Слабость

      Айзава поправил низкий хвостик на затылке и напомнил себе о том, что пора бы купить себе новые крепкие резинки, а не брать их у малышки Эри. Розовая резиночка с единорогом весьма забавно смотрелась на взрослом щетинистом мужике. Он взял небольшую стопку листов А4, которые предположительно были исписаны от и до подробностями недавнего инцидента и пошагал в учительскую.       В три часа ночи, он предполагал, что все — и студенты, и учителя, должны были мирно смотреть пятый сон в своих кроватях. Однако, открыв двери, он застал и директора, и Полночь и неожиданно весёлого Ястреба с баночкой магазинного кофе. Позже выяснилось, что Влад тоже присутствовал, однако всё-таки не выдержал и уснул прямо в кабинете Незу на диване. Шота вяло покивал всем присутствующим и проплёлся к своему столу, сначала громко стукнув по нему стопкой отчётов.       Сделав глубокий вдох-выдох, он начал перебирать листы, пробежавшись по строчкам, пытался убедиться, что он ничего не забыл. Ястреб заботливо поставил ему на край стола кофе, Айзава лишь безэмоционально кивнул, из-за чего парень слегка поморщился. Шота искренне пытался сосредоточиться, пока нарушитель его спокойствия бродил вокруг него и с интересом заглядывал ему через плечо в кривую писанину. Однако Таками не сдался:       — Чего-чего? — он указал пальцем на строчку. — «Граунд Зеро НАРОЧИТО сильно ударил противника, отчего тот утратил контроль над причудой». Айзава, да ты гений письменности!       — Отвали, — мужчина постарался злобно посмотреть на парня, однако тот в ответ лишь радостно улыбнулся. — Что ты вообще тут забыл?       Мужчина ещё сильнее нахмурился, а после закатил глаза. Уж сильно ему не нравилось общество весёлых и жизнерадостных товарищей. Хотелось одиночества, чтобы его не дёргали по поводу и без всякие весельчаки. Обидно, но всю жизнь получалось ровно наоборот.       — Это я его позвал, — директор отлип от своего ноутбука и посмотрел на героев. — Я бы хотел, чтобы он тоже послушал твой отчёт. Всё-таки, Ястреб когда-то работал на Лигу Злодеев. Он может нам помочь.       — Понятно, — Шота шумно выдохнул и понёс отчёты на стол директору. — Кстати, я разговаривал с Бакуго. Он весьма тяжело реагирует на случившееся.       — Оно и понятно, — Полночь облокотила голову на руку, отвлекаясь от чашечки кофе. — Этот мальчик не любит проигрывать. Да и тем более, они с Изуку хорошие друзья — видеть, как тот причиняет вред своим одноклассникам не самый приятный опыт.       Куратор третьего «А» погрустнел и отвёл взгляд. Это не осталось незамеченным директором, но тот только улыбнулся, решив не комментировать реакцию. И без слов и наставлений понятно, что учитель испытывает чувство вины за случившееся не меньше, чем его студент, который хоть и поступил опрометчиво — всё-таки, поступил как настоящий герой.       — В любом случае, — начал мышонок. — Не стоит оставлять его без присмотра. Айзава, это на тебе. Кстати, у кого какие мысли насчёт причуды противника?       — Я подумывал над этим после боя, — отозвался Таками. — Изначально Вы предполагали, что причуда этого «Властелина» — стирание памяти. Искали соответственно такую. Однако, мне кажется у неё другой принцип действия. Исходя из того, что он может… Я считаю, что тот факт, что мы не помнили Изуку Мидорию, это всего лишь побочный эффект причуды. Сама же она позволяет менять воспоминания конкретного человека — переписывать их. Если он изначально занялся переписыванием воспоминаний Дэку, то мы, как следствие, забыли, что он учился в Юэй.       — Есть в этом какой-то смысл, — задумался Айзава, таки беря подаренный кофе со стола. — Однако, странно, что она имеет отклик в остальных людях. Он же не переписывает прошлое. Тем более, в этом и смысла нет, если его вещи и комната и даже личное досье — всё осталось как было. Мы же не идиоты, чтобы просто забыть его и не задуматься, что за двадцатое, левое досье лежит в сейфе…       — Видимо изначально она не была сильной, — Ястреб почесал затылок. — Возможно, во время битвы за Мусутафу он смог при помощи «Все за Одного» улучшить её, однако не в полной мере. Мы ведь всё ещё не знаем, кто из Фронта Освобождения успел улизнуть.       Директор Незу тяжело вздохнул и закрыл-таки свой ноутбук, сложив лапки у лица и серьёзно оглядев всех присутствующих. Герои замолчали, ожидая его реплики. Все доверяли директору, никто не мог лучше него анализировать ситуацию — всё благодаря его причуде.       — Этот инцидент по степени серьёзности не уступает битве в Камино. Нам стоит более глубоко изучить вопрос и бросить все силы на решение этой проблемы. Так же, так как Тошинори всё ещё не отвечает, мы не можем уточнить, смогут ли прошлые владельцы «Один за Всех» образумить нашего мальчика.       — И что Вы предлагаете делать, если у него не получится сопротивляться причуде? — Полночь грустно свела брови домиком.       — Как минимум, схватить его и привести в академию. В лучшем случае, нам нужно разобраться со злодеем. Скорее всего, если мы сможем его убить, то причуда аннулируется, — подвёл итог директор. — На этот раз командовать операцией будет Ястреб.       — Не оплошай, герой номер один, — немного задетый Айзава, ведь под его командованием, всё обернулось не очень хорошо, постарался скрыть свои эмоции.       — Не надо так официально, Стёрка, — улыбнулся парень и тут же посерьёзнел. — Мальчика мы вернём в этот раз. У меня есть план, основанный на том чипе, который Айзава успел прицепить на одного из врагов.       Удивилась только Полночь, ведь только она не знала об этом факте. На поле боя в тот день была суматоха, никто не мог разобрать полной картины происходящего. Им так и не удалось обсудить всё более подробно, поэтому каждый руководствовался только тем, что видел и слышал лично.       — Отлично. Предлагаю обсудить его на завтрашнем собрании, когда все смогут присутствовать, — ответил директор. — Также нам нужно проинформировать об этом студентов и оставшихся преподавателей. Так что твои отчёты, Айзава, я использую в этих целях.       Шота слегка замешкал, продолжая витать в своих мыслях и не сразу расслышал, что монолог Незу закончился. Понимая, что он может идти, он сразу же выпрямился и сказал:       — Тогда я пошёл. Я как раз оставил пацана с Эри. Надо бы их проведать, — куратор третьего «А» зашагал к выходу.       