Metal Chick

Ястреб молча принимает, что Даби не будет спать на диване. В ту ночь между ними ничего не происходит, но они вновь спят в одной кровати. Это раздражает, но не настолько, чтобы Ястреб предпринял какие-нибудь активные действия. Что действительно тревожит его, так это то, что он ввязался в что-то, усложняющее ему жизнь. Они почти опоздали. Даби впервые надел что-то без черепов или трупов, простую чёрную рубашку и объёмный шарф, прикрывающий татуировки. В его образе было что-то, делающее его необъяснимо притягательным. Ястреб одет в джинсы, кожаную куртку и футболку с персонажами американского мультика, который он никогда не видел. Рядом с Даби он чувствует себя недостаточно нарядным. Они тихо пробираются в зал и находят два места в заднем ряду, когда музыканты выходят на сцену. Ястреб чувствует, как по спине пробегает горячая дрожь. Одно дело пойти на концерт фанатов метала, которые, скорее всего, даже не догадываются, кто он такой, но его не могут не узнать здесь, когда большинство людей в этом зале увлекаются музыкой. Он опускается на своё место. — Это была плохая идея, — бормочет он. — Почему ты нервничаешь? — Даби смотрит на него сверху. Понятно, что он улыбается, несмотря на то что Ястреб не видит его рта. — Не важно. Даби оттягивает шарф вниз и наклоняется ближе, пока Ястреб не чувствует его дыхание на своей щеке. — Наслаждайся музыкой, пташка. Он не думал, что сможет это сделать, но у него на удивление получается. Ансамбль хорош, а джаз ему всегда был небезразличен. В какой-то момент рука Даби задевает его бедро. Тепло снова пробегает по его коже, но на этот раз по совершенно другой причине.

* * *

Ястреб выходит из концертного зала ещё во время аплодисментов. Он никогда не боялся замкнутых пространств, но от мысли о нахождении в толпе готовых его узнать людей у него крутило живот. Он прячется в углу фойе, пока люди выходят из зала, но не может найти Даби. Ну, тот знает, где он живёт. — О, вы пришли! Он поворачивает голову. Фуюми, на этот раз не одевшая очки, выглядит гораздо моложе. — Да, у меня были дела, но я смог выкрутиться и прийти. — А вы… — она запинается, и Ястребу требуется секунда, чтобы понять, что она смотрит уже не на него. Тодороки Энджи заставляет его чувствовать, будто он возвышается над ним, и дело не только в росте. Может быть, это то, как он смотрит на него сверху вниз. Ястреб был бы уверен, что это из-за инцидента, но он всегда так смотрел на него, задолго до той ночи. — Ты… здесь, — голос Фуюми падает. — А что ты здесь делаешь? — Энджи спрашивает с большим напором, чем необходимо. Ястреб чувствует, как рушится под его взглядом. — Он преподаватель фортепиано у Шото, — голос Фуюми звучит более дерзко, чем ожидал от неё Ястреб. — Шото снова занимается? — на секунду он выглядит удивлённым и вместе с этим готовым наброситься на Ястреба. Хотя он всегда выглядит так, как будто готов наброситься, — ты же был скрипачом. Был. Ястреб хочет поспорить, но ему нечего сказать. — Я и на фортепиано играю. — И кто были твои учителя? — Энджи скрещивает руки на груди. — Пап, мы можем поговорить снаружи? Он молча смотрит на неё, но затем кивает. Фуюми извиняюще улыбается Ястребу, прежде чем они оба оставляют его в покое. Фойе всё ещё полно людей, разговаривающих друг с другом, все участники ансамбля смешались между ними. Ему кажется, что все смотрят на него, хоть он и знает, что это не так, и впервые ему хочется, чтобы Даби был рядом.

