На кровавых рассветах

Холод, пустота, страх — резкое падение прямо с края обрыва. Казалось, как в самых романтичных историях, кто-то должен в последний момент протянуть руку, но не протягивает. Она срывается вниз, преисполненная мольбой о том, что Цзян Чэн не станет её искать, хотя знает: станет. Она не просит о помощи, безразлично обводя взглядом контуры пещеры и устало прикрывая глаза: её кости раздроблены, вместо органов, вероятно, кровавое месиво, только неведомая сила заставляет сердце биться в груди. Ненадолго. Боль пройдет и иссякнет через пару мгновений. Рядом слышатся голоса. Кажется, они хотят забрать её сердце. Чёрными тенями подкрадываются и окутывают с ног до головы призрачными объятиями, ненавязчиво подсовывают в воспоминания счастливое детство и безмятежные деньки. Вэй Ин кусает до крови губы и упрямо движется вперёд, к спасительному свету, сияющему вдалеке. Его жестоко убирают, не дав насладиться. Тёмные тени перекрывают своей чернотой даже кислород. Они завидуют ему, потому что до этого дня тосковали, запертые в пещере, а теперь к ним сбросили человека. На нём можно и отыграться. Вэй Ин выбрасывают наружу, и она больше не наивная девочка, которой была когда-то. По её венам бурлящим потоком струится темная ци, болезненно ранящая и уничтожающая изнутри. Это всё ради дома и семьи. Но был ли у неё выбор?.. Она просыпается и не сразу понимает, где находится. Холодные простыни такие чужие, и в свете луны не разглядеть их белоснежный цвет. Вэй Ин напуганно оглядывает помещение — и не сразу узнаёт в нём… Дом. Не её. Матери Лань Чжаня, что умерла когда-то. Лань Чжаня, который ушёл в уединение ради тёмной заклинательницы, ненавидимой всеми. Она здесь чужая. Лишняя. Ненужная. Руки упираются в холодную стену. Бесчувственный грохот раздается за спиной — кажется, это был осколок её прогнившей души. И на минуту Вэй Ин закрывает глаза, делает три глубоких вдоха, чтобы почувствовать спокойствие; она желает оказаться в родном доме, в Юн Мэне, в те времена, когда мадам Юй с дядей Цзяном живы, когда шицзе счастлива играть с ними, когда на плечах Цзян Чэна нет немого груза и ответственности за уничтоженный клан. Вот бы открыть глаза и с радостью понять, что ничего не было. К сожалению, прозрение даёт только прежние унылые пейзажи, окрашенные в серо-белые тона. Вэй Ин грустно улыбается: а на что она, наивная, рассчитывала? Она приподнимается на локтях, тихими шагами пытаясь выйти на крыльцо. Тихо не получается — видимо, Лань Чжань по своей природе был гораздо более чутким, чем ей казалось. Его взгляд сконцентрировался на Вэй Ин, заставляя её замереть на месте. — Сейчас уже поздно. Нельзя никуда ходить. — Я нахожусь не в Гу Су, — шипит в ответ Усянь, гордо задирая голову и игриво подмигивая, — сюда никто не заходит, верно? Здесь кругом леса; не вижу смысла в том, что бы скрываться. Лань Чжань вздыхает, и она молча присваивает победу себе. На свежем воздухе и правда становится легче — мысли собираются в общую кучу, дополняя друг друга. Удушье медленно уступает. Вэй Ин вдыхает полной грудью запах сандала и леса, переносясь во времена первых ночных охот и обыкновенных прогулок. — Скоро дождь. Не промокни. Она сама заперла себя в клетку, а Лань Чжань не пытался удерживать. Вэй Ин улыбнулась, поджав под себя колени. На небе и правда сгущались темные-темные тучи. — Присоединишься ко мне? Лань Чжань не задумывается. Он нарушил столько правил с ней, что сбился со счета. Он более не гнался за их соблюдением. Ему все осточертело. Если бы им однажды кто-то сказал, что они в один день сядут плечом к плечу друг с другом, они бы не поверили и посмеялись над такой изысканной шуткой. Но сейчас она воплощалась в жизнь — и пусть ни один из них в данный момент не придавал значения никаким чувствам, они были одинаково важны друг другу. Их сплотила война — общее несчастье; сражение на одной стороне из нескольких возможных. Они изменились, они повзрослели. Одну из них убивала тёмная энергия, другой был праведен и чист, словно младенец, пока не повстречал её. И никогда не винил никого за это. — Вэй Ин, ты тоскуешь по дому, — утверждение не требует аргументов, это видно по глазам обоих. Лань Чжань не проявляет настойчивости. Он давно знает, — тебе не место в этой клетке. Будет лучше, если ты уйдешь отсюда. — Я знаю, Лань Чжань, но… — луна отбрасывает тень на её миловидное лицо, — я хочу домой, но дома меня никто не ждёт. Я хочу извиниться, но мои извинения никто не примет. Я хочу повернуть время вспять, но оно не повернется. Я застряла в тесном пространстве и не могу двигаться дальше. Я не хочу жить. — Ты же всегда хотела жить, — возражает он, — ты подчинила себе темную магию из нежелания умирать. Неужели ты хочешь сдаться? — Да, Лань Чжань, я сдаюсь. Той