Слабость

      Утро наконец-то выдалось солнечным. Урарака от непривычки зажмурилась, когда предательски яркий лучик попал ей прямо в лицо и накрыла себя подушкой, недовольно мыча. Пробуждение неожиданно оказалось ранним — едва после рассвета. Кое-как собравшись с мыслями, она всё-таки убрала предмет с лица, еле нащупала где-то в кровати телефон и вяло на него посмотрела: всего лишь полседьмого утра. Грустно вздохнув, она ещё немного повалялась и потянулась, вспоминая вчерашний день. Думать, по какой причине она опять проснулась у себя в комнате, не хотелось — хотя, скорее всего, Кацуки таки пошёл на пробежку и закинул её сюда, пока она спала.       Она наконец-то встала и начала собираться. Нужно было сходить в душ, поэтому, еле нарыв все банные принадлежности, она не переодеваясь пошаркала тапочками в его направлении. В конце коридора, в предполагаемом месте нахождения нужной комнаты, послышался чей-то тихий голос, а после и ещё чей-то. Одноклассницы видимо тоже рано проснулись, но оно и не мудрено: вчера все засыпали рано, так как сегодня их ждала важная миссия. Завидев впереди знакомую розовую макушку, Очако радостно поплелась к подруге, весело улыбаясь ей, когда её уже заметили.       — Ух ты, ты рано проснулась, — прокомментировала Мина, заходя вместе с ней в ванную комнату. — Ну как всё прошло?       — Эм…       Девушка вспомнила, как предложила переночевать у парня в комнате и реально заставила его спать на полу путём выигрыша в «камень, ножницы, бумага», пока сама нежилась в его постели. На самом деле ей очень хотелось компании в тот момент, тем более перед грядущим днём. Ей показалось, что вместе с Кацуки шансов уснуть у неё было больше — и была права. Она практически сразу выключилась, отчего-то почувствовав себя очень уставшей и вымотанной.       — В общем, — хихикнула Урарака, немного засмущавшись. — Я у него ночевала.       — Вау! — выдала Мина, у которой от радости аж глаза заблестели. — Ну и? Что было? Как прошла ночь? Чем вы занимались? Вы теперь встречаетесь?!       Последний вопрос был очевидным и даже правильным. Вот только ответ на него уж точно был отрицательным, хотя возможно в глубине души девушке хотелось обратного. Она была уверена, что их с взрывным парнем «отношения» всё равно останутся не более, чем дружескими. Они же взрослые люди — подумаешь переспали? Такое бывает. Тем более он извинился.       У Очако сформировалось чёткое мнение на этот счёт: хочет и любит — вещи разные. Так сложились обстоятельства, звёзды сошлись, она была не против, ведь уже давно хотела попробовать. Но не более. Так случается, поэтому она не расстраивалась и ещё немного подержав интригу, так как не очень хотелось развеивать надежды подруги в пух и прах, ответила:       — Ну, как бы, нет вообще-то, — неразборчиво ответила девушка и тут же улыбнулась, замечая заведомо понятную реакцию Мины.       — Но почему? — у Пинки казалось даже рожки поникли.       — У нас нет на это времени, это раз, — начала перечислять подруга выдуманные и для себя самой заранее аргументы. — Я не хочу забивать себе и ему голову всякой ерундой — это два. Ну и… Честно говоря, не думаю, что из этого что-то получилось бы. Кацуки хочет стать героем номер один и кладет все силы на достижение своей мечты — я не хочу мешать ему и обременять своими «соплями».       Ашидо с сомнением уставилась на Урараку, которая с самым серьёзным видом перечисляла самые убогие, по мнению Мины, аргументы в пользу отказа от отношений. Еле дослушав до конца, она с недовольным лицом спросила:       — И ты сейчас серьёзно? — она схватила щёки Очако и потянула их в разные стороны. — Этот чудила тебе что ли мозги промыл? Я что, мало вчера его помучала?!       — Да нет, блин! — она попыталась отцепить подругу от своего лица. — Просто я пытаюсь мыслить рационально. Мы же будущие герои!       — Ты просто не хочешь признавать, что можешь нравиться Ужасу всея академии, — хмыкнула Ашидо, продолжая пытку. — Хотя задумайся, это благодаря тебе теперь его так даже не назовешь. Ты его прямо изменила! Теперь он сладкий «бэдбой» для маленьких фанаток, а не взрывная псина.       «Я давно уже признала это», — про себя подумала девушка и невольно сглотнула. — «Но всё намного сложнее, чем ты думаешь, Мина».       — Да это всё не моих рук дело! — Урарака неожиданно нахмурилась. — Он никогда и не был «взрывной псиной»! Просто исчезновение Дэку подтолкнуло его к тому, чтобы…       Она запнулась, так и не зная, что сказать дальше. Глупо бродила глазами по стене за подругой и пыталась подобрать слова. В голову лезла только романтическая ахинея, вот только, всё было не так просто и прозаично. Исчезновение Дэку подтолкнуло Кацуки к тому, чтобы признать свои слабости: однако данную фразу она никогда не позволит себе выдать подруге, ведь это с её стороны будет предательством для Бакуго.       — К тому, чтобы? — уточнила Мина, играя бровями так сильно, как бы намекая, что ответ лежит на поверхности.       «Ты хочешь сказать: принять свои чувства ко мне», — всё-таки ответила ей Урарака в голове, но в реальности просто продолжала глупо сбегать.       — Девочки, вы о чём? — возникшая между ними Тсую заставила обоих вздрогнуть.       Никогда ещё Очако не была настолько благодарна чьему-то внезапному появлению. Асуи была удивительно тихой и сумела застать их врасплох, скорее всего услышав часть их разговора. Урараке очень не хотелось пока делиться со всем классом своими переживаниями. Она в голове коротко извинилась перед подругой, пообещав, что расскажет всё ей со временем. Сейчас оно было точно не подходящим для откровений.       