Навстречу приключениям

– Девушка, можно ваш билет? Я оторвалась от книги и удивлённо взглянула на источник звука. Увлёкшись чтением, я унеслась в далёкие миры и напрочь забыла, что еду в поезде. – Простите, конечно, сейчас.. Я стала рыться в сумке, из-за чего на сиденье вывалились зеркальце, салфетки, карандаши и даже носок. "Неуклюжая, как корова на льду, зато умная," – сказал однажды Джордж. "Значит, корова?!" – от негодования я чуть не разбила о стену чернильницу. "А про ум ты, видимо, не услышала?" – усмехнулся Фред, ради безопасности забрав у меня острое перо. Я усмехнулась воспоминаниям и выудила в конце концов из бокового кармана помятый билет. Покинув наконец душный вагон, я, полная энтузиазма, бодро зашагала по улицам пригорода. Обходя и перепрыгивая лужи, я петляла между частных домов. Как же здесь всё было... по-прежнему. Я набрала полные лёгкие дождливого весеннего воздуха, слегка прослезилась и направилась прямиком к двери родного рыже-белого дома. – Кто там? – добрый мамин голос раздался спустя секунду после звонка в дверь. Я промолчала. Дверь отворилась, и высокая русая женщина заключила меня в крепкие объятия. – Нерия, доченька! – горячие слёзы капали мне на щёку. Больше она ничего не произнесла, но, должна сказать, её объятья говорили лучше слов. Мама потянула меня в дом, выхватывая из рук сумку и стягивая почти насильно с меня пальто. По сравнению с миссис Уизли моя мама была само спокойствие и терпение, но некоторые моменты делали её через чур эмоциональной. Как сейчас например. – Дорогой! Дорогой, Нерия приехала! Я вошла в гостиную и сразу же утонула в папиных объятиях – крепких, но нежных. – Нерия? – из соседней комнаты вылетел взлохмаченный Эдвард, мой младший брат, – Сестричка! Папа едва успел отпустить меня, как брат налетел на меня и чуть не снёс с ног. – Эд! – от счастья я слегка приподняла его над землёй, – Как ты вырос, солнышко! Ты что, до сих пор спал? Я отлипла от мальчика и стала внимательно разглядывать его со всех сторон. – Ну какой мужчина, – приговаривала я, крутя его во все стороны, – мечта, а не мужчина! Ещё полгодика, и в твоё окно постучит сова с письмом из Хогвартса, мой взрослый десятилетний малыш. – Только ты можешь совместить в одном предложении слова "взрослый" и "малыш", – усмехнулся папа. Мама потянула нас пить чай. – Как твои дела с художественным бизнесом? – спросил Эд, отодвигая недоеденный кусок черничного пирога. – Вполне неплохо, заказы так и сыпятся, – соврала я. Бессовестно соврала. Родители переглянулись и улыбнулись. Они всегда искренне радовались моим успехам и терпеливо поддерживали во время неудач. Мы не меньше часа болтали с семьёй о том о сём, особенно много времени заняли мои красочные описания новой квартиры. – А какой подоконник, мм.. – блаженствовала я. – Увидете, обзавидуетесь! – Ты нас в гости приглашаешь, что-ли? – всплеснул руками Эдвард. – А как же, – ухмыльнулась я, – только пусть мама с закрытыми глазами заходит, а то стоит ей увидеть, что творится на моём столе, и я не жилец. – Ты и в чужой квартире бардак устроила? – нахмурились мама. – Во-первых, квартира на треть моя, а во-вторых, это не бардак, а творческий беспорядок. Когда пробило два часа дня, мама мановением палочки отправила чайный сервиз в мойку, а Эдвард потянул меня в свою комнату. Честно говоря, я слегка испугалась странного блеска в его глазах. Мы вошли в некогда нашу общую комнату. Моя кровать стояла нетронутой, заправленная так же, как год назад, когда я съехала от родителей. Мою половину спальни всё так же украшали десятки плакатов с актерами и певцами, а на тумбочке стояло две колдографии – одна с родителями и двухлетним Эдвардом, а вторая с Ханной и Сью на мой двенадцатый день рождения. Эд захлопнул дверь и прижался к ней спиной. В свои десять лет он почти догнал меня по росту и я не сомневалась, что он будет одним из самых популярных мальчишек в Хогвартсе – светловолосый, голубоглазый, стройный, ну просто загляденье! – Нерия, – дрожащим голосом сказал брат, – кажется, я не волшебник. Я хохотнула. – И с чего вы это взяли, молодой человек? – Недавно на перемене я услышал разговор двух старшеклассниц. Они готовились к экзамену по биологии, и одна из них рассказывала тему генетики. Она сказала, что гены есть доминантные и рецессивные. Доминантный функционирует по умолчанию, а рецессивный только если нет доминантного. Рецессивный ген обычно с мутацией, он может не появляться несколько поколений. – Эд, ближе к делу, – я потёрла виски, – честно, братишка, я пытаюсь разобраться, но голова кругом идёт. – Я подумал о своей семье и вспомнил, что наш прадед по папе был маглом, а прабабка – ведьмой. Наша бабушка – полукровка, а дедушка чистокровный. Их сына, нашего папу можно считать чистокровным, потому что кровь магов и маглов смешалась три к одному. А вот наша мама из чистокровного аристократического рода, где маглов и сквибов не было последние восемь поколений. Мы с тобой – чистокровные. – Эдвард, а для тупых гуманитариев, не шарящих в биологии, можно попроще объяснить? – Короче говоря, – на повышенных тонах заключил брат, – я провёл подсчёты и вычислил, что с вероятностью в семьдесят шесть