* * *

Изуку однажды сказал ему, что любит атмосферу после концерта. Эйфория, заменяющая волнение, последнее объединение всех участников, драгоценные моменты, когда они откладывают инструменты, прежде чем разойтись к родственникам и друзьям. Шото ненавидит эти моменты. Наверное, потому что не знает, как себя чувствовать после концерта. Музыка всегда была для него чем-то личным, и ему бы хотелось провести время наедине с собой. Это нелогично и глупо, потому что в игре для других людей и заключается смысл работы музыканта. На улице холодно, и он не захватил пальто. Он дрожит, но ни за что не вернётся к шуму внутри. Он бы мог, но не хочет, это его выбор. — Крутой значок. Рука Шото рефлекторно тянется к радуге на груди. — Мы все их надели сегодня, даже Айзава, — отвечает он, — чтобы показать солидарность. Даби улыбается его словам. — Звучит так, будто ты оправдываешься, — он достаёт смятую пачку сигарет из кармана джинсов. Его куртка выглядит тонкой, но, похоже, что ему не холодно. Он предлагает сигарету Шото. Тот мотает головой. — Я не оправдываюсь. — Неплохой концерт, — Даби поджигает сигарету, держа её в зубах, — откуда шрам? — Несчастный случай, — ему не нравятся, когда об этом спрашивают напрямую, или вообще хоть как-нибудь. — Ну да, ну да. Знаешь, то, как ты осветляешь волосы, наводит не на самые гетеросексуальные мысли. — Вы о чём? — Шото ловит себя на том, что его рука потянулась к голове. И как он догадался, что он высветляет волосы, а не красит? Неужели уже корни отросли? Нет, наверное, из-за бровей и ресниц. — Просто говорю. Не стесняйся. — Вы что, ко мне подкатываете? Даби смеётся, выдыхая клуб дыма на морозный воздух. — Клянусь тебе, это максимально далеко от правды. — Я… — гетеро, вот что он хочет сказать, но замолкает. — Я понимаю, — расплывчато отвечает Даби, — знаешь, если после концерта тебе хочется спрятаться, значит тебе либо вообще не стоит быть на сцене, либо ты играешь не ту музыку. Шото отворачивается. Откуда он столько знает о нём? Он никогда никому об этом не рассказывал. — Если бы это было правдой, что мне с этим поделать? — Бросай сцену, разберись с тем, почему это так. Ну или займись другим жанром, — он кидает окурок на землю и тушит подошвой, — не стоит быть собой на сцене, это ошибка. Так никто не делает, ну, может, только пиздецки скучные люди. Я уверен, поэтому Ястреб так и кончил. — Разве он не ваш друг? — У меня нет друзей. Он просто чуть интереснее остальных людей. Шото поднимает брови. Даби странно отзывается о Ястребе, но, наверное, неудивительно, что его учитель притягивает к себе таких людей. — Шото, ты там? Он видит, как глаза Даби широко распахиваются перед тем, как тот натягивает на лицо шарф. Он в спешке уходит в противоположном направлении от звука голоса. Когда Фуюми подходит к Шото, его уже не было видно. — Кто это был? — спрашивает Фуюми. Что-то в её голосе ему не нравится, это та нотка, которая всплывает во время споров с Нацуо об отце. — Сосед Ястреба. А что? Она качает головой и смотрит на него без улыбки. — Концерт был потрясающий. Отец здесь, он хочет с тобой поговорить. — Я его не приглашал, — Шото закатывает глаза. — Я ему так и сказала. — Я не хочу с ним говорить. — Так скажи ему это в лицо. — В чём смысл? — он дрожит от холода, — Нацуо тоже пришёл? — Да, он куда-то отлучился со своей девушкой. — Ты можешь просто попросить его прогнать его? Он с удовольствием устроит сцену у всех на глазах. Она медленно вздыхает, и её лицо принимает знакомое выражение. — Пойдём внутрь, тут ужасно холодно. Я скажу ему, что с ним хочет поговорить Нацуо, и, скорее всего, после этого он уйдёт.

* * *

До того, как зайти в квартиру, он слышит музыку. Когда он открывает дверь в квартиру и снимает обувь, он узнаёт произведение. Шопен, Этюд ля-минор, который просил разобрать с ним Шото. Даби не прекращает игру, когда Ястреб, закрыв за собой дверь в гостиную, опирается на неё спиной. Он никогда не думал, что Даби так хорош. Возможно, он вообще ничего не знает о Даби. Когда отрывок кончается, его руки остаются лежать на клавишах, и он не поднимает взгляд. — Язык проглотил? — Не проси меня тебя учить. Ты, скорее всего, играешь лучше меня. — Да дело не в этом, — он, массируя кисть правой руки, встаёт из-за рояля. Что-то хищническое мелькает в его глазах, — когда музыка скатилось в то, что мы просто играем по чужим нотам? — Потому что у кого-то лучше получается писать музыку, а у кого-то играть, — он смотрит, как Даби подходит ближе, — смысл в том, чтобы сделать её своей. Даби подбирается все ближе и ближе, пока не заключает лицо Ястреба в свои ладони и не затягивает в поцелуй. Он грубый, голодный, и, если бы Даби укусил его вместо этого, он бы не удивился. Тепло исходит от того места, где его руки касаются его, и от его губ, и на мгновение он позволяет себе купаться в нем, а затем ещё на несколько мгновений, пока он не вцепляется руками в рубашку Даби и не притягивает его ближе.

