На кровавых рассветах

Этим же вечером Лань Ванцзи сообщил старейшинам о своём уединении. Кажется, они ожидали подобного решения от второго Нефрита ещё давно, пытались связать это с появлением Лань Юаня, но в основном — с пропажей Вэй Усянь. Вести о смерти Вэней разлетелись быстро, и отряд добровольцев, в большинстве из ордена Цзян, вернулись на гору, где след Старейшины Илина никто не нашёл. Они вернулись ни с чем. Поиски продолжаться будут, вероятно, долгое время, но в сердцах заклинателей поселилась твердая уверенность: она больше не вернется. Ни единой зацепки, ни следа, ни-че-го — даже ни одной живой души, которую можно было бы спросить. Вэй Усянь исчезла так же тихо и незаметно, как появилась в этом мире. На этот раз — навсегда. Возвращаясь к делам ордена Гу Су Лань, никто так же не воспротивился решению Лань Чжаня поселиться в доме покойной матушки — старейшины знали, какие тесные узы связывали его с мадам Лань когда-то, как он подолгу сидел около порога, пока ему не сказали, что та умерла. Лань Сичэнь вперёд остальных настоял на том, что брату нужен покой. Пока Вэй Ин разыскивали по всему свету, никто и думать не мог, что она находится в Гу Су Лань. Там же, где Второй Нефрит обречет себя на многолетнее заточение. Она всё ещё не понимала, случайность ли это, связаны ли два события меж собой, и её сердце тревожно билось в груди. Когда Лань Чжань зашёл в дом, стало ясно, что он принёс плохие новости. И как бы в его движениях не прослеживалось холодное спокойствие, Вэй Ин с точностью подмечала напряжение, исходящее от него. Она пыталась размять затекшие пальцы рук, воображая, что подносит Чэньцин к губам и играя на ней; не отрываясь от занятия, чтобы абстрагироваться от навязчивых мыслей, вопросительно посмотрела на него. Поймав её взгляд, Лань Чжань сел рядом. Опять настолько близко, что даже привычно. Он набрал в грудь как можно больше кислорода, чтобы сообщить ей новость, которой она точно не будет рада. Причин, по которым Вэй Ин могла смертельно на него обидеться, собралось уже огромное множество, но эта была… Особенной. — Я теперь в уединении, — для начала решил сообщить он, но был быстро перебит ею: — Я знала это с самого первого дня, как ты привёл меня сюда. Дело в другом. Что-то с А-Юанем? Он не приходил сегодня. В слегка дрогнувшем голосе Вэй Ин слышалась материнская забота. Этот ребенок годился ей в сыновья, и всё время, что они проводили на Луанцзан, она заменяла ему мать. Разлука дастся им обоим очень тяжело, но А-Юань по крайней мере не будет заперт в четырёх стенах. Он уже завёл знакомства с мальчиками и безукоризненно соблюдал правила, чем заставлял Лань Ванцзи чувствовать что-то, именуемое, вероятно, отцовской гордостью. Второй Нефрит не помнил своего отца, как и он не помнил своего сына, и вряд ли когда-то им гордился. Если бы не это уединение, то Лань Чжань позаботился бы о ребенке, как бы хотел, чтобы позаботились о нём. Но, выбирая между Лань Юанем и Вэй Ин, ответ был очевиден с самого начала. — Будет опасно, если кто-то узнает, что А-Юань на самом деле Вэнь. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь ко мне. Он не должен помнить ничего — ни Луанцзан, ни старейшин, ни, — Лань Чжань с трудом перевёл дыхание. Последний раз он ощущал такую тревогу только тогда, когда держал окровавленное тело Вэй Ин на руках, — …тебя. Девушка заметно содрогнулась. Её плечи были опущены с самого начала разговора, теперь же опустились ресницы. Она напряжённо молчала, и возникшая тишина била по нервам, как палец по натянутым струнам. Тёмные волосы Вэй Ин закрывали лицо, не давая разглядеть выражение на нём, и от этого Лань Чжань чувствовал большую беспомощность. Когда она повернулась к нему, в уголках серебристых глаз стояли слёзы, что нельзя было скрыть улыбками. — Я всё понимаю… Как же сложно выбирать. Но… Так будет лучше, правда