Бриллиант без оправы

      Океюшки. Не такого Чонгук, конечно, ожидал. Но чего уж теперь, сам на это подписался. Хотел получить ответы, а получит знакомство со звездой. Круто, правда? Нет, совсем не круто. Чонгук не готов, одет, наверное, неподобающе. Нужно было сразу выслушать Юнги, а не вот это вот всё теперь.       Городской пейзаж вскоре сменился скоростной магистралью. Юнги сказал, что им ехать около часа, так что можно вздремнуть. Чонгук не хотел, но всё же его сморило ненадолго, потому что ночью он опять слишком много думал.       Глаза открыл, когда они оказались в лесу, то есть ехали не по шоссе. Дорога уже, встречного и попутного транспорта почти нет. Проспал он всё, и съезд, и возможность узнать направление. И вот тут, пожалуй, стоило начинать бояться. Хорошую идею в самом начале их путешествия подал Юнги, нужно было включать трекер, потому что, возможно, его никто и никогда теперь не найдёт. Украдкой поглядывая на Юнги, он достал телефон. И это тоже всё не смешно, потому что связи не было. Индикатор сети то появлялся, то вновь пропадал. Как в каком-то ужастике про маньяков. Может быть, Юнги, наконец, решил исполнить свою давнюю угрозу и убить его? Этот любопытный кролик слишком много знал, ага, именно так будет написано в его эпитафии. — Долго ещё? — Чонгук спросил так, для общего развития, чтобы понимать, сколько ему ещё минуточек осталось на этом белом свете. — Нет, почти на месте.       Лучше не стало, когда они въехали на территорию охраняемых частных владений. Очень всё серьёзно. Внушительных габаритов альфа в униформе с кобурой на бедре пропустил их без остановок. Сокджина, если они, конечно, всё ещё направлялись к нему, охраняли по-королевски. Справедливо, наверное, именно так должны беречь самую красивую омегу страны. Неужели его фанаты настолько отбитые, что для защиты требуется вооружённая охрана?       А потом ещё какое-то время вперёд по гравиевой дорожке. Несколько километров? Территория просто огромная. Много деревьев, виднелось озерцо с причалом. Показался дом… хотя нет, это не дом. Особняк, поместье, резиденция? Дворец, вот, пожалуй, точное слово, только современный. Масштаб поражал. Ухоженный газон, декоративные зелёные кустарники. Подъездная дорожка вела к площадке перед главным входом в это божественное творение архитектуры. Чонгуку такое нравилось.       Юнги запарковался, особо не заморачиваясь, остановился там, где ему захотелось, видимо. — Идём? — А может быть, не надо? — Не бойся, маленькие дети в целом не опасны, только волосы нужно от них держать подальше, ручки у них цепкие.       Будто бы свой страх можно контролировать. Нет, в теории, конечно, да. Но Чонгук не умел, руки заледенели, ладошки вспотели. Ага, то самое «бежать без оглядки прямо сейчас» в голове. И боялся он вовсе не двухмесячную кроху. Чонгук всё же не побежал, пошёл следом за Юнги, по сторонам осматривался.       Юнги ему ободряюще улыбнулся и нажал на кнопку дверного звонка. Дышать ровно и про себя считать. Чонгук, было, хотел остаться позади, спрятаться за Юнги, но переборол этот трусливый порыв, встал рядом по правую руку.       Один — глубокий вдох, два — медленный выдох, три — глубокий вдох, четыре…       Дверь открылась, и Чонгук столкнулся взглядом с чем-то очень горячим, он буквально обжёгся. Грудь. Голая, гладкая, смуглая, твёрдая, мускулистая. Ни одной здравой мысли, куда деть глаза, поэтому Чонгук продолжал неотрывно созерцать.       Господь всемогущий, Иисус, Аллах и Будда… кто-нибудь, помогите! Чонгук впервые видел такое вживую. Капитан Америка, ты ли это?! Наверное, всё же нет, у кэпа на левой стороне не было едва заметного шрама. Хотя, возможно, он только-только вернулся с миссии? Суперсыворотка ещё до конца не залечила повреждения, и его оторвали от процесса переодевания, да, именно поэтому он в таком виде сейчас.       