* * *

Звонок в дверь. Ястреб натягивает одеяло поверх головы. Кто-то рядом с ним рычит и оттягивает одеяло обратно на себя. Тёплая рука обнимает его за талию, и Ястреб решает, что всё не так уж и плохо. Может, стоит позволить Даби остаться здесь, порыть в его вещах и доесть последние куриные крылышки. Звонок в дверь повторяется, и Даби выталкивает его из кровати. С грохотом он падает на пол, внезапно окончательно просыпаясь. — Разберись с этим, — рычит Даби. — Сделаешь так ещё раз, будешь спать на улице, — он со вздохом встаёт. Время половина двенадцатого. Он надевает боксеры и футболку и, не найдя штанов, решает выйти так. Фуюми краем блузы протирает очки, когда он открывает перед ней дверь. Она смотрит на него с нервной улыбкой. — Ох, — она удивлена так, будто не сама звонила в его дверь, — я могу войти? — Конечно, — он отодвигается в сторону, — у меня немножко… не было времени прибраться, — он чувствует нужду оправдаться, несмотря на то что после уборки Даби его квартира выглядит лучше, чем когда-либо, — хотите кофе или ещё что-нибудь? — Нет, спасибо. — Я всё равно делал кофе, мне не сложно, правда. — Просто я ненадолго, — она надевает очки и снимает обувь, — ваш сосед, он… здесь? Наверное, о нём рассказал Шото, потому что Ястреб ни разу его не упоминал. — Да, но он спит, — они вместе проходят на кухню. — Это может звучать странно, но кажется, я его знаю. Я просто хотела убедиться, правда ли это он. — Вы знаете Даби? — Кого? — она поднимает брови. — Кажется, это не настоящее его имя, — он включает кофемашину и достаёт две кружки, — он солист метал группы. Я её не знал, пока не познакомился с ним, они не очень хороши, как мне кажется. — Может, вы могли бы… можете попросить его поговорить со мной? Или нет, просто скажите, что я здесь. И если он меня не знает, я просто уйду, — она вновь снимает очки, нервно их протирая, — я просто хочу понять, он ли это или не он. — Эм, конечно, — он бы предпочёл, чтобы они разобрались с этим сами, без его участия. Но будет трудно объяснить, что делает голый Даби в его кровати. Даби все ещё спит. Сейчас он лежит на животе, и Ястреб впервые видит татуировки на его спине. Тёмные рваные крылья с половиной выдернутых перьев. Ястребу хочется прикоснуться к нему, и он борется с этим желанием, потому что сейчас не время, и всё это в любом случае глупо. — Просыпайся, — говорит Ястреб, — к тебе гости. Даби рычит перед тем, как перевернуться на спину. — Какого хрена тебе нужно? — Кое-кто к тебе пришёл. Не знаю, что она хочет. Она говорит, что может тебя знать, но она не уверена. Знаешь Тодороки Фуюми? — Чего? — внезапно он смотрит на него широко раскрытыми глазами, затем снова поворачивается и натягивает одеяло на голову, — скажи ей отъебаться. — Стоп, ты её знаешь? Дочь Тодороки Энджи? — Ястреб, пошёл нахуй. Прогони её. — Она твоя бывшая или что? — Не смей такую хуйню даже произносить, — Даби садится и проводит рукой по волосам, — скажи ей, что я её не знаю. И чтобы она перестала одеваться как ёбаная бабка. Но выдай это за своё мнение, а не моё. Я в душ. Он встаёт и выходит из спальни до того, как Ястреб успевает сказать, что это, по сути, не его дело. Фуюми стоит на кухне и пьёт кофе. Когда Ястреб тянется к своей чашке, он понимает, что ей каким-то образом удалось вспенить молоко на его кухне, и у него есть пару вопросов по этому поводу. — Даби сказал, что он вас не знает, и что вам следует прекратить одеваться, как бабушка, — Даби не это его просил сказать, но Фуюми сделала ему капучино, а всё, на что был способен Даби этим утром – скинуть его с кровати и украсть одеяло. Фуюми молча пялится в кофе и затем откладывает его на кухонную тумбу. — Простите, мне следовало спросить, пьёте ли вы с молоком или без. — Всё