На кровавых рассветах

Лань Чжань проклинал себя в момент, когда подумал, что Вэй Ин и впрямь готова прожить промежуток времени в уединении. Она не спрашивала его мнения на этот счет, он нашел её сидящей на крыльце и с наслаждением вдыхающей свежий воздух. По крайней мере, Вэй Ин выглядела лучше. Не такой бледной в солнечных лучах. Её руки были прислонены к подбородку, длинные волосы спадали на глаза. Услышав его шаги, она спешно поднялась, безмятежно улыбаясь. — Тут же нет никого, Лань Чжань! И чего это мы сидим взаперти? А уж тем более ночью никто сюда не сунется! — Уединение, — отстраненно ответил он, — это когда ты безвылазно запираешь себя в доме и теряешь всякую связь с внешним миром. — Ты всегда был таким занудой, Лань Чжань! Кому нужны эти правила? Так или иначе, Вэй Ин была диким цветком, выросшим на свободе и сорванным человеком, что посадил его в аккуратную землю, давая право на дальнейшую жизнь. Заметив, что он не торопится ей отвечать, она внимательно посмотрела в его глаза, а после бесцеремонно приблизилась, схватившись за рукав белых одежд и притянув к себе. — Почему ты так верен этим вашим правилам? Неужели тебе никогда не хотелось убежать и забыть их? Почувствовать себя свободным, таким же, как все? Таким же... Вэй Ин выигрывала за счёт тёмной энергии и превосходила по силе всех своих друзей. Но она никогда не говорила об этом и не хвасталась, стремясь идти вровень с ними. Однако, никто не задумался о том, какова была цена победы, все видели в ней бесчеловечного монстра, что хранил опасный артефакт в своих руках. Лань Чжань не мог ответить на её вопрос. Он принадлежал к совершенно другой категории людей. Всё детство ему внушали, что он ни в коем случае не должен повторить ошибок своей матери, а потому обязан учиться вдвойне лучше своих сверстников. Его хоронили за учебниками, бумагами и расчётами, чтобы держать под контролем, забыв, что навыки коммуникабельности гораздо ценнее знаний. Лань Сичэнь был ему родным братом, но всегда шёл на шаг впереди. Он так же занимался учёбой, так же глубоко в неё погружался, но имел много друзей, его ждали в любом доме, люди отвечали взаимностью на его чувства, которые Цзэу-цзюнь знал, как выражать. Он руководствовался скорее сердцем, чем холодной головой, если дело касалось Лань Чжаня — нахождение Вэй Ин здесь наглядный тому пример. — Наверное, хотелось. Я не видел другой жизни, ты показала мне её, но и с тобой случился переломный момент. — А если бы его не случилось? Вэй Ин явно на что-то очень не прозрачно намекала. Её серые глаза вспыхнули озорным блеском, а с лица наконец спало апатичное выражение. Лань Чжань вопросительно посмотрел на неё. — К чему ты клонишь? — ровным, но пропустившим нотку волнения голосом, произнёс он. — Когда я уйду, — Вэй Ин слегка закашлялась, — захочешь ли ты пойти за мной? — Захочу, — выпалил Лань Чжань, раздражаясь от самого себя и того, что говорил, не раздумывая. Он не уйдёт с ней. Обет уединения... Долг перед кланом... Дядя, брат. А-Юань. Кто за ним присмотрит? Когда Ванцзи выйдет из уединения, Сычжуй его точно забудет. И в этом будет только его, Ханьгуань-цзюня, вина. — Мне очень жаль, что тебе пришлось так рисковать ради меня. Я не заслужила этого, прости, — девушка склонила голову, а после внимательно взглянула на небо, застилаемое тучами, — я не хочу оставлять тебя. — Вэй Ин, — тише обычного произнёс Лань Чжань, — кто тот человек, ради которого ты пожертвовала своим ядром? Почему ты не хочешь оставлять меня? Спрашивать это было глупо. Вэй Ин имела ужасное свойство привязываться к людям. Она не оставила Вэней на горе, променяв размеренную жизнь в Юн Мэне на холод, мрак и ненависть к обитателям Луанцзан. — Моё ядро... Думаю, я отплатила. Я