Однако, уже выходя, он понял, что одиночество ему не светит, ведь Таками без слов увязался за ним. Айзава всё ещё демонстративно пытался игнорировать парня, который шёл позади и пока никоим образом не заводил диалог, но, когда герой-профи третий раз свернул в тот же поворот, что и он сам — это начало раздражать.       — Ты хотел ещё что-то мне сказать? — не выдержал учитель, остановившись в тёмном коридоре.       Света с улицы едва хватало, чтобы отличать по тону стены от пола. Далее по коридору всё было в одной неразличимой чёрной дымке, к которой, после света в учительской, глаза в упор не могли привыкнуть. Мужчина поморщился, пытаясь привыкнуть-таки к сумраку и всё ещё ждал, пока раздражающий своей тягучей жизнерадостностью парень всё-таки ответит.       — Ты видел, как Бакуго сражался? — серьёзно спросил Ястреб. — Я не говорил об этом даже директору Незу. Это может плохо для него закончиться.       — Я не был на месте боя, — Айзава развернулся вполоборота, смотря на парня. — Мне нужно было следить за Тогой Химико. Судя по твоему тону… Это что-то серьёзное?       — Когда Бакуго таки вырубил Изуку, на него напал ещё один злодей. Я не видел его до этого. Он сделал что-то странное, как будто пытался залезть к нему внутрь. Я вовремя вмешался и, как мне показалось в тот момент, я его убил. Но меня никак не может отпустить мысль, что он хотел, как будто, залезть внутрь Бакуго…       Шота погрузился в свои раздумья. Главной проблемой было то, что они совсем не знали, какие причуды у нового врага и какую опасность они представляют. Теперь стоило намного более пристально наблюдать за Кацуки, ведь такое воздействие могло повлечь за собой всё что угодно.       — Как думаешь, его временная амнезия может быть следствием этого?       — Вроде это побочное действие причуды этого «Властелина», — ответил Ястреб. — Когда я разговаривал с ним, он сказал, что не помнил последние дни с момента, как очнулся в логове врага. Учитывая, что их лидер применил свою причуду на него, допустим, чтобы перезаписать память на пару дней — значит, дыра у него в памяти именно в этом промежутке.       — Учту, — Шота прислонил прохладную руку ко лбу и облокотился на подоконник. — Слушай, завтра привезут мать Мидории. Пока мне нужно присматривать за мальчиком, плюс к этому нужно контролировать ситуацию с Тогой — в данный момент, её поместили в ТарТар. Однако, зная её способности и учитывая, что мы не знаем способностей врага — нужно быть начеку.       — Ты хочешь попросить меня присмотреть за Инко? — уточнил нынешний герой номер один, снимая очки. — Думаю, она будет не в восторге от ситуации. Что прикажешь ей сказать? Что мы в очередной раз профукали её драгоценного ребёнка?       — Скажи, что он отправился в командировку со Всемогущим, на конференцию в Америку. Что мы не можем с ним связаться, но в данный момент всё хорошо. Тем более она не будет волноваться, что он с нами по злодеям бегает, — Айзава поморщился. — Я так устал врать родителям этих сопляков.       Парень понимающе кивнул. Так же подошёл к подоконнику и уселся на него, в метре от стоящего рядом Айзавы. Он вспомнил, что к тому же завтра должны были образоваться ещё несколько проблем:       — Родители Бакуго, — напомнил он и тут же стал серьёзным. — Я знаю, что вряд ли они нас обвинят в случившемся. Однако, тебе стоит сказать Мицуки только хорошее. Например, что, благодаря ему, мы всех спасли и обошлись почти без жертв.       — Тут даже врать не придётся, — хмыкнул мужчина. — О том, что он сам уплёлся туда умолчу. Правда, я уже сказал об этом Пантере и завтра она намерена приехать бить ему морду.       — Было бы что бить, живого места не осталось, — Ястреб грустно улыбнулся. — Собери всех учеников завтра вечером. Думаю, будет что обсудить.       На этой ноте герои распрощались. Айзава наконец-то почувствовал, что может побыть наедине со своими мыслями. С этим классом оставаться всего лишь учителем становилось всё сложнее, ведь каждый раз, когда эти гении попадали в передрягу, у него буквально сердце сжималось от горечи. Никому из них он не пожелал бы перенести тот опыт, который ждёт их в будущем, ещё в учебные годы. Однако этим ребятам упорно везло на трудности и это удручало.       Перед глазами так и маячил неприятный разговор с родителями Бакуго, который хоть и действительно не закончился бы ничем плохим, всё равно ставил под вопрос его компетенцию как преподавателя. Когда они увидят, что Даби сделал с лицом юноши, явно будут в ярости, хоть и непременно погордятся за своего сына.       Куратор третьего «А» устало выдохнул, наконец отлепился от подоконника и пошёл в корпус учителей, громко шаркая резиновыми шлёпками по полу. Ему предстояло ещё продумать, как завтра провести с учениками разговор и как всё подготовить к ближайшей спасительной операции.       «Нелёгкие времена вновь настигли нас, хоть, казалось бы, «Все за Одного» давно уже нет», — про себя подумал мужчина, уже подходя к комнате, где должны были спать двое детей.       В няньки он не записывался изначально, однако его из-за опыта с Эри, как единственного подходящего, заставили взять на себя ответственность за ребёнка. Фукукадо бы сейчас пошутила, что он бы стал идеальным заботливым мужем или отцом и предложила бы жениться на себе. В первый раз Айзава, смотря на детей, тоскливо подумал, что возможно-таки она была бы права.       Тут он неожиданно заметил какое-то шевеление на кровати мальчика, хоть тот был укрыт одеялом почти по макушку и рассмотреть можно было только торчащие сверху светлые волосы. Тихо прикрыв за собой двери, он подошёл к кровати и слегка отодвинул ткань, смотря на лицо паренька. Тот зажмурился и явно спал, но по щекам его стекали маленькие, едва заметные слезинки. Будить его Шота не стал, он присел на край и положил руку тому на макушку, слегка поглаживая. Денни сначала поморщился, но позже расслабился и со временем перестал плакать.       Давно не спав, преподаватель облокотился на стену у изголовья, немного отодвинув подушку и присев так, чтобы рука осталась на макушке мальчика. Постепенно утопая в своих мыслях он и не заметил, как тоже уснул.

