Metal Chick

Дело в том, что, когда Ястреб старательно пытается вести себя тихо, это ему не особо удаётся. Когда тот забирается в кровать, проснувшийся Даби лежит неподвижно. Время уже половина девятого, и ему потребуется около часа, чтобы вновь уснуть. И даже если у него это получится, к тому времени Ястреб, скорее всего, проснётся и снова разбудит его. От этих тяжких размышлений у Даби начинает болеть голова, так что он встаёт. Он готовит себе кофе и начинает пролистывать каналы телевизора, будучи слишком усталым, чтобы заняться чем-либо ещё. Его пальцы мысленно тянутся к гитарным струнам, которых он не касался с момента переезда. С Ястребом под боком у него теперь нет тихого места, где его никто не услышит. Кто-то звонит в дверь. Даби не чувствует, что это его забота, и благополучно это игнорирует. Он продолжает сидеть, даже когда звонок продолжается, но, когда внезапно дверь открывается, он поворачивает голову. — Ястреб? Давай, я знаю, что ты тут. Хадо сказала мне, что… — Мируко останавливается, видя Даби, — ладно, этого я не ожидала. — В спальне, — произносит Даби и вновь отворачивается. — Что? — Он в спальне. Ещё спит. Она снимает пальто и подходит ближе. — Хорошо. Но почему ты сидишь здесь на его диване? В одних трусах? — Мы с Шигараки немного повздорили, и мне нужно было место переночевать. — Так что ты спишь… на диване? Он смотрит на неё, подняв брови. — Если ты хочешь так об этом думать, то вперёд. — Подожди, значит, вы двое теперь встречаетесь? — Нет, конечно, — фыркает Даби. — Ладно, — она присаживается рядом на диван и тянется к пульту. Но вместо того, чтобы выключить телевизор, она повышает громкость, — слушай, я уважаю тебя и твою музыку, правда. Но даже ты не представляешь, насколько всё было плохо. Я пыталась помочь, но ему всё ещё нехорошо. Я не буду сейчас распинаться, что с тобой будет, если ты разобьёшь его сердце. Я просто вежливо попрошу тебя быть с ним аккуратнее. Пожалуйста. Или я сделаю так, что ты об этом пожалеешь. — Он взрослый человек. Тебе не кажется, что он волен делать, что хочет? И с кем захочет? — Ты понял, о чём я, — она встаёт, — просто… помни мои слова. Даби ворчит и продолжает смотреть телевизор, когда она уходит. Он и правда не заботится о сердцах других людей, потому что это их вина, что они так легко привязались, и ему плевать на Ястреба. Он отвлекает. И да, его музыка интересна, он красив собой, его присутствие не вызывает дискомфорта, секс очень неплох, и Даби глубоко уважает его за поступок на том гала-вечере, но ему плевать на него.