Голый альфа. Не такого Чонгук ожидал от этой поездки. Не смотреть вниз, только не смотреть вниз, фу, нельзя, отставить! Это не поддавалось контролю, мозг отказывался сотрудничать. Божечки, спасибо тебе и на этом. Всё-таки не голый, Чонгук остановился на уровне красной резинки… и он будет думать, что это шорты, очень короткие, плотно прилегающие к телу шорты. Как теперь с этим знанием жить дальше?       Если вниз нельзя, значит, нужно наверх. Медленно подняв взгляд, он обнаружил широкий разворот плеч. А у такой груди других быть не может. Дальше шея, мощная, сильная. И тоже всё логично. К следующим деталям Чонгук готов не был вот совсем. Голова с пухлыми губами и приветливой улыбкой, от которой на лице альфы появились ямочки. Глаза… глаза драконьи, тёмные. И волосы светло-русые. Шикарный и очень сильно неодетый альфа.       Обоняние, наконец, подключилось, нос уловил сладкий приятный аромат. А так как никаких преград в виде рубашки, футболки, свитера, да хоть чего-нибудь не было, прочувствовал его Чонгук очень чётко. Молоко и мёд. Весьма нетипично для альфы.       И вот тут-то до него дошло, лампочка в голове загорелась. Это же был шкаф! Тот самый! Точнее дракон, охранник гарема Мин Юнги! Теперь всё понятно, зачем его сюда привезли. Не будет никакого знакомства с сыном и его папой. Чонгука просто сдадут сейчас на поруки этому полуголому стражу, и всё, больше про него никто и не услышит, потому что кричи, не кричи, а на частной охраняемой территории никому до этого дела нет. Никто на помощь не придёт. А Юнги ведь давал ему возможность спастись… — Малыш, ты заблудился? — дракон говорил низким приятным голосом, участливо, а ещё смотрел сверху вниз на Чонгука.       Знаете, даже совсем не обидно, потому что для него, вот такого огромного, Чонгук действительно малыш. Некстати вспомнилось, что с этой фразы фильм один высокорейтинговый начинался. Чонгук его смотрел, да, исключительно в научных целях. Сюжет примитивен, актёры переигрывают, никакой интриги, концовка предсказуема. Воплощать в жизнь этот банальный сценарий не хотелось.       Инстинктивно он сделал шаг назад, готовился к побегу. Юнги остановил, несильно удерживая за запястье. Покашлял громко, видимо, сигнал какой-то охраннику подавал. Ох, что ж сейчас будет-то?! — О, Юнги, а я тебя и не заметил, — продолжал всё также приветливо улыбаться, и слава всем богам, взгляд свой драконий с Чонгука убрал. — Джуни, детка, уже как сто раз не смешно. И, ради всего святого, прикройся. Ты пугаешь Бэмби.       Джуни? Детка? Вот это вот точно деткой быть не могло. И Юнги его снова Бэмби назвал, приятно, но пока не очень успокаивало что-то. — Проходите.       Джуни-детка развернулся, приглашающе махнул рукой, призывая следовать за ним. Вид открылся не менее впечатляющий. Спина широкая, ноги длинные, а какие бёдра… порок и разврат сплошной. А в доме миленько, светло, очень много красивых картин на стенах. Однозначно, это современное искусство. Картины, в смысле, а не бёдра охранника, хотя… — Хм, а Джину нравится, — фраза оторвала от разглядывания шедевров, Чонгук опять посмотрел туда, куда нельзя. — Так и мне тоже, но к такому нужно привыкать постепенно, — Юнги был чертовски прав, слишком много всего сразу, должна же быть в человеке хоть какая-то загадка. — Ты же знал, что мы приехали, зачем эта демонстрация? — Вообще-то, я у себя дома, могу ходить в чём хочу, — и ведь не поспоришь.       Стоп, разве это не дом Юнги или Сокджина? — У тебя нет ничего своего, только государственное. И вообще, ты альфонс, — на это детка Джуни рассмеялся.       Чонгуку было знакомо слово и его значение. Что же получается-то, Сокджин закрутил роман со своим охранником? О, тогда многое становится понятным. Они с Юнги друг друга стоят. Ребёнка жалко. — Располагайтесь, мы скоро подойдём, — Джуни оставил их в просторной гостиной, в которой даже был настоящий камин, а сам ушёл куда-то в другое место.       А места в этом доме, надо полагать, было очень много.       