Бриллиант без оправы

      Сеул поражал и восхищал своими масштабами. Чонгук и сам вырос не в провинциальной деревеньке, но это же столица! Он чувствовал себя совсем маленьким человечком. Людей и машин больше, вывески ярче, небоскрёбы выше, да и воздух совершенно другой, морской свежести не хватало. Но ещё больше Чонгук был поражён студенческим кампусом. Это же целый отдельный городок внутри Сеула! Огромная и благоустроенная территория, тут даже были свои собственные музеи. Всё продумано до мелочей.       Комната в общежитии оказалась без излишеств: две кровати, две рабочих зоны, два шкафа, мини-кухня, небольшая ванна и туалет. По сути, для учёбы и сна больше ничего и не нужно. С соседом вроде бы тоже повезло. Ким Уджин был омегой, второкурсником и учился на факультете информационных технологий, тихий и не особо разговорчивый. Чонгук был уверен, что они поладят, ведь он и сам не любитель поболтать. За последний год его коммуникабельность устремилась к нулю. Они обменялись приветствиями и стандартными фактами о себе, а затем каждый вернулся к своим занятиям: Уджин уткнулся в экран ноутбука, Чонгук приступил к разбору вещей. Ещё дома до отъезда Чонгук решил себя подстраховать и предотвратить возможный ажиотаж вокруг своей персоны. Он не обманывал себя и не хотел обманывать других, но повторно проходить через всё, что было в школе, ему тоже не хотелось. Поэтому снова посетил врача.       Любое вмешательство с целью скорректировать работу организма и гормонов не есть хорошо. Жизнь нон-стоп заставляет постоянно двигаться вперёд без остановок. Обстоятельства и ритм жизни в современной обществе диктуют свои условия. Медицина и фармакология тоже не стоят на месте, поэтому найдены вполне щадящие способы управлять биологическими процессами альф и омег.       Блокаторы регулируют цикл течки и гона, приостанавливают выработку соответствующих гормонов. Подавители влияют на функции железы, ответственной за выработку феромонов. Совместный приём обоих препаратов даёт эффект обезличенности. Достаточно одной таблетки, точнее две таблетки согласно графику, и ты просто человек, не принадлежащий ни к одному из трёх полов. Именно это и было нужно Чонгуку. Он хотел, чтобы в первую очередь его воспринимали и оценивали по знаниям и способностям. Страх осуждения и непринятия так никуда и не делся.       Уджин лишних вопросов не задавал. Очевидно, раз они соседи, то Чонгук омега. Но никаких взглядов украдкой или комментариев по поводу внешности и отсутствия запаха феромонов не было. Тактичность или пофигизм, по сути, без разницы. Правила игры Чонгук принял.       Первые недели учёбы особо не напрягали, большая часть занятий носила вводный и ознакомительный характер, что давало время влиться в новый ритм и обстановку, привыкнуть к новым людям вокруг.       То ли дело было в престижности университета, а соответственно, и в уровне развития и просвещённости учащихся здесь студентов, то ли Чонгуку просто повезло. К нему никто не лез и не доставал, личные границы не нарушались, общение с одногруппниками завязывалось и налаживалось как-то само собой без усилий. О большем он и не просил, просто возможность спокойно жить и день за днём идти к своей мечте.       В какой-то момент он отчётливо осознал, что детство кончилось, вот она взрослая жизнь. Вдали от родителей и в незнакомом городе, без поддержки, один. Он самостоятельно справлялся с бытовыми мелочами, старался поддерживать порядок на своей половине комнаты, стирал, готовить выходит плохо, можно сказать, несъедобно, но Чонгук не сдавался, он обязательно научится. Планировал своё время и бюджет, контролировал расходы, собирался после первой сессии найти подработку, чтобы постепенно выйти из-под родительского крыла. За ним никто не следил, никакого комендантского часа или уговоров, что пора вставать на занятия. Всем вокруг всё равно.       