Очако с мольбой в глазах уставилась на Ашидо, надеясь, что та поймёт намёк и не растрындит всё в первую же минуту. Их с Бакуго странные взаимоотношения хотелось пока сохранить в тайне, хотя бы до того момента, когда они спасут Изуку. Это было некрасиво с её стороны — нагло врать в лицо, но ничего не оставалось. Слишком долго объяснять и слишком сложно расставлять все точки над «Ё», когда надо сосредоточиться и вообще выбросить весь этот «сопливый бред» из головы.       «Я точно переобщалась с ним», — про себя подумала героиня, сминая край своей футболки. — «Раньше бы я никогда не назвала свои чувства чёртовым бредом! Мина, блин, ты права во всех своих заявлениях, но я не могу… Не могу пока объяснить тебе ничего».       — Я наставляю эту дурочку на путь истинный! — неожиданно нашлась Мина и громко захохотала. — Впрочем, её уже ничего не образумит. Так что, потом мы сделаем это вместе, а сейчас — в душ!       Тсую улыбнулась и вроде как, напряжение спало. Очако незаметно облегчённо выдохнула и тоже засмеялась. Девочки сменили тему и начали обсуждать предстоящую миссию. Нужно было настроиться и сосредоточиться, а не витать в облаках: Урарака была очень благодарна, что щекотливый вопрос отпал сам собой. Не до этого сейчас, уж точно.       Когда она вышла из душа, девочки как раз заканчивали. Пока у неё освободилось время, она с трудом отрыла в груде своих вещей, лежащих на умывальнике, телефон. В новостной ленте как раз был ажиотаж, утренние новости пестрили заголовками о случившемся в академии. Со вчерашнего дня самых разнообразных статей и догадок от пользователей стало в два раза больше. Кроме героя номер один, и директора Незу, который отделался недолгой конференцией, где заверил, что всё под контролем — никто комментариев не давал.       Её глаза зацепились за статью, в которой шла речь о предполагаемой группировке злодеев и о заключении Тоги Химико в ТарТаре. Пролистав немного ниже, она увидела и фото найденного мальчика, который сейчас пребывал в Юэй — и откуда они его вообще взяли?! Речь шла о его прошлом и догадках о связи мальчика с отголосками «Все за Одного».       «Боже, хоть не додумались взять у него интервью и на том спасибо! Чёртова пресса, везде достанут. Как вообще можно выдавать это на общее обозрение?! Вдруг, злодеи увидят это и захотят его похитить», — Очако нахмурила брови, сетуя про себя на журналистов. — «На телевидении, такое ощущение, одни идиоты работают».       — Что случилось? На тебе лица нет, — спросила выходящая из душа Тсую.       — Эти придурки выложили статью, где рассказали, что Денни в академии! — взорвалась Урарака, начиная сильно нервничать. — Плюс ещё и подробности того, как его терроризировали у ВЗО.       — Да уж, пресса нынче хуже саранчи, — уже вышла Мина и подошла к подругам. — Ты, кстати, так и не рассказала, что произошло с этим мальчиком.       Очако тяжело вздохнула и отложила телефон, складывая руки на груди. Она начала пересказывать подругам то, что успел рассказать Бакуго их классный руководитель, что потом её друг рассказал и ей. Мальчика ещё в самом детстве родители, из-за необычной проявившейся причуды, буквально продали на опыты Кюдаю Гараки — главному по причудам врача, работавшего на «Все за Одного». Их мотивы никто так и не узнал, но своих родителей Денни больше никогда не видел. Врач же попытался отделить квирк от него: однако, данные опыты успешно не закончились, его способность не могла существовать отдельно от тела владельца и не работала ни на кого, кроме него. Такие ещё называли «индивидуальными». После исследования работ Гараки, такой термин широко распространился среди врачей, добавляя ещё одну классификацию сверхспособностям человека.       Когда же случилась последняя решающая битва, мальчик всё равно не оказался на свободе, но и спасать его было тогда некому. Поэтому нашёлся злодей, человек, чьих мотивов они ещё не разгадали — Ченэтсу. Он подобрал мальчика и даже, по-своему, заботился о нём. Со слов Денни, он не знает, что бы могло с ним случиться, если бы этот мужчина не забрал его тогда. Однако это вовсе не отменяло того факта, что впутывать ребёнка в свои мстительные злодейские планы — было верхом бесчинства.       — Бедный парень, — Мина едва ли не прослезилась после рассказа подруги. — Главное теперь всё хорошо. Не думаю, что ему что-то угрожает в академии.       — В том-то и суть, — задумалась Урарака. — Он привык к своему окружению. У него причуда — сокрытие своего присутствия, плюс он может делать себя невидимым. Я боюсь, как бы он просто не сбежал от нас, перепугавшись новых людей.       — Тоже верно, — расстроенно подтвердила возможный исход Асуи. — Может, тебе стоит навестить его? Например, сейчас, как раз ещё часа два есть.       Задумавшись, Очако согласилась с предложением подруги. Девочки идти с ней отказались, аргументируя это тем, что новые лица могут и вовсе окончательно перепугать и без того зашуганного ребёнка. Девушке пришлось идти самой, поэтому она решила сначала собраться, а после, уже когда останется свободный час, проведать Денни.       Собираясь, она прокляла себя за забывчивость, ведь так и не успела восстановить свои геройские туфли. Их нашли в развалинах, недалеко от места сражения, однако под обломками им всё-таки досталось. Очако поняла, что это последний бой, который они выдержат и грустно провела пальцем по некрасивой трещине посередине.       Уложив все вещи в чемоданчик под номером «5», она ещё раз перечислила в голове всё нужное, что стоило взять с собой. Убедившись, что готова, она прошлась к двери и зачем-то окинула взглядом комнату: в глазах появилась неожиданная тоска. Урарака не поняла, с чего её настроение так резко упало и, грустно выдохнув, она закрыла комнату, поворачивая ключ в двери.       Ни она, ни один из учеников их класса тогда ещё не представлял, чем для них может обернуться грядущая битва. Последние минуты радости плавно покидали стены общежития, не обещая вернуться.