в порядке, хоть я и не понимаю, как вы его взбили, у меня ничего для этого нет. — Твою мать, — она быстро прикрывает рот рукой и трясёт головой, — извините, я не хочу втягивать вас в это, но можете ли вы сказать ему, что я просто хочу... сказать ему, что я просто хочу знать, в порядке ли он, и что я хотела бы поговорить с ним, а ещё сказать ему, что мне жаль, но так, чтобы это не звучало напористо, хорошо? Она выглядит готовой расплакаться, и это единственная причина, почему он соглашается передать это Даби. Это даёт ему возможность уйти в другую комнату. Даби оставил дверь ванной открытой. — Она очень хочет с тобой поговорить, — он различает силуэт Даби за шторкой и старается не смотреть, — она просила передать, что… — Что она просто хочет поговорить и что скучает и дальше хуйня по списку? — раздаётся из душа, — или что ей жаль? Она спросила, хорошо ли я кушаю? — Что происходит? — Ястреб делает глоток кофе. — С чего ты взял, что можешь совать в это нос? — Она на моей кухне. Вода перестаёт течь, и Даби одёргивает занавеску. Ястребу сложно не смотреть. — У тебя действительно проблемы. — И почему внезапно именно я стал проблемным? — Потому что лезешь в дела, которые тебя не касаются, — он тянется за полотенцем, — она на твоей кухне, и что? Просто не обращай внимание и займись своими делами. — Она беспокоит тебя больше, чем меня. Меня просто раздражает, что я даже не могу выпить свою первую чашку кофе, не будучи вовлечённым в твои с ней дела. Чёрт, откуда ты вообще знаешь дочь Тодороки Энджи? — Ты, блять, можешь перестать её так называть, идиотина? — огрызается Даби, — иди нахуй, я сам её вышвырну. Он кидает полотенце на пол и резко выходит из ванной, хлопая дверью. Ястреб находит Фуюми в гостиной. Она смотрит на него, когда тот заходит в комнату. — Простите, мне не следовало… — Всё в порядке, — Ястреб садится на диван. Ещё слишком рано, — так, откуда вы знаете Даби? — Он вам не сказал? — её глаза бегают по книжным полкам, — если он вам не сказал, значит, и мне следует молчать. Извините, я не хочу, чтобы он злился на меня ещё сильнее. — Вы правда не знали, что он в группе? — Нет, мы давно не разговаривали. Какую музыку он играет? — Шумную. Фуюми поднимает с пола провальную попытку Ястреба сделать носки. — Вы пытались крючком связать носки? — Да, получилось не очень. — Неудивительно. Их нужно вязать спицами, по-другому носки не сделаешь. — Я не умею, две спицы для меня чересчур. — На самом деле, для носков нужно больше… — она останавливается, когда открывается дверь в гостиную. — Ты, блять, серьёзно? — голос Даби заставляет Фуюми вздрогнуть. Она разворачивается, и её глаза распахиваются. Даби поднимает брови, смотря на ковёр около неё, — если бы ты попыталась пожертвовать эту одежду в дом престарелых, они бы отказались носить такое старьё. — Я была на работе. — Ты вообще видела себя в этих очках? Она тянется к лицу, но вовремя останавливается и вздыхает. — Я рада тебя видеть. Как ты? — Просто охуенно, — он проходит через комнату, забирая кофе из рук Ястреба, и садится за рояль, — чего тебе нужно? — Зачем ты так? Мы можем просто… поговорить? — Нам не о чем говорить. И ты явно дала понять своё мнение. — Это было много лет назад, Тойя. И ты так и не дал мне возможности извиниться. Ястреб поднимает брови. Тойя? Это что-то новое. Реакция Даби на старое имя очевидна. Он неловко ёрзает, и затем ударяет рукой по клавишам. Каким-то образом у него получается настоящий аккорд, но, вероятно, самый дисгармоничный, который можно придумать. — Не называй меня так, — он не смотрит на неё. — Но это твоё… — Я, блять, сказал, не называй меня так, — кричит он, снова и снова стуча по клавишам, приводя Ястреба в ужас, — ты не пыталась со мной связаться. Ты