Что остается в тени?

Он лежал, запрокинув руки, на тёплой изогнутой крыше своего дома. Он смотрел в ясное небо, по которому бежали облачка так похожие на вату. Кажется, протяни руку и дотянешься. Внизу послышался шорох метлы. Его жена старательно сгоняла с порога мелкий сор. Остановилась, ищет его, прислушивается. Поняла. Дверь задвинулась. Она давно выучила, что, если его не видно на земле, но он дома, значит, вымотан до того, что сил не остается даже на приветственную улыбку. Муж отдыхает на своем излюбленном месте — одном из пологих скатов традиционной крыши. Звать его бесполезно. Если он там, значит, его нет ни для кого. Он оставляет там все тяжелые думы и усталость, а затем только идет к ней походкой камышового кота, неспешной, но стремительной, хитро сначала заглядывая в комнату, а только потом переступая порог. Главное не ждать, тогда время его отсутствия пролетает незаметно. Она привыкла и каждый раз искренне удивляется появлению мужа. Под крышами особняка Нара теперь живет еще одна хозяйка, жена главы клана Шикамару — Темари. Он перекатывает соломинку от уголка к уголку губ, щурится на солнце в бестолково-счастливой улыбке и вспоминает, как впервые ее поцеловал.

***

Тогда, перед свадьбой Наруто, пятерка Каге собиралась в Конохе. А еще раньше произошел малоприятный инцидент с выбором подарка молодоженам, когда песчаная принцесса отходила Нару веером за неловкие двусмысленные недомолвки, заставившие ее краснеть от смущения и обиды. Конечно, и он и она потом жалели, что не получилось нормально попрощаться. Поэтому в следующий визит она до вечера скрывалась в гостинице пока Ли и Тен-Тен показывали Гааре и Канкуро деревню, а он тщетно искал ее светлые хвостики глазами среди высокопоставленных гостей. Уже на закате они пересеклись на набережной. — Может поужинаем? — он не надеялся на положительный ответ. — Почему бы и нет, — она и не думала ломаться. Не сегодня. Когда еще представится случай побыть наедине и, может быть, даже объясниться. В этот день все позволили себе немного расслабиться. Может быть впервые после войны Каге и их советники, завершив переговоры, не торопились в свои страны, не слали вперед гонцов, чтобы сообщить неприятные вести, не просчитывали стратегии. Проблемы, бесспорно, оставались: поиск без вести пропавших, ниндзя отступники, снижение спроса на услуги шиноби. Однако теплый вечер и яркие манящие окна заведений, где можно выпить, прогнали малейшие признаки забот и усталости.

***

— Ты не смотри, что здесь все такое старое. Готовка точно не разочарует, — он старался всячески занять ее внимание, боялся, что даст задний ход. — А я и не заметила, — сейчас она могла видеть только его чуть раскосые глаза и нервную улыбку, а мысли ее были уже далеко: «Интересно, он меня проводит? Если «да», то за руку возьмет? А если доведёт до ворот, то…». Она жутко суетилась поначалу, палочки не слушались, ноги под узким столом то и дело случайно задевали его, когда она ерзала, а еще ей все время казалось, что у нее что-то выскочило на носу или из прически смешно выбились волосы. — Ты чего так нервничаешь? — он, конечно, тоже был немного не в своей тарелке, но успел заметить какую-то непривычную скованность подруги, — Расслабься, Темари, сегодня Коноха платит за Суну! — Тогда Суна закажет самое большое мороженное! После этих слов они оба не смогли сдержать резкий, словно долго сдерживаемый «чих», смех. Беседа потекла полноводной рекой: вопросы, которые давно хотели друг другу задать, истории о приключениях, обсуждения общих друзей. Он наконец-то узнал, как обстоит быт ее братьев, какие они дома, когда не боятся подмочить репутацию деревни и рода Собаку но. Младший брат, оказывается, на особом счету держит беспризорников. Даже, можно сказать, их в деревне совсем не осталось, - только пришлые. А еще он любит глажку. Темари и забыла, когда в последний раз сама стояла у гладильной доски. Канкуро же еще тот грязнуля. Может неделями не менять свой костюм, при этом он устраивает ежемесячные ревизии куклам: моет, смазывает, склеивает. Никого не подпускает к ним. Гаара может быть порой даже навязчиво заботливым: иногда оставляет утром под дверью завтрак, встречает у ворот деревни, если она задерживается на миссии. Кукольник же ценит уединение, к нему нельзя просто так входить. Если соскучится, сам придет. Они втроем уравновешивают друг друга, поэтому у них почти не бывает ссор. Знают, когда следует вмешаться или помочь, а когда лучше не тревожить. Шикамару много чего рассказал о себе и о своем клане, отмечая живой интерес спутницы. — Подумать не могла. Просто рога, а сколько всего полезного из них делаете. — А помнишь нашу погоню за Саске. Те ребята тогда нас здорово потрепали. Если бы не рецепт Нара, для Чоджи эта миссия могла стать последней. Наш клан оберегает оленей в брачный сезон, подкармливает в голодные годы. Они не боятся нас совсем. Может, как-нибудь сходим в наш лес. Покормишь с рук.