Волноваться и бояться Чонгук уже устал, поэтому спокойно сел рядом с Юнги на диван. — Ничего объяснить не хочешь? — ещё раз попробовал получить чуть больше информации, чтобы не гадать и быть готовым к следующему сюжетному повороту. — Терпение, Бэмби, мои адвокаты работают в тандеме.       Хорошо, подождём.       Занятие себе Чонгук нашёл, тут много всякого интересного. На стеклянном кофейном столике несколько фигурок оригами. Опознавались бабочка, журавлик и лотос. Маленькое деревце, бонсай с несколькими распустившимися нежно-розовыми цветочками. Слива, вишня, яблоня? Белая большая кружка с чаем или кофе. Открытая книга с закладкой из засушенного хлопкового цветка. В кресле напротив круглой формы подушка, похожая на шоколадное печенье с прорисованной хмурой мордочкой.       Тихо вокруг, поэтому лёгкий крадущийся цокот был слышен очень хорошо. Что-то приближалось. Чонгук оглянулся и наткнулся на умилительное зрелище. Из-за угла робко выглядывала белая-белая собачья голова. Юнги тоже заметил. — Мони, малыш, иди сюда, — он заулыбался, подзывая пёсика.       Голова на секунду скрылась и снова появилась с игрушкой в зубах. Мони весь был снежно-белым, не очень большой, но крупнее Ёнтана. Ухоженный, шёрстка короткая и на вид мягкая-мягкая, а нос у него чёрный, формой, как сердечко. Он и сам был на игрушечного похож. У ног Юнги пёсик замер, игрушку ему на колени пристроил, ткнулся носом в руку и как-то с опаской поглядывал на Чонгука. — Мони очень застенчив, — пояснил Юнги, почёсывая пёсика за ухом. — Протяни руку, пусть понюхает, привыкнет.       Чонгук любил животных, общий язык с ними находить получалось неплохо. Сделал, как ему сказали. Его понюхали осторожно, а потом лизнули шершавым языком, пометили. Контакт налажен. И вот совсем отпустило, легче на душе стало. У плохих людей такие милые и красивые собачки не живут. — Мой любимый ворчливый гномик приехал! — звонко, громко, весело, Чонгук от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте.       Это кто тут гномик?       В гостиную вошли двое, сначала детка Джуни. Голос ему точно не принадлежал. За ним грациозно и с присущим королевским изяществом шествовал Ким Сокджин. Перебор сегодня с прекрасным, однозначно. — Это неполиткорректно, Джин. Ты оскорбляешь трудолюбивых гномов, причисляя к ним меня, — ох, значит, так приветствовали Юнги в этом доме.       Оскорбительно. — Ты же в курсе, что именно поэтому я тебя так и называю. Это вы с Намджуни сантиметрами меряетесь, мне-то всё равно.       Проходя мимо, Сокджин разлохматил причёску Юнги, но рядом не сел. А Чонгук смог прочувствовать его лёгкий яблочный феромон.       Устроился Сокджин на подлокотнике кресла с шоколадной подушкой, в котором разместился, какое счастье, одетый Джуни. Близко они что-то слишком друг к другу, соприкасались даже, а Сокджин ещё руку на спинку кресла закинул и волосы на затылке у Джуни перебирать начал, улыбался довольный чем-то. И всё это на глазах Юнги, а тот опять слишком спокоен и равнодушен. Пристального внимания в свою сторону Чонгук постарался не замечать.       Мони тоже сменил место дислокации, лёг в ногах у Джуни, лапками накрывая его ступни в мягких тапочках. — Юнги, представь уже нас, наконец, — нетерпеливо заявил Сокджин. — Твой спутник очаровательно прекрасен, а ты нечасто нас знакомишь с… другими людьми из твоего окружения? Намджуни, когда был последний раз?       Джуни, детка, Намджуни, какие ещё варианты имеются? — Никогда? — перед ответом он даже задумался. — Да, именно. Никогда, Юнги, вот тогда это было. Ты нас стесняешься? — Вы знакомы с Хоби. — Это не считается, он и наш друг тоже.       Юнги отмахнулся от обвинений, повернулся к Чонгуку, который совсем притих, потому что… а что тут можно сказать? Любовный треугольник какой-то странный? — Чонгук, имею честь представить тебе будущих мистер и мистер Президент, — торжественно объявил Юнги, рукой указывая на пару в кресле.       Какая-то непонятная шутка.       