***

      Собрание про-героев.       Восемь утра.       Директор Незу одобрительно улыбнулся собравшимся в учительской ранним пташкам. Кто-то под это описание точно не подходил: Айзава едва ли не клевал носом стол, а Полночь подпирала своим хрупким телом стену, с таким усердием, как будто та была готова упасть на всех в эту же минуту. Ястреб весело болтал ногами, сидя на столе Шоты, отчего мужчина периодически между зевками находил возможность раздраженно цыкнуть. Остальные присутствующие предпочли не ломать комедию и вежливо ждали, пока собрание начнется.       — Итак, Таками, без лишних предисловий, начинай, — он кивнул в сторону светящегося от радости парня, у которого даже крылья приподнялись от счастья.       Причину такого хорошего настроения никто так и не решился уточнить. Нервно рассмеявшись, не ожидав, что его так быстро отвлекут от забавных мыслей, он спрыгнул со стола, оставив там только пустую баночку из-под кофе. Чем опять же вызвал у Айзавы приступ закатывания глаз и агрессивного выкидывания мусора в урну.       — Всем доброе утро, — он чутка наклонил голову в сторону героев. — Сначала, хочу тут же уведомить вас о присутствии на миссии всего состава самых способных учеников академии. Мы с вами несем за них ответственность, даже несмотря на то, что это уже состоявшиеся герои.       — Ну и смысл их тогда вообще с собой тащить? — поинтересовалась Леди Гора. — На операции в Камино все были настроены по-другому.       — Начнем с того, что они были молодыми и неопытными сосунками, — Айзава подал голос, вставая на защиту своих учеников. — К тому же, они всегда суют свой нос куда не стоит и даже, если бы мы запретили им, они бы раньше нас туда побежали. Опять же, как пример, вспомните похищение Бакуго — они все-равно поперлись.       — Это уже не обсуждается, — добавил Ястреб. — Их причуды каркас того плана, что я придумал. Так что, они нам очень пригодятся. От Вас, как от профи, требуется защищать их и помогать с поимкой злодеев. В принципе, больше ничего и не требуется.       — То есть, мы просто побудем нянькам на очередном их дебюте? — Босатка не очень-то жаловал эту идею с самого начала.       — Именно, — Таками щелкнул пальцами и одобрительно улыбнулся. — Наша задача сделать так, чтобы никто из них не умер. Оказывайте поддержку.       — Слишком много надежд на этих хлюпиков, — высказался Меткий Стрелок и закатил глаза.       — Все, больше ничего не хочу слышать, — практически промурлыкал герой номер один. — Изуку Мидория их дорогой одноклассник. Ничего не станет сильнее, чем их искреннее желание спасти друга. Тем более, когда есть риск, что тот перестанет быть самим собой.       Все герои замолчали. Кто-то все еще неодобрительно прожигал взглядом их командира, кто-то безучастно наблюдал за происходящим, не высказываясь.       — Когда мы прибудем, то часть пойдет на разведку. Я бы отправил туда самых способных, плюс я изначально облечу территорию и сообщу ситуацию. Нашей целью является исключительно Изуку Мидория, так что мы будем обходить все конфликты, — он сделал упор для ясности на последнем слове, резко посерьезнев. — Если мы успешно справимся с этой задачей, то мы не будем обезвреживать злодеев и продолжим битву позже. Так что остальные разделятся и окружат логово врага. Пока команда разведчиков будет внутри, вы должны будете докладывать все происходящее мне. Как только видите опасность — можете сражаться.       — Извините за опоздание! — кто-то хлопнул дверью и оповестил всех о своем приходе.       — О! Пантера! — радостно посмотрел на нее Ястреб. — Чуть не забыл. Мы предполагаем, что причуда врага — переписывание памяти. Как она работает, каким образом он ее использует — мы не знаем. Так же среди них есть Король снов — Тецума. А также Даби, который пока не ясно, чем занят и будет ли им помогать. В прошлом сражении, даже после кражи Химико Тоги, он никоим образом не посодействовал врагу.       Далее Таками еще некоторое время вводил всех в курс дела, достав-таки мятую карту и пальцами указывая на нужные точки каждому из героев. Когда время уже подходило к концу, он отпустил всех и остался наедине с директором Незу. Айзава не пожелавший оставаться, тоже вяло поплелся к выходу, уже не придав значения их дальнейшему разговору, не вслушиваясь.

***

      В коридорах учительского общежития было намного просторнее, чем в их собственном. Из больших панорамных окон струились солнечные лучи, от которых за период долгого похолодания все успели отвыкнуть. Урарака поморщилась, проходя возле стекла, потому что свет был слишком ярким, даже несмотря на тонировку с внешней стороны. Здравых мыслей не было, только сумбурный поток из отголосков случившегося за последние дни. Надумать, о чём говорить с мальчиком она тоже так и не смогла — только понадеялась что-нибудь сымпровизировать на ходу.       Она отвлеклась, собирая остатки здравых вариантов у себя в голове и даже не заметила, как возле выделенной детям комнаты кто-то стоял. Пока не подошла практически вплотную и не обнаружила чей-то высокий силуэт со светлой макушкой.       — Доброе утречко, Кацуки, — она обошла его со спины и стала рядом, заглядывая ему в лицо. — Забавно, ты тоже решил прийти. Читал новости, да?       В конце предложения в её голосе можно было разобрать лёгкую дрожь, но она упорно пыталась скрыть свою грусть за красивой, широкой улыбкой. Бакуго, до этого только безэмоционально её рассматривающий, на это раздражённо цыкнул: терпеть не мог всех этих масок и вежливостей.       — Читал, — сухо ответил парень, переведя взгляд на закрытую дверь. — Наверное у тебя лучше получится с ним поговорить.       Он уже было хотел уйти и сделал шаг в направлении коридора, но Очако, завидев это, схватила его за руку и обеспокоенно посмотрела в его глаза.       — Я сама не справлюсь, — она неловко улыбнулась едва уголками губ и на этот раз это выражение лица показалось ему искренним.       — Ладно, — он выхватил руку. — Мелкая, но говорить будешь ты.       — Ладно, — повторила она за ним и таки нажала на ручку двери.       