слишком многое задолжала тому человеку, — уклончиво объяснила она, — тебе незачем беспокоиться. Живут же люди без него, и я смогу. — Те люди не обладают тёмной энергией, — возразил Второй Нефрит. Какая-то маленькая деталь в его словах разозлила Вэй Ин. Она резко развернулась к нему спиной, обиженно скрестив руки на груди. Поднялся ветер, срывающий с деревьев листву. Жёлтые листья плавно ложились на её волосы, путаясь в них, но девушка упорно не обращала на них внимания. — Думаешь, у меня был выбор? — процедила она сквозь зубы, — я всего-то хотела жить. — Я не обвиняю тебя! — отчаянно прошептал Лань Чжань. — Вы все так говорите, а за спиной... Все эти слова про темную энергию... Я устала от этого. Я не готова вернуться в мир людей и слушать о себе грязные сплетни — дело обстояло бы куда проще, если бы мне было, чем крыть, но в этой ситуации я беспомощна. Вернусь, когда меня окончательно похоронят в народе. Эти слова она, вероятно, проговаривала глубоко в себе, но они почему-то вырывались наружу вместе с алым пламенем ненависти к несправедливости жизни. И Лань Чжань оказался случайным человеком, которому пришлось услышать мелодию её голоса. Он не мог оставаться в стороне. Всегда оставался. Его рука вновь заскользила по мягким волосам Вэй Ин. Чувство нежности, зародившееся глубоко внутри, позывало бросить всё и идти с ней. Больше не оставлять. Прожить жизнь... Без сожалений. Без оков ненавистных правил, что подобно тугой верёвке сжимают горло. — Я посижу тут ещё. Обещаю, что не уйду, — отстраняясь, предупреждает она. А во взгляде — весь спектр эмоций. От доверия до осторожности. И очевидного намека, что идти вровень с ней Лань Ванцзи никогда не будет. *** Она не уходит. Когда чужие шаги затихают, солнце, казалось бы специально, заходит за ветви деревьев, испепеляя редким светом пространство. Покачивающиеся ветви ели, тихий ручей, бегущий неподалёку — странно, сейчас даже не весна. Место, в котором Вэй Ин оказалась, было заброшенным. Красивым, успокаивающим, но пустым. В него не залетали даже птицы. Не говоря уже о маленьких пушистых кроликах, которых она так любила гладить во время обучения в Гу Су. Где сейчас все? Как поживает А-Юань, брошенный в бездну Ланьского безразличия, окутанный сводом правил? Отозвалось предательской болью, пронеслось мыслью запретной — а что почувствовали Цзян Чэн и шицзе, узнав об её исчезновении? Вэй Ин не будет плакать. Она же сильная. Не сломалась тогда, когда тёмная энергия рассекала в клочья, когда после падения с горы невозможно было даже подняться. Что-то давит в груди. Болезненным перезвоном в ушах отдаётся мелодия флейты — верной подруги под рукавом чёрных одежд. Ей не жить долго, не уйти далеко. Умирать в этой клетке, до последнего на свободу надеясь. Безумно веря, что железные прутья сломаются, что выход есть где-то за горизонтом. Стать бродячей заклинательницей, как матушка, отведенный срок, украденный тёмными силами, прожить и умереть спокойно, не в окружении родственников, не беспокоясь вообще ни о чём. Пустота была всегда, только вот раньше её можно было преобразовать во что-то своеобразное, выдавить эмоции — да, все хорошо, лучше и быть не может — а по ночам закрываться в себе. Виновата она перед Лань Ванцзи. Ужасно, несправедливо виновата. Отталкивает в очередной раз дорогого человека, чтобы и ему не причинить боли. А хочется, чтобы кто-то был рядом все равно. Даже если ты темная заклинательница, слухи о которой будут гулять после смерти. Вэй Ин ненавидит себя за эти мысли и с интересом всматривается в узорчатую роспись рукавов. Бережно проводит пальцем по каждой вышитой строке — и чувствует, как ткань ласково касается в ответ. Этого достаточно. У неё все ещё есть сердце. Остальное неважно.