Намджуни, видимо, понял, прикрыл лицо рукой и тихо посмеивался, Сокджин закатил глаза и цыкнул. — Ой, вот ничего-то ты не можешь нормально и с первого раза сделать. Не слушай его, Чонгуки. Меня зовут Сокджин, а этого здоровяка рядом со мной Намджун. И мы очень рады с тобой познакомиться. Намджуни? — Без сомнений, — Джуни снова всех порадовал своими ямочками. — Очень приятно, Чонгук. — Мне тоже, — пискнул с дивана малыш Гуки, а поднабравшись смелости добавил, пожалуй, не к месту. — Мой папа большой поклонник вашего шоу, Сокджин. — О, серьёзно? Это же замечательно! Передай ему, пожалуйста, мою благодарность за поддержку.       Папа ему не поверит, лучше бы селфи сделать. Так, не отвлекаться, речь не об этом. — Как вы добрались, Чонгуки? Всё хорошо? — Эм, да, спасибо. Я и не заметил, как быстро мы приехали, — спал, потом боялся, время пролетело незаметно. — Чудесно. Мы всего месяц, как из города сюда перебрались. Обычно в Сеуле обитаем, но тут условия для Инсу лучше, воздух чище и гораздо тише. Мони тоже нравится. А ещё можно ловить рыбу в любой момент, когда захочется. Ты рыбачил когда-нибудь, Чонгуки? — Нет. — Не может быть! Это очень увлекательное занятие, можно совмещать с медитацией. Ты обязательно должен попробовать. А давайте… — Джинни, — мягко прервал его нескончаемый поток слов спаситель Джуни лёгким прикосновение к бедру.       Как у них имена-то сочетались. Намджины какие-то или Сокджуны. — Ладно, в другой раз.       Какой ещё другой раз?       Ким Сокджин был, пожалуй, самым болтливым человеком в этой комнате, а может, он даже с Тэхёном мог посоревноваться в частоте слов в минуту. — Юнги, твой недавний месседж меня немного озадачил. То есть про ужин я всё понял, а вот остальное как-то не очень. Чего ты хотел насчёт Инсу? — С сыном повидаться. — С сыном?       Сокджин был действительно озадачен, смотрел на Юнги с прищуром, а волосы Намджуна не перестал перебирать. — Да. — Ты здоров? — Вполне. — Ты же согласился на это только после того, как я пообещал, что ты будешь видеть Инсу не чаще раза в год на день рождения, пока он не начнёт ходить, говорить, внятно изъясняться и самостоятельно зарабатывать.       Самое время появиться адвокатам, потому что Юнги грозил пожизненный срок. — И, кстати, я тебя обманул тогда. Пальцы крестиком всё решают. — Я знаю, Джин, — улыбка в голосе Юнги была слышна. — Ох, Чонгуки, ты бы его только видел, — Сокджин был вдохновлён. — Честно, я ждал того момента, когда, переступив порог церкви, он воспламенится. Ну, святая земля и нечистая сила, все дела. Но нет. Я даже святой водой побрызгал на него, и тоже ничего. А в «Сверхъестественном» так с лёгкостью демонов вычисляли.       О, слава богу, значит, Чонгук не один это видел. Точно, Юнги самый настоящий демон. И, постойте, причём тут церковь? Они обвенчались? А кто с кем? — Юнги, ты вообще в курсе, что с каждым днём всё больше становишься похож на чёрта? Спать по три-четыре часа в сутки — не круто. Это вредно для кожи. Но у тебя она идеальна, что ещё больше убеждает меня в твоей демонической природе. В чём твой секрет? — Хоби подсовывает мне увлажняющие маски. — И ты пользуешься? — А как ты думаешь? — Ну да, ты ему ни в чём не можешь отказать. Так вот, Чонгуки, он всегда ворчит, если не высыпается, и тогда ворчал, потому что вообще никогда не высыпается. Я сам видел, как святой отец несколько раз перекрестился и помолился, когда вот это создание ночи во всём чёрном заявилось. Зачем ты так вырядился, Юнги? — Я был в костюме, Джин, тёмно-синем костюме, и рубашка была светлая. Это же торжественное событие. — Да? Может быть, не это главное. Когда Юнги сам молитву стал читать, честно, я побаивался, что он кого-нибудь не того призовёт. — Не преувеличивай. — Ладно, оно того стоило, зато у нашего Инсу теперь самые лучшие крёстные родители на свете. Намджуни, ты тоже так думаешь? — Конечно, никто лучше не справится, — Намджун, кажется, всегда и во всём был согласен с Сокджином. — Да, Хоби научит хорошему, Юнги плохому. Гармония. Баланс света и тьмы. Хоби так растрогался тогда, что даже расплакался. И ты тоже плакал, Юнги. — Я не плакал, ты меня святой водой окатил.       