Шлем, сливочное пиво и моего гэ, пожалуйста

      Когда в воротах Хогвартса появляется высокий парень в тёмно-красной мантии, Ван Ибо чуть не врезается в статую гарпии, вокруг которой кружит до того в попытках справиться с нетерпением.       Сяо Чжаню невероятно идёт красный цвет. Сяо Чжань в любой одежде очень красивый.       — Чжань-гэ прекрасен, — тут же не преминул сообщить ему об этом Ван Ибо, дёргая за рукав мантии.       Сяо Чжань улыбается лукаво, а у Ван Ибо уже лицо полыхает от холода.       — Идём, гэ, — бурчит, отворачиваясь и продолжая тянуть за мантию к выходу со школьного двора.       Дорога в Хогсмид в это время года — морозные узоры, жухлые кустарники по сторонам дороги, хрустящие под ногами корочки льда и отблеск солнца в замёрзших лужах.       — В Китае совсем иначе, — первым разбивает тишину Сяо Чжань, и Ибо кидает на него быстрый взгляд, удивляясь слегка мечтательной улыбке.       — Скучаешь? — Спрашивает осторожно, зная: ни у одного учителя Хогвартса нет лёгкой истории за спиной.       — Скучаю, — кивает Сяо Чжань и косится, насмешливо щурясь: — А Бо-ди?       — Разве что по ребятам, — пожимает плечами он.       — Твоя команда?       — Мгм. Исюань сейчас вернулся в Китай, занялся делом отца, Вэньхань — в леса подался, со своими идеями к кентаврам пристаёт, Сонджу ушёл в другую группу, а Сынён в Бразилию отправился, в айрбол играет… вряд ли тебе интересно.       — Ты так о них отзываешься, — Сяо Чжань резво развернулся, двигаясь боком, заглянул в глаза, лукаво блестя своими. — Как о семье, как может быть не интересно, тем более о разлучённых братках?       Мужчина поигрывает бровями и сдавленно смеётся, получая тычок в плечо.       — Особо интересно было бы писакам, почему да как, — закатывает глаза Ван Ибо и аккуратно поддерживает споткнувшегося старшего. — Сяо Чжань любит сенсации?       — Только делиться ими не любит, — кивает тот и смотрит серьёзно. Ибо молчит дольше, чем дозволено правилами светской беседы, но Сяо Чжань позволяет ему решить, чем и как хочется поделиться тому, и, когда вдали показываются крыши домов, Ибо всё же отвечает:       — Да мы никогда и не хотели… такого. Просто нравилось ощущение ветра в лицо и азарта погони. А потом, когда получилось занять первые места и нас заметили…       Только когда они сформировали свою команду, начав выступать по миру, пришло осознание ловушки. Либо вперёд — либо под лёд. Постоянная гонка не за снитчем, а за собственной жизнью: любая остановка означала смещение вниз по рейтингу. Что в Корее, что в Китае хватало молодых и амбициозных. Всегда нужно было быть чем-то большим, чем просто игрок в квиддич; если ты к тому же умел красиво улыбаться — ты шёл на рекламные контракты, но этого было мало. Если ты умел петь — ты отправлялся выступать на фанмитах, чтобы любящие талантливых мальчиков фанатки могли восторженно повизжать и притащить подруг на следующую игру. Мало. И тогда — если ты умел танцевать, то был обязан выйти на баттл с участником другой группы, чтобы фанатам было о чём пошуметь. Мало, мало, мало.       А чтобы получать лучшие мётлы и оборудования, участвовать в новых чемпионатах, было необходимо заключать новые контракты. Затем их требовалось отрабатывать: улыбаться на камеру, а после глядеть на колдографии со своим «зефирным изображением» и задаваться вопросом, как так вышло, что желание быть лучшим в любимом деле стало необходимостью, в случае малейшей погрешности грозящей падением без страховки?       — Так что под конец это всё потеряло смысл, — Ван Ибо пожимает плечами и кивает на разветвление дороги, опасаясь повернуть голову и взглянуть на коллегу.       — И вы решили начать новую жизнь? — Тихо спрашивает его тот, кладя руку на плечо, и Ван Ибо с облегчением видит на чужом лице лишь сопереживание. Тяжесть в груди легчает, и он хмыкает.       — Мы стали лучшими, чтобы отработать самый важный контракт и разорвать прежние, с вырученных за него сумм выплатив неустойки. Сейчас же нам дали год на то, чтобы определиться, чего мы хотим дальше.       — И ты правда хочешь вернуться?       — Конечно, гэ, я вернусь победителем, вот увидишь!       Ван Ибо широко улыбнулся и подмигнул выглядящему ошеломлённым Сяо Чжаню:       — Кто последний в «Три метлы», того отпиздили котлы, — и, гиенисто хохоча, рванул налево по улице.       — ВАН ИБО!       — Это что, профессор Сяо? — Удивлённым шёпотом поинтересовался Том Мюррей у однокурсника, когда мимо них промчались две долговязые фигуры.       — А…га, — растерянно хмыкнул тот в ответ и тут же поймал за шиворот дёрнувшегося следом друга: — Чэн, куда?       — Но он же бежал за господином Ваном! — Возмущённо дёрнулся тот. — Фаньсин, пусти!       — Какая разница, — закатил глаза Ци Пэйсинь. — Вы в «Сладкое королевство» же шли или уже передумали?       — Но моя интуиция вопит, что мы пропускаем что-то более сладкое!       — Условия были нечестными, — бурчит Сяо Чжань.       — Нет, — соглашается Ван Ибо.       — И ты стартовал раньше, — раздражённо прихлёбывает Сяо Чжань своё любимое сливочное пиво.       — Совершенно верно, — кивает Ибо и пододвигает ближе к нему блюдце с пирожными, которые у мадам Розмерты совершенно восхитительны. Особенно, если их ест Сяо Чжань.       — И вообще, я тебе поддался, — заключает Сяо Чжань и с довольным видом суёт пироженку за щёку.       — Д-да, точно, — выдыхает Ван Ибо, рассматривая белый порошок и тёмную крошку — чуть ниже уровня губ, а потому не сразу замечает, как те изгибаются коварно.       — Что? Нет!       — Совсем нет? — Бесстыже мурлычет Сяо Чжань и облизывается.       — Чжань-гэ издевается? — Скрещивает Ван Ибо руки на груди, откидываясь на спинку стула.       — Разве Чжань-гэ может? Бо-ди стоит попробовать, — невинно надувается тот, смахивая с глаз выбившиеся из пучка пряди, клонит голову набок, и Ван Ибо с отчаянием наблюдает, как блестящие губы обхватывают десертную ложечку.       — Что? — Заторможено переводит он взгляд на пододвинутое к нему блюдце с кремовым пирожным.       — Пирожное, конечно, — с чмокающим звуком вынимая изо рта ложку, удивлённо-удивлённо смотрит на него Сяо Чжань.       «Я бы лучше попробовал тебя» — вздыхает Ван Ибо и, обхватив чужую руку, черпает ложечкой крем и повторяет движение. Когда ложечка выскальзывает изо рта, пульс под пальцами отчётливо сбоит.       — Вкусно, — согласно прикрывает глаза он, довольно облизываясь.       — Так… Профессор Снейп одобрил твой план? — Выдыхает Сяо Чжань и быстро придвигает к нему блюдце. Звякает, опускаясь на него, ложечка.       — Именно это мы сейчас и празднуем! — Возмущается Ван Ибо, и аккуратно придвигает сладость обратно. — Вкуснее, чем из рук Сяо-лаоши, всё равно не будет.       И, словно не замечая смущения старшего, продолжает, пожимая плечами:       — А профессор Снейп попросил смету и прочую ерунду, так что я с утра занёс.       — Ты что, ночь не спал? — Нахмурился Сяо Чжань, не донося до рта очередной кусочек. Ван Ибо кхмыкает.       — Чжань-гэ считает меня самоубийцей. Кем бы я был, если бы, не продумав, совался к директору? Обстановку разведал — и в бой.       — Ну да, ну да, а летать на палке с мочалкой, конечно, не самоубийственно, — фырчит Сяо Чжань, и Ибо оскорблённо сверкает глазами.       — Зайдём в «Сладкое королевство»? — Наивно хлопает теми же глазками Ван Ибо, стоит им попрощаться с мадам Розмертой и выйти из «Трёх метел».       — Бо-ди не хватает сладкого? — Весело задирает брови Сяо Чжань, и уворачивается от толчка в бок: — А я предлагал поделиться пирожным…       — Чжань-гэ так сладко его ел, что мне совесть не позволила отбирать!       — А она у тебя есть?!       — Разумеется, — возмущённый, Ван Ибо даже остановился. — И именно она мне сказала, что если упущу такой момент, это будет совершенно бессовестно.       — Маленький паршивец, — шипит Сяо Чжань, резко отворачиваясь и тут же широко открывает глаза: — Смотри, Бо-ди!       В воздухе, отчётливо пахнущем морозом, кружатся белые снежные хлопья. Сяо Чжань, кинув ещё один сияющий взгляд назад, делает несколько шагов в центр улицы и запрокидывает голову, вытягивая руки вверх в безуспешной попытке поймать зарождающееся на глазах чудо, кружится вокруг своей оси, довольно смеясь.       — Ибо, смотри, как красиво! — Открытый сияющий взгляд напротив и яркая улыбка делают что-то такое с Ван Ибо, отчего ему и плохо, и хорошо. Глядеть на такого Сяо Чжаня, воздушного, сказочного и с белыми снежинками на тёмных волосах и красной мантии мучительно приятно.       — Красиво, — соглашается он, не отрывая взгляда от радостного лица.       В «Сладкое королевство» они всё же заходят, и Сяо Чжань, глядя на непривычно мягко улыбающегося Ван Ибо, ещё успевает подумать, что уж теперь-то ничего не может пойти не так, когда обнаруживает себя обнимающим объёмный пакет с припасами и ощущает жжение прилившей к щекам крови. Пухлые блестящие губы Ван Ибо, вызывающе обхватывающие леденец на палочке, который тот мучил всю дорогу до Хогвартса, остаются словно выжженными на внутренней стороне век.       Задушевные разговоры, как правило, всегда происходят спонтанно. Вот и обыкновенные дружеские посиделки у камина почти всем преподавательским составом в один из уютных вечеров как-то неожиданно превращаются в обсуждение планов на будущее.       Ван Ибо не был большим поклонником подобного проведения своего досуга, однако чем ближе был европейский Новый год, тем больше ярилась погода, и сегодня — видимо, в честь первого дня зимы, выдала такую пургу, что даже совы лишь покрутили бы крылом у виска, предложи ты им письмо отнести.       Эта метель совершенно нарушила планы Ван Ибо — сегодня должен был состояться первый день первого тура отбора в команды по квиддичу. Он почти неделю не вылезал с поля, то просчитывая вместе с Роландой Трюк различные возможности формирования команд, то гоняя свои группы в древко и прутья, и даже накидал разметку, но разразившаяся буря помешала всем планам.       — А ты куда хочешь дальше? — Интересуется у Ван Ибо Сюань Лу, вырывая его из размышлений. — Ван Ибо?       Ван Ибо треплет в пальцах кончик пояса от мантии, выныривая из раздумий, и вопросительно смотрит на Сюань Лу. Кажется, его о чём-то спросили?       — Где ты зависаешь? — Усмехается та, но как-то по-доброму. — Мы обсуждали планы на десятилетие. Вот я после такой коммуникационной практики в Хогвартсе спокойно могу идти в Министерство. Полумна хочет отправиться в путешествие по Персии. Чжань думает открыть собственную мастерскую…       — Ты не говорил, — удивлённо смотрит на него Ван Ибо. Тот неловко пожимает плечами.       — Когда это ещё будет возможным.       — А ты? Думаешь вернуться в большой спорт? — Юй Бинь плюхается на свободное кресло и тянется к фруктам, когда понимает, что стало слишком тихо. Оторвавшись от выбора ассортимента, он удивлённо поднимает голову, оглядывая притихших девушек, напрягшегося Сяо Чжаня и хмурого Ван Ибо. — Я что-то не то сказал?       — Пока рано что-то говорить, — пожимает плечами Ван Ибо, теребя злосчастный пояс, и тут же встречает испытующий взгляд Сяо Чжаня. Вечер перестаёт быть не то что уютным, но даже добрым.