***

      Ранее утро.       Общежитие Юэй.       Сонный Киришима, от боли в раненных конечностях проснувшийся чуть раньше положенного, плёлся на кухню, мечтая о сытном и вкусном завтраке. Конечно, вопреки мечтам, ведь ни он, ни его девушка Мина, нормально готовить не умели, его ждали магазинные хлопья или оставшийся со вчера рис без какого-либо дополнения. Однако, даже такая еда показалась бы ему вкусной, ведь вчера вечером он забыл перекусить — придя в комнату и сразу же заснув без сновидений.       Он даже обрадовался, завидев макушку лучшего друга, который что-то вяло готовил на столе. Сначала он подумал, что ему могло что-то перепасть из кулинарных шедевров товарища, однако увидев в каком состоянии тот это делает, тут же отбросил эту мысль и решил уточнить:       — Бакубро, ты что, так и не ложился? — сонный Киришима вяло поплёлся к кухонному столу и рухнул, лбом ударяясь об столешницу.       Совершенно спокойный Кацуки проигнорировал друга и продолжил нарезать огурец. Монотонными движениями, очень медленно, совершенно не смотря, что он делает. Вот, он уже порезался и тоже не заметил — кухонный фартук на стене был куда интереснее, чем дело которым он занимался. Не услышавший ожидаемого раздражённого ответа, одноклассник, пришедший недавно, поднялся и оглядел друга.       Эйджиро мог поклясться, что спокойствие Бакуго — признак приближающегося апокалипсиса. Не меньше. Он подошёл к нему, посмотрел на его занятие с явным сомнением в глазах, ведь соус из собственной крови явно не был частью рецепта завтрака. Что было примечательно: теперь он продолжал резать, но уже не огурец — там просто ничего не было. Наверное, доска тоже была частью задумки повара.       — Бакуго?       Парень таки откликнулся и обратил внимание на друга. Даже несмотря на бинты, которые закрывали половину его обычно хмурого лица, было заметно потемневшие ореолы вокруг глазниц. Эйджиро очень обеспокоенно посмотрел на товарища и первым делом вытащил нож из его рук, чтобы тот перестал невидящими глазами насиловать деревяшку.       — Ты меня пугаешь, — отложив опасный предмет в раковину, сказал парень. — Что с тобой?       — Всё нормально, Киришима, — Кацуки моргнул и тот час словно пришёл в себя. — Думаю, просто.       — Услышать от тебя «всё нормально», это примерно, как услышать о воскресшем Шигараки, — Красный Бунтарь всё больше начинал нервничать. — Ты даже не представляешь, как жутко ты выглядишь.       Парень в ответ тупо коснулся раненой рукой лица, пачкая там бинт. Немного поразмыслив, он стянул его полностью и прошёлся к зеркалу, висевшему совсем недалеко. И правда жутко. Хоть рана и практически затянулась ещё после первого поцелуя Исцеляющей девочки, она пугала — проходя ровно от правого нижнего угла челюсти и аж практически до левого глаза. Страшнее было то, что родители этого ещё не видели.       — Ты прав, — белобрысый парень пожал плечами, отходя от зеркала. — Кстати, во сколько можно будет зайти к Урараке?       — Так вот в чём дело, — Эйджиро облегчённо выдохнул и едва заметно улыбнулся, но постарался тут же это скрыть, снова посерьёзнев. — После восьми часов вроде можно будет. Вроде её сегодня уже выпишут. Исцеляющая девочка хорошо постаралась.       — Не корчи такую стрёмную морду, — фыркнул блондин, рыская по маленькому ящичку в поисках чистых бинтов.       — Это кто ещё корчит, — расстроился Киришима и улыбка с его лица вмиг исчезла. — Слушай, почему ты решил пойти один? Мы же итак должны были выступать этим же утром.       Кацуки призадумался, попытавшись вспомнить хоть что-то. В голове почему-то обрывисто мелькала только Урарака и её грустные глаза, смотрящие откуда-то снизу, как будто он нависал над ней. Все последние дни расплывчатые, словно возьмись за какую-то деталь и сразу мысль ускользала, словно её и не было.       — Я не могу вспомнить, — Бакуго громко цыкнул, раздражаясь из-за собственной слабости. — Врачи говорят временная амнезия.       — Если бы мы были в манге, я бы сказал на такой сюжетных ход «как удобно-то!», — Киришима постарался разрядить обстановку и мягко улыбнулся. — Не загоняйся сильно, «временная» же она. Пройдёт, всё вспомнишь. Сейчас это не так важно.       Блондин расслабился и в ответ только кивнул. Он прошёлся снова к зеркалу, начал обратно забинтовывать свою рану. Она выглядела настолько неестественно и несуразно, что казалось — стоит умыться, и она, как грим на Хэллоуин, просто исчезнет, стекая с остатками ужаса в раковину. На удивление, она практически не болела, что, хотя бы немного радовало, по сравнению с первым днём: даже слегка морщить лоб тогда или разговаривать — было сущей пыткой.       Неожиданно, двери душа резко отворились и оттуда буквально выпала сонная Мина. Она с интересом уставилась на двоих друзей.       — Доброе утречко? — как бы спросила она, смотря то на своего парня, то на Кацуки. — Ничего себе вас там потрепало…       Она ещё не успела с ними встретиться, ведь вчера все были на нервах. Услышав о глобальности инцидента, Культурный фестиваль всё-таки отменили, а герои уже начали собираться на подмогу остальным, только все посланные в логово злодеев вернулись раньше. В общей суматохе, стараясь помочь всем и каждому, выбирать и искать кого-то одного не было совершенно времени.       — Переживём, — Эйджиро расплылся в улыбке, слегка приподнимая руку в гипсе. — Благодаря причуде Исцеляющей девочки уже сегодня снимут.       Ашидо застыла на месте, медленно просыпаясь, с каждым новым обнаруженным бинтом на телах парней. Места живого нет — это была бы самая правильная характеристика для их состояния. Она сначала непонимающе хлопала ресницами, но как осознала, сразу громко всхлипнула и кинулась на шею Эйджиро.       — Э-э-эй, — от потрепал её по голове, обнимая здоровой рукой в ответ. — Ну брось ты, я вообще тебе говорить не хотел. Не заметила бы даже!       — Вы идиоты! — крикнула девушка, пачкая слезами футболку парня. — Очако это видела?       Под «этим» она имела в виду лицо Бакуго, ведь вылезла из объятий и покосилась в его сторону. Киришима грустно вздохнул и только кивнул, не решившись ответить, что лучшая подруга сейчас и вовсе находится под строгим контролем на больничной койке. Тем временем сам виновник фразы наконец-то закончил с повязками и обернулся к ним:       — В девять часов встретимся под академией.       