В комнате было мрачно из-за закрытых штор. Кровать Эри сразу показалась гостям, однако девочка ещё сладко спала, наверное, видя десятый за ночь сон. Урарака наклонилась посмотреть, что с мальчиком, но сразу же была пинком закинута в комнату. Она возмущённо посмотрела на всё такого же безэмоционального Кацуки: он кивнул ей в сторону второй кровати, где с перепуганными глазами на них смотрел не ожидавший такого визита Денни.       Очако попыталась сделать самый непринуждённый вид, однако вышло из рук вон плохо. Немного помявшись, она таки решилась и подошла к кровати, присев на край. Мальчик всё так же боязливо на неё смотрел, а она не решилась ни на что более красноречивое, кроме:       — Привет, Денни, — тихо сказала она, стараясь не разбудить спящую рядом девочку. — Мы тут пришли узнать: как ты себя чувствуешь?       — Хорошо, — после недолгого молчания всё-таки ответил паренёк, косясь за спину девушки на смотрящего за всем этим хмурого парня.       — Ну, а как тебе тут в общем? — она почувствовала напряжение, что было между ними и не нашлась, что ещё спросить.       — Хорошо, — повторил мальчик.       Урарака растеряла весь запас храбрости и оглянулась на Бакуго, который, увидев её потерянный взгляд, тупо закатил глаза. Чертыхнувшись про себя, он подошёл к ним и постарался расслабиться: вышло тоже плохо. Мальчик ещё сильнее вжался в стену.       — Так, — он грубо посмотрел в его сторону. — Заканчиваем этот цирк. Белобрысый, выкладывай всё под чистую.       — Что? — мальчик от удивления даже забыл, что должен был испугаться своих спасителей.       — Я говорю хватит строить из себя раненого оленя, — Кацуки недовольно нахмурился. — Я видел, каким ты можешь быть смелым, так что кончай разводить эти сопли.       — Кацуки! — шикнула на него Урарака, хватая за плечо. — Не надо так грубо!       — Уж лучше, чем твои дежурные вопросы из вежливости, — огрызнулся парень, всеми силами сдерживаясь, чтобы хотя бы не материться.       — Я хотя бы попыталась не напугать его! — громким шёпотом сказала Очако, наклоняясь чуть ближе к нему. — А ты сразу со своими колкими фразочками! Не все вопросы можно решить таким образом.       — Да он же мужик, что он будет ссаться каждый раз до конца жизни? — возмутился Бакуго, а взгляд стал суровее. — Было бы чего бояться тех, кто тебя спасает. Он только прикидывается, чтобы его баба пожалела.       — Да хватит! — она легонько стукнула его ладошкой по голове. — Бесчувственный ты чурбан.       — Круглолицая идиотка, — сразу же парировал парень, смотря на неё как на прокажённую, потирая голову.       Паренёк смотрел на их перепалку удивлёнными глазами, когда они с шёпота перешли на высокий тон. На соседней кровати ничего непонимающая Эри захлопала глазками и застыла, наблюдая за шутливой ссорой.       — Вы прямо как женатая пара, — выдала девочка, выглядывая из-под одеяла.       Ребята тут же заткнулись, понимая, что разбудили её. Урарака виновато посмотрела на малышку, как бы извиняясь, а Бакуго только в очередной раз цыкнул, не раздражённо, скорее по привычке. В образовавшейся тишине резко послышался тихий смешок. Парочка не веря обернулась обратно к пареньку, который, неожиданно улыбался. Его смех как-то разрядил обстановку и дальше их разговор стал легче и непринуждённее. С ним всё ещё активно пыталась поговорить Очако: она спрашивала о его увлечениях, старалась узнать получше. К ней подключилась и Эри. Кацуки наблюдал за всем этим, иногда вклиниваясь в разговор.       Когда они собирались уходить, Урарака напоследок помахала мальчику и ей показалось, что он как-то поник. Уже уходя, она едва разобрала сказанное одними губами «прости», но в тот момент она совершенно не придала значения этим словам. Пока они шли по коридору обратно, никто из ребят так и не обмолвился и словом: отчего-то каждый упорно думал о своём, не решаясь начать разговор. Так в полном молчании они дошли до холла академии.       На часах было полдесятого утра. Немногие ребята уже собрались и мирно готовились к предстоящей облаве. Кто-то неожиданно решил размяться и отошёл в сторону; кто-то втыкал в телефон; некоторые собрались и терроризировали автомат с газировкой. Половины класса, как и всех про-героев пока не наблюдалось. Времени ещё было достаточно, поэтому каждый занимался своим делом и морально собирался с мыслями по-своему.       — Ну и что, будем теперь шарахаться друг от друга? — неожиданно выдал парень, заставляя Урараку обратить на него внимание.       — Эм, ну, — она замялась, не зная, что ответить. — Сделаем вид, что ничего не было?       Очако рассмотрела его с ног до головы. Очень странно, что она обратила внимание на его внешний вид только сейчас, а не часом ранее. Выглядывающие из-под лёгкой толстовки, рукава которой были закатаны до локтей, перчатки от геройского костюма, были в плачевном состоянии. Видимо, он тоже забыл сходить в исследовательский отдел к классу поддержки, чтобы успеть подлатать части костюма. Она обратила внимание на его лицо, геройская повязка, словно обруч, держала заправленные назад волосы, открывая высокий лоб. Оттуда взгляд спустился вниз и сразу зацепился за шрам: она и не замечала за всё это время, что он был такой большой. Она нервно сглотнула, понимая, что теперь он останется у него на всю жизнь. Застывшая, она и не заметила, как начала откровенно и молча на него пялиться.       — Круглолицая, — он хитро улыбнулся и наклонился ближе к её лицу. — Бежать от проблем — плохая привычка.       Урараку передёрнуло. Она тут же порозовела и виновато опустила голову, теперь рассматривая их кроссовки. Она не поняла такой реакции, ведь ей казалось, что Кацуки точно для себя решил, что то была просто случайность. Стечение обстоятельств, не более. Однако сейчас он будто издевался над ней, а этот его дурацкий ответ: она абсолютно и окончательно запуталась. Всё не решалась уточнить, хоть давно уже хотела просто услышать внятное объяснение его поведению.       Только вот: хочешь спросить — будь готов ответить. А себе ответить на такой же вопрос внятно Очако всё ещё не могла.       — Сам определись, — вяло отозвалась девушка, не найдя ничего получше.       