И это в целом неплохо. Одиночество в большинстве своём было комфортным, не напрягало, но и опереться в случае необходимости было не на кого. Родители сейчас не в счёт. Никто не поддержит в трудную минуту, никто не похвалит за успехи и не порадуется за тебя и вместе с тобой. Рассчитывать можно только на себя и свои силы. И это всё следствие привычки, порождённой внутренними страхами быть отвергнутым, непонятым, униженным. Открыться кому-то было очень сложно и страшно, да и кому это будет нужно просто так. Чонгук не думал, что хорошо разбирается в людях, поэтому по умолчанию выстраивал ограждающий барьер. А пошаговой инструкции или карты к месту, где найти друзей, почему-то никто до сих пор не создал.       И конечно же Чонгук скучал, безумно скучал по родителям. Он был домашним, любимым ребёнком на протяжении всей своей жизни. Он всегда мог прийти к отцу или папе за советом, сейчас же они были на расстоянии всего одного звонка. Так близко и так далеко. Он каждый день выделял хотя бы минуту, чтобы с ними поговорить, успокоить их волнения за себя, им тоже было тяжело. Но обнять не мог. И этого ему очень не хватало. Не хватало тепла и заботы, любви.       Худшие, лучшие, тяжёлые и обычные дни приходили на смену друг другу. Обычный вторник не сулил Чонгуку никаких перемен. И он не подозревал, что день, когда повстречает Тэхёна, станет судьбоносным. Их знакомство было запоминающимся.       Чонгук полюбил заниматься и готовиться к занятиям в библиотеке. Многие разделяли его мнение. Спокойная обстановка, тишина, никаких отвлекающих факторов в виде кровати или холодильника, все присутствующие студенты точно так же корпят над докладами или презентациями, так что можно полностью сконцентрироваться на деле. Чонгук не имел привычки следить за прогнозом погоды, поэтому, выйдя на улицу из библиотеки, мысленно уже был дома, заваривал рамён и тут совершенно безоружный встретился с дождём. Стоя на ступенях под крышей, он прикидывал, сможет ли внезапно поставить мировой рекорд и пробежать километр за три секунды. Шансы были невелики. Он так сильно утомился, был голоден. Возвращаться обратно не хотелось, мокнуть тоже, заболеть тем более. Растерянный и поникший он продолжал стоять на месте, с обидой взирая на серость и сырость вокруг. Жизнь — боль.       Наверное, он так бы и продолжил залипать на образующиеся лужи, если бы это увлекательное занятие не прервал глубокий голос, раздавшийся позади. — Ангелам сегодня очень грустно. — Что? — от неожиданности Чонгук вздрогнул и, обернувшись, так и замер в изумлении. — Ангелы плачут, но не говорят из-за чего, — пояснил незнакомец и печально вздохнул. — Видимо, не хотят, чтобы и я расстраивался. Но, когда идёт дождь, мне всегда становится немного грустно.       И кроме очередного «что?», Чонгук не знал, что сказать по множеству причин. Во-первых, это был высокий, красивый альфа, который утверждал, что разговаривает с ангелами. Во-вторых, ярко-красные волосы. В-третьих, это что, цветочная диадема у него на голове? В-четвёртых, нежно розовый пиджак. И, в-пятых, это типа подкат или что? Чонгук в таких вещах не разбирался, с ним просто так никогда не знакомились и не заводили разговоров. Поэтому он молчал и совсем невежливо пялился.       Если дальше последует вопрос «А не больно ли тебе было падать с небес?», будет забавно, как по учебнику, про такое он где-то уже слышал. — А может быть, они хотели, чтобы мы с тобой встретились сегодня, — между тем продолжил незнакомец и обворожительно улыбнулся.       Очаровательно. — Кто? — выдавил из себя Чонгук. — Ангелы, — тот продолжил улыбаться и смотреть, как на щеночка, умиляясь.       Так, ладненько. Главное, сохранять спокойствие и не делать резких движений. — Мы с Чимином должны были встретиться здесь, но его ещё нет. Мой телефон разрядился, и я не могу ему позвонить, — продолжал свой монолог любитель поболтать с пернатыми. — Но зато встретил тебя! Ты случайно не видел Чимина?       «Кто такой Чимин?!», хотелось закричать Чонгуку, но вместо этого он отрицательно качнул головой. — О, ты бы его сразу узнал. Он самый милый омега на свете.       Чудик какой-то. И людей вокруг, как назло, нет. — Ты тоже кого-то ждёшь? — Нет, я… у меня нет зонта, а там… эм, мокро?       Незнакомец взглянул на небо и непрекращающийся дождь, вернулся к Чонгуку, чему-то кивнул и снова улыбнулся. — Тогда тебе он нужнее, вот, держи, — подойдя ближе, протянул свой прозрачный зонт-трость.       