Часть 25
8 сентября 2021 г., 23:30
Чимин оказался прав, когда тебе отвечают взаимностью, метафорические крылья вырастают, ты паришь, летаешь высоко над землёй, в облаках, совсем близко к солнцу. Весна на улице, весна в душе. Любовь уже не кажется болезнью, она лекарство, панацея, исцеляющая все недуги разом. Кстати, Чонгук после посиделок в парке не заболел, Юнги согрел.
Но с небес приходится спускаться, чтобы, как минимум, отправиться на учёбу или еды раздобыть себе, телефон на зарядку поставить, ну и прочие житейские дела. Чонгуку всё же привычнее по земле ногами передвигаться. Пешком или бегом. Возможно, в обозримой перспективе ещё и на автомобиле, потому что идея в голове засела внезапно — получить водительские права. В мечтах также отчётливо маячил байк. Только не все мечты разом сбываются, Чонгук уже получил Юнги. Хотелки свои нужно поумерить, а то в итоге можно остаться ни с чем.
Настроение такое хорошее, вдохновение накатило, захотелось нарисовать картину, запечатлеть на холсте то, что ему показал Юнги. Завораживающее небо с множеством оттенков розового и цветущую вишню. Жаль, что в рисунок нельзя вложить запах, тот чудесный аромат цветов и весны, который у Чонгука навсегда отложился в памяти. Такое не забывается, как будто бы в сказку попал, оказался прекрасным принцем и покорил сердце короля, первый поцелуй оказался по истине волшебным, пробудил ото сна. Всё вокруг засияло яркими красками…
Казалось бы, вот оно счастье, сбывшаяся мечта, получите, распишитесь, но не всё так просто. Опять. Вопросов у Чонгука появилось гораздо больше, столько же всего нужно прояснить. Что будет дальше? Что поменяется? Юнги влюблён? Почему он всё-таки выбрал Чонгука? Как и когда сказать о том, что они встречаются Тэхёну? Стоит ли говорить своим родителям или подождать? И когда пора в постель? И это не про любимое занятие Юнги и совместный сон, точнее про него, но в переносном смысле. И не то чтобы Чонгук слишком уж озабочен и помешан на сексе, только… Юнги же альфа, ему надо, у него потребности, а если Чонгук будет тянуть с этим и ломаться, он уйдёт.
На отлично усвоенный в школе урок в каком-то роде помогал держать лицо, открыто не паниковать, улыбаться, потому что хотелось, а грустить и бояться там у себя внутри. Маска почти не спадала, только рядом с Юнги контролировать свои эмоции очень сложно. Мыслительный процесс затормозить не получалось.
Разные сценарии рисовались в голове. Свидания, кафешки, обжимашки, мороженое в рожке и кофе, кино и последний ряд, поцелуи, очень много поцелуев, боулинг или бильярд, спортивная площадка и броски по кольцу от штрафной. И совместная жизнь, как они вместе готовят ужин, а потом моют посуду, смотрят вечерами какие-то фильмы, неважно какие, покупают шторы в их общий дом или новую сковородку, спят и просыпаются вместе, и у Чонгука голова не болит, они регулярно занимаются сексом. Да, вот так, в мечтах-то всё легко и просто! И логично, он и до свадьбы додумался, а ребёнок почему-то в эту концепцию не вписался, но питомец да, маленькая собачка или кошечка, а следом и развод, потому что Чон Чонгук неидеальная, неправильная омега, которая не мечтает завести ребёнка, готовить не умеет и минеты делать тоже! Юнги точно найдёт себе кого-нибудь получше и бросит его, причина обязательно найдётся и не одна. А после этого закончится дружба с Тэхёном, потому что он брат Юнги и любит его очень сильно. И с Чимином они тоже прекратят общаться, по-другому быть не может, он же лучший друг Тэхёна. Его никто не выберет, все уйдут, Чонгук снова останется один, ещё и с разбитым сердцем. Кошмар! Ужас! Катастрофа! Он не выдержит, не справится, такой расклад ему совершенно не нравился, не подходил. Как предотвратить, как не допустить? Не сдаваться, бороться за своё счастье… а соперники-то из высшей лиги.
Мистер доктор Стрэндж, сколько хороших исходов в этой ветке реальности, пожалуйста, подскажите?
И наличие Хосока в качестве лучшего друга, партнёра по бизнесу и бывшего мужа задачу нисколько не облегчало. Чонгук хотел верить, что всё так, как они оба говорят, что дружат они дружескую дружбу, невинно и благородно, что они ни-ни, ни разу, ничего не было, только на бумаге. А что тогда в клубе было? И ведь Хосок с горизонта точно не пропадёт. Никогда. У них с Юнги много всякого, хорошего и плохого вместе пройдено, Чонгук и малой доли не знал, но догадаться не сложно. А если он хоть как-то обозначит свою обеспокоенность или недовольство, его точно попросят на выход и дверь прикрыть с обратной стороны. Червячок сомнений грыз изнутри с перерывами на обед и сон, какие-то свои прочие дела, но обязательно возвращался и снова грыз. Имя у него тройное, сложное, составное. Ревность. Неуверенность в себе. Страх.