Церковь, молитва. Крёстные родители? Крёстный отец. Ох, Юнги отец, но не биологический, духовный. Пожалуй, это действительно не настолько обременительно. И про местоимение «мы» теперь понятно, нет тут треугольника, а у Сокджина уже был тайный муж-охранник Намджун. Перед Юнги нужно извиниться.       Сокджин по истине был звездой этого вечера. Он много чего говорил и о многом расспрашивал, шутил смешно и совершенно нет, подначивал Намджуна и Юнги и как-то по-особенному умилялся с самого Чонгука. Его не оставляли за бортом беседы, включали в обсуждение. Он был самым младшим в этой компании, но никто ни намёком не показал, что ощутимая разница в возрасте имеет место быть. И, возможно, ментально самым младшим был Сокджин, местами появлялось такое чувство.       Атмосфера была лёгкой и комфортной, уютной и домашней, неловкость и страх куда-то исчезли. Видно было, что эти трое уже давно знакомы, а Сокджин и Намджун просто счастливы вместе, они семья. Один фонтанировал энергией и энтузиазмом, второй уравновешен и спокоен, он заземлял. Они очень хорошо смотрелись вместе, дополняли друг друга.       Маленького принца Инсу в свет вывели после ужина, который был невероятно вкусным. На руки Чонгук его брать отказался, потому что очень страшно сделать что-то не так, уронить или ещё что. Юнги же провернул этот опасный трюк с лёгкостью, предварительно зачесав волосы назад. Видимо, совет он давал, основываясь на своём болезненном опыте. Ребёнка он держал уверенно, о чём-то с ним тихо и серьёзно говорил, плохому уже учить начал, скорее всего. И Юнги с Инсу на руках тоже смотрелись хорошо. Пожалуй, Юнги о кое-чём всё же солгал. Он был в восторге.       Гостеприимство и радушие хозяев безгранично, они предлагали остаться и заночевать. Мысленно Чонгук был категорически против, а вслух озвучил Юнги. Настал момент прощания. Сокджин и Намджун звали в гости снова. Сокджин обещал научить ловить рыбу, Намджун рекомендовал опробовать велосипедную трассу через лес, очень подробно описал, где найти логово диких белок.       И селфи для папы Сокджин сделать разрешил, собирался ещё что-нибудь подарить в качестве сувенира, но Чонгук отказался, лишнее это. На Намджуна Чонгук старался смотреть как можно меньше, первое впечатление до сих пор не растворилось, пожалуй, такое никогда не забудется.       Когда они с Юнги оказались в машине, уже стемнело. И снова тишина. Чонгук собирался с мыслями, чтобы всё-таки сказать правильные слова, но Юнги его опередил и заговорил первым. — Чонгук, я на всякий случай поясню. У меня нет детей. Поверь, я в этом уверен. Инсу наш с Хоби крестник. И мне казалось, что это очевидно, раз ты видел нас, выходящими из церкви. Хотя, меня и удивило, что ты там был, это достаточно отдалённое от центра место, но братишка выбирает самые неожиданные маршруты для прогулок. И я не демон, как активно тебя пытался убедить Джин. Человек из плоти и крови, у которого она тёплая, и сердце бьётся. — Я уже понял, — хотя насчёт демона Чонгук бы всё же поспорил. — И я видел вас не там. — А где? — Это было перед Рождеством. Вы выходили из того японского ресторана. — Понятно. Его владелец Джин. И я забирал его, чтобы отвезти за подарком для Джуни. — Извини.       В целом всё встало на свои места. Нет тут злодеев, чудовищ и плохих парней. Нелепое стечение обстоятельств. Поспешные выводы? Возможно.       Кое-что Чонгук так и не осознал, особенно вооружённая охрана напрягала. — К чему такая секретность? Сокджину его фанаты простили беременность и ребёнка. Маловероятно, что кто-то из них верит в непорочное зачатие. Зачем скрывать отношения? И почему ты так отреагировал, подумав, что информация в твиттере?       Они как раз миновали пост охраны и покинули резиденцию Ким Сокджина. — Во-первых, каждый имеет право на неприкосновенность своей личной жизни, Чонгук. Выставлять её на всеобщее обозрение или нет, решать непосредственно участникам, а не посторонним. Даже публичные, известные люди имеют право выбора. Во-вторых, дело не в Джине.       