Взять зонт Чонгук не решался, но невольно обратил внимание на ухоженные, большие руки и кольцо-перстень в виде красной розы. Очень необычный персонаж. — А как же ты? — А я никуда не тороплюсь, дождусь Чимина. Под крышей сухо, мне здесь зонт не нужен.       Железобетонная логика. Чонгук в принципе тоже никуда не торопился, да и неудобно было принимать от совершенно незнакомого человека такой жест. Но продолжать разговор было ещё более неудобно. — Спасибо… — Чонгук замялся, не зная, как будет правильнее обратиться. — Ким Тэхён, — тот в свою очередь помог с определением. — Спасибо, Ким Тэхён.       Стараясь избежать ещё большей абсурдности и неловкости, поблагодарив, Чонгук аккуратно забрал зонт и поспешил скорее убраться подальше от этого парня.       До общежития идти около пятнадцати минут, дождь, как по волшебству, закончился на половине пути. Немного поколебавшись, он зашагал обратно, чтобы вернуть Тэхёну его зонт, но, когда подошёл к зданию библиотеки, там уже никого не было. Это, определённо, был самый дурацкий день.       Поиски среди тысяч студентов одного конкретного пусть и с яркой внешностью, даже зная его имя, успехом не увенчались. Ким Тэхён принёс слишком много беспокойств в только-только устаканившуюся жизнь Чонгука. Не то чтобы он сильно усердствовал, спросил Уджина и одногруппников, ну как бы вот и весь круг его знакомств. Каким бы странным ему ни показался альфа, тот сделал доброе дело, помог. Совесть настойчиво нашёптывала о том, что нельзя присваивать чужие вещи. А зонт тем временем продолжил мозолить глаза. Это раздражало.       Всё случилось само собой через неделю, а именно вторая встреча с Тэхёном. Чонгук, распрощавшись с одногруппниками, собирался в общежитие. По пути позвонил папа, и он приземлился на одну из скамеек, чтобы спокойно с ним поговорить. За разговорами и обменом новостями прошло что-то около получаса. Он уже собирался уходить, как заметил что-то яркое на периферии. Ким Тэхён собственной красноволосой персоной спешно шагал по дорожке, уткнувшись в телефон. Сегодня его образ кардинально отличался от их первой встречи. Чёрная кожаная куртка, чёрные джинсы, чёрные тяжёлые ботинки, большая чёрная сумка и никаких цветов в волосах.       Совершенно не обратив внимания на Чонгука, Тэхён промчался мимо. Шанс упускать было нельзя. — Тэхён!       Тот резко остановился, стал рассеянно оглядываться по сторонам, Чонгук поспешил ему навстречу, махнув рукой. — Рад тебя видеть, — оживился Тэхён. — Прости, в прошлый раз я не расслышал твоего имени. — Чон Чонгук, — представился, мысленно стукнув себя, это же надо было быть настолько грубым. — Очень приятно познакомиться с тобой, Чонгук, — и протянул руку для пожатия.       Чонгук ответил. Никакого давления или намеренно вложенной силы со стороны Тэхёна он не почувствовал. Уверенно, аккуратно, на равных, не слишком долго и без неловкости. Ладонь была тёплой, на длинных пальцах разнообразные кольца, только теперь уже чёрная роза красовалась на безымянном. — Прости, — виновато продолжил Тэхён, — я опаздываю на встречу с братом, он меня уже двадцать минут ждёт. Ты что-то хотел? — Вообще-то, да, — затараторил быстро, — ещё раз поблагодарить и отдать зонт. Я вернулся тогда, а тебя уже не было. Правда, сейчас у меня его нет с собой, он в общежитии, здесь совсем недалеко. — О, не стоит так беспокоиться, у меня их несколько. — И всё же, мне жутко неудобно перед тобой. — Так, хорошо, — взглянув на вибрирующий в руке телефон, Тэхён кивнул. — Давай обменяемся номерами и позже договоримся о встрече. Во имя спасения мира от конца света мне нужно торопиться, брат ненавидит ждать.       Отличный план, так они и поступили. Тэхён двинулся к выходу, а Чонгук в противоположную сторону. Но спустя буквально минуту его оставил возглас позади. — Чуть не забыл, — подбежавший Тэхён рылся в сумке, пытаясь что-то оттуда достать.       Чонгук не страдал излишним любопытством, но всё же в сумку осторожно заглянул. И, вау, серьёзно? — В Англии сегодня отмечают День яблока, — торжественно сообщил Тэхён и вручил Чонгуку большое красное яблоко. — Угощайся, это полезно, в нём много витаминов, — и убежал, на прощание отсалютовав «Викторией».       