В добавок ко всему о Намджуне тоже забыть не получалось, и вовсе не о дне их первой встрече и не о том, что Чонгук увидел то, чего ему как бы и не положено видеть. Юнги когда-то был в него влюблён. Первая любовь, она никогда не забывается и отношение к ней остаётся трепетным. И смущало не то, что детка Джуни… о, нет, даже в своей голове не мог его Чонгук так называть. Дело не в том, что Ким Намджун альфа, нет. Почему Юнги дружил со своим бывшим? Как так получилось? Это редкость, исключение из правил, даже однополые отношения встречались чаще, чем это. Но в этом случае наличие у Намджуна Сокджина всё же успокаивало, от таких омег не уходят, да и по словам Юнги, там та ещё драматично-трагичная история любви. Теперь-то они носили парные кольца, вместе жили и имели общего ребёнка. И собачка у них тоже была. Они семья, пусть и со своими скелетами в шкафу.
А вот Хосок… при всём человеческом сочувствии и понимании всей сложности его положения тогда, много лет назад, Чонгук не мог не думать, почему у них с Юнги не сложилось, ведь такого, как Хосок, сложно не полюбить. Тэхён же не устоял. И вся надежда теперь только на него, чтобы он Хосока себе забрал, присвоил, холил и лелеял, любил, на руках, которые так активно прокачивает, носил, чтобы жили они вместе и не тужили, долго и счастливо, и чтобы детишек столько, сколько хочет Тэхён, счастья, здоровья. И чтобы в течку Хосок не смел бежать к Юнги. И чтобы он никогда его не касался, не обнимал и на груди его не засыпал! И чтобы его вообще рядом с Юнги не было!
Господи, это ужасно, отвратительные мысли. Плохо так думать, плохо ревновать, плохо себя накручивать, плохо думать о плохом, но иначе не получалось.
В реальности же мало что поменялось. Юнги писал, звонил, приезжал. При встрече целовал нежно, волнительно. Смущал Чонгука и держал за руку, всё также неотрывно смотрел, будто бы и не было людей вокруг, будто бы не нужно следить за дорогой, за тем, куда идёшь. Он не стеснялся находиться так близко к Чонгуку на улице, руки его не выпускал, на разницу в росте внимания не обращал. Да и рядом с Юнги сам Чонгук не чувствовал себя высоким и большим, он был Бэмби, маленьким нежным созданием с большими шоколадными глазами. Юнги всегда слушал, спрашивал, улыбался или всё же скалился. Ещё и за обеды с ужинами платил. От этого особенно неловко, несмотря на, скажем так, национальные особенности взаимодействия старшего и младшего, и то, что они теперь парочка. О, господи, всё ещё не верилось, но суть в том, что Чонгук в состоянии за себя заплатить, ресторанчики были обычные, не пафосные, не дорогие. И то, что они теперь в отношениях не обязывало Юнги за свой счёт его кормить, у них ещё не та стадия, нет общего бюджета и всего прочего. Чонгук пытался возразить, правда, но ничего у него не получилось в итоге, Юнги сказал, что ему приятно и в радость, пришлось уступить. Но счёт-то с каждым разом накапливался, рано или поздно придётся платить.
Юнги был рядом столько, сколько им позволяло время. Хотелось больше, хотелось дольше, но ни работу, ни учёбу никто не отменял. Голова у Чонгука от влюблённости кружилась, но он её всё ещё не потерял. И себя потерять он в любви тоже не хотел, не хотел, чтобы случилось то, что произошло с Чимином. Этого он тоже боялся, потому что некие предпосылки имелись, он уже меньше внимания стал уделять своим друзьям. Нужно что-то менять, нельзя зацикливаться и ограничивать себя. Причём вопрос именно в личном выборе, потому что Юнги не настаивал и не заставлял, ультиматумов и ограничений с его стороны не было. Он всегда интересовался расписанием Чонгука, спрашивал не устал ли он, есть ли какие-то прочие дела и задачи поважнее. Мин Юнги на данный момент в душе и сердце Чон Чонгука имел наивысший приоритет, но и по Тэхёну с Чимином он скучал, а ещё перед ними было стыдно.