Альфонс-детка-Намджуни? Его стыдятся показывать или он стыдится того, что Сокджин больше зарабатывает или содержит его? Ничего плохого в этом нет, пожалуй, особенно когда в основе отношений чувства, а не шкурный интерес. А у Сокджина и Намджуна, кажется, всё по любви. — Шерлока Холмса читал? — Юнги вдруг неожиданно сменил тему, вернулся к одной из рекомендованных гуглом для знакомства. — Смотрел. — Ясно. Почитай, если будет время, истории интересные. Хотя, так, наверное, по фильмам или сериалу тебе легче будет представить. Намджун — реально существующая версия Майкрофта Холмса. Он, конечно, пока ещё не всё корейское правительство, но на пути к мировому господству. Джуни молод и гениален. Буквально. IQ 148 и это по устаревшим данным. Официально он советник при министре иностранных дел, по факту… если честно, я и сам не знаю, что по факту. Не обо всём он может рассказывать, точнее почти ни о чём. Он политолог-аналитик. Прогнозы, стратегии, предсказание будущего. Как-то так, наверное. И их с Джином отношения не публичны по миллиарду причин. Охраняют их обоих, и в первую очередь Намджуна. — Но ты сказал, что он альфонс. — Да, это была шутка, Чонгук, и я имел в виду его отношения с нашей страной. — То есть все эти шутки про альфу Агента 007 в интервью Сокджина вовсе не шутки? — А Джин достаточно часто правдиво шутит. Вот поэтому они до сих пор не женаты.       Если проводить параллели с героем из британского сериала, не похож Намджун на Майкрофта. Ничем. Он не высокомерен, не демонстрирует своё превосходство и статус. Хотя, возможно, демонстрация своего полуобнажённого тела должна была на что-то намекнуть? Сейчас с учётом новых вводных события вечера и ведущая в нём роль Сокджина смотрелась несколько иначе. Намджуну и не нужно было что-то доказывать, кричать о том, что он тут альфа, самый главный. От улыбался с каждой шутки, даже чудовищной, а если Сокджина заносило, но мягко направлял его по нужному пути. И о гениальности своей тоже не кричал, говорил размеренно и интересно. — Но мне показалось, что они давно вместе и так гармоничны, идеальная пара. — Да, вместе они давно, ещё дольше порознь. И к тому, что имеют сейчас, шли очень долго. Не бывает идеальных отношений, Чонгук, и людей идеальных тоже. Штамп в паспорте не гарантирует счастье. — Как ты с ними познакомился? — С Джуни мы учились вместе в средней школе. После его переезда несколько лет не виделись и не общались, а когда я перебрался в Сеул, буквально врезались друг в друга на пешеходном переходе. С Джином он меня познакомил, когда у них всё более-менее уладилось. Одна на эмоциях оброненная фраза может изменить чью-то жизнь радикально. Так было с Джуни, он не собирался становиться политиком. А теперь метит очень высоко. И это не просто мечты, с его умом, упорством и целеустремлённостью, это просто точка на маршруте, к которой он уверенно идёт. Лет через десять в стране будет введена монархия, и тогда они с Джином, наконец, сыграют свадьбу, а Ким Намджун станет первым и самым молодым президентом-королём в истории.       Да ладно! Значит, Сокджин всё же намеревался выйти замуж за короля.       И, кроме этого, мозг ухватился за ряд деталей, которым раньше не придавал значения. Это казалось невозможным, но за языком Чонгук опять не уследил. — Подожди, Джуни? Это тот самый Джуни? — Уточни, пожалуйста. — Тэхён кое-что рассказывал об омеге Джуни. — О, Чонгук, мне льстит твоя заинтересованность и осведомлённость, — а ещё, кажется, Юнги это очень веселило. — Вы с братишкой сплетничаете за моей спиной?       Уж кто бы говорил. — Джуни никогда не был омегой. — Ты влюбился в альфу? — Нет, Бэмби. Я влюбился в человека.       Не рекомендовал гугл о таком говорить, тема запретна для людей, которые друг друга ещё не очень хорошо знали. Юнги, видимо, тоже был в курсе, поэтому что-то добавлять к сказанному не стал.       