Чонгук проводил взглядом удаляющуюся фигуру, а затем от души рассмеялся до слёз. И впервые за последний год эти слёзы были вызваны не болью или обидой.       Если судить только по внешнему виду, то у Тэхёна в сумке должна была быть, как минимум, стальная бита, но никак не яблоки различной расцветки и размера. Он оказался очень необычным парнем.       С появлением Тэхёна жизнь Чонгука перестала быть спокойной. После того, как зонт был возвращён законному владельцу, а Тэхён угощён кофе в знак благодарности, Чонгук полагал, что общение на этом закончится. Но нет. Он стал регулярно получать сообщения с фотографиями милого, пушистого пёселя Тэхёна, просто смешными и забавными картинками, какими-то интересными или абсолютно глупыми фактами. Например, что у тигров не только полосатый мех, но и полосатая кожа, или что крокодилы не могут высовывать язык. И было не совсем понятно, к чему всё это. Потому как они вроде бы знакомы что-то около полутора недель, а подобное поведение говорит о том, что они чуть ли не лучшие друзья. Чонгук не знал, как реагировать, поэтому скупо посылал в ответ эмодзи или просто игнорировал. Тэхёна, по всей видимости, это нисколько не смущало и не останавливало.       Они каким-то невообразимым образом начали сталкиваться в университете, студенческих кафе или где-то на территории кампуса. Вскоре Чонгуку был представлен Пак Чимин, о котором он тоже уже был немало наслышан. Тот действительно оказался очень милым, приветливым, дружелюбным. Чонгук даже сказал бы, что он был воплощением идеальной омеги: миниатюрный, утончённый, изящный, очень красивый, носящий запах спелых персиков. Полная противоположность самому Чонгуку.       В процессе всех этих встреч и потока трафика в сети выяснилось много фактов о самом Ким Тэхёне. Тот был младшим ребёнком в семье, у него был самый крутой на свете старший брат-альфа. А самый милый на свете омега Чимин был его лучшим другом, а не парой, как изначально подумал Чонгук. Тэхён учился на третьем курсе дизайну, амбициозно собирался встряхнуть весь мир своим неповторимым вкусом и стилем. Очень любил животных, в пять лет хотел стать вегетарианцем, но мясо было таким вкусным, что отказаться от него было просто невозможно. Активен в социальных сетях и регулярно участвовал в акциях поддержки приютов для бездомных животных и защиты окружающей среды. Обожал мультики и аниме, красивую одежду и аксессуары, гулять в парках и увлекался верховой ездой. Был безнадёжно влюблён, по его же словам, в самую красивую омегу на свете. Что ж, у Тэхёна очень много всего самого-самого. Весёлый, всегда на позитиве, непоседливый, слегка чудной, с каким-то своим особым восприятием мира, добрый и открытый.       И Чонгук логично задавался вопросами: «Я-то тебе зачем в этой идиллии?», «Чего ты ко мне привязался?», «Что тебе нужно?». Ну, потому что ведь так просто не бывает, всем от тебя так или иначе что-то нужно. Предположения были самые разные, включая какой-нибудь спор или затянувшийся пранк. Но ничего подозрительного не происходило. Постепенно Чонгук начал втягиваться, потому что с Тэхёном действительно было интересно и легко.       Так не принято, то есть дружбы между альфой и омегой не бывает. Все так говорят и в книжках пишут, одна из сторон обязательно заинтересована в чём-то большем. Но, наблюдая со стороны за взаимодействием между Тэхёном и Чимином, он убеждался в обратном. Трепетная, ненавязчивая забота, взаимопонимание с полуслова, даже одного взгляда и определённо любовь, чистая, нежная, взаимная, но не отмеченная похотью или желанием. Это не вписывалось в стандарты и стереотипы. Только ни одного, ни другого это не волновало. Они подружились ещё в старшей школе, когда Чимин вместе с семьёй переехал в Сеул, и с тех пор не расставались. Они, как родственные души, гармонично дополняли друг друга. Чонгук хотел того же.       Однажды он спросил Тэхёна напрямую. — Почему ты со мной заговорил тогда? — Когда я увидел тебя впервые, ты выглядел таким одиноким. Мне показалось, что тебе нужен друг.       