Итак, вопросов накопилось много, а дать ответы на них и помочь разобраться мог только один человек. И начинать Чонгук предпочёл с самого простого. Он поговорил с Юнги о Тэхёне, спросил не против ли он рассказать о них брату, потому что скрывать от него что-то ещё Чонгук не собирался, это слишком тяжело, проверено опытным путём. И Юнги не возражал, сам собирался поднять эту тему.
Момент был подходящий, кроличья отвага собралась с силами, последовал ещё один волнующий Чонгука вопрос.
— Почему ты не рассказал ему о Хосоке сразу или чуть позже, когда Тэхён повзрослел?
Насколько Чонгук понял, Тэхён был достаточно хорошо осведомлён о личной жизни своего брата, видимо, Юнги, действительно, от него почти ничего не скрывал.
— Хоби просил об этом. Он не хотел меня обременять, не хотел, чтобы я был как-то ограничен, и не хотел огорчать мою семью. Играть на публику счастливых влюблённых у нас бы не получилось, — с этим бы Чонгук поспорил, играть и не нужно, потому что между ними что-то было, химия, как принято говорить. — А посвящать всех в то, что этот брак фиктивный, значит, отвечать следом на вопрос «зачем?», и предавать огласке проблемы семьи Чон, всю ту грязь. Хоби не хотел создавать мне проблемы. В молчании был выход. Да и наш с Тэхёном папа верит в чистую любовь, его бы вся та история сильно расстроила по многим причинам, а мне этого совершенно не хотелось.
Пожалуй, характером Тэхён пошёл в своего папу. Романтичный романтик. Что насчёт старшего брата?
— А во что веришь ты?
— В то, что я её уже нашёл.
Стойте, подождите, отмотайте-ка назад. Что? Что он только что сказал? Кого это он имел в виду? Чонгука? Да не, не… быть не может.
Разговор этот состоялся по пути с работы в общежитие. Юнги его провожал, и Чонгук после этих слов замер под освещающим тротуар уличным фонарём. Театральщина сплошная, темно, вокруг никого, и Чонгук стоял в луче света с открытым ртом, хлопал глазами, уставившись на Юнги. Лямку рюкзака сжимал крепче, держался, чтобы не взлететь, возможно, нужно держаться за столб, чтобы наверняка.
— Нет, не бойся, я не скажу сейчас те самые три слова, и от тебя ничего просить не буду. Понимаю, что ещё слишком рано, и ты можешь подумать, что я несерьёзен. Забудь, что я только что сказал, пожалуйста.
Да разве же это возможно, Юнги? Это ведь было почти признание, да? С ума сойти! И в этот самый момент проснулся червячок, он грыз и нашёптывал: «Давай же, спроси!».
— Юнги… Ты был влюблён в Хосока?
— По всем традициям и законам жанра я должен был в него влюбиться, но я его просто полюбил, как самого близкого друга, как ещё одного младшего брата…
Правда в том, что Юнги любил Хосока и открыто об этом говорил. А это непонятное «Хоби»? Что это вообще значит? Юнги также мягко произносил «Хоби», как и «Бэмби». Червячок грозил в скором времени эволюционировать во вторую форму — ядовитый змей. А следующая стадия — чудовище, гигантский василиск, убивающий одним взглядом.
Но, спасибо Тэхёну, апгрейд отменялся, червячок, кажется, подох.
Когда Чонгук пришёл к своим друзьям с повинной застенчиво делиться счастьем, всё прошло немного не так, как он ожидал. Юнги предлагал себя в качестве поддержки и соучастника, но Чонгук предпочёл разделить семейное общение и дружеское. Он пошёл к Тэхёну, как другу, а если бы пришёл Юнги, то это было бы уже совсем другое. Пусть они там по-братски сами как-нибудь отдельно без него поговорят. Тэхён попрыгал от восторга, обнял, приподнять даже пытался, но, увы, всё ещё нет, а потом торжественно выдал: «а я говорил!». Вишенкой на торте заявил, что скоро свадьба. Именно этого Чонгук и боялся. Но, как оказалось, не Чонгука и Юнги. Тэхён осмелел, созрел, собрался и пригласил Хосока на ужин. Свидание. А тот согласился.
Наконец-то! Аллилуйя!
Кому нести священные дары, кому молиться, чтобы эта свадьба состоялась вот прям завтра? Костюмы-то почти готовы, пару пуговок всего лишь пришить и всё, можно сразу под венец.
Всё складывалось как нельзя лучше. Поэтому и объявление о том, что Чонгук теперь официально встречался с Юнги было принято, безусловно, с энтузиазмом, но оно никак не могло затмить тот свет, который вырывался из груди Тэхёна, потому что солнце вообще невозможно затмить. Разве что луне иногда такое дозволяется, и то, это смотря с какого ракурса наблюдать, да и вообще это всё обман зрения для жителей Земли. Но к разным там лунам Тэхён был равнодушен, для него светил и сиял только Чон Хосок.