После этих слов он решил оставить их вдвоём и медленно ушёл. Мина блаженно размякла в объятиях своего возлюбленного и пальцами комкала его спальную футболку на спине. Парень облокотился на её макушку, чувствуя, как один из рожек тыкается ему в щёку. Ему очень не хотелось её волновать, но такая реакция, от части, была очень приятной — классно осознавать, что твоя девушка действительно за тебя переживает.       Так они и стояли, греясь в объятиях друг друга, пока в холл не начали стягиваться другие студенты. Все начали заваливать Киришиму и других участников вчерашнего побоища вопросами о подробностях. Недолго думая, парень всё рассказал: про то, как Бакуго ушёл раньше, никого не предупредив и попал в плен; про случившуюся незапланированную драку за несколько кварталов до места и выжившую Тогу; про «Властелина» и то, как Кацуки смело с ним дрался, успел спасти Урараку и вырубить злодея. Все теперь помнили Изуку и вспомнили самого Бакуго, что значительно облегчало жизнь.       — Да уж, — протянул Денки. — Вот и нужен был учителям этот фестиваль дебильный. Я бы там всем наподдал!       — Каминари, ты бы отупел после первого разряда, — съехидничала Джиро. — Ребята, мы очень рады, что всё закончилось без потерь. В следующий раз мы вам поможем!       — Именно! — одновременно поддержали её Тоору и Мина.       — Учитель Айзава сказал, что завтра мы выступим уже все вместе, — улыбнулся Киришима. — Таким составом, я уверен, что наш несгибаемый «А» класс точно разнесёт всех злодеев.       Ребята дружно засмеялись, радуясь последним мгновениям спокойствия. В глубине души каждый понимал, что их ждёт непростая битва и её исход может быть очень плачевным. У них давно не случалось ничего настолько серьёзного, ведь, казалось, сущее зло уже было повергнуто.       «На то мы и герои, чтобы постоянно сталкиваться со злодеями и миллион раз побеждать», — подумал про себя Эйджиро, чуть крепче прижимая к себе Мину.

***

      Бакуго проклял Киришиму, который бросил его на растерзание собственным мыслям, едва они дошли до нужной белой двери в лазарете. Сославшись на важные дела он в последний момент передумал и пулей вылетел из коридора. Оставшийся в одиночестве Кацуки сражался с желанием поступить так же и прийти, когда всё-таки лучший друг соизволит составить ему компанию, но признавать свою очередную слабость не хотелось.       Собравшись с мыслями, матерясь про себя, словно по алфавиту перебирая все возможные ругательства, он таки нажал на ручку и дверь заскрипела, отворяясь. Жаль, но мольбы о том, чтобы девушка просто отсыпалась, услышаны не были. Он застыл, в дверном проёме, совершенно не находя нужных слов и буравя её взглядом.       Урарака приподнялась на локтях и выжидала, пока он соизволит хотя бы зайти. Пауза длилась уже с минуту. Она нахмурилась, расслабилась и грохнулась обратно на кровать, смотря уже в потолок и ожидая чего угодно. Парень наконец-то закончил душевный монолог, закрыл двери и проплёлся к кровати, усаживаясь на свободный стул рядом. Очако становилось дурно: первый раз язык совершенно отказывался хоть как-то озвучивать мысли, которых за бессонную ночь в больничном крыле скопилось уж очень много. От желания наорать на него и послать куда подальше, до такого же сильного — крепко обнять и не отпускать.       Однако они молчали.       С каждой минутой эта компания казалось всё более невыносимой.       — Как ты? — первым решился нарушить страдальческое молчание и разнообразить похоронную атмосферу Бакуго.       — Мне лучше, — она попыталась улыбнуться, но из-за нахмуренных бровей получилось что-то совсем неясное. — Правда.       — Не похоже, — парень осмотрел её с ног до головы и перевёл взгляд на сосредоточенное лицо. — Валяй. По твоему лицу видно, что ты хочешь сказать.       — И что тебе видно? — она ещё больше нахмурилась. — Чёрт, а ночью, перед тем, как ты как последний мудак кинулся в одиночку непонятно куда? Тебе по моим глазам ничего видно там не было? Проницательный ты наш!       Кацуки поморщился, едва ли не взорвался от сказанных ею слов, но стерпел и спокойно выдохнул носом, стараясь на неё не смотреть. В сознании нарочито ярко зацепилось «ночью», «перед тем, как». Попытавшись вспомнить хоть что-нибудь из событий, предшествующих битве, он опять наткнулся на зияющую пустоту.       — Я хуй знает, виноват я или нет, — ответил парень. — Я нихуя не помню. Айзава сказал, это последствие причуды.       В этот момент сердце Урараки пропустило удар. Не помнит, он не помнит ночи перед тем, как сбежал! Той самой ночи! В панике, которая явно прослеживалась на её лице, можно было прочитать бесчисленное количество эмоций, которые сменяли одна другую с быстрой скоростью. Бакуго не понял, с чем это связано и решил на всякий случай переспросить, уж слишком неожиданно это было:       — Случилось что-то важное? — как можно мягче постарался уточнить он.       — Важное? — обречённо произнесла Урарака, не оборачиваясь к нему. — Да, кажется, это было важно… Важно, очень важно!       — Женщина, говори внятнее, — нахмурился парень и подвинул свой стул ближе, оказываясь совсем рядом.       В этот момент вместо вразумительного ответа он получил самый неожиданный удар по лицу в своей жизни. Он не был болезненным, да и целилась она в здоровую левую щеку. Опешив, он не сразу сообразил, что это сделала его подруга и даже не смог понять, с какого это вообще перепугу произошло. Так он и сидел, с глазами по пять копеек, смотря на её обиженное лицо и нахмуренные брови.       «Я не буду ему говорить сейчас. Он вспомнит сам. Но в рожу он точно заслужил!», — подумала про себя девушка.       — Какого хера, Урарака?! — таки опомнившись, рявкнул парень.       — За то, что ушёл сам и не сказал никому! Ты же обещал, что пойдёшь со всеми! — возмутилась девушка, резко возвращая своё привычное боевое настроение. — А ещё ты сам вспомнишь, за что! И когда вспомнишь, я тебе ещё раз врежу!       — Тебя так сильно этот мудак Тецума головой приложил? — недоуменно посмотрел он на неё. — Я охуеваю с твоих перепадов настроения.       — Это потому что ты придурок! — ответила Очако, которая в отличии от друга, всё прекрасно помнила.       Бакуго сначала согласился с ней в уме, но вот гордость не дала ему сделать этого показательно, от чего он злобно нахмурился и подлез к ней ближе, смотря исподлобья. Она слегка расслабилась, смотря на его лицо и совершенно не словила себя на мысли, что задуманная ею выходка, учитывая его беспамятство, может обернуться не самым хорошим образом.       — Можно я сделаю кое-что? — она всё-таки решила переспросить, дабы не вызвать его гнева.       Кацуки в очередной раз удивился, но виду не подал и еле заметно кивнул. Урарака собралась с мыслями и придвинулась ближе к его лицу, едва касаясь своим носом его. Сразу почувствовался запах медикаментов, исходящий от примочек. Она расстроено свела брови домиком, пока парень сосредоточенно наблюдал за её движениями. Очако накрыла его ладони своими и, после, воспользовавшись тем, что он на них отвлёкся, слегка чмокнула его в уголок рта. После резко убрала руки и пока он не опомнился, крепко обняла его за шею.       — Только, — она выдохнула ему в волосы. — Не говори мне больше не лезть к тебе. Я не могу. Я так рада, что ты цел.       У Бакуго внутри развязалась война за выживание чувств среди колющего где-то на задворках сознания здравого смысла. Ему нравилась Урарака, тепло её нравилось, прикосновения, забота и поразительное понимание в больших круглых глазах, которое определённо находилось там каждый раз, даже если он был не прав, и даже если она была с ним не согласна. Однако ему всё ещё казалось, что это он её не уберёг. И из-за него она здесь. Из-за того, что это именно он — она сильно так дрожала. Будь это Дэку, она бы сто процентов не оказалась в лазарете.       Но это Кацуки.       И с каждой секундой это всё больше походило на пытку.       Урарака мужественно держала свои чувства к Изуку в себе раньше. Она не хотела доставлять ему проблем. Сейчас она так же мужественно показывает Кацуки, что он ей небезразличен. И что парадоксально, он выбирается из её объятий и поступает так же, как и она — не разрешает себе показывать своих чувств. Твёрдо решив для себя, что они её убивают.       Очако недоумевая смотрела ему вслед, пока он медленно уходил, не оборачиваясь. Хотелось просто расплакаться, свернуться калачиком и не о чём не думать — она ведь была права, она ему не нравится. Своими действиями он явно это показал. Так ещё и, мудак, переспал с ней, дал ей надежду, что всё-таки всё не так, как ей казалось до этого.       В этот же момент в дверном проёме, сразу после вышедшего Бакуго, показалась радостная Мина. Однако увидев перекошенное лицо подруги, она взволнованно подбежала к ней и попыталась расспросить в чём дело. Та в ответ не нашла сил что-либо ответить и тупо разнылась у неё на плече, неожиданно даже для себя в голос завывая от собственного бессилия.       Ашидо очень сильно старалась успокоить подругу и лепетала ей на ухо всякие успокаивающие слова, стараясь не задевать болезненную тему — причину её состояния она знала. Не зря, это случилось, как только этот придурок вышел из её палаты. Где носило Эйджиро, ведь собирались пойти к ней они вдвоём — она не знала, но сразу в голове отметила, что за дурную идею оставить их наедине надо бы дать ему по голове. Как только Очако немного успокоилась и перестала всхлипывать, Мина смогла отстраниться и посмотреть ей в лицо.       — Уже лучше? — мягко переспросила она, смахнув с её щеки прилипшую от влаги прядь.       — Немного, — ответила девушка, вытирая остатки слёз. — Ты знаешь, я никогда не думала, что буду реветь из-за парня.       — Ох, — Мина грустно улыбнулась. — Такая судьба у нас девочек. Расскажешь мне, что именно у вас произошло?       Урарака собрала все силы, чтобы снова не заплакать и пересказала всё, что произошло за последнюю неделю. Когда же она рассказала о том, что они с Кацуки переспали, у подруги и вовсе отнялся дар речи, а то, что он этого не помнил — окончательно её добило. Мало того, этот подонок ещё и посмел так игнорировать её чувства. Отметив, что и с ним она обязательно проведёт воспитательную беседу, напомнив всё случившееся и буквально за шкирку таща извиняться перед Очако, она таки взяла себя в руки и серьёзно посмотрела на подругу.       — Ну, я тебя успокою, наверное, — начала девушка с рожками. — Но такая реакция ведь означает, что ты точно ему не безразлична!       — Да ну? — удивилась Урарака, не веря своим ушам. — Может я идиотка, но не до такой степени, чтобы верить в то, чего нет.       — Я уже два года дружу с ним и с Эйджиро, — Мина положила руку ей на плечо. — Он ведёт себя, как придурок, я знаю. Но скорее всего он просто боится и страшно не хочет этого показывать. Боится за тебя.       — За меня? — брови девушки неосознанно поползли вверх.       — Бакуго постоянно попадает в неприятности, — Ашидо улыбнулась. — Если он примет твои чувства, то ему придётся постоянно тебя оберегать. Не потому что ты слабая, а потому что у него такой характер. Я почти уверена, он ещё и полностью уверен, что тебе всё ещё нравится Дэку и утешает себя этим, мол с ним тебе будет лучше.       Урарака улыбнулась, услышав подобную теорию. Если всё сказанное было правдой, то Кацуки действительно был последним идиотом.       — Он постоянно вспоминал Изуку, — задумавшись, она припомнила несколько раз. — Говорил, что я просто ищу в нём замену.       — Значит, я более чем права, — Пинки широко улыбнулась и расставила руки в стороны, гордясь собой. — Мне нужно было становиться психологом!       — Тогда некому было бы быть психологом для идиотов из нашего класса, — посмеялась Очако.       Девушки ещё некоторое время мило разговаривали, обсуждая всё недавно случившееся. Настроение Урараки вернулось в привычно приподнятое и она искренне была благодарна подруге за такую неоценимую помощь.       Спустя ещё час в дверях показался знакомый врач, который приходил к девушке вчера вечером. Он доброжелательно поздоровался, описал ситуацию со здоровьем Очако и попросил её не переусердствовать в ближайшее время. Закончив с наставлениями, он ознаменовал, что её выписывают и радостные девушки практически сразу пошли в общежитие.