Да, малышу Гуки он был очень и очень нужен.       У Тэхёна и Чимина была какая-то устоявшаяся традиция обедать вместе, и Чонгук тоже вскоре стал её частью. Появился чат на троих, совместные вылазки в парки, кино, караоке, вечер настольных игр или просмотр супергеройских фильмов. Всё это было в новинку, но очень быстро стало неотъемлемым атрибутом его жизни, которая сделалась ярче и насыщеннее.       С Чимином удалось быстро поладить и найти общий язык. Они оба родились и выросли в Пусане, оба обладатели чёрного пояса, любили петь и обниматься, правда, Чонгук активно скрывал и подавлял свой тактильный голод. Чимин, профессионально занимавшийся танцами, уговорил его прийти на одно из занятий, попробовать. И тут ему открылся целый новый мир. Как же он соскучился по этому чувству напряжённости мышц, усталости, свободы и удовлетворённости. Занятия в тренажёрном зале на кампусе такого эффекта не давали.       Чонгук чувствовал себя по-настоящему счастливым.       Ничего не изменилось и после того, как в одном из разговоров он, как бы между делом, обронил, что является омегой. Правда, Тэхён в очередной раз удивил. — Было бы очень странно, Гуки, не будь ты самим собой.       И понимай это, как хочешь.       Незадолго до Рождества Чонгуку выпало очередное сложное испытание. Поход в клуб. До этого ему как-то удавалось отказаться от настойчивых приглашений, но не в этот раз. Никакие доводы о необходимости готовиться к сессии не работали, ибо вопрос касался жизни и смерти. Ким Тэхён зачастую грешил тем, что гиперболизировал проблему.       Особенность события заключалась в том, что в клубе должна была выступать стремительно набирающая популярность команда танцоров со своей шоу-программой. Основатель и главный танцор, а по совместительству и неразделённая любовь всей жизни Тэхёна, будет блистать на сцене. Поэтому необходимо было задействовать все доступные ресурсы моральной, физической, духовной помощи, а в случае остановки сердца ещё и скорой медицинской. Чонгук искренне и всей душой сочувствовал трагической истории любви и, разумеется, отказать не смог.       Чимин с Тэхёном вместе арендовали жильё, поэтому Чонгук пришёл на сборы к ним заранее. Подходящей одежды для такого мероприятия у него не было, Тэхён обещал обеспечить всем необходимым, а Чимин помочь с макияжем и укладкой. — Даже не думай его жалеть, Гуки, — говорил Чимин, придирчиво рассматривая содержимое своего шкафа. — Любовь может быть неразделённой только в том случае, если чувства были отвергнуты. А когда объект твоих воздыханий и мокрых фантазий ни сном ни духом, это немного другое. — Так они незнакомы? — Если бы, — тяжело вздохнув, Чимин продолжил подбирать себе наряд. — Это друг его брата, они вместе учились. Тэ знает его около десяти лет, и где-то последние года полтора продолжается вот эта драма. — А он не пробовал поговорить, ну, или, я не знаю, что-нибудь сделать с этим? — Тэхён буквально теряет дар речи. Сам скоро увидишь.       Неугомонный и незамолкающий Тэхён теряет дар речи? Чонгук очень хотел увидеть эту омегу.       Ничего радикального надеть Чонгуку, в целом, не предложили. Его гардероб состоял из трёх основных цветов: чёрный, белый, серый. И, видимо, Тэхён это учёл. Чёрные джинсы сели очень тесно, облепили бёдра и ноги, как вторая кожа. Движения не сковывались, спасибо технологии стрейч за это, но Чонгук предпочитал нечто посвободнее. Футболка тоже была чёрной с каким-то абстрактным, ненавязчивым, белым принтом и сидела вполне комфортно. А вот красная кожанка слегка жала в плечах. Господи, это одежда Тэхёна, и она ему фактически мала. Он больше взрослого альфы. Какой кошмар.       Рассматривая в зеркале полностью завершённый образ, аккуратно подведённые глаза для большей выразительности, слегка тронутые блеском губы, волосы, разделённые на косой пробор и приподнятые у корней, крепкие бёдра, Чонгук не улыбался, в отличие от стоящего рядом Тэхёна. Тот просто сиял и чуть ли не прыгал от восторга. — Ты в отличной форме, потрясающе выглядишь!       