Часть 28
29 сентября 2021 г., 18:44
Everybody hurts sometimes,
Everybody cries. And everybody hurts sometimes.
Оставалось надеяться, что время первоклассный лекарь, и тот, кто это когда-то сказал, был человеком хорошим, честным и не солгал.
Вообще, время, действительно, как-то по-другому ощущается, когда ты влюблён. Оно летит вместе с тобой. Так было для Чонгука. Дни сменялись днями, только они больше не были обычными буднями или выходными, потому что Юнги присутствовал в каждом. Не всегда лично, но они оставались на связи, спасибо высоким технологиям и интернету. Юнги первым желал доброго утра, напоминал о том, что нужно не забывать про еду, отдых или зонт, желал удачи, если на учёбе планировались тесты или сдача предзачётных проектов, подбадривал, с уверенностью заявлял, что у Чонгука всё получится. Юнги в него верил и регулярно просил приходить к нему во снах. Приятно, очень приятно, когда кто-то о тебе так заботится. Это придавало сил. Даже когда они с Юнги ещё не были знакомы, когда сам Чонгук учился в старшей школе, переживал тяжёлые для себя времена, а Юнги, наверное, жил в Штатах, Чонгук получал его поддержку, находил утешение в музыке и текстах, которые создал музыкальный гений Мин Юнги. Невероятное совпадение или… судьба?
Ощущать себя счастливым прекрасно и стыдно. Перед Тэхёном стыдно и неудобно, потому что у них с Юнги всё хорошо, а у Тэхёна с Хосоком теперь никак и никаких радужных перспектив, никакого совместного будущего. Их, видимо, и не было никогда, перспектив этих. Зачем столько времени Хосок Тэхёну голову морочил, если о чувствах его знал, а сам не любил? Лучше бы вообще никакой надежды не давал, потому что теперь Тэхён упал, а это больно с такой-то высоты и о каменную землю. Никто соломку не успел подстелить. Тэхён не плакал. Как настоящий альфа, всё в себе держал.
И уж лучше бы он плакал, то есть не в том смысле, чтобы страдал и поэтому плакал, а хоть бы какие-то эмоции проявлял. Чонгук так скучал по нему, улыбчивому пожирателю клубники, запасливому хранителю вкусняшных заначек, узнику, которого невозможно вызволить из торгового центра. И даже по утренним походам с ним в парк Чонгук скучал. Уточки, наверное, там тоже скучали без Тэхёна. Он говорил, что с ним всё хорошо, жизнь продолжается. Хотелось в это поверить, только казалось, что жизнь как раз проходила мимо него.
Для Тэхёна время будто бы остановилось. Он больше не хотел смотреть на мир другими глазами, он вообще ничего вокруг не замечал, участие в общественной деятельности и жизни своих друзей практически не принимал. Чем-то своим занимался и ничего не говорил, дела у него, видите ли, очень важные. От разговоров по душам умело уходил, во всех смыслах. Спокойно поговорить с ним не получалось. Его практически невозможно было застать в универе или дома, он зачастил ночевать у брата. И рядом с ним находиться стало тяжело. Возможно, это из-за того, что у него появились новые друзья, невидимые для обычных маглов. Складывалось впечатление, что Тэхён в действительности с дементорами затусил. Из него будто бы всё счастье выкачали, оставили лишь оболочку без души.
Если Ким Тэхён настолько близко сдружился с дементорами, что даже целовался с ними, то Чимин поменялся местами со своим альтер эго. Халк Чимин хотел крушить. Начать планировал с лица Хосока, потому что тот посмел обидеть лучшего друга самой милой на свете омеги. Возможно, Тэхён тоже плохо разбирался в людях. Чимин мог казаться милым и даже быть милым временами, только не стоит забывать, что внешность зачастую обманчива. Его принимали за ангела, безобидную хрупкую омежку, и Чимин этим пользовался, не переубеждал. До поры до времени. Не его проблемы, что кто-то что-то там для себя решил, бирочку на него с ярлыком повесил. Чонгук тоже грешен, вначале так и подумал: вот, настоящая, правильная омега, идеальная. Булочка с корицей, сладкая плюшка с персиками. И всё не так, мимо.