***

      Тренировочный зал академии.       Шесть вечера.       — Итак, — уставший, опять не выспавшийся Айзава, хлопнул в ладошки, привлекая внимание учеников. — Вы все уже знаете, что завтра нас ждёт миссия по спасению Изуку Мидории. Сейчас я постараюсь проинформировать вас о деталях, так же уважаемый Ястреб расскажет вам весь план. Слушайте внимательно, ведь это очень важная миссия.       — Ты заметила, каким покладистым стал учитель Айзава? — тихо спросила Тсую у Момо.       — Конечно, — девушка улыбнулась, продолжая слушать его речь. — Мне кажется, наш класс во многом помог ему усовершенствовать некоторые качества. Плюс, возможно это возраст или Эри…       Преподаватель медленно и чётко вводил учеников в курс дела. Вопросы те не задавали и внимательно слушали. Было ясно, что идут они все и теперь от каждого зависела дальнейшая судьба их одноклассника. Он рассказал и о мерах безопасности, огласил и список сопровождающих их героев. Подчеркнул и важность данной миссии, обозначив целью: при любом раскладе, вернуть Изуку Мидорию в академию. Даже если он будет под действием причуды врага и окажет сопротивление.       После свою речь высказал и Ястреб, весьма понятно рассказав им весь план и обозначив роль для каждого. Парень весьма дружелюбно и легко разглагольствовал о предстоящем событии, как будто они выдвигались не на смертельную бойню, а собирались поехать на экскурсию в дендропарк — смотреть на кустики. Однако, таким образом он сумел разбавить атмосферу всеобщего уныния и, на удивление, смог поддержать общий боевой дух. Айзава подумал про себя, что такому навыку ему бы стоило подучиться у гостя.       — В общем, — подвёл итог герой номер один. — Я жду от вас полной отдачи. Давайте постараемся спасти вашего друга вместе!       — Плюс-ультра!       Все студенты не сговариваясь выкрикнули это в ответ. Далее почти всех отпустили справляться с оставшимися делами и попросили лечь спать пораньше, долго не засиживаясь. Бакуго уже было хотел развернуться и уйти, но почувствовал руку на своём плече и остановился, оборачиваясь. Учитель Айзава попросил его пройти вместе с ним в холл приёмной, так как там его кто-то ждал.       Кацуки предполагал, скорее даже нутром чуял, что после случившегося заявятся родители. Однако меньше всего он ожидал увидеть Леди Пантеру, которая весело смотрела на него и, кажется, собиралась совершить какую-то пакость. Прилетевший удар по голове он специально не пропустил и с кислым видом уставился на пришедших, ожидая, что ещё и мать сейчас накинется на него с кулаками.       — Кацу, — однако Мицуки лишь растерянно подошла к нему и едва коснулась пальцами его лица.       Получивший сегодня от всего женского пола по самое не хочу, он не ожидал, что обычно самая первая в очереди ему навалять — мама, будет так сломано и расстроенно разглядывать его лицо. Днём он уже успел вдоволь належаться у Исцеляющей девочки и теперь от раны остался только свежий, некрасивый шрам, пересекающий его лицо. Стоявший поодаль Масару так же невесело и разбито поглядывал на жену и сына, не решаясь подойти и нарушить образовавшуюся тишину.       — Всё нормально, — постарался успокоить её Бакуго младший. — Всего лишь царапина.       Женщина расстроенно поджала губы и не нашла, что ответить своему уже такому взрослому и осознанному сыну. Айзава рассказал ей, как он поступил — что он спас всех и почти победил главного злодея. Однако для матери видеть цену за его геройства было невероятно больно. Масару подошёл сзади и положил руку ей на плечо. Кацуки растерянно стоял перед родителями и, казалось, эту глушащую дурацкую образовавшуюся тишину ничто не сможет нарушить. Однако мать собралась с силами, зажмурилась и резко выдохнула, наконец-то улыбнувшись.       — Ты подрос, — сказала она, смотря на него снизу вверх.       — Ты молодец, Кацуки, — добавил Масару и похлопал его по плечу. — Ты стал настоящим героем.       Наблюдавшие за всей этой картиной Шота и Элиа Рицуо — Леди Пантера, не хотели их прерывать, однако время визита уже подходило к концу. К тому же, в академию итак нельзя было являться родителям без уважительной причины — здесь на этот счёт были строгие правила. Постояв ещё несколько минут и понаблюдав за ними, Айзава хотел было уже сказать, что тем пора идти, но они сами быстро распрощались.       Бакуго проводил родителей тоскливым взглядом и на секунду задумался, что стоило бы почаще их навещать. Переходный возраст белым платочком махал ему откуда-то из самых недр подсознания, знаменуя свой скоропостижный уход. А вместе с ним, взрослость и осознанность занимали свои места в первом ряду и наблюдали за подвигами почти что героя-профи.       — Не отрицаю, что ты молодец, — вывела его из внутренних размышлений Пантера. — Однако пойти туда в одиночку было верхом идиотизма. Чем ты думал?!       — Да не ебу я, — отмахнулся Кацуки, недовольно цыкая. — Как вы вообще так быстро оклемались?       — Работа не ждёт, — улыбнулась женщина, поправляя локон длинных чёрных волос.       — Детсад снова открыт для посещения? — съязвил парень, скалясь.       — Ждём тебя первым! — радостно улыбнулась Элиа и показала большой палец. — К слову, об этом. Благодаря тому, что ты грохнул этого «Властелина», я теперь нормально вспомнила, как попала в больницу. Оказывается, на нас напала именно эта шайка.       — Я так понял, они хотели завладеть её причудой, — добавил Айзава. — Однако, у них не вышло, ведь она оказалась слишком бойкой барышней. Плюс, причуда восстановления сознания таки не дала им полностью переписать её память.       — От вас есть толк! — удивился Кацуки. — А я думал, она никогда не пригодится!       — Цыц! — возмутилась женщина и ещё раз зарядила ему сумкой по голове. — То, что я помогаю проблемным детям, ещё не означает, что она не пригодна в бою. При том, я ещё и такая спортивная!       — Да-да, Ваше Величество, Вы прекрасны, спору нет, — саркастично ответил Бакуго, потирая ушибленную голову.       — Два сапога пара, — вяло отозвался Шота, смотря на них, как на прокажённых.       Пока они ругались, Айзава залип в телефоне, просматривая недавние новости. О случившемся инциденте вовсю уже писали на первых строках новостных сайтов, отчего становилось тошно — со дня на день должна была нагрянуть пресса с расспросами. Конечно, живя в мире технологий от такого буквально не скроешься. Учитель устало выдохнул и таки обратил внимание на продолжающих цапаться товарищей:       — Кстати, — он оборвал на полуслове очередную позитивную реплику Элии. — Причуда Рицуо может вернуть тебе память. Собственно, поэтому я её сюда и притащил на день раньше.       — Можно было сразу сказать! — возмутился парень и сразу посерьёзнел. — Шуриком, давайте, что надо делать, куда лечь. Я, бля, хоть щас лягу, я уже заебался объясняться перед каждым.       — Если ты не против, — она взяла его ладонь в свою. — Но, предупреждаю, я увижу всё, что с тобой происходило за эти дни.       — Уже поебать, давайте, — серьёзно ответил парень.       Он тут же выключился. Опешивший Айзава еле успел подхватить парня подмышки, забыв ранее вообще предложить найти для этого более подходящее место. В целом, обычно такой ритуал занимает около нескольких минут, поэтому преподаватель решил просто подождать, пока всё закончится. Пантера тоже находилась в трансе, совершенно не реагируя на происходящее в округе. Иногда, она напоминала Шоте стрёмную гадалку из фильмов ужасов.       Неожиданно Бакуго разлепил глаза, весь красный, аки спелый помидор, выпутался из рук преподавателя и растерянно начал оглядываться по сторонам. Пришедшая в себя Элиа еле сдерживала смех, смотря на парня. Ничего не понимающий куратор третьего «А» уже привык находиться в шоке, поэтому ничего в его состоянии не изменилось. Однако волновавшийся Кацуки был отчасти в новинку для него: перепуганный даже.       — Ну и чего там? — спросил Айзава у Рицуо, смотря на всё ещё буквально ахриневшего парня.       — Лучше тебе не знать, — ответила женщина, всё-таки громко рассмеявшись. — Я обещаю не говорить, Бакуго. Но эта причина — умора! Эх, молодые годы, были времена!       У Шоты задёргался глаз. Он решил, чтобы сохранить остатки здравомыслия, ретироваться в учительское общежитие и засесть там до утра. Он думал, что узнает что-нибудь новое, а вместо этого ему пришлось наблюдать весь этот цирк.       Тем временем Кацуки наконец-то пришёл в себя и успокоился. Коротко покивав на прощание, он решил, что уже завтра объяснится перед наставницей, а сейчас ему как минимум нужно было подумать. Он судорожно пытался разложить по полочкам резко собравшиеся воедино пазлы воспоминаний, которые совершенно не утешали.       «Значит так. Значит я, конченный еблан, притащил её в комнату, начал приставать, она сонная согласилась. Я её выебал, ещё и без презерватива. Так, ясно. Потом я утром посмотрел на неё и решил, что я охуительно крутой парень и не хочу подвергать её опасности и поплёлся сам прямо к ним в логово, рассчитывая узнать инфу, пока буду в плену. Ясно. Я еблан, понятно», — проигрывал у себя в голове всё вспомнившиеся моменты парень. — «Ну да, а сегодня я её опрокинул и сказал, что ничего не помню. Понимаю».       Уже дойдя до своей комнаты, он с силой открыл дверь и буквально влетел внутрь, захлопывая её за собой. Проехавшись спиной по ней, он посмотрел вверх на потолок, однако перед глазами то и дело сновали картины той самой ночи и вовсе не хотели отпускать рассудок. Юношеское тело отозвалось логичной реакцией и Кацуки чертыхнулся вслух, глупо стукая кулаком по стене рядом с дверью, а после хватая лицо двумя руками.       «Ну и что мне теперь делать?», — уточнил он сам у себя и естественно не услышал ответа.       В дверь неожиданно постучали. У Бакуго было ощущение, что его застукали за чем-то неприличным, а ещё не покидало чёртово ощущение, что за стеной стоит как обычно вовремя появляющаяся Урарака. Ей бы он сейчас точно не открыл. Только не ей. Однако, он услышал другой голос:       — У тебя там всё окей? — это была Мина и Кацуки, сам не зная зачем, открыл ей двери.       Скорее всего, потому что рассчитывал хотя бы на несколько минут отвлечься от навязчивых мыслей, которые никак не хотели его отпускать.       Недолгое молчание по ощущениям длилось вечно. Бакуго сам не свой, совершенно не хмурившийся и достаточно потерянный, был для Пинки совершенно не обыденным зрелищем. Она пыталась найти у себя в голове хотя бы одну логичную причину такого поведения для друга. Однако они упорно не находились, а парень продолжал вести себя странно, как будто будучи чем-то изрядно озадаченным.       — Ашидо, вечно ты не вовремя появляешься, — не свойственно себе самому, совершенно без сарказма, сказал парень.       Она тут же собралась с мыслями и вспомнила зачем пришла, передумав жалеть его. Может быть у него что-то и стряслось, но не маловажной проблемой было то, как он поступил сегодня с её подругой. Когда же близких для Мины людей задевали, то тут только прячься и моли о помощи — промывка мозгов, возможно и с рукоприкладством — гарантирована.       — Я хотела поговорить с тобой, — серьёзно ответила девушка, проигнорировав реплику. — И ты неважно выглядишь.