Она всё-таки решилась снова посмотреть на него и резко выровнялась, обнаружив парня намного ближе положенного. Перепугавшись, она отпрыгнула от него и взвизгнула, тут же закрывая рот рукой. Кацуки сначала удивился, а потом даже посмеялся с такой реакции. Не Круглолицая, а одна сплошная биполярка. Ещё и его обвиняет в частых переменах настроения.       — А ты думала только тебе можно так чудить? — ответил Бакуго, продолжая издевательски на неё смотреть.       — Как так? — она старалась игнорировать его взгляд, смотря на стену за ним.       «Да что со мной такое?!», — подумала она, невольно жмурясь в ответ своим мыслям. — «Почему я так реагирую? Всё же нормально».       В следующую секунду она и не ожидала, что он схватит её за запястье и оттащит в приоткрытую дверь пустующего коридора. Кажется, Бакуго был больше всего против какой-либо их близости, но сейчас он продолжал издеваться и смотреть на неё, как подумала про себя Урарака — «как-то иначе». Он прислонил её к стене и подошёл очень близко, отчего она чуть не пискнула и подавила желание убежать. Между ними уже всё, что только могло, произошло: ну что за дурная реакция женского организма?       Кацуки молча стоял, будто обдумывая что-то. Хитрая улыбка сползла с его лица: оно расслабилось, даже брови были непривычно не нахмуренными. Очако пыталась прочитать хоть какую-то эмоцию и ожидала всего чего угодно, ведь в этом был весь он. Чего угодно, но не того, что он легонько возьмёт её щёки в свою большую ладонь и, опустившись, чтобы сравнять рост, аккуратно прижмется своими сухими губами к её.       И в этот момент Урарака окончательно убедилась, что приближающаяся битва добром не кончится.       Она заторможено посмотрела на отстранившегося Кацуки и, со смущением на лице, приподнялась на носочки, но её губы дотянулись едва до его подбородка. Парень улыбнулся уголками губ и снова немного наклонился, при этом ловко перехватив её за талию. Задумываться о причинах и последствиях хотелось меньше всего.       Нежный аккуратный поцелуй, едва ли соприкоснувшиеся языки и тяжёлое дыхание. Очако показалось, что он хотел что-то сказать. Ей тоже нужно было сказать, очень много, настолько, что сил не находилось даже рот открыть: все слова будто разбежались, а мысли отказались складываться хотя бы в одно вразумительное предложение. Вместе с этим поцелуем где-то на краю сознания неприятным тягучим страхом, зародилось плохое предчувствие. Кацуки Бакуго, тот, кто больше всего был против их близости, практически в первый раз проявил инициативу и теперь молча буравил взглядом её лицо. Как будто она могла понять его без слов.       И поняла.       «Это на прощание», — одними губами, беззвучно сказал он и у Урараки земля из-под ног на мгновение ушла.       Ей хотелось схватить его за ворот толстовки и строго посмотреть ему в глаза, пытаясь хоть капельку образумить. Идиотский день, дурацкое утро, всё шло наперекосяк. Начиная с самого момента её пробуждения не в его комнате. Начиная с противного, мерзкого чувства тянущей тоски, засевшей в ней с тех пор, как она стала собирать мысли: всё неправильно, всё не так, как должно быть.       Однако она не нашла в себе сил сделать хоть что-нибудь. Глупо смотрела на него своими большими глазами, полными страха, в которых отчётливо читался весь ужас, который она на мгновение ощутила вместе с этой фразой.       Кацуки собирался любой ценой вернуть Дэку.              Урарака не готова была заплатить такую цену, даже если бы это смогло обратить время вспять.       «Я… Люблю его?», — вместо ответа в голове воцарилась пустота.       Краем уха они услышали шаги в том самом коридоре, где стояли. Она была бы рада спросить хоть что-то, сказать, схватить его за руку. Однако осознание одной простой истины не дало ей этого сделать: глупо, она будет жалеть об этом. У них оставалось только мгновение: Кацуки едва заметно улыбнулся ей и тут же отошёл на шаг, замечая, что незваным гостем был их куратор.       — Может оставите свои слюни для радостного конца нашей миссии? — непривычно многословно выдал мужчина, совершенно безэмоционально.       Он прошёл мимо них, спрятав руки в карманы и нахмурился, замечая перепуганный взгляд Урараки. Айзава тяжело выдохнул, не в силах сопротивляться немой просьбе в её глазах, и открыл двери в холл:       — У вас две минуты.       И после этой фразы пошёл отчёт. Она считала. Как идиотка, вместо того чтобы сказать всё, что давно тлело в голове остатками фраз и предположений и наконец-то сложилось в нечто внятное и понятное.       Он больше не смотрел на неё, а рассматривал стену. Хотелось сделать намного больше, чем позволяла ситуация: прижать её, едва ли не трясущуюся от услышанного, к холодному бетону, нависнуть сверху и издевательски посмотреть в эти огромные омуты, наполненные неожиданно появившейся тоской. Хотелось отшутиться, хотелось, чтобы она кричала, била его за эти слова и останавливала: отчитала как последнего идиота, и он бы даже слова не сказал. Вот только она молчала. Никогда Кацуки не мог подумать, что какое-то молчание может стоить кому-то целой жизни. Он не нашёлся, что ещё сказать и отступил ещё на шаг, наконец-то собираясь оставить её в покое.       Он пожалеет об этом. О своей гордости, которая не дала ему сгрести её в охапку и высказать всё, что давно вертелось на языке. О выстроенных вокруг себя толстых стенах, которые её хрупкие, маленькие руки так и не смогли разрушить. Пожалеет о том, что решил оградить её от себя самого, потому что это единственное, что заставит её приближаться всё ближе. Слишком близко и предательски горячо, даже для него самого.       Только сейчас они как два придурка стояли. Стояли и молча смотрели друг на друга. Две минуты прошли слишком быстро и, грустно выдохнув, Кацуки развернулся к двери, так и не услышав от неё ничего. Он не видел, как её рука предательски потянулась к нему, пока он молча уходил. Не видел, как она стиснула зубы, чтобы не закричать ничего ему вслед. Он не хотел этого видеть. Не хотел видеть, как сам, своими руками, заставил её сделать в будущем самый опрометчивый в своей жизни поступок.       Бакуго сам всё сломал.       Однако осознание придёт слишком поздно.