просто хотела, чтобы я нахуй исчез из твоей жизни. Довольна теперь? — Ты сменил номер. Я не знала, где ты. Я пыталась с тобой связаться, ты сам мне не давал. И ты можешь хоть на пять секунд прекратить этот шум? — она тоже кричит, и Ястреб не ожидал, что она может быть настолько громкой. Он просто хочет забрать себе обратно свой кофе. Он хочет уйти, но не смеет шевелиться, ибо уверен, что они уже забыли о том, что он тоже в комнате. — Может и так, но только после того, как ты сказала, что… — Ты знаешь, я не имела это ввиду. Ты правда хочешь сейчас об этом? Потому что я тоже вспомню обо всех вещах, которые ты мне говорил, о каждом разе, когда ты кричал, что ненавидишь меня и не хочешь больше видеть? Ястреб ожидает, что Даби взорвётся, снова закричит, но тот просто перестаёт играть аккорд, ставит чашку на рояль и, скрестив руки на груди, отворачивается от них. — Просто уходи. — Ладно. Хорошо, — её слова полны горечи и гнева. Она ставит чашку на кофейный столик и выходит из комнаты. Даби не шевелится, пока не слышит, как хлопает входная дверь. Он впивается взглядом в Ястреба, затем подходит ближе, и тот пытается отодвинуться, но прежде, чем он успевает встать, Даби садится на его колени, прижимаясь к губам. Это беспорядочный поцелуй, его зубы царапают кожу, а пальцы тянут за волосы. На мгновение Ястреб ничего не предпринимает, а затем отталкивает Даби, как бы ни хотел, чтобы это продолжалось. — Я ничего не понимаю. — Тогда прекрати столько думать, куриные мозги, — Даби падает рядом на диван, его ноги оказались на коленях Ястреба, а голова на стопке одежды, которую он вчера выстирал, — почему она ушла? — Ты вроде как ей сказал уйти. — Да, но я много чего говорю, — он зарывает лицо в ладонях, — она может прекратить себя вести так, будто только я виноват? — Да я даже не представляю, о чём речь. — Тебе и не нужно, это не твоё дело. — Так тебя Тойя зовут? — Бля, Ястреб, я копаюсь в твоём прошлом? Ты мне своё имя тоже не говорил. — Ладно, справедливо, — из всех людей, Ястреб лучше способен его понять, — но, если честно, если ты хотел с ней помириться, тебе не следовало её выгонять. — Это уже не важно, разве нет? — Просто позвони ей, поговори. Это не так сложно. Даби рычит и поднимается. На секунду Ястребу кажется, что тот снова его поцелует, но тот лишь тянется за чем-то позади него. — Это что, мой телефон? — спрашивает Ястреб, когда Даби ложится обратно. — Да. — Нет, не пиши ей с моего телефона, — он пытается вырвать его из рук, но в итоге он просто оказывается верхом на Даби, пока тот смеётся и засовывает телефон под футболку, — не думай, что мне слабо достать его оттуда. — Я просто приглашу её кое-куда. — Зачем? — Потому что мы тоже пойдём. Ястреб стонет и позволяет себе упасть на Даби, прислонившись головой к его груди. Это по-странному успокаивает. Он устал от всех споров. — Ладно. Даби достаёт телефон и, обвив руки вокруг Ястреба так, что телефон оказался над ним, продолжает печатать. — Тот солист Лемиллиона пригласил тебя на концерт по случаю выхода нового альбома. Звучит неплохо. — Мне тоже нужно пойти? — Даби пахнет дымом и цитрусами, и Ястребу следует опасаться того, как сильно ему это нравится. Ему непривычно быть так близко к нему. — Да, потому что без тебя меня не пустят, — его рука опускается на спину Ястреба в жесте, напоминающем объятие. Возможно, даже нежное. Если он подумает достаточно хорошо, он поймёт разницу, — и тебе нужно с ней поговорить. — Я даже не знаю, кто она тебе. — Потому что это не твоё дело. Тебе не нужно ничего об этом знать, это тебя не касается. Ястреб не уверен, означают ли его слова, что Фуюми не важна или что Ястреб не так важен Даби, что его это не касается. Он не знает, как относиться ко второму варианту.