Чимин ничего не сказал, глаза закатил и посмотрел потом так, что всё в его взгляде Чонгук прочитал. «Наивное дитя, кого ты пытался обмануть? Я ещё раньше тебя всё знал». Да, как-то так. Обошлось, пронесло, никто его не обвинял, за него искренне порадовались, потискали и даже подкалывать не стали, почти. Чимин сказал, что у него будет серьёзный разговор с Юнги. А ещё он пообещал прогулять Чонгука по магазинам. Пожалуйста, нет, только не это! Хэлп!
К счастью, походы по магазинам пока откладывались. И причина в том, что Тэхёну требовалась поддержка, как же Чонгук его понимал.
Стойкое ощущение нахождения в сказке никуда не пропало, только в тот день Чонгук был второстепенным персонажем, лучшим другом главного героя. И все эти сборы, примерки и дефиле отчасти похожи на сцену из американской молодёжной комедии, где главный герой-омега идёт на встречу с мужчиной своей мечты, самым лучшим альфой. А его друзья-омеги подкалывают, шутят, тем самым пытаясь избавить его от волнения. И всё так, почти. Только в главной роли сегодня альфа. Тэхён отчаянно паниковал, а Чимин на радостях притащил откуда-то бутылку шампанского, открыл её с громких торжественным хлопком и теперь, развалившись на широкой кровати Тэхёна, вовсю отмечал то, что, наконец, свершилось. Чонгук скромно держал свой наполненный бокал, пока не решаясь к нему приложиться.
А ещё это было классическим столкновением с «мне нечего надеть». Ну, опять же, не совсем классическим, так как обычно подобные истерики приписывали омегам, а тут стенал Тэхён, причём, совершенно беспочвенно.
— Да у него шмоток раз в десять больше, чем у меня! — салютуя бокалом, беззлобно возмущался Чимин. — Он даже не замечает, что я у него кое-что подворовываю, одалживаю, в смысле, только без возврата.
Странное чувство, совершенно нелогичное сопровождало Чонгука на протяжении всех этих часов (да, опять во множественном числе) кружения вокруг зеркала и подготовки к самому важному моменту в жизни Тэхёна. Чонгук был младше и никак не мог годиться ему в родители, но именно так он себя и ощущал. Папой, который отправлял своего ребёнка на первое в его жизни свидание, волновался и переживал он не меньше самого Тэхёна. И про себя опять просил Вселенную об услуге. Пожалуйста, пусть у Тэхёна всё будет хорошо, он же такой чудесный, замечательный, добрый парень, и он любил, всем сердцем любил, пусть это окажется взаимно. Чонгук знал, что Хосоку Тэхён, как минимум, нравился. Чего бы он не боялся, Ким Тэхён его точно никогда не обидит и будет гарантом безопасности не хуже Юнги.
Обошлось без супергеройской причёски, Тэхён остановился на чём-то романтическом, по его словам. В глазах Чонгука это опять художественный беспорядок и смоляные лёгкие волны. Про таких говорят, жгучий брюнет. Глаза тёмные, волосы чёрные-чёрные, смуглая кожа. На самом деле, у Тэхёна нетипичная для корейца внешность. Он вообще не похож на какую-то одну национальность. Иногда Чонгук видел в нём француза или итальянца, англичанина или американца, японца или кубинца. А в день их первой встречи он явился Чонгуку нереальным в этом мире существом, самым настоящим эльфом. Всё зависело от настроения самого Тэхёна, он мог быть кем угодно. Чонгук был уверен, что, если бы он выбрал актёрство или карьеру модели, он бы снискал мировую славу и известность.
Ну а пока Тэхён снискал себе одежду. Очень красивую светлую рубашку с бабочками и цветами красными и жёлтыми, зелёными воротником и манжетами. Светло-голубые джинсы, но вместо ремня однотонный белый шёлковый платок. И выглядел от во всём этом просто потрясающе, Хосок должен впечатлиться и сразу же влюбиться, если он всё ещё не. Золушка готов отправиться на бал, возложенная на крёстных Чонгука и Чимина миссия выполнена, их мальчик настроен правильно, позитивно и готов показать миру свой тигриный рык. Или с последним перебор?
Самое главное, Тэхён, не торопись и не напугай Хосока. Словами Чонгук это постеснялся сказать, но очень громко подумал. Тэхён всё сделает правильно, всё у него получится. Файтин!
Кое-что всё же Чонгук упустил из вида, оставшись с Чимином в пустой квартире. Ёнтан не в счёт, он не смог бы помочь.