Чимин идеальным не был. Не сладкий и не ванильный. В начинку добавлен острый жгучий перец, не всем такое по вкусу. Да, он невероятно красивый, с этим спорить — только глупость свою проявлять. Но характер у него тяжёлый. Он не покладистый и не тихий, свободолюбивый, своенравный. Зубы он умел показывать, огрызаться и кусать, если надо. Альф любил нагибать, ставить их на место, на колени, а так, знаете, не принято вообще-то. Не всем альфам такое нравится, точнее очень немногим. Вот поэтому, наверное, его извращенцем и называли, пытались указать, где у омеги место, только Чимин предпочитал чужое мнение игнорировать, оно не есть истина. Смелый и отважный, потому что взбудораженного и немного не в себе Тэхёна не испугался. И бить Чимин тоже умел и скорее всего очень больно, мечта стать лучшим в стране полицейским не прошла бесследно. И пусть он считал себя эгоистом, Чонгука он собой от того Тэхёна закрывал. А это очень многое говорит о человеке. Словами сколько угодно можно себя характеризовать, но главное… главное это поступки. Он был настоящим самим собой, которого сам сделал, собрал по кусочкам при помощи Тэхёна. Чимин умел прощать, делать скидки своим близким, проявлять снисхождение, понимание, терпение. Поэтому за Тэхёна он готов не только лица разбивать, но и сердца вырывать. Око за око, так он любил говорить. Долгов не копил, всегда всё возвращал, иногда с удвоенной силой. Чимин любил Тэхёна и готов за него вступиться, защищать, несмотря на то, что чужому сердцу не прикажешь. Как это вообще возможно, если и своё-то не слушается? Но Чимин, как и Чонгук, не понимал, почему всё так получилось. И поэтому ему очень хотелось кому-нибудь что-нибудь сломать.
Ранее достигнутые договорённости насчёт работы в «Hope World» забылись, точнее для Чимина они больше ничего не значили. Ему и так это решение далось не просто, но в итоге Чимин сказал «да». А теперь… он бы не смог работать с Хосоком бок о бок, под его руководством, ежедневно видеть человека, который искалечил лучшего друга, не принял подаренное ему любящее сердце. Переступать через себя и свои принципы он не хотел, не стоило оно того. Эгоист Пак Чимин ставил дружбу выше своих интересов и перспектив. Но, на удивление, Тэхён его просил не отказываться и, как было решено, присоединиться к основному составу в сентябре после тура и короткого отпуска танцоров, потому что всё хорошо, Хосок не виноват, а упускать возможность развиваться, подняться на ступень выше нельзя.
И вот как с таким святым Тэхёном теперь быть? Простить Хосока, как он простил? Отпустить ситуацию? Поверить, что всё хорошо? Ким Тэхён мог стать легендарным актёром, но перемены говорили об обратном, и хорошо далеко не всё. Люди просто так не закрываются в себе, на это всегда есть причина.
Чонгук оказался в очень затруднительном положении. Ему скорее всего рано или поздно придётся идти на компромисс с самим собой, потому что Чон Хосок лучший друг Юнги, им придётся контактировать, пересекаться, общаться. Конечно, если Юнги к тому времени не найдёт себе омегу получше. У Хосока ещё много титулов, но Чонгук старался себя не распалять, он хотел Юнги верить, доверять. Змея своего внутри пытался усмирить, чтобы он сердце полное любви своим ядом не отравлял. Худшие потаённые надежды не оправдались, разбитое сердце родного брата не повлияло на отношения Юнги с лучшим другом. Чон Хосок так и остался Хоби, несмотря на то, что Юнги с ним немного повздорил, когда Хосок вышел из убежища. Бывает так, что достаточно всего одного неосторожного слова, чтобы перечеркнуть всё хорошее, что между вами было. Здесь не тот случай, Юнги оказался ещё и понимающим человеком. И Тэхёна, и Хосока он понимал, обоим дал советы. Младшему брату — не сдаваться, лучшему другу — быть честным.
Уж лучше бы Чимин оказался прав, и Хосок на самом деле оказался неискренним, соврал тогда, переступил через себя. Правда, как и любовь, порой разбивает сердца. И не всем она нужна.