Чонгук молча переваривал услышанное, Юнги молча вёл машину. За окном темно, особо ничего не видно, до магистрали они ещё не добрались, но сеть на телефоне работала стабильно. — Мои навыки общения с людьми оставляют желать лучшего, Чонгук, — Юнги сегодня был крайне откровенен и нацелен говорить. — Я, вообще, простой человек, но почему-то окружающим со мной сложно, и мне с ними тоже. Сейчас понимаю, что произвёл на тебя просто чудовищно ужасное впечатление. Джин прав, у меня плохо получается что-то сделать нормально сразу. Хоби я вообще в первую встречу довёл до слёз.       Тема щекотлива, но раз уж Юнги начал сам, значит, ничего плохого не будет в проявлении любопытства. Эта история была слишком таинственна сейчас и непонятна, а узнать правду от первоисточника хотелось очень сильно. — Что случилось? То есть, как вы подружились? — С Хоби мы встретились не в самый лучший день и период жизни для нас обоих. Тогда я подумывал, что жизнь у меня в целом не задалась. Я был на ногах почти двое суток, и мне нужно было продержаться ещё двенадцать часов. Для этого требовался огромный стакан кофе и что-нибудь очень калорийное. Я зашёл в какую-то кофейню по дороге в универ, встал в очередь. А на витрине, кроме сладостей, пирожных и выпечки, ничего, сэндвичи уже разобрали, поэтому выбирал из того, что есть. Передо мной стояла омега с яркими волосами, рыжий, как огонь, и тоже выбирала себе десерт. И так уж получилось, что выбрали мы с ним один и тот же последний большой пончик в шоколадной глазури. Честно, мне было всё равно, поэтому я решил уступить несчастный одинокий пончик. Даже что-то в виде улыбки попытался изобразить на лице, а омега меня послала очень и очень далеко, нецензурно и ушла с пустыми руками, так и не дойдя до кассы. Я сначала завис, потому что туго соображал, и организм держался на ногах только на упрямстве, а потом я очень сильно обиделся. Потому что, за что? Я проявил вежливость, ничего плохого не сказал и не сделал, а меня так грубо… в общем, взял свой кофе, этот злостный пончик тоже купил. А на улице мне повезло увидеть рыжую омегу, которая вяло плелась куда-то. Забей я тогда, сейчас бы всё было по-другому. Но я был недоволен положением вещей, поэтому омегу догнал и, не подумав, ляпнул, что сейчас мы вместе туда пойдём, куда он меня отправил. А он на меня посмотрел, в глазах слёзы, и через секунду всё, он разрыдался. Тогда я, конечно, ещё не знал, что причина-то не во мне. Прохожие начали коситься, чего-то там бубнить осуждающе, и я в панике, потому что омега не переставала плакать и на мои извинения и заверения, что я так глупо и неудачно пошутил, никак не реагировала. Я уже начал опаздывать в универ, но и вот так оставить омегу не мог. Повёл его на автобусную остановку, усадил на скамейку, кофе свой отдал и пончик этот дурацкий. Когда он немного успокоился, сказал, что его зовут Хосок. — Почему он тогда расплакался? — Его отчислили из универа, альфа, с которым он жил, выставил его на улицу и даже вещи не позволил забрать, и это было не самое худшее, что он сделал. Ночевал Хоби на улице, потому что не к кому было пойти, и деньги почти закончились, с работы его тоже уволили. — Ох, это ужасно. — Да, у него был очень плохой день. — Юнги, а как вы… ты ему помог? — Да. До сих пор иногда задумываюсь, что я бы со мной тогда не пошёл, а он поверил, после всего, что с ним случилось, поверил. Как-то Хоби сказал, что у меня добрые глаза, что-то хорошее он смог во мне тогда увидеть. У меня тоже с деньгами были напряжённые отношения, не любили они меня, но всё же на съёмную однокомнатную квартирку и еду зарабатывать удавалось. Потом я помог ему устроиться на одну из своих подработок, постепенно всё стало налаживаться. — Почему вы с ним расписались?       