— Ну а теперь рассказывай. Что, как, когда у вас с Юнги уже было. И не надо тут краснеть, зайка, и глазки в пол опускать. Со мной, как с врачом и адвокатом, правду и только правду.
Скорее уж с прокурором на допросе. Дети зачастую похожи на своих родителей.
Чонгук очень постарался съехать с темы, ну не мог он так, а обтекаемое «всё хорошо», Чимина не устраивало. Он пытался выудить информацию дружелюбно, решить всё миром, но, отчаявшись, пошёл на крайние меры, прибегнул к пыткам, точнее утащил Чонгука в свою комнату, перебирать свой гардероб. Господи, да за что?! Ещё один показ высокой моды Чонгук не переживёт.
Какого-то конкретного плана на вечер не имелось. Чимин допил бутылку шампанского, Чонгук свой наполовину наполненный бокал тоже. Пузырики щипали нос, щекотно, а наблюдать за ними в бокале залипательно. Показ от кутюрье Пак Чимина всё же состоялся, но ограниченная версия, на пятом-десятом-двадцать пятом наряде его энтузиазм поугас, всё это уже было, то есть надевалось и выгуливалось, нужно что-то новое. Опять замаячили магазины в обозримой перспективе. К счастью, поздний час и лень сыграли свои роли, поэтому гостиная, диван, Netflix.
Никто не собирался засыпать, да и сна пока ни в одном глазу, они, наоборот, собирались дождаться Тэхёна, получить все подробности разом и из первых уст. Только с Тэхёном сложно что-то загадывать и планировать, он внезапен и непредсказуем.
Перевалило за полночь. Золушка с бала так домой и не явился. Конечно, ему нечего бояться, такси в тыкву не превратится, да и шикарная одежда ей и останется. Ни звонков, ни короткого сообщения. Свидание было в восемь, как бы уже пора всё обсудить и… видимо, перейти к чему-то поинтереснее разговоров, да? Так же бывает? Волноваться не было причин, Тэхён большой мальчик, взрослый, самостоятельный альфа, но Чимин всё равно ему позвонил. А телефон абонента выключен. Что и ничего страшного вовсе, скорее в порядке вещей для Тэхёна.
Неизвестно какая по счёту серия «Друзей» продолжалась, глаза слипались, Ёнтан дремал на своей личной подушечке, Чонгук дремал на диване, Чимин дремал на Чонгуке. Самое время задержать дыхание, потому что впереди погружение на глубины океанов. Тихих, безмятежных, всё, как профессор Дамблдор говорил.
***
И часа не прошло, как дворец содрогнулся от чудовищного, нечеловеческого воя. Громче, чем рык тигра. Громче, чем рёв дракона. Громче, чем раскат грома. Так звучала боль, горе. Дождь. Порывы ветра сильные. Ураган надвигался, буря грядёт. Перемены витали во влажном холодном воздухе. Внешнее убранство дворца, праздничные украшения намокли, часть уже сорвало. Цветочные лепестки унесло, те, что не успели спастись, задержались, скоро утонут в лужах. Двор пуст. Никого, кроме него. Чонгук шёл к нему, не человеку, не воину, не альфе. Тот мечом в камень упирался, пытался встать. Лица не разглядеть, длинные растрёпанные слипшиеся от крови пряди его закрывали. А так хотелось заглянуть в его звериные глаза. Чонгук знал, кто перед ним. Чудовище. Монстр. Вор. Предатель. Убийца. Гнев, ярость, отчаяние, потеря, скорбь добавили сил, иначе ему бы никогда не справиться с прославленным генералом империи Золотого Дракона. На стороне того многолетний опыт, на стороне Чонгука невыносимая, непередаваемая боль. И всё-таки не зря Дракон лично обучал Чонгука обращаться с мечом. Скулу щипало неприятно, что-то текло по щеке. Слёзы? Кровь. Тёмная, красная, вязкая. Клинком предателя задело. Шрам теперь останется на всю жизнь. Но Чонгуку всё равно, больше ему не для кого быть красивым. — Не утруждайся, оставайся там, где есть. Я сам подойду. Ваше Величество? Так теперь тебя называть, ничтожество?! — Я не хотел, — голос хриплый, загнанный, затравленный, виноватый. — Я знаю, чего ты хотел. И ты добился этого, ты меня убил, ранил в самое сердце, лишил смысла жить и дышать. Твоя любовь аморальна, извращённа, он же был твоим братом! — Чонгук тоже уже кричать не мог, хрипел, шипел, это точнее. Свой голос он сорвал тогда, когда тёмную драконью кровь увидел, когда остановить её пытался, уговорить не выливаться, остаться, не лишать Дракона жизни, потому что это