***

      Оставшаяся в одиночестве Урарака, потерявшая подругу после собрания, устало потянулась на своей кровати. Спать совершенно не хотелось, хоть на часах и было девять вечера, а прошлая ночь была совершенно бессонной. Полазив в телефоне, она наткнулась на новости о недавнем происшествии и принялась читать, так как части произошедшего она и вовсе не помнила. Хоть пресса и приукрашала многие события, узнать о случившемся из третьих источников было интересно.       Когда она уже заканчивала читать эксклюзивное интервью Ястреба, сверху замаячил значок нового уведомления от лучшей подруги. Перейдя по нему, она увидела странное сообщение:       «Приходи через пятнадцать минут в холл. Я устроила тебе сюрпри-и-из».       Интерес взял вверх, она ответила согласием. Решив, что надо привести себя в божеский вид, она заплела хвостик и переоделась в новую чистую пижаму. Улыбнувшись тому, как теперь она выглядела, она надела свои тапочки и медленно пошла в указанное место, пытаясь сделать предположение — что за сюрприз её ждет. Она была в приподнятом настроении и даже напевала что-то себе под нос, уже спускаясь по ступенькам, ведущим на первый этаж. Едва увидев, с кем там стояла её подруга, она запнулась на полуслове любимой песни и еле нашла в себе силы продолжить идти к ребятам.       — Эм? — только и смогла выдавить из себя она, абсолютно ничего не понимая.       — Ща! — выдала подружка и с силой надавила на шею Бакуго, заставляя его наклониться, несмотря на то, что до этого он стоял в не менее странной позе из-за своего роста.       Кривой поклон вышел забавным. Очако только улыбнулась уголками губ, а после непонимающе посмотрела на подругу. Та закивала в сторону парня и безмолвно велела ждать.       — Прости, — наконец-то выдал Кацуки. — Я придурок, ты права.       Услышав эти слова, она очень сильно удивилась, а дыхание предательски перехватило — неужто сам Бакуго извиняется перед ней? Им помирать что ли завтра? Она покраснела, напряглась и отчаянно замахала перед собой руками, наклоняясь ниже, чтобы парень её точно расслышал:       — Нет, ты что! Я не имела ввиду ничего такого! — начала оправдываться Урарака. — Всё уже нормально, я в порядке. И ты не придурок, это я лишнего наговорила, и вообще… Это… Не извиняйся, это просто были эмоц…       — Нет! — оборвал он её на полуслове. — Я заставил тебя волноваться, я не уберёг тебя. Я сделал то, чего не должен был. Я… Я поступил как мудак.       Очако не могла перестать краснеть, всё ещё чувствуя вину за произошедшее. Она вовсе не была зла на него и вовсе не имела в виду ничего плохого. Она и не думала, что он может чувствовать себя так из-за неё. Тем временем Мина подмигнула ей и поспешила в припрыжку удалиться, напоследок показав ей палец вверх. Оставшаяся наедине с парнем, она не знала, как поступить.       — Кацуки, — она свела брови домиком, лицо всё ещё буквально горело от смущения. — Я совсем не злюсь. Встань, пожалуйста.       Он всё-таки выпрямился и теперь серьёзно смотрел на неё сверху вниз, буравя очень осознанным взглядом красных глаз. У девушки невольно промелькнула мысль, как будто бы за последние несколько дней он повзрослел даже больше, чем за целый год. Она попыталась улыбнуться и хоть как-то исправить ситуацию, однако он продолжал быть серьёзным.       — Я всё вспомнил, — констатировал он факт. — Так что, ты права.       — Ну ты же не намеренно забыл! — взвыла Урарака, понимая, что действительно была сама не своя, когда ударила его за это. — И я была уверена, что ты всё вспомнишь. Так что, не загоняйся на этот счёт, пожалуйста.       — Бля, да хватит, просто прими мои извинения и я отъебусь, — он раздосадовано отвернул от неё голову и стал рассматривать пол.       Немного поразмыслив, она решила, что возможно подобное событие она вообще застала в первый и последний раз в своей жизни. Свыкнувшись с тем, что придётся сдаться, она всё-таки шумно выдохнула и сказала:       — Ладно, я тебя прощаю, — она широко улыбнулась. — Только… Не делай так больше.       — А? — почему-то у Кацуки совсем не о том случае в голове были мысли.       — Не уходи в одиночку, прошу, — ответила она.       Бакуго сильно покраснел и опустил голову, понимая, что вообще даже не о том подумал. Потом до него дошёл смысл слов и он ещё больше покраснел, казалось до такой степени, что скоро пар из ушей повалит. Заметив такую реакцию, Очако тихо засмеялась и зачем-то подошла ближе и легонечко его приобняла. Они ещё долго так стояли, пока не услышали шум на лестнице. Они ушли вместе, пока их не заметил приближающийся одноклассник.       — Слушай, Кацуки, — неловко начала Урарака, когда они шли по коридору мужского крыла. — В общем, я понимаю, что ты против отношений и вообще сейчас не до этого.       Парень совсем не понял к чему она ведёт, а от сказанного и вовсе опешил. Как она об этом узнала, если он толком и не говорил о таком? Он вопросительно посмотрел на неё, пока она собиралась с мыслями.       — В общем, попробуй воспринять мою просьбу чисто как дружескую, — она зажмурилась и шумно вздохнула. — Могу я сегодня переночевать у тебя?       — Щекастая, я уже понял, что ты не умеешь специально подкатывать, но бля, — он обречённо отвернулся. — Ладно, чёрт с тобой.       — Ну, ты даже не спросишь почему? — она удивлённо посмотрела на него и ехидно улыбнулась. — Да ты же и не собирался отказываться! Ах ты извращенец!       — Что?! — он буквально ахринел, а брови сами поползли на лоб. — Круглолицая, это ты сейчас реально подкатила? Реально?!       — Это я скорее словила тебя на том, что РЕАЛЬНО тебе нравлюсь, — она показала ему язык и побежала в направлении его комнаты. — Но ты же у нас цундэрэ! Вот и спи на полу!       — Ах ты мелкая! — он крикнул ей это вдогонку и побежал следом.       У Урараки на самом деле не было причин оставаться у него. Просто хотелось. Тем более, это мог быть последний раз — завтра всё точно вернётся на свои места. Никто из них и предположить не мог, как пройдёт завтрашняя операция и что это поменяет в их жизнях. А Очако предпочитала радоваться здесь и сейчас и ни в чём себе не отказывать.