Оставив эту реплику без комментариев, Чонгук ушёл в гостиную, в которой чем-то загремел Ёнтан. Пёсику стало скучно, на него никто не обращал внимания уже целых полчаса.       Что ж, может физическая форма и была у Чонгука отличной, да только проблематично будет найти себе альфу под стать. У него не было какого-то определённого типа, который бы ему нравился. Внешность играла для него далеко не главную роль. Просто, кто захочет встречаться с омегой, которая вызывает не вожделение, а комплекс неполноценности?       До клуба добирались на такси, Тэхён обнадёжил, что на обратном пути, возможно, получится сэкономить, так как его брат тоже должен был там появиться, и если будет в хорошем расположении духа, развезёт их по домам.       Они приехали чуть раньше начала главного шоу сегодняшней ночи, разместились за заранее зарезервированным столиком с удобным угловым диванчиком и даже успели заказать и получить напитки. Чонгук алкоголем никогда не увлекался, пробовал, конечно, но ему не понравилось, поэтому остановил свой выбор на холодном чае.       А потом они потеряли Тэхёна. Может, не физически, он всё ещё сидел рядом, даже опрокинул в себя какой-то шот, но мысленно был уже не с ними. Всё его внимание было сосредоточено на сцене, к которой он вскоре начал пробираться через толпу, словно под гипнозом.       И Чонгук его отлично понимал. То, что ребята творили на сцене, было чем-то невообразимым. Пластика, гибкость, синхронность, очень сложная хореография с элементами акробатики. И столько бьющей энергетики, страсти, огня, секса. Это завораживало, заводило и возбуждало. Но не было пошлым или вульгарным, костюмы не были откровенными, не оголяли тело, это не стриптиз. Совсем другой вид искусства. Толпа ликовала, музыка гремела, в зале становилось неимоверно жарко во всех смыслах, поэтому Чонгук налегал на холодный чай. И если он правильно понял из расстановки танцоров, в центре была та самая омега, ради которой все они здесь сегодня собрались. С такого расстояния сложно было рассмотреть детали или черты лица, но танцевал он, как бог.       Рядом Чимин неспешно потягивал пиво, оценивая выступление скорее с профессиональной точки зрения, но тем не менее не скрывал своего восхищения. — Скоро закончится первый сет и будет перерыв, — сквозь оглушительные биты прокричал Чимин. — Пойду разыщу и приведу Тэ, пока он не наделал глупостей. — Каких глупостей? — Самых разных. Пойдёшь со мной? — Нет, я лучше тут посижу. — Окей. Только, Гуки, ты, смотри, не переусердствуй с этим, — Чимин головой кивнул на стакан с чаем и растворился в танцующей толпе.       Чонгук тоже посмотрел на свой бокал, пытаясь понять смысл слов Чимина. Может быть, дело в обильном количестве льда? Да вроде не такой уж и холодный этот айс ти, скорее наоборот, внутри всё согревалось. Вкус приятный, но необычный, точно чувствовался лайм и что-то сладкое. Пожав плечами, он поймал губами трубочку и вернулся взглядом в зал, высматривая своих друзей.       На самом деле Чонгуку было неуютно, в особенности одному. Музыка слишком громкая, вспышки света неприятно били по глазам, обилие разных смешавшихся запахов алкоголя, пота и феромонов. Хищные, томные, изучающие, заинтересованные взгляды, и слишком много откровенно трущихся друг о друга тел. Надо было идти вместе с Чимином.       Вскоре сцена погрузилась во тьму, и перед столиком показался светящийся в неоне светловолосый Чимин, который за ручку, как на буксире, тащил за собой Тэхёна. Взмокший, взъерошенный, с горящим взглядом и какой-то шальной или даже безумной улыбкой. — Он потрясающий! — да, Тэхён всё ещё был не с ними.       Официант принёс ещё пива для Чимина, набор шотов для Тэхёна и третий айс ти для Чонгука. В компании было спокойнее, Чонгук начал чувствовать себя более расслабленно, окружающие раздражители уже не так давили и воспринимались как-то притуплённо. Становилось по-настоящему весело, тело непроизвольно стремилось в движение, хотелось танцевать, погрузиться в это бушующее людское море.       