тогда три разом заберёт. Чонгук не сможет без него, только не сейчас. А потом пелена красная перед глазами, потому что это ничтожество всё ещё дышало, смело существовать. Таким нет места на этом свете. — Нет. — Что? Не смей отрицать! Ты хотел его внимания только для себя. Я тебе мешал. Хотел отравить меня, не получилось, погиб мой слуга, совсем мальчишка! В моей неверности его тоже не получилось убедить, он мне доверял, любил. И ты решился бить наверняка, так почему промахнулся? Почему он? У вас бы ничего и никогда не было. Поэтому? Так, как ты хотел, он любил меня! И тебя он тоже любил всем сердцем, но как брата. Ты ненормальный! Сумасшедший! Убийца! — Он не мой брат. — Что ты несёшь?! Как смеешь… — Я солгал. Кулон… он не мой, я украл его у омеги много лет назад. Он был тем потерянным младшим братом Императора, а не я. Я всего лишь хотел лучшей жизни. Мне жаль, мне правда очень жаль. Я не хотел. Не хотел. Не хотел. Это существо было насколько омерзительным, что казалось ещё больше и быть не может. Однако, нет, всё в этой жизни возможно. И простолюдину выйти замуж на короля, и полюбить врага, и притворяться всю жизнь тем, кем ты не являешься. — Что ты сделал с той омегой? Где он сейчас? — Не знаю. Я продал его в наложники землевладельцу с юга. — Ублюдок. Зрелище перед глазами жалкое на земле валяется, подняться с колен не может. Сил нет больше на это смотреть. Пора заканчивать. Говорят, убивать просто. — Я тебя даже ненавидеть не могу, мне противно. Ты жалок, отвратителен. Ты не заслуживаешь ровным счётом ничего, даже смерти не заслуживаешь. Но я проявлю великодушие, как и он когда-то, подарю тебе свободу, точно так же, как ты его освободил. Он тебя принял, он тебе поверил. Посмотри на меня и хорошенько запомни мои слова. Тебе никогда не обрести покой, его ты тоже не заслуживаешь. Я не буду тебя судить, я просто ускорю твою встречу с настоящим судьёй. В династии Драконов тиграм нет места. Теперь я здесь власть. Остриё меча взмыло в воздух, Чонгук замахнулся. Говорят, убивать просто…***
Выдернули Чонгука из этого кровавого кошмара за секунду до непоправимого какой-то шум и лай Ёнтана, который вскоре показался в гостиной, спешно убегая. Странно. Воры? — Ну же, Тани. Куда же ты? Иди к папочке. Что, и ты меня не любишь? Значит, братик меня обманул. Тварь ты неблагодарная, Тани. Голос принадлежал Тэхёну, однозначно, но вот реплика, им произнесённая, её смысл… Ким Тэхён такого сказать не мог, никогда. Он безумно любил Ёнтана, сюсюкался с ним постоянно, был ласков и добр. Впрочем, он со всеми добрый. Чимин тоже проснулся от этих возгласов и лая. Растёр глаза, приподнимаясь, заглянул в тёмный коридор. Молча посмотрел на Чонгука за своей спиной, ожидая каких-либо пояснений или идей. Ничего говорить и не пришлось, в гостиную ввалилось это… некто или всё же нечто. И внешне это напоминало небезызвестного им человека, Ким Тэхёна. Вид у него был, мягко говоря, помятый. Одна сторона рубашки торчала из джинсов, не заправленная, пуговицы на ней были застёгнуты криво, платка-пояса не наблюдалось. Волосы всклокочены. И он явно весьма и весьма нетрезв. В руке ярко-красный круглый леденец, которым он размахивал, как волшебной палочкой. — О, привет, ангелы! — Тэхён споткнулся о ничто, остановился, не доходя до центра комнаты. Привет, Чарли? — Ты на радостях так налакался? — решил первым прояснить ситуацию Чимин, он сел, опуская ноги на пол. Чонгук молчал, во все глаза рассматривая пошатывающееся нечто. Что-то подсказывало на уровне инстинктов, что тут не только опьянение, Тэхён либо уже вошёл в гон, либо балансировал где-то на грани. Его феромон просто оглушал. — Это всё потому, что я хороший, — Тэхён скривился, а потом засунул конфету в рот, языком толкнув её за щеку. — Погоди, а это что? — теперь и Чонгук заметил, на лице у него виднелась царапина или ссадина. — Ты подрался? — Фосмозно, — с конфетой за щекой вышло невнятно, но распознать слово удалось. — Да что случилось!? — Я, блядь, хороший! — Тэхён со злостью выдернул несчастную конфету изо рта, следом истерично рассмеялся, театрально всплеснув руками. — Я, сука, такой