушек. - Ну, как спится в ванной? Волков сощурил глаза, улыбаясь. - Это всё, что тебе интересно? - На часах уже почти половина первого. Ты не собираешься на работу? Ну, в смысле, на ремонт? Олег пожал плечами: осторожно, чтобы не вызывать лишних вопросов. - Позавтракаю и пойду. Он повесил пиджак на спинку стула и полез в холодильник в поисках того, что не надо долго готовить: проголодался он дико и не был уверен, что готов ждать ещё. - Как прошёл визит? – раздался сзади осторожный вопрос. - Неплохо. Впечатлений, правда… - Понимаю, - вздохнула девушка. Она прекрасно осознавала, почему Олег всю ночь гулял. И была рада, что это произошло именно сейчас. Так для них обоих – Олега и Сергея – будет время, чтобы поразмыслить и ступить на новый путь, который, как она надеялась, поможет ускорить процесс лечения, а потом облегчит первый период адаптации Разумовского после выхода из диспансера. Да и сам Волков сможет лучше понять ситуацию, а то, не ровён час, мог что-то такое выдумать, что потом только выезд за границу и останется, чего Высоцкая очень боялась. Тем временем, так ничего и не найдя, Олег взялся за яблоко – одно из нескольких, лежащих в вазе на столе, и сгрыз за двадцать минут их уже целых пять, а потом пошёл переодеваться. Закончив завтрак, Марго умылась. Выходя из ванной, она услышала звонок в дверь и пошла открывать. На пороге снова стоял Игрок. - Привет, - кивнула девушка. - Давно не виделись, - съязвил мужчина. - Не смешно, - хмуро ответила Марго. - О, Игрок, здорово, - поздоровался Олег, который сейчас вышел из комнаты, уже одетый в свою обычную куртку и чёрные джинсы. – Я собрался уже, пойдём. Коротко распрощавшись с Высоцкой, Волк и Игрок пошли вниз. Их шаги гулко застучали по лестнице. - Ты где был? – спросил Влад первым делом. – Мы думали не придёшь уже, готовились действовать по старой наработке. - Да я только около 4 утра вернулся, - Олег поморщился, осторожно поводя плечами. – К тому же… - Снова приступ? – догадался Игрок. - Без сознания до полудня провалялся, - безрадостно ответил Волков. Влад понимающе кивнул: он всего пару раз видел последствия ранения и чрезмерной активности Олега и, как ни странно, прекрасно представлял, каково это. - Твои, - он мотнул головой вверх, в сторону квартиры Марго, - знают? - Нет, - Волков покачал головой. – Да и незачем. Всё равно это уже не лечится. - Слушай, далась тебе эта больница. Мы больше времени тратим не на что. Я мог бы достать что угодно, хоть вертолёт, и мы все спокойно бы уехали за границу. - У меня была такая мысль, - возразил Олег, - но вчера я понял, что это не выход. Поверь, мы можем, конечно, устроить побег, скрыться от полиции, начать новую жизнь. Проблема в том, что я не знаю, как это скажется на Сером. Я видел его вчера. Если мы его потащим за границу, прервав лечение на ближайший месяц, пока суд да дело, он может попросту сорваться, не говоря уж о том, что мы не сможем контролировать появление вместо него его второй личности. Я не сомневаюсь в Марго, я боюсь хитрости Чумного Доктора. И предчувствую, что всё может закончиться очень плохо.*** - Ты говорил с его второй личностью? – спросил Влад. - Один раз. И не сразу понял, что к чему. Они вышли из подъезда. Двор был полон детей и родителей. Площадка пестрела, как клумба. Шум, гам, беготня. Второй солнечный день. На небе – ни облачка. Олег поднял голову, подставляя лицо солнцу и как-то блаженно улыбнулся: такая погода вселяла в него надежду, а вчера у него не было возможности насладиться этим чувством. Пока они шли к выходу со двора, Волков окинул его беглым взглядом, на мгновение остановив внимание на сидящей лицом к подъезду Марго девушке с ярко-красными волосами с книгой в руке. Усмехнувшись, он расстегнул куртку, и Волк с Игроком, выйдя к проезжей части, свернули на тротуар.