***

— Ястреб, вставай! Лишённый одеяла, он смотрит на лицо Мируко. — Что ты тут делаешь? — бормочет он. Ястреб закрывает глаза и переворачивается на живот. Другая сторона кровати пуста, но всё ещё пахнет Даби, и… Даби. Точно. Он резко встаёт. — Где… — Даби? — она поднимает брови, — сидит в твоей гостиной и смотрит телевизор, будто он у себя дома. — Он сейчас живёт у меня, потому что Шигараки его выгнал, — он потирает глаза, — мне нужен кофе. А, кстати, ты что здесь делаешь? — Я знаю, что происходит между вами двумя, — произносит Мируко, возвышаясь над ним, в обвинительном жесте скрестив руки, — я просто хотела поговорить о том, что случилось на вечеринке Лемилиона, но сейчас у меня возникло гораздо больше вопросов. — Руми, сейчас слишком рано для твоего сенсационализма, — стонет он, падая обратно на кровать, — я не знаю, это просто… случилось. Он пришёл ко мне, попросил пожить. Ну, не то чтобы попросил, но одно за другим всё как-то… слушай, я правда не хочу говорить об этом. И вообще, разве не ты меня заставляла больше общаться с другими людьми? — Что между вами происходит? Потому что несмотря на то, что я его фанатка, он не выглядит как человек, который хочет отношений. — Ох, я прекрасно это знаю. — Тогда почему у тебя с ним эта… интрижка? — Я же сказал, это просто случилось, — он одет, но без одеяла ему всё равно холодно, — ты считаешь меня легкодоступным? — Ястреб, это опять происходит, — она теребит рукав фланелевой рубашки, не смотря ему в глаза, — ты просто пускаешь вещи на самотёк. Мне всё равно, спишь ты с Даби или нет. Просто скажи, ты делаешь это, потому что не хотел отказывать или ты правда этого хочешь? Ты избегаешь принятия серьёзных решений, это тебе вредит. И ещё, давно ты в свободных отношениях? Помню, как ты неделями убивался по тому арфисту, а он просто дал тебе потрогать свой инструмент. — Я не могу разговаривать об этом без кофе. И тебе явно нужно прекратить читать книжки по саморазвитию, — отвечает Ястреб, понимая, что она права. — Ладно, — она соглашается с явным раздражением в голосе, — пойду сделаю тебе кофе. Она уходит и через несколько секунд он встаёт следом. Даби сидит в гостиной, отвлекая его мысли своей голой грудью. Ястреб садится рядом. По телевизору идёт какая-то викторина, и он мечтает вернуться в постель. — Она тебе подруга или нянька? — Просто, — Ястреб пожимает плечами, — у меня нет ни родных братьев, ни сестёр, но она мне как старшая сестра. — И правда похожа. — А у тебя есть? — Старшая сестра? Нет. — А другие братья или сёстры? — Неважно. Это ни «нет», ни «да», и Ястребу дико любопытно несмотря на то, что он должен был привыкнуть к скрытности Даби касательно своей личной жизни. Мируко возвращается с двумя чашками кофе. Она садится на диван, и Ястреб оказывается между ними. — Он ударил Тогату по горлу. Возможно, больше он не сможет петь. — Чёрт, — Ястреб оставляет кофе, — не знал, что всё так плохо. — Вы знаете, из-за чего всё началось? — Я был в другом конце помещения, — говорит Ястреб. — Но Даби это видел. Тогата сказал, что ты спорил с Чисаки и какой-то блондинкой. — Фуюми? — спрашивает Ястреб, чувствуя как напрягся Даби. — Я ничего не видел. — Прекращай, ты же был рядом. Полиция хотела поговорить с тобой, но никто не знал твоего имени и… Даби встаёт. Если бы Ястреб не знал его так хорошо, он подумал бы, что тот нервничает. — Я ничего не видел. Не нужно меня в это втягивать. Мируко хочет что-то сказать, но Даби выходит из комнаты. Она стонет и откидывается на спинку дивана. — Да что с ним такое? — Чем больше ты о нём узнаешь, тем меньше понимаешь. Поверь мне, у меня самого куча вопросов. — Поверить не могу, что ты во всё это влез. Ты же даже не осознавал, насколько всё будет плохо. — Ты почувствуешь себя лучше, если я скажу, что осознавал? — он делает глоток кофе, — могло быть и хуже. — Хуже будет, когда мне придётся утешать тебя, когда он тебя бросит. Чёрт, Ястреб. Когда я сказала тебе больше общаться с людьми, я не имела в виду связываться с самым ненадёжным человеком, которого можно найти. Ему хотелось поспорить, но в каком-то смысле она права. Он просто плывёт по течению, сам не понимая, чего хочет. — Мы можем поговорить о Тогате? — Я просто волнуюсь. — Знаю, — он запрокидывает голову, — но, скажи, он горячий. — Господи, Ястреб!