же? — Вэй Ин поднесла руку к лицу, смахивая слезу. Она была очень умным человеком и не могла недооценивать риск, на который они идут и так, а тем более — тот, на который они пошли бы, оставив всё на своих местах. — Ты помнишь, как убивали Вэней за одно их происхождение. И А-Юаня убили бы, если бы ты их всех тогда не спасла. Он не будет помнить ничего из своей прошлой жизни — так будет лучше в первую очередь для него. Он отныне — адепт ордена Гу Су Лань, не связанный с Ци Шань Вэнь никакими узами, — Лань Чжань проговаривал это, словно не рассказывал о дальнейшей судьбе ребенка, а безжизненно зачитывал свод правил на огромной Стене. Вэй Ин не знала, почему на её глазах выступали слёзы. Она не хотела разъединяться, но так было надо. А-Юань был дорог ей так же, как был бы, будь её сыном. Это то же, что чувствовала запертая здесь мадам Лань? У неё хотя бы была возможность видеть своих детей. — Лань Чжань, я так и не поняла, зачем тебе уходить в это уединение, — спустя несколько минут, прошептала она, закрывая лицо руками, — такое чувство… Будто я вообще ничего не понимаю. Ванцзи молча накрыл её ладонь своей — он проделывал это, кажется, не первый раз — безмолвно рассматривая столь дорогие черты лица. Вэй Ин, даже такая отчаившаяся, потерянная, разбитая — напоминала ему Ангела, сошедшего с Небес, пусть её лицо покрывали чёрные волосы, а душа разбилась на осколки в момент падения с горы, откуда никто не возвращался. И если ей суждено было вернуться, это означало лишь то, что Вэй Ин теперь за гранью обычного человека, а в этом случае его сумбурные эмоции имеют хоть какой-то обоснуй. — Чтобы быть с тобой. Мы уже говорили об этом однажды. — Ты не спросил моего мнения. Лань Чжань осекся. Его движения вновь сковал лёд, а в глазах поселилась та крупица отчаянного страха отвержения. Вэй Ин напористо смотрела на него своим необычно-твердым взглядом, в котором проглядывалось что-то… Прежнее. Прежняя ненависть, с которой она взирала на мир, что воспользовался её силами лишь для того, чтобы выиграть войну. Ненависть, с которой ей приходилось кромсать Вэней в клочья. Ненависть, которая возвратилась остриём меча, вонзенного в её сердце. — Я прожила хорошую жизнь, — медленно проговорила Вэй Ин, — в большинстве случаев меня даже не ограничивали. Дядя Цзян не позволил госпоже Юй выдать меня замуж ради Юн Мэна, хотя прекрасно знал, что я согласилась бы. Эгоистично сейчас говорить об этом, но я ненавижу, когда что-нибудь решают за меня. — Вэй Ин, послушай… — перебил Лань Чжань. Всё не так. Ты неправильно поняла. Вместе мы придем к согласию, нужно только понять друг друга чуть лучше. — Я согласилась на это только ради собственного спасения! — неожиданно вскричала она, одернув руку. Её глаза налились болью, что усилялась, когда Вэй Ин смотрела на него, — не из-за того, что люблю тебя. Лань Чжань, ты симпатизировал мне, когда мы учились в Гу Су, но это была простая симпатия, не более. Она погасла с первым проявлением твоей холодности так же быстро, как и разгорелась. Я никогда не имела ничего против тебя, поэтому не хочу сковывать нас с тобой никакими рамками — то, что мы здесь, уже говорит об утраченной свободе, куда больше? Я хочу, чтобы мы оставались друзьями. Ты нашел мне путь к спасению, за это я премного благодарна тебе, но не могу сейчас ответить на твои чувства… Понимаешь? — Я знаю, — кивнул Лань Чжань, спрятав все эмоции во взгляде. Они не нужны. Вэй Ин его никогда не любила. У нее не было другого выхода, кроме как остаться здесь. Она хотела жить, но в итоге вновь выживала. На её лице виноватое выражение. Она ободряюще похлопывает Лань Чжаня по плечу и переводит взгляд на занавешенное окно. — Что ты планируешь делать всё это время здесь? — Нам нужно изгнать из тебя тьму. Для начала, — окидывая взглядом угол комнаты, в котором покорно дожидался своего часа гуцинь.