ахуенно замечательный, что он не хочет со мной встречаться! У нас нет будущего, он его не видит. Сука, почему я его вижу, а он нет!? Хуйня какая-то. Может, я точно уже того… ку-ку, динь-дон, ну, псих? Они вот тоже видят всякое невидимое. Или, если я снова буду плохим, всё изменится? А? Вам же нравятся плохие парни. Только не это, пожалуйста, нет, пусть это будет очередной сон. Пожалуйста? — Что ты сделал? — вопрос из уст Чимина прозвучал по-другому, и тон его тоже изменился, из участливого в требовательный. — Ах, где же она? — Тэхён крутился на месте, оглядывался по сторонам и вниз. — Куда же я её… — Что ты ищешь? Платок? — Девственность свою… потерялась куда-то, — и такую довольную ухмылку Чонгук на лице Тэхёна раньше никогда не видел. — Теперь я очень плохой мальчик. Мерзкая ухмылка, ему не подходило совершенно. — Тэхён, что ты сделал? — с нажимом повторил Чимин. Чонгук смотрел, видел, мысль неслась вместе с осознанием картинки перед глазами и смыслом услышанных слов. Нет. Нет, он не мог. — Ой, вот не надо тут испепелять меня взглядом, — отмахнулся от непроизнесённых вслух обвинений. — Может, я и сумасшедший, но жить ещё хочу, пусть и с разбитым сердцем. А брат за свою надежду любому голову оторвёт. Хотя, какая там надежда. Безнадёга. Он брату-то за столько лет ни разу не дал, куда уж мне. Пошатываясь, Тэхён подошёл ближе и рухнул в кресло сбоку от дивана, развалился, закинув на подлокотник ногу. — I take you to the candy shop. I’ll let you lick the lollypop… — пропел строчки известной песни, дирижируя конфетой в ритм. — Что произошло? — ещё одна попытка прояснить ситуацию. Хорошо, что Чимин не терял самообладания, Чонгук же не мог и слова из себя выдавить. Было очень тревожно. — О, это очень увлекательная история. Сначала мы ели, потом говорили, и я ему: солнышко, саранхэ, тэ амо, жетем. На, говорю, возьми, солнышко. И сердечко своё отдаю. У меня, говорю, пока ничего больше нет, но я очень постараюсь, денежек сам заработаю, всё для тебя сделаю. Стану, кем захочешь, всё, как ты захочешь будет. И детишек не обязательно пять, нам и одно хватит, если ты больше не захочешь. А потом… дзинь и вдребезги. Но я не растерялся, веничек взял, совочек и всё собрал. И в мусорку. Кому оно надо? Оказалось, что никому. Ну и пошёл я туда, куда меня послали. Затусил, выпил немножечко совсем, с охраной побеседовал, им показалось, что я перебрал. Ну, я им, а пойдёмте-ка вместе нахуй? Там, говорят, весело и интересно. Они почему-то отказались, но направление мне помогли найти. Я пошёл один дальше. Шёл и шёл, и шёл. Пришёл, ещё выпил рюмашку и как замутил! Омежка шик, как ангел. Милашка. Клубникой пах. Мы с ним несколько раз до небес вжухнули. Я, конечно, не знаток, но это был самый улётный минет в моей жизни. Я ему в рот спустил, а он всё-всё проглотил, умница. Вот. А ещё мы с ним покурили и не сигареты. — Ты обдолбался? — Не, Чими, я заебался… не, не то, хотя и это тоже. Как же его… слово забыл… выебался, а, выебал! И мне понравилось. Чего я так тормозил? Теперь я созрел для новых открытий. Неплохо бы, чтобы и для закрытий Тэхён созрел. Например, очень уж хотелось, чтобы он закрыл свой рот, нет, сначала с мылом его вымыл, потом мятной пастой почистил, а вот уже потом закрыл. В голове не укладывалось. Как это всё произошло? Почему нет будущего? Чон Хосок, зачем же ты так жестоко с тигрёнком? — О! — вскрикнул Тэхён и даже подскочил на кресле, Чонгук от неожиданности дёрнулся, Чимина, похоже, ничто пронять не могло. — У меня идея улётная! Может того, м? Давайте трахаться по-дружески! Да что ж такое-то, а? Просто замолчи, пожалуйста. Только с Тэхёном они мало были знакомы, телепатия в их случае не работала, и этот спич продолжился. — Чонгуки, зайка, я буду нежен. Брат вокруг тебя ещё долго будет выхаживать, обхаживать, он не любит спешить, всё делает основательно, правильно, не то, что я. А мы с тобой потренируемся пока, ну чтоб потом всё у вас там, как по маслу… ха. Ты это, знаешь, по любви, не по любви, оно без разницы. Меня подташнивает, правда, но это всё текила или водка. И ты вон на Чими посмотри… ему по любви не