Вокруг что-то изменилось. Свет почти затух, музыка стихла, звучала глуше, были отчётливо слышны недовольные голоса людей вокруг и их возмущение. И вдруг всё внимание приковал к себе человек в красном плаще, появившийся в ярком луче на сцене. Он стоял, широко расставив ноги и расправив плечи, руки заведены за спину, голова опущена или, возможно, нет — капюшон не позволял понять однозначно. Он резко вздёрнул подбородок, скидывая капюшон, и устремил взгляд в толпу. Закрыл глаза, вальяжно разминая шею, ухмыльнулся и приложил указательный палец к губам. Следом рука с микрофоном устремилась вверх, требуя тишины. Его безоговорочно послушались. — Ох, — рядом раздался поражённый вздох Чимина. — Ты не говорил, что он будет выступать. — Я и сам не знал, — удивлённым шёпотом отозвался Тэхён. — Кто это? — вмешался Чонгук, не понимания такой реакции своих друзей. — Мой брат. Мин Юнги.       Хотелось спросить, почему Мин, а не Ким? Или это был какой-то другой брат? Чонгук не успел, потому что Мин Юнги на сцене низко зарычал в микрофон, призывая толпу, как следует, пошуметь. И, о господи боже, этот рык пробирал до костей, мурашки прошлись по всему телу, поднимая каждый волосок. Заглушённая музыка начала нарастать, усиливая давление.       Тэхён с Чимином вскочили с дивана и что-то закричали, но Чонгук их не слышал, он пропал. Разворачивающее представление требовало полной концентрации, он не мог отвести взгляда, кажется, даже моргать перестал.       Полная противоположность танцорам. Юнги читал рэп и верховодил над зрителями. Доступно объяснял, почему он здесь на возвышении, а они внизу. Расставлял акценты и утверждал своё право на первенство и главенство, обещал неизведанное, неземное удовольствие в качестве награды. Безграничная уверенность в каждом движении и слове, в себе. Полное доминирование. И просто какая-то дикая, животная, опасная экспрессия, незримая, но ощутимая аура подавляющей силы, прямо как рисуют в аниме. И финальная точка — дерзкий, обнажающий зубы, оскал.       Их всех только что словесно поимели. Зал ликовал. Пожалуй, после такого ни у кого не осталось вопросом о том, кто здесь главный альфа.       Но на этом шоу не закончилось. — Джей Хоуп! — протяжно прокричал Юнги, и позади него появился силуэт.       Тэхён рядом запищал. Господи, он безнадёжен. Вторым участником на сцене была та самая омега, что вместе со своей командой чуть не спалили зал.       На контрасте с Юнги, одетым в чёрно-красное, он был во всём белом и тоже держал микрофон. Они собирались устроить баттл?       Обстановка накалялась, напряжение между этими двумя чуть ли не визуально проявлялось, неотрывный взгляд глаза в глаза. Джей Хоуп не сдавался и не подчинялся. Если бы ранее Чимин не сказал, что эти двое друзья, то Чонгук подумал бы, что они друг друга ненавидят, презирают. Если это актёрская игра, то она шикарна.       Юнги взял слово первым. Они обменивались колкими, острыми, жёсткими фразами, цепляя слабые места. Тема была стара, как мир, и обширна. Кто лучше альфа или омега? Где чьё место? Зал возбуждённо гудел, а они общались на равных, никто не уступал. Продолжали поочерёдно осыпать друг друга сарказмом, насмешками и, разумеется, никакой цензуры. — Я люблю тебя, малыш, но кто позволил тебе рот открыть? Я говорю, ты молчишь. Просто продолжай танцевать, этого достаточно. Не думай, у тебя плохо получается. — Не заставляй меня доминировать над тобой, потому что я могу, а тебе понравится скакать на моём члене. Не забывай, мы не так сильно отличаемся, — и это был аргумент омеги.       Они стояли очень близко, к финалу упираясь лбами. Никто ни над кем не нависал, потому что рост был примерно равный. Плавным движением Джей Хоуп скользнул рукой по груди Юнги вверх к плечу, сжал, надавил, заставляя упасть на колени. — Всё, что пожелаешь, моя надежда, мне не стыдно стоять перед тобой на коленях.       И, да, это было горячо и красиво. Очень неоднозначно, провокационно и скандально. Чонгук был под сильным впечатлением, слабо сказано, он был в шоке. Как и все остальные, надо полагать.       Под вой толпы сцена погрузилась во мрак, зазвучал другой бит, к выходу готовились танцоры. Чонгук туда не смотрел больше, ему была нужна передышка. — Я только что снова влюбился, — находясь в эйфории, сообщил Тэхён.       И я, кажется, тоже, подумал про себя Чонгук.