Юнги молчал долго, Чонгук уже и не надеялся услышать ответ на, пожалуй, один из самых волнующих его вопросов. — У Хоби очень богатые и влиятельные родители. Очень. Денег много, мозги, казалось бы, тоже должны быть, а сердца у них нет. Он сбежал из дома, когда узнал, что его собираются выдать замуж. Принудительно, насильно, не интересуясь мнением, потому что так выгодно его семье. Они собирались заключить крупную сделку, по сути, продав своего сына, восемнадцатилетнюю омегу шестидесятилетнему старику. Это, чёрт возьми, работорговля и педофилия, а не союз любящих сердец. Все злоключения, которые предшествовали нашему с Хоби знакомству, их рук дело. Они буквально, как крысу, его травили, чтобы одумался и сам приполз. Они не родители, чудовища самые настоящие. Когда он мне это рассказал, я предложил очевидное решение. Он выходит за меня, и никто его больше ни к чему принуждать не будет. В нашей стране нельзя выйти замуж повторно, если ты уже состоишь в законном браке. Согласись же, гениально. — Ты из-за этого попал в больницу? — Да, меня просили развестись с Хоби. Предлагали деньги, как и тому альфе, а когда это не сработало, привели более весомые аргументы. Но, к счастью, законы физики в нашем мире работают стабильно, силу только нужно верно рассчитать. — Что ты сделал? — Продал душу дьяволу. — Это шутка такая? — Главное, что мы договорились. Всё решилось в нашу пользу, семья Чон забыла про своего сына.       Всё? Конец истории? Хэппи энд? Это очень грустная сказка, и Хосока было очень жаль. Казалось бы, прогрессивное и постоянно развивающееся общество, а по факту, ничего и не изменилось за столетия, всё те же традиции и обычаи.       Продавец — товар — цена — покупатель — сделка.       Как же так можно со своим ребёнком поступить? Неужели, действительно, деньги правят миром и решают всё? И даже родственные связи, родительские узы не играют никакой роли, не имеют значения и веса? Чонгук тоже носил фамилию Чон, но его семья была другой. Его родители любили друг друга, и Чонгук всегда мечтал о таком же. Его никогда и ни к чему не принуждали, за исключением каши и овощей, но это мелочи, это полезно для здоровья. Но осознанно заставлять своего сына страдать?       Монстры среди нас, прячутся за золотой маской добродетели. И сердце разрывается от того, что монстром может оказаться человек, подаривший тебе жизнь. Любой подарок не должен обременять и накладывать обязательства на получателя. Даритель не имеет никакого права на власть. Ребёнок — не игрушка и не товар, его нельзя продать. Его любить нужно, заботиться и помогать познавать огромный мир, поддерживать, направлять. И за это нельзя с ребёнка требовать плату и компенсацию, потому что любовь, она бескорыстна, она чиста. А её порочат, извращают. Поэтому-то многие цветы не успевают распуститься, зацвести, они вянут, сгнивают заживо в душе, и именно поэтому у розы есть шипы. Возможно, их бы и не было, но инстинкт самосохранения, защиты своих границ, выживания — самый главный для человека.       Юнги оказался правильным человеком для Хосока. Помог, мимо не прошёл, можно сказать, жизнь спас, потому что случись всё иначе, тот бы скорее всего перестал существовать, осталась бы пустая физическая оболочка. Сейчас Чон Хосок ярко улыбается, но вот вопрос, что там внутри? Осталось ли хоть что-то, что можно склеить? Любовь разбивает сердца, и чтобы это сделать, ей не обязательно быть романтической.       Совсем неожиданно машина остановилась, а Чонгук, посмотрев в окно, узнал главные ворота своего университета. — Мы неправильно начали, Чонгук, точнее я неправильно себя повёл. И с таким впечатлением о человеке, я бы тоже не захотел с ним видеться или говорить. Но я всё же попрошу у тебя ещё один второй шанс, чтобы это исправить. Пожалуйста, позволь пригласить тебя куда угодно. Мы можем погулять в парке или по городу, сходить в кино или где-нибудь поесть вместе, выпить кофе. Или хочешь побить меня? Бокс, я имею ввиду бокс. Что угодно и когда угодно. Подумай над этим, пожалуйста. Я не буду тебе надоедать и давить, я подожду. — Ты же не любишь ждать? — У всего есть исключения, Бэмби.