***

Ястреб видел больницы только в кино. В действительности они менее симпатичные, гораздо более удручающие и с ужасным запахом. Он не знал, что приносить певцу, который может потерять голос, человеку, с которым они даже не друзья или нужно ли вообще что-то приносить. Цветы казались совсем неуместными, на еду может начаться аллергия, и никогда в жизни он не подарит Тогате плюшевую игрушку. В конце концов, он приходит с пустыми руками. В палате много людей, она заполнена цветами и воздушными шариками. Тогата, улыбаясь ему, машет руками. Его горло перевязано, но он сидит в кровати, что приносит облегчение Ястребу, который уже рисовал в своём разуме драматичные картины. Хадо сидит рядом с ним, и на двух стульях рядом расположились Фуюми и Нацуо. — Рада вас видеть, — улыбается Хадо, поднимаясь с кровати, — нам нужно больше стульев. И избавиться от шариков. Вам, кстати, не нужны шарики? — Я помогу со стульями, — Нацуо тоже встаёт. Ястреб до сих пор не понимает, что он с Фуюми здесь делает. Тогата берёт с тумбочки маркерную доску и, быстро написав что-то, показывает Ястребу. «Как вы?» Это Ястреб должен его спрашивать. — У меня всё хорошо, — он садится на теперь уже пустой стул Нацуо, — ты выглядишь не так плохо, как мог бы. Наверное, не лучшая фраза. Он чувствует на себе взгляды Фуюми и Амаджики, но Тогата лишь улыбается и вновь берёт маркер. «Это засос?» Ястреб тянется к шее. Он знает, что покраснел. — Что, правда? Тогата снова пишет. «Теперь мне легко прятать свои» От странного взгляда Фуюми Ястреб начинает волноваться. Она, скорее всего, поняла, что это от Даби, что не делает вещи проще. Почему она против? — Не знал, что ты тут будешь, — говорит ей Ястреб. — Ну, это моя вина, — отвечает Фуюми, — в смысле, произошедшее на вечеринке. Тогата мотает головой и пишет на доске. «Неправда!!!» Она пожимает плечами. — В любом случае, я пришла поблагодарить. Даби рассказал тебе, что произошло? — Он… не особо общительный человек, — он даже не уверен, хочет ли знать, ибо уже втянут в слишком много драм, — как твой голос? Всё будет в порядке? — Они пока ничего не говорят, — вступает Амаджики. Он прожигает взглядом пол около своих ног, — он, скорее всего, сможет разговаривать, но его голос поменяется. И велика вероятность, что петь он больше не сможет. — Чёрт, мне так жаль. Тогата улыбается, когда показывает новую надпись. «Я всегда мечтал быть музыкантом, и мне не нужен для этого голос. Я все ещё могу писать тексты, группе просто нужен новый солист» — Может всё обойдётся, — говорит Фуюми, — рано сдаваться. — Я сказал ему, что нам не нужен новый солист, — Амаджики теребит карманы джинсов, — без тебя Лемиллион мёртв. Тогата чирикает на доске. «Тогда создай новую группу» Взгляд Амаджки мрачнеет ещё сильнее, и Тогата берёт его за руку. Его улыбка теплая, и внезапно Ястреб чувствует себя нежеланным наблюдателем. — Как там Даби? — шепчет Фуюми. Ястреб пожимает плечами. Он правда не знает. Даби не говорит с ним о чувствах. Он просто живёт с ним, будит по утрам игрой на фортепиано, стирает его одежду, запирается в спальне, чтобы записывать что-то в тетради, к которым Ястреб не смеет прикасаться. Если они и разговаривают, то только о Ястребе. Даби хочет знать о нём, но никогда не рассказывает про себя самого. — Кажется, он работает над новой песней. Не знаю, в группе ли он до сих пор. Тогата стучит маркером по доске, чтобы привлечь к себе внимание. «Шигараки ищет нового солиста» — Кажется, теперь понятно. — Разве с ним не хотела поговорить полиция? — Амаджики поднимает взгляд. Тогата снова что-то царапает на доске. «Чисаки дал чистосердечное признание» — Видимо, теперь его показания не нужны. Дверь открывается, и палату заполняет смех Хадо. За ней следует Нацуо с парой стульев. — Тут пахнет как в цветочном магазине. Забери что-нибудь для своей матери. Мирио всё равно постоянно чихает. — Ну, если ты просишь, то конечно, — Нацуо глупо ухмыляется, когда ставит стулья. Фуюми фыркает, — итак, Ястреб. Как мой младший братик? — Не могу ни на что жаловаться. Кажется, ему нравится, — Ястреб пожимает плечами, — его сложно понять. — Нацуо сказал, что ты учишь его брата, — Хадо садится рядом с Нацуо, — впечатляюще. Разве ваш отец не какой-то известный музыкант? Простите, из классической сцены я знаю только Ястреба, и то только потому, что Мирио о нём не затыкался. — Тебе и не нужно о нём знать. Он тот ещё… — Нацуо! — Фуюми яростно смотрит на него. Нацуо закатывает глаза. — Это же правда. — А ты тоже играешь на фортепиано? — спрашивает Хадо. Нацуо снова смотрит только на неё. — Немного. Правда, давно не практиковался. Могу показать, если хочешь. Фуюми смотрит на Ястреба и закатывает глаза. Тот хихикает. Тогата улыбается и, нарисовав на доске сердечки, показывает так, чтобы было видно только им и Амаджики. — Мне нужно идти, — произносит Фуюми, — рада была вас всех увидеть. — Взаимно! — отвечает Хадо, — приходи ещё. Мирио нравится со всеми болтать. Тогата поднимает доску и указывает на Нацуо. «Номер!!!!» Хадо краснеет, но Нацуо лишь усмехается и, выхватив маркер из рук Тогаты, записывает свой номер телефона. Фуюми так сильно закатывает глаза, что Ястреб боится, что они могут выпасть. — Тебя подвезти? — Было бы здорово. «Спасибо, что пришли. Увидимся!» Тогата улыбается им и машет на прощание. Нацуо всё ещё широко улыбается, когда они выходят из больничной палаты. — Теперь всегда бери меня с собой. — Ты вёл себя как идиот. — Она очень милая. Надеюсь, позвонит.