К Хосоку Тэхён был по-прежнему добр, любовь не прошла. Защищал перед своими друзьями, оправдывал, просил не вмешиваться, и всё это очень кратко, немногословно, потому что у Тэхёна важные дела. Даже в этой ситуации он вёл себя не как все обычные люди, потому что тот, кто тебе сделал больно, обычно, автоматически превращался во врага. А Тэхён скорее всего не захотел причинять дискомфорт своим друзьям, грузить их своими проблемами, и тихо корил себя, считал, что он сам всё испортил, оказался недостаточно хорош. Потому что нужно быть не просто хорошим, а лучшим, чтобы до солнца дотянуться. В реальности такое ещё никому не удавалось, звезда по имени Солнце очень далеко, и температура на его поверхности настолько высока, что не изобрели ещё такой материал, способный выдержать всю его мощь. Вот и Тэхёну крылья спалило дотла. Он менялся. Это проявление того самого «не сдаваться»?
Тэхён заслуживал получить своё долго и счастливо в этой сказке под названием «Жизнь». Текущий сюжетный поворот совершенно Чонгука не устраивал, но и поделать с этим он ничего не мог. У Юнги тоже ничего не вышло, в сделке, видимо, ему отказали. Даже Король Ада не всесилен и любовь ему не подвластна. В качестве компенсации он сделал для Тэхёна новый браслет. Сам, своими руками. Вместо бабочки, цветок, очень красивая подвеска. Тигровая лилия. Скорее всего её делали на заказ. Получив подарок, Тэхён избавился от всех остальных своих браслетов и только один теперь носил. Его стиль вообще претерпел некоторые изменения, он стал более… сдержаннее? Цветовая гамма стала темнее. Чёрный, серый, коричневый, белый их разбавлял. Чимин заметил, что в гардеробной у Тэхёна теперь посвободнее, можно развернуться. Ну хоть причёска осталась прежней, он не стриг и не красил волосы, хотя до всего случившегося собирался попробовать блонд. Говорил, что так они смогут называться «Золотое трио». Видимо, не судьба, потому что даже проводя время вместе и втроём, Тэхён был где-то далеко, не с ними.
Как бы не хотелось остановить прекрасное и не очень мгновение, лайф гоуз он. Будущее наступало, настоящее превращалось в прошлое. У всех были свои дела. Очень важные и нудные, скучные и те, которые хотелось бы отложить на когда-нибудь потом. Что-то откладывалось, что-то горело, что-то делалось.
Всё же Чонгуку удалось выкроить время на порисовать. Пришлось немного выйти за рамки своего ежемесячного бюджета, прикупить всё необходимое, потому что блокнот или альбом не подходили. Нужны были холст, кисти, краски. И Чонгук нарисовал картину, запечатлел в ней тот чудесный миг. Он каждый день на неё смотрел, вспоминал, любовался, улыбался. Возможно, он был слишком самонадеян, но Чонгук собирался эту картину подарить Юнги, только пока решиться не мог. Понравится ли ему? Правильно ли так делать? Чонгук не знал, как иначе отблагодарить за то, что Юнги позволил почувствовать себя главным героем в сказке со счастливым финалом.
Кое-что ещё произошло, и одна из мучающих Чонгука дилемм сама собой отпала, точнее не совсем сама и не совсем отпала. В общем, Тэхён этому поспособствовал. Случайно или нет, большой вопрос. Но Ким Тэхён продолжал общаться с папой Чонгука и умудрился ляпнуть, что Чонгук теперь встречался с его братом. Катастрофа! Чонгук собирался повременить, папу не волновать, чтобы лишних вопросов не было, но всё не так уж и плохо сложилось. Видимо, Тэхён почву подготовил и начал издалека и заранее. Сложилось впечатление, что Мин Юнги уже полюбили, одобрили кандидатуру и их союз благословили. Папа радовался, все те неудобные вопросы, которых Чонгук очень бы хотел избежать, задавал. Отец настроен несколько спокойнее, такого бурного энтузиазма не проявлял, но обмолвился, что этого Мин Юнги ждёт очень трагичная судьба, если тот обидит его крошку Гуки. Родители, они такие… родители, у Чонгука самый лучшие на свете. И на Тэхёна он не злился, всё к лучшему.
Таким образом из животрепещущих вопросов остался только секс, которого пока не было. Ключевое, пока. Они с Юнги уже почти месяц встречались, и ещё ни-ни, ничего неприличного, дальше волнительных поцелуев дела у них не заходили.