***

      Окрестности префектуры Сидзуока.       Середина дня.       Солнце отчего-то нещадно палило в этот день. Ребята, надевшие геройские комбинезоны под свою привычную одежду, ещё и рассчитывая, что будет как обычно холодно — прокляли неудачный прогноз погоды. Такое чувство, что на один день природа решила снова включить лето. Жара мешала, пот неудачно скатывался по лицу и застилал обзор, а пыль как будто бы липла к телу, заставляя поёжиться от неприятных ощущений.       Урарака бежала, периодически спотыкаясь, через обломки и груды щебени. Поднявшись на небольшой пригорок, она попыталась руками убрать от лица так и просящуюся в глаза пыль. К горлу подкатил ком тошноты от чрезмерного использования причуды ранее. Девушка тихо выругалась и попыталась сглотнуть, прогоняя плохое самочувствие — теперь она могла осмотреться. Хоть усталость и брала верх, а непривычная дурацкая отдышка осточертела, нужно было выполнять её часть работы, ведь от этого целиком и полностью зависела успешность плана Ястреба.       Момо создала провод, способный провести электричество Денки через всё поле битвы. На некоторое время это смогло бы оглушить злодеев, что дало бы немалое преимущество. Вокруг ничего было не разглядеть, даже на пригорке — всё заволокло непроглядной дымкой. Она судорожно пыталась вспомнить, как всё так обернулось, но перед глазами так и застыл образ маленького мальчика:       «Прости».       Выданное одними губами и чему она тогда совершенно не придала никакого значения в момент, когда уходила. Её голова была забита совершенно другим. Она прокляла себя за эту чёртову невнимательность, ведь когда они приехали — всё стало на свои места. Их ждали. Единственным, кто мог их предупредить, был Денни, который совершенно не понимал, что же он натворил.       Откинув все размышления на потом, она потянула облегчённый причудой толстый трос на себя, но не рассчитав силы, чуть не свалилась на спину. Недавние травмы ещё с прошлого раза, ныли, а голос врача, говоривший о том, что ей стоит себя поберечь — звенел эхом в ушах. Она громко выругалась, заставляя все ненужные мысли отойти на второй план и сосредоточилась на своём задании, уверенно ступая по пригорку вниз.       Вокруг слышались звуки сражения, в которое ей ни по какой причине нельзя было вступать, что бы ни случилось. Нужно было всего лишь незаметно проложить злосчастный провод через всю территорию. Она мужественно проигнорировала все крики и бесшумно плелась вокруг, радуясь, что из-за созданной Кацуки и его взрывами пыли, она могла сделать всё незаметно. С грацией кошки, и, как оказалось, с топотом слона, ведь глухой стук чьих-то подошв ровно за её спиной, напрямую говорил о том, что она провалилась.       «Бля!», — несвойственно для себя выдала девушка и нахмурилась, готовясь бежать с верёвкой в любую сторону.       Однако только она двинулась с места, то поняла, что чья-то нога крепко прижала трос к асфальту и не давала протянуть ей его дальше. Она уже итак использовала слишком много своих сил и понимала, что сейчас совершенно не время для геройства: однако голова всё так же судорожно пыталась придумать план, чтобы она смогла выполнить свою задачу, даже если за это пришлось бы поплатиться слишком дорого.       — Не бойтесь, девушка, — хриплый мужской баритон обратился к ней. — Я пообещал Денни не трогать Вас. Просто отдай мне эту чёртову верёвку и дело с концом.       Сложив в голове два плюс два, Очако поняла кому принадлежал этот голос и скривилась от вежливого к себе обращения. Уж лучше бы он ругался и хотел её убить, лучше бы сделал это, не говоря ни слова своим противным языком.       — Мужчина, уберите ногу, — она приняла игру и абсолютно без страха, растягивая время, сказала ему это, будто они просто мило ехали в маршрутке, а он случайно её задел.       — Уважаемая Урарака, — от его наигранной, как казалось, вежливости, ей захотелось громко выругаться и высказать всё что она о нём думала. — Не ведите себя, как ребёнок, пожалуйста. Я же сказал, отдайте трос и Вы свободны.       — И не подумаю, — спокойно ответила девушка, всё так же стоя к нему спиной.       Она старалась ухватиться хоть за крупицу времени, пытаясь параллельно с этим сообразить, что делать. Уравити уже использовала сегодня максимум своей причуды, доставая всех потерпевших из образовавшихся развалин местного логова злодеев. Они их ждали, хотели подорвать всех разом и спас их только направленный ввысь взрыв Кацуки, который не дал обломкам окончательно похоронить их всех в помещении. Второй максимум мог стоить ей жизни: однако она же герой, а им свойственно постоянно жертвовать собой ради других. Собрав остатки самообладания и сил, она развернулась и стала в боевую стойку, окончательно откинув все мысли о побеге. Победить или умереть — только так.       — Я не собираюсь с Вами сражаться, — он сделал акцент, выделяя её.       — А вот я как раз собираюсь! — рявкнула девушка и пошла в наступление рукопашным боем.       «Только бы дотронуться, всего одно касание!»       Мужчина легко увернулся от её ударов и ничего не предпринял, отчего Урарака решила воспользоваться моментом и схватиться за трос, однако всё тщетно — он снова упокоил на нём свой кожаный сапог. Оставалось только победить. Однако он как будто видел все её удары и легко их парировал, даже не двигаясь с места. У неё не было возможности использовать нулевую гравитацию, ведь по несчастливой случайности, вокруг даже не было ничего, что могло бы нанести критический урон противнику. Учитывая, что он и не собирался сражаться, вариантов для плана оставалось всё меньше — последний канул в лету, когда она посмотрела на его непреклонное лицо.       — Зачем ты втянул во всё это Денни?! — она попыталась снова нанести удар. — Он же всего лишь ребёнок!       — Юная леди, я не втягивал никого против воли, — он подчеркнул последние слова и грустно на неё посмотрел. — Вам никогда не понять мотивы тех, кого судьба обделила вниманием. Вы живёте в своём райском выдуманном мире, абсолютно не зная, что происходит за его стенами, и мило улыбаетесь друзьям. Вы не сможете понять, какое предательство пережил этот мальчик и что им движет. Вам этого не дано.       — У него должен был быть шанс! — она грозно выкрикнула это и наконец-то он попробовать достать её рукой, отчего она отпрыгнула. — Вы просто не оставили ему выбора!       Мизерный шанс. Она поняла, где его слабое место: это этот ребенок и жуткая жажда справедливости, обида на целый мир.       — Вы никогда не сможете понять нас! — он таки сошёлся с ней в рукопашном бою, обходя её ладони и пытаясь нанести удар ногой. — Вы, живущие в своей идеальной реальности, никогда не сталкивались с настоящей суровой жизнью!       Урараку повело. Перед глазами ясно пронеслись последние два года в академии, за промежуток обучения в которой, ей довелось собственными глазами увидеть, что такое смерть. Где ей довелось познать каждой частичкой своего тела, что такое боль. Где ей, чёрт возьми, довелось узнать, что такое пожирающий саму душу, беспочвенный липкий страх, а самое главное: абсолютно неописуемое и не подходящее ни под одно слово чувство — когда довелось стоять на похоронах и сжимать зубы до скрежета, чтобы не закричать.       Не сталкивались с суровой жизнью.       Ещё одним образом перед глазами был маленький мальчик, который от любого взгляда нового человека жался к стене и жмурился. Мальчик, которому ни разу за всю жизнь и слова доброго не сказали и даже выбора не оставили: внушили, что он что-то им должен. Запугали так, что тот просто-напросто не знал, что такое доброта: был уверен, что и они, герои, могут причинить ему вред. Даже не осознавая, что делает, он сообщил о их приходе этому ублюдку и тот даже не пришёл ему на выручку: оставил в академии, просто оставил, зная, что ему будет за содеянное. Мерзко. Отвратительно. Невозможно.       — Ты, бляха, кому это говоришь?! — воздух рядом с ней казалось буквально потяжелел от вышедшей наружу ярости. — Мы?! Не сталкивались?! Даже не смей произносить эти слова. Человек, который сдался при первой же возможности и удрал, поджав хвост!       — Да что ты можешь об этом знать? — нахмурился мужчина, отвлёкшись от до этого поставленной задачи сохранять спокойствие и отобрать трос. — Вы всего лишь…       — Вы только и можете, что вечно убегать! — вспылила Очако и кинулась на него в лобовую атаку. — Только почувствовав горечь и непонимание, сразу прячетесь. Оправдываетесь своей обидой на мир, что вас, видите ли, не пожалели или не спасли. А кто же, чёрт возьми, спасет героев, если они вынуждены спасать всех остальных?!       Пока Ченэтсу отвлёкся на её слова, она наконец смогла достать рукой его торса и активировала причуду. Мужчина, почувствовав невесомость, растерялся и попытался отступить, вот только тело уже находилось в воздухе, не давая сбежать.       — Самое главное, — она схватила его за ворот пальто. — Мы и не жалуемся. Мы не просим помощи, мы не сходим с ума, когда нас кто-то «обидел». Мы сильные, и мы справимся. Как справились с ВЗО, как справимся с вами и как каждый раз будем справляться с любым, кто решит, что он способен причинять боль другим людям из-за своего покалеченного эго.       Она сильнее сжала ткань, так, что сдавила шею мужчине:       — Запомни, — она серьёзно посмотрела ему в глаза, — мои слова. Никто не смеет решать за ребёнка, кем ему быть. Это тебе за Денни!       Она со всей возможной силы врезала в его морщинистое, покрытое множеством шрамов лицо, кажется, сломав ему нос. Мужчина закашлялся, не успел ничего противопоставить ей, как ему прилетел второй сильный удар в живот и она, наконец, отпустила его воротник. Тот похоже сразу отключился. Урарака дождалась, пока его тело поднимется достаточно высоко и одними губами, беззвучно, будто смертельный приговор, сказала: «Отмена». Ченэтсу свалился на землю с грохотом и больше не подавал признаков жизни.       Очако упала на колени, чувствуя, как к горлу подступил ком тошноты. Перед глазами поплыло, опять всё внутри болезненно сжалось и хотелось побыстрее избавиться от неутешительных последствий, засунув себе в рот два пальца. Гадостно. Она закашлялась и таки смогла наконец-то отдышаться, уже не сдерживая новые позывы организма.       «Трос», — всё вертелось у неё в голове, только картинка перед глазами неразборчиво уплывала.       Остатки здравого сознания зацепились за бездыханное тело, которое с грохотом упало на землю с той высоты, с которой было не выжить. Осознание того, что было уже сделано, тупой болью ударило в голову.       «Он мёртв?», — героям нельзя было убивать злодеев без весомой на то причины. — «Он ведь даже не использовал причуду против меня, а я его… Убила?»       Страха не было. Отчаяния, переживаний, хоть каких-то страданий: абсолютное пустое ничего. Что было хуже: даже это ничего не заставило её очнуться. Хотя бы испугаться того, что она натворила и начать корить себя за такой поступок. Вместо этого среди всех болезненных ощущений можно было только различить тянущие спазмы в животе и дерущий горло кашель, а в голове вакуум.       «Трос», — повторила она для себя самой и, не видя, куда ползти, просто заставила себя двигаться вперёд. — «Я должна закончить».       Это было бы замечательной историей для внуков о превзмогании собственной слабости: ей не суждено было стать таковой, так как на хрупкой женской спине красовался чей-то грязный ботинок. Очако всеми косточками ощутила твёрдую подошву и как лёгким надавливаем её тут же свалило на землю.       — Скучно, — знакомый голос, полный абсолютного безразличия к происходящему.       Голос, принадлежащий Тойе Тодороки, который заставил окончательно провалиться в забытье.       Однако, оно оказалось даже не тёмным, рисуя плавно силуэты давно прошедших светлых дней.       Двое студентов молча сидели в спортивном зале на лавке, пытаясь отдышаться после недавней тренировки. За окном всё так же было пасмурно, как и практически всё последнее время.       — Слушай, Кацуки, — девушка подняла на него усталый взгляд и замолчала, ожидая реакции.       Бакуго до этого рассматривал свежую краску на стене около раздевалки и был полностью погружён своими мыслями. Он не сразу расслышал, поэтому Урараке пришлось потянуть его за рукав толстовки и повторить обращение.       — Что?       Она замялась, заробела и, кажется, хотела испытать его терпение. Однако парень ждал, совершенно не собираясь привычно беситься. С ней всё равно это не сработает, а если решилась говорить, то уже не отступит.       — Это, наверное, очень глупый вопрос, — Очако нервно хихикнула. — В общем… Ты думал, что будешь делать после того, как станешь героем номер один? Ну, например, твоя мечта уже сбылась: что тогда?       — Озадачила, — он нахмурился и отвернулся обратно, так, что теперь только часть его лица она могла рассмотреть. — Наверное, я бы наслаждался этим. Дальше бы ловил ублюдков, в принципе, наверное, и всё.       — Значит, не думал, — она тихо посмеялась и облокотилась на стену сзади, поднимая взгляд в потолок. — А как же, например, семья?       