***

Он просто размышляет. Он смотрит на женщин и не знает, нравятся ли они ему, он не уверен. Он смотрит на мужчин и не знает, нравятся ли они ему, он не уверен. Эти мысли не приносят никакой ясности. Он всё ещё не знает, придумывает ли он или это его чувства. Шото размышляет об этом уже неделю. Возможно, больше всего он боится пересечь черту, после которой уже не вернуться назад. Не то чтобы он понимает, что значит быть геем. Всё что приходит ему в голову: полуголые мужчины, покрытые блёстками и Ашидо, продающая свои значки. Конечно, есть ещё Бакуго и Киришима, но он нечасто видит их вместе. И не может представить Бакуго, говорящем о своих отношениях. Если бы другие не сказали ему, Шото сам никогда бы не понял, что они встречаются. А ещё каминг-аут. Ему никогда не нравилось говорить о себе, и одна мысль о нём приводит его в ужас. Он пытается прорепетировать в своей голове разговор с сестрой, с братом, с Изуку, но этого никогда не произойдёт в действительности. Это кажется слишком большим откровением, даже не из-за того, что он гей, а потому, что он всю свою жизнь вёл себя так, как будто он им не является. Каминг-аут – это как сказать: «я врал вам, я не знал, кем я был большую часть своей жизни, я не тот, кем вы меня считаете». Он едва осмеливается позволить себе думать об этом, как он может говорить об этом с другими? А что, если ему кажется? И когда он признается другим, они рассмеются и скажут, что он натурал. Это глупая идея. Он понимает это, даже когда стоит перед дверью Ястреба. Он не знает, как объяснить, что он здесь делает, но он уже пришёл, поэтому звонит в дверь. Даби открывает дверь. Он одет в футболку и джинсы, без носков, несмотря на середину зимы. Он поднимает брови. — Ты разве не по вторникам приходишь? — Я хотел спросить, есть ли у вас время… — он смотрит себе под ноги, не в силах заставить себя поднять взгляд, — поговорить. — Про твоё гейство? — спрашивает Даби странным голосом. — Наверное, да, — он смотрит на него. Даби, похоже, расслабился, услышав его ответ. Он тянется за пальто. — Пойдём выпьем кофе. Они заходят в сетевую кофейню, где всё кажется шаблонным и безликим, но сейчас это то, что нужно Шото. Они садятся в кресла в углу, и Даби откидывается на спинку, попивая свой кофе. Кресла из IKEA, Шото знает, потому что его сестра купила такие же пару месяцев назад. Его чай стоит нетронутый на столике перед ним. — Это странно, что я попросил вас? Просто больше никто не знает об этом. Даби пожимает плечами. — Ты спрашиваешь об этом парня с татуировками на лице. — На той вечеринке я поцеловал парня. Вернее, он меня поцеловал. — И ты всё ещё не знаешь, нравятся ли тебе парни? — Просто… да, не знаю. — Слушай, если бы люди влюблялись после поцелуев на вечеринках, моя жизнь была бы просто ужасом. Не ожидай слишком многого. Если бы тебе не понравилось, ты бы тут не сидел. — Люди всегда говорят обо мне, на самом деле ничего не зная. — Ты прямо как Ястреб, — Даби