***

Они вышли из кафе, когда на небе уже сияли беспорядочные огоньки далеких светил. Без лишних слов Шикамару присвоил себе ее руку, а пылающая румянцем девушка благодарила свежий ветерок, который хоть как-то остужал ее мысли: «Пальцы такие длинные, ладонь широкая, жёсткая, пол спины накроет, если обнимет. А вдруг и впрямь обнимет?» Боковым зрением влюбленные украдкой следили друг за другом. На перекрестке торговой улицы и переулка, где жили гости, они замедлили шаг, словно читая мысли друг друга о скором расставании, а ближе к воротам гостиницы и вовсе остановились под конусом фонарного света. — Темари, можно тебя попросить? — Говори. — Ты пойдешь вместе со мной на свадьбу Наруто? Принято ходить на такие мероприятия парами. Ты как… на это смотришь? — он сверлил одним носком сандалия землю так, что образовалась приличная выемка. — Я не против, — Темари смотрела снизу вверх сияющими глазами. — Ну, тебе пора, — он нехотя отпустил ее ладонь, — Подожди! Закрой глаза, — попросил непослушным голосом. Девушка тут же повиновалась просьбе. Веки дрожали, губы чуть приоткрылись навстречу, легкие запросили больше воздуха. Она почувствовала легкое касание рядом со внешним уголком глаза. — Можешь открывать. Ресничка упала, — парень стоял, растирая ладонью шею сзади, глаза извинялись, а глупая улыбка выдавала нерешительность. Костяшки пальцев куноичи заскрипели в кулаках, в глазах скопились искры ярости, звенящая тишина, глубокий вдох, поворот на сто восемьдесят градусов, твердая гордая поступь прочь. Незадачливый ухажер не спеша побрел по переулку, проследив за ней, пока не скрылась за воротами. «Да что это со мной? И она тоже хороша. Как ее понять? Веера мне в прошлый раз хватило. Ну, поцелуй я ее — лететь мне до границы деревни. Так хоть без увечий. А как же хотелось…», — он мечтательно возвел глаза к небу, где ярко светила луна, выглядывая из-за черепичной крыши. Из приятной задумчивости его вывел резкий толчок. — Шикамару Нара, тебе самому не надоело еще?! — девушка потянула его за запястье и быстро чмокнула в губы. Смотрела смело, с вызовом, на щеках сохли две блестящие дорожки. Пристыженный сделал шаг навстречу и, не дав ни секунды на размышления, врезался в ее губы. Ладошки уперлись в широкую грудь — первая реакция самозащиты, но когда ее притянули ближе, как мечтала, когда увлеклась требовательным поцелуем, когда стала дышать одним с ним воздухом, они проследовали к мужественным скулам, стали медленно поглаживать короткие острые бакенбарды. А его резкость постепенно сменилась трепетной тягучестью. — Никогда не надоест, — прошептал в пушистые хвостики, — Никогда. А мир вокруг продолжал жить прежней жизнью. Где-то эхом отдавалось пение загулявших шиноби, совсем рядом над головой захлопывались окна на ночь, в соседнем дворе пес рыком прогнал назойливых мартовских котов. — До скорого, Темари. — Бывай, — еще храбрилась, только что такая открытая, мягкая принцесса, — Чтобы без опозданий! — пропала в тени густого кустарника, звучно хлопнув створками ворот.