процентов мне передался ген прадеда, и я.. не колдун, – последние два слова он буквально выдавил из себя с непосильным трудом. Я изогнула бровь и скептически спросила: – А с какой вероятностью твои вычисления ошибочны? – Ну, я опирался не только на это, – он почесал шею, – а ещё на то, что ни разу за все десять лет жизни не проявил колдовских способностей; даже искры из глаз не метал, как ты, когда злишься! Я усмехнулась и похлопал рукой по одеялу. Эдвард отлепился от двери и обречённо плюхнулся рядом. – Ты, конечно, не можешь этого помнить, – я начала издалека, запустив руку в его блондинистую шевелюру, – но когда тебе было всего месяца три-четыре, а мне восемь лет, меня оставили следить за тобой ненадолго. Ты сидел на больших подушках на этой самой кровати, а я читала тебе вслух магловскую сказку. Я не знаю, как это произошло, но ты то-ли дёрнулся, то-ли что, и всё же ни с того ни с сего ты покатился по кровати и свалился с края. Я закричала и бросилась к тебе, но... Я замолчало и хитро посмотрела Эдварду в глаза. – Эй, а ну продолжай! – возмутился он, пихая меня под рёбра. – Но ты парил в полуметре над полом. Просто висел в воздухе. Я была уверена, что это кто-то из взрослых успел вовремя спасти тебя, но никого рядом не было. – Это ничего не объясняет, – буркнул брат, – на мне могли быть защищающие чары. – Неа, – покачала головой я, – мама и папа были в шоке, когда узнали о случившемся, а после долгих раздумий пришли к выводу, что это твоё первое волшебство. Я улыбнулась и чмокнула брата в щёку. Мы ещё немного поболтали, а потом он убежал на улицу помочь папе с чем-то. Ещё раз осмотревшись, я с нежностью провела рукой по обоям с узором из жёлто-сиреневых пчёлок, обняла ненадолго плюшевую сову, погладила одеяло расцветки шотландской клетки. Моё внимание привлекла прикроватная тумбочка, в которой я хранила личные дневники. Помимо них там лежал большой и толстый фотоальбом. Я улыбнулась от уха до уха, взглянув на колдографию на обложке – мама, папа и трёхлетняя я на морском берегу Шотландии. Первые страницы альбома были заполнены колдо с бабушкой и дедушкой, двоюродными сёстрами, не меньше десяти страниц я посвятила Эдварду. А вот начиная с середины альбома пошла моя школьная жизнь. Поначалу мне встречались фото с платформы 9¾, Хогвартс-экспресса, гостиной Пуффендуя, где моей неизменной компанией были Сьюзен Боунс и Ханна Аббот. А потом на фото стали фигурировать и они. Близнецы Уизли. Фред всегда кривлялся. Высовывал язык, скрещивал глаза, подставлял мне рожки, становился в смешные позы. Джордж держался сдержаннее, но так же весело – крепко обнимал меня и неизменно улыбался. Давно я не видела его искренней улыбки... Горячие слёзы обожгли мои щёки, и я захлопнула альбом. Ненавижу, ненавижу себя за эту слабость, что не могу удержаться и впадаю в тоску! Фред не хотел бы, чтобы из-за него жизни близких пошли под откос, чтобы они жили в вечной печали. Так Джинни говорит... А Гарри добавляет: "Не жалей мёртвых, Нерия, жалей живых". Но ведь именно это я и делаю. Скажите ещё, что мертвые в слезах не нуждаются! Зато в них нуждаюсь я! Я прилегла на кровать и уставилась на пластмассовые звёздочки на потолке. Папа заколдовал их много-много лет назад, и при наступлении темноты они светят совсем как настоящие звёзды. В дверь позвонили. Я подумала, что будет невежливо не поздороваться с гостем. Вероятно, мама сообщила бабушке, что я здесь, и они с дедушкой пришли повидать любимую внучку. Выйдя в коридор, я опешила. Всё, на что меня хватило – это изумлённое "Джооордж?" – Ну что ты, что ты, не стой в дверях, проходи, – суетилась мама, – сейчас поставлю чайник. – Вообще-то, миссис Харрис, я ненадолго, – Уизли почесал затылок. Я подошла с полуулыбкой, скрестив руки на груди, и он затянул меня в крепкие дружеские объятия. Я стянула с него шапку и прыснула. – Придурок. Я думала, ты пошутил про зелёный. – Уизли своё слово держат, – он улыбнулся во все тридцать два и наклонился пониже, демонстрируя ярко-салатовые волосы. – Миссис Харрис, – повернулся он с улыбкой к моей маме, – могу я украсть вашу дочь? Мама пару раз моргнула. – Понимаете ли, мне кажется, все мы ещё толком не оправились от последствий волны, – Джордж медленно сглотнул, – и я подумал, что нам с Нерией не помешает небольшой отпуск. Путешествие. Дела в моём магазине идут хорошо, им сейчас заправляет Рон. А Нерия, я уверен, при желании сможет рисовать где угодно. Мама нервно перебирала пальцами. – Ты же знаешь, Джордж, милый, я не фанатка спонтанных решений. Нужно сесть и рассудительно спланировать все действия, составить список вещей, узнать как можно больше о месте, куда вы едете... – Нет-нет-нет, – аккуратно перебил Уизли, – в этом и задумка поездки. Мы просто возьмём немного еды, одежды, художественных материалов, и поедем куда глаза глядят. – Совсем наобум? – к нам подошёл папа и пожал Джорджу руку, – А мне нравится эта идея. – Дорогой! – возмутилась мама, – Но это же совершенно необдуманно и опасно! – Мамочка, ну что может быть опасного? – наконец вмешалась я, хотя у самой от волнения в животе завязался тугой узел, – Во-первых, я под защитой Джорджа, а во-вторых, мы же волшебники!