Он вздрогнул и недоуменно обернулся на неё, как будто этот вопрос был самым неожиданным в его жизни. Потом собрался, снова нахмурился и задумался. От такой быстрой смены эмоций на его лице, девушке захотелось искренне улыбнуться: ну и что она такого спросила?       — Опять ты со своими соплями розовыми, — он поморщился, но она угадала во всей его реакции, что он только притворяется, что раздражён.       — Ну хотя бы предположи: у тебя могла бы быть жена? — она опустила взгляд, рассматривая его лицо. — Ну, в будущем. Чисто теоретически: семья, дети? Большой дом, все дела.       И таки Бакуго ненадолго задумался над её словами. Она не могла предположить, о чём конкретно он думал в этот момент, но по его слегка порозовевшим щекам поняла: что абсолютно не знает, какой на самом деле её друг и что может скрывать от окружающих глубоко внутри.       — Чисто теоретически, — он передразнил её фразу высоким тоном. — Конечно же могла бы быть.       — А дети? — она с надеждой посмотрела на него, подвигаясь поближе.       — Ты чего, Круглолицая? — вместо привычного оскала или угрозы, он слегка щёлкнул ей пальцами по лбу. — Чё тебя вообще на такие мысли потянуло?       — Ну так, вообще-то я девочка и мне стало интересно, это как минимум! Ты всегда такой замкнутый, а это… Это в общем такие вопросы, которые, как мне кажется, очень помогают узнать человека получше, — кое-как объяснила Очако, нервно посмеявшись в конце.       — В таком случае, я бы хотел большой дом, — он тоже облокотился на стену и посмотрел вверх. — Ну, чтобы детям место было. Хотел бы быть для своей семьи защитником. Хотел бы много времени уделять детям, ну и жене, разумеется. Однако с нашей работой, это больше похоже на несбыточную мечту, чем на реальный расклад.       Она молчала и удивленными глазами, что расширились от услышанного, буравила его лицо. Он почувствовал этот взгляд и понял, насколько много ненужного и совершенно бестолкового он выдал этой девчонке: и как у неё каждый раз получается добиваться своего?       — Это прекрасно! — после долгого ступора она даже радостно хлопнула в ладоши. — Я тоже так хочу! Было бы здорово.       — Я каждый раз нахуй выпадаю с твоих слов, — он удивлённо смотрел на неё, а она и вовсе не понимала тогда, что именно сказала. — Лучше бы думала, как тебе не откинуться во время боя.       — Кацуки, а сколько детей ты хочешь? — проигнорировав последнюю реплику, она с мольбой во взгляде посмотрела на него.       — Женщина, уймись, — он встал с лавки, показывая, что хочет уйти и не собирается продолжать глупый разговор.       — Ну Кацуки-и-и, — девушка встала сразу после него и хвостиком поплелась за ним, повторяя его имя.       — Двоих, — он даже не развернулся к ней, продолжая идти вперёд.       — Что-о-о? — она с коварной улыбкой подкралась к нему сзади, вцепившись руками в широкие плечи. — Не расслышала, повтори.       — Я ГОВОРЮ ОТВАЛИ, БЛЯДЬ, КРУГЛОЛИЦАЯ! — весь красный, аки маков цвет, понявший, что его всё это время нагло разводили, он смог только несильно угрожающе на неё накричать.       Урарака смеялась. Так искренне и мило, что и злиться на неё он и вовсе не мог. Вышло только фыркнуть и ещё долго ворчать себе под нос, пока они шли к общежитию.       «А ведь даже у Кацуки есть такая мечта. Даже Кацуки хочет счастливую семью», — подумала она про себя, продолжая улыбаться. — «Наверное, когда-нибудь, мы сможем все вместе улыбаться, смотря на новое поколение».       Кто-то уверенно стукнул её по лицу, скорее всего уже не первый раз. Едва ощущая боль, вскользь слыша чьё-то бормотание, перемешивающееся с бубнежом Кацуки, как оказалось из её теплого и греющего душу сна, она еле-еле приходила в себя.       — Мечта? — неразборчиво промямлила Урарака, пытаясь открыть глаза.       — Да какая нахрен «мечта»? Очако, очнись, чёрт возьми! — ещё один знакомый голос, кажется принадлежащий её хорошему другу.       Тело отозвалось тупой болью от долгого пребывания в неудобном положении на горячем асфальте. Скорее всего, ей не раз прилетало, пока она уже не соображала, что происходит. Она наконец открыла глаза и застала обеспокоенное лицо: щёки сжали шершавые ладони, обладатель которых уже едва ли не плакал. Глупо моргая, она не сразу поняла, где находится — о недавнем сражении напоминала только треснувшая в округе земля и валяющиеся обломки, предположительно, логова злодеев.       — Хух! Жива! — Эйджиро облегчённо выдохнул и помог ей сесть. — Что произошло? Я уже и не надеялся найти тебя среди всего этого.       — Произошло? — она наконец-то смогла различить, о чём он говорит.       Задумавшись, она припомнила все последние события и её лицо стремительно начало бледнеть. Киришима всё более обеспокоено на неё смотрел, пока у той глаза чуть на лоб не полезли от неожиданно резво пробегающих перед глазами картинок.       — Трос! — она обеспокоенно начала оглядываться по сторонам, стараясь припомнить хоть один из пейзажей и понять где он мог быть. — Где трос?!       — Очако, да успокойся! — видя начинавшуюся истерику, Эйджиро с силой потряс её за плечи. — С тех пор как ты ушла прошло три часа. Три!       — Что? Но… — она не верила своим ушам, как она могла проваляться столько времени. — Почему я…?       — Что такое? — парень сосредоточенно посмотрел в её глаза.       Данный вопрос эхом отразился в сознании, заставляя его выдавать жуткие картинки бездыханного тела, которое лежало на земле в собственной крови. В груди потяжелело от страха и от голоса, который после послышался прямо в ушах, как будто наяву: «Скучно». Страшный спокойный голос и тупая боль в спине, сразу дали ей вспомнить все предвещающие её обмороку события. Она поникла, опустив голову.       — Кажется, я убила человека, — монотонно, словно приговор произнесла девушка и не решилась продолжить, однако губы дрогнули.       — А дальше?       — Я слышала Даби, — её лицо казалось совсем побелело. — Почему он… Не убил меня?       «Он точно должен был меня убить. Почему я выжила? Почему он меня не тронул? Здесь что-то не так», — рассуждала она у себя в голове, не решившись озвучить свои мысли.       Неожиданно они услышали совсем рядом прогремевший взрыв. Киришима резко накрыл её собой, отчего Урарака не сразу сообразила, что произошло. Отстранившись, он подозвал её поближе: они вместе выглянули из-за большой глыбы, до этого закрывающей их от происходящего.       — Твою ж мать, — синхронно выругались ребята, ведь среди образовавшейся дымки мелькали зелёные молнии.       — Хуже и быть не могло, — добавила Урарака, видя сражающегося с Изуку Кацуки.       — Приехали…