Вэй Ин, которую ты знал… Уже никогда не будет, — её голос звучит все тише, а потом и вовсе умолкает. И Лань Чжань не произносит ни слова. Гу Су Лань делает из людей покорных мертвецов, выполняющих любую прихоть. Гу Су Лань своими правилами выбивает из людей всё живое, лишь бы они стали покорной частью системы — а тех, кто отказывается повиноваться, выкидывает за грань. Гу Су Лань сотворил это с его родители и с ним, а теперь пытался вычерпать все немногое живое, что осталось у Вэй Ин. Лань Чжань ненавидит свой орден. Смысл знать все правила наизусть, смысл быть лучшим, смысл быть примером для подражания, если ты любимого человека защитить не можешь? Я целый мир бы возненавидел, чтоб полюбить тебя сильней. Вот только ей его чувства не нужны. Совсем. У неё есть заботы помимо этого. Самое больное — она всегда рядом. Теплая, живая, настоящая. Пусть преисполненная темной энергией, пусть отрекшаяся от правильного пути. Она жива — и остальное автоматически становится неважным, ненужным. Даже любовь. Лань Чжань сможет вдоволь насладиться своими безответными чувствами. Лишь бы чувствовать себя живым. Полноценным. Он накрывает руку Вэй Ин своей, и она переплетает их пальцы. Никаких указов о приличиях и манерах, что зачитала бы мадам Юй, не позволившая дяде Цзяну поцеловать себя до свадьбы, Лань Цижэнь, который не целовался вовсе — они отрезаны от них, от всего мира, и друг от друга тоже. — Лань Чжань, я отдала своё ядро Цзян Чэну, — признание звучит мягкой мелодией с грустными нотками, — моя вина, что он не знал об этом; не его вина, что так получилось. Чистая случайность. Ему сила гораздо нужнее, чем мне. Вот оно что. Цзян Чэн и Вэй Ин были неразлучны. Лань Чжань всегда находил их вместе во время обучения, во время ночных охот и других мероприятий. И теперь, узнав правду, не мог совладать с собой. Прежнее спокойствие крошилось на мелкие осколки; на его лбе выступили вены. Она пожертвовала своим ядром ради главы Цзян, а он отрекся от неё! — Вэй Ин! Ты не должна это терпеть, вы должны просто поговорить! Ты была той, кто сохранил ему жизнь, ты не отступница, ты сделала для него больше, чем все адепты Цзян вместе взятые! — воскликнул Лань Чжань, забыв о всяких правилах. К черту их. К черту… — Ты правда так думаешь? — Вэй Ин внезапно улыбнулась. Прежнее грустное выражение исчезло с её лица, уступив нынешней мимолетной радости, — но ему не нужны объяснения. Стоит мне появиться среди людей, поднимется паника… И я не удивлюсь, если Цзян Чэн убьет меня. Это хотят сделать многие, и они имеют право. — Перестань. Никто не имеет права отнимать жизнь, — твердо произнес Лань Чжань, поглаживая внутреннюю сторону ладони. — Но я же отнимала, — грустно улыбнулась Вэй Ин. Её руки испачканы алыми красками, она встречает кровавые рассветы за холмами, сжимая руки у сердца. Никто не услышит её приглушённых молитв. Никто не задумается о том, что это была случайность в чистом виде. — Ты не убивала Цзинь Цзысюаня целенаправленно, — напоминает Лань Чжань. Его золотистые глаза в свете Луны теряют свой блеск. — Но убила, — усмехается она. Только никому здесь совсем не весело. Во взгляде затухает огонек. Вэй Ин первая поднимается со ступеней, рассматривая вдалеке звезды. Такие далекие, манящие своей непосредственностью — хочется протянуть ладонь к ним, коснуться неба, собрать все небесные тела и в руках возложить на алтарь похороненной надежды. — Лань Чжань, мне нужно будет… Проникнуть в Юн Мэн. Просто проникнуть, но не выдавать себя. Если бы ты мог бы мне одолжить ланьские одежды… — мечтательно протянула она. — Мы можем попытаться, но ты уверена, что глава Цзян примет незнакомку? — Лань Чжань поднялся вслед за ней и стремительно сократил расстояние между ними. Он обхватил руки Вэй Ин своими ладонями, притянув её ближе к себе. Почувствовав защиту, исходящую от него, она глубоко выдохнула. — Он узнает, что это я. Лань Чжань, мы с ним и правда братья, пусть даже не по крови. Её слепая вера и защита обернулись против неё, вонзившись темной энергией в беззащитное сердце. Вэй Ин не теряла веру в человечество и во всё живое… Она не возненавидела никого, хотя троекратно могла сделать это. И когда её все называли демоном, Лань Ванцзи глубоко в мыслях нарекал ангелом. — Я пойду с тобой, — вряд ли такой тон мог потерпеть возражения. Сразу после этих слов раздался грохот молнии, что резкой вспышкой пролила небольшой свет на них, — чего бы это не стоило, Вэй Ин, я пойду с тобой. Я шагну в бездну, если понадобится, я… Он не договорил, ощутив чужие губы на своих. Вэй Ин целовалась медленно, как в первый раз. Неловко. Она отстранилась быстро, убрав за ухо прядь мешающихся волос и улыбнувшись, словно в прежние времена. — Тебе не нужно идти со мной в бездну. Давай ограничимся Юн Мэном.