тянется за сахаром, — думаешь, все тебя обсуждают, но на самом деле всем плевать. — Просто я не могу это прятать. В какой-то момент всё станет известно. — Нет, ты прямо как Фуюми. Тебе не нужно рассказывать каждому встречному всю историю своей жизни. Если не хочешь, чтобы кто-то знал, просто сиди и молчи. Может, в глубине души он завидует Даби. Никто не знает о его жизни, а Шото всегда будет преследовать имя Тодороки. — Обычно я столько не… жалуюсь. Особенно незнакомцам. — Не то чтобы у меня были дела. — У вас разве нет работы? Как же группа? — Кажется, меня выгнали. На самом деле похуй, они всё равно ужасные. — Музыка, которую вы делали с ними, отличается от музыки с канала. — Надо было давно удалить эти видео. — Хотя музыка неплохая. Он пожимает плечами и впервые отводит взгляд. — Тебе не стоит так сильно волноваться о том, что подумают о тебе другие. — Разве не каждый творец через это проходит? Я имею в виду, что я стесняюсь каждый раз, когда играю соло, но это больше история о том, чтобы научиться быть уверенным в своих силах, не так ли? — Так работает в классической музыке, да и в джазе, но дело не во мне, — он подносит чашку к губам и смотрит на Шото, — мы вроде про твой каминг-аут говорили. — Я не говорил, что я… в любом случае, что между вами с Ястребом? Даби ухмыляется, совсем не смущаясь вопроса. — А что между нами? Он не мой парень или что-то такое. Мы просто трахаемся. Шото чувствует, как краснеет. Мысль об отношениях Ястреба и Даби кажется ему странной, и ему интересно, знает ли Фуюми. Хотя навряд ли Ястреб ей сказал. — Такое вы могли бы и не говорить. — Не спрашивай о грязных подробностях, если не готов про них слушать.

***

— Что-нибудь скажете? Ястреб отрывается от телефона. Он даже не заметил, как Шото прекратил играть. Наверное, он худший преподаватель на свете, но последние два дня у Даби необъяснимые скачки настроения. Он постоянно ворчит, большую часть времени игнорируя Ястреба. И они всё ещё спят, делая всё происходящее между ними ещё страннее. Сейчас он сидит в спальне и пишет тексты, о которых не хочет говорить. — Запястья, — произносит Ястреб. Универсальный ответ, у Шото с ними всегда проблемы, — а случайно ты знаешь никого по имени Тойя? Шото одаривает его странным выражением лица, будто тот нагло лезет в его личную жизнь. — А что? — Просто твоя сестра о нём упоминала. — И что она сказала? Он улыбается фирменной улыбкой, выработанной для интервью. Он без понятия, сработает ли она сейчас. — Да ничего особенного. Просто интересно, не тот ли это Тойя, которого я знаю. — Как он выглядит? Рыжий? С голубыми глазами? — Нет, кажется, это другой человек, — он пьёт кофе, — и кто этот Тойя? Друг? Или её бывший? Шото моргает. — Он наш брат. — А Нацуо? — Ястреб почти роняет кружку. — Тойя другой брат, он близнец Фуюми. Мы не общались где-то двенадцать лет. Он переехал жить к тёте. — Ох, мне жаль. Твою ж мать. — Мне сыграть заново? — Да пожалуйста. И помни о запястьях.