понравилось, а мне не судьба узнать, как оно это по любви-то. Давайте трахаться по-дружески! — Прекрати, Тэхён, — Чонгук видел лишь профиль Чимина сбоку, но тот был очень собран и сосредоточен, а ещё явно недоволен. — А что тут такого? Мы же друзья, не чужие люди всё-таки. И это, Гуки, я могу тебя «Бэмби» называть, как брат. Хочешь? И у нас с ним глаза похожи, так что с позой мы уже определились, ты только в глаза мне смотри, и всё у нас получится. Чими, а у тебя будет ответственная миссия. Трахнешь меня? А я буду послушным. Избавляться от всего ненужного, так во всех смыслах. Ты говорил, что альфам нравится. Так я ещё не пробовал, а в этой жизни нужно попробовать всё. Вон конфетку купил, сосать учусь. Тэхён поднялся с кресла, ему всего-то и нужно сделать несколько шагов, чтобы дойти до дивана, но, видимо, интонации в голосе Чимина задели что-то подсознательное, и он, успев сделать всего один шаг, замер. — Не подходи. Я не хочу делать тебе больно. Инстинкты Чонгука заставили вжаться его в угол дивана, инстинкты Чимина — заслонить Чонгука собой, а инстинкты Тэхёна набухались вместе с ним и отключились раньше хозяина, потому что смысл слов и намерений Чимина до него не дошёл. — А больно и не будет, у меня смазка есть. Клубничная. Я ж уже почти два года надрачиваю на солнечный безнадёжный образ. А на сухую оно как-то не очень. Такой Тэхён пугал до ужаса и совершенно не контролировал ни себя, ни свои слова, ни свои феромоны, которые давили так, что дышать становилось тяжело. — Хорошо, пойдём, — в одно движение Чимин поднялся, схватил Тэхёна за руку и потащил за собой. — Правда? — проскочила знакомая детская восторженность-наивность, свойственная Ким Тэхёну, тому, прежнему, знакомому, почти родному. — Правда, шагай. — А Гуки? — А он попозже присоединится. Мне же тебя подготовить нужно. — А это долго? — Быстро, ты и… Что прозвучало дальше, Чонгук не расслышал, дверь комнаты Тэхёна закрылась. Он ошарашенно пялился им вслед, на дверь, только не видел ничего вообще, пустота… и просто никаких слов, да и эмоций тоже. Что это вообще было? А потом вдруг грохот раздался, и через совсем немного времени вернулся злой Чимин. — Пойдём, — в приказном порядке, сказал, как отрезал. — Я никуда не пойду. — Надо, Гуки. И Чимин сошёл с ума? Феромонов надышался? — Нет… вы уж там как-нибудь без меня, — ни за что, Чон Чонгук на такое не подписывался и не соглашался, у него есть Юнги. — Без тебя никак. Он упал, пытаясь снять штаны, и отрубился прямо на полу. Мне его не поднять одному. А вдруг это от разбитого сердца? Бывали случаи в истории, когда люди умирали от нераздельной любви. — Может, нужно скорую? — Чонгук разволновался. — Он дрыхнет, — хладнокровно объявил Чимин. — Храпит, всё с ним нормально, я проверил. Идём, надо с этим цирком заканчивать. — Ты, что, его… того? Правда, собирался? — Дурак? Нет, конечно. Спать я его хотел уложить, но Тэ и сам с этим справился. Поднимайся, зайка, поработай мускулами совсем немного. С такими аспектами дружбы Чонгук ещё не сталкивался и с таким Тэхёном тоже. Спящим на ковре со спущенными штанами, кверху задницей, хорошо, что не голой. На кровать Чонгук перетащил его без особых усилий, Чимин окончательно стянул с него джинсы, а Тэхён даже и не собирался просыпаться, интуитивно как-то сам одеяло к себе поближе подгрёб, вцепился крепко, нахмурился, но продолжил спать и слюни пускать. Ну ангел просто во плоти. Чимин держал руку на пульсе ситуации, проинструктировал Чонгука о дальнейших действиях. И хорошо, потому что соображалка совсем плохо работала. Шок от произошедшего накатывал всё сильнее, а вместе с ним и ступор. Простыми словами, Чонгук жутко тормозил. — Я с ним останусь, мало ли что, а ты ложись в моей комнате. И ничего не бойся, Чонгук. Всё, что он говорил, это несерьёзно, он так не думает и ничего подобного не хочет. Завтра он проснётся гораздо адекватнее, и мы спокойно поговорим. Что ж, Чонгук тоже надеялся проснуться адекватным, потому что вдруг мысль в голове появилась… А вдруг это он во всём виноват? Вдруг это он тогда нагрубил и надавил на Хосока, тот испугался, поэтому Тэхёну и отказал?