Говорят, что секс продлевает жизнь. Чонгук же полагал, что его может просто-напросто закончиться уже совсем скоро, не успев толком начаться, уж слишком он переживал из-за отсутствия секса сейчас и предстоящих занятий им в будущем. Быть обнажённым страшно, и речь не только о наготе физического тела. Эмоционально открыться, сбросить маски, довериться, вручить ключи от всех дверей, от сердца, от души, если можно так выразиться. Может быть, Чонгук был не прав, что-то себе там в голове напридумывал, и секс — это всего лишь секс, те же физические упражнения с элементами мимолётного удовольствия и удовлетворения, только без одежды и, как правило, в паре с кем-то. Да, ещё бывают и групповые занятия, и самостоятельная работа, только речь ведь не об этом. Страшно, что ожидания могут не оправдаться. И его самого, и Юнги, который точно девственником не был, а Чонгук ничего не пробовал и не умел, теория без практики ничего не стоит.
С поцелуями как-то всё легко получилось, а вот остальное… как с ним быть? Смешно, но Чонгук уже не раз посматривал на огурец в холодильнике с мыслями совершенно не о еде. Бананы в магазине тоже сразу возвращали мысль к минетам и советам, как правильно их делать. Стонать, в глаза смотреть, улыбаться, про зубы не забывать, потом глотать. Господи, слишком много действий разом, это слишком сложно для такой глупой и неумелой омеги, как Чонгук. В порно всё выглядело, в целом, не сложно, только там-то профи, а Чонгук даже ещё любителем не стал и не был уверен, что у него получится. Альфам такое нравилось, значит, и Юнги тоже будет приятно. Нужно учиться, пока есть время, только бананы Чонгук съел, а огурец ушёл в салат. Может оно как-то само? Инстинкт какой скрытый неожиданно и внезапно проснётся в нужный момент? Самое главное, чтобы не рвотный и не в процессе. Сколько же там нюансов в этих минетах!
Основное блюдо вызывало ещё больше беспокойства и сама его готовка… подготовка, если точнее. Это дурацкое сексуальное нижнее бельё никак не давало покоя! Чонгук не представлял себя во всём этом кружевном, ему такое не подойдёт. И дело не в размере, найти подходящий можно, только выглядеть это будет смешно и глупо, некрасиво. Чонгук носил обычное, хлопковое, мягкое, чтобы удобно и комфортно. Зачем так заморачиваться, если трусы вообще-то снимать всё равно придётся? А эпиляция? Нужно, чтобы всё гладенько было везде, что ниже головы. Ноги, руки, хвост. Мучения сплошные. И не сказать, чтобы лохматость у Чонгука была повышенной, нет. Так, мелкие волоски на руках и ногах, их и не видно почти, а наощупь не идеально гладко. Там, где совсем интимно, тоже росло, не густо, не джунгли, и… брить или не брить? Вот в чём вопрос! Кремом или воском жахнуть? Оставить всё, как есть? А если Юнги не понравится? Как же раньше люди без этого обходились? А ведь обходились точно, потому что в итоге-то размножались, а значит, сексом занимались с незапамятных времён, когда ещё и слова-то такого не было. И эпиляции тоже. Сплошной сумасшедший дом.
И чтобы больно, не хотелось, а говорят, что в первый раз так может быть. Сопоставимые по размеру инородные предметы Чонгук в себя не запихивал, даже мысли такой не возникало почему-то. Пальцами пробовал, да, он знает, что такое мастурбация. Тоже само как-то получилось, как с поцелуями, узналось, никто же вроде и не рассказывал, о таком Чонгук раньше вообще ни с кем не мог поговорить. И это приятно, да. Но пальцы-то не идут ни в какое сравнение с членом! А какой он у Юнги? Любопытно и интересно, узнать очень хочется, чтобы понимать, к чему готовиться, аналогию с овощем провести, успеть побороть свой страх, подготовиться морально. Юнги штанов всё ещё не снимал, и никаких неловких ситуаций не возникало, чтобы оценить масштабы и его размеры. Ну что же, сюрприз будет. И обморок ещё, возможно.
Пока вместо этого были магазины с Чимином без Тэхёна. Несколько новых белых футболок, совершенно одинаковых на взгляд Чимина, и уникальных по мнению Чонгука. Там у них маленькие логотипчики отличались. Джинсы и неожиданно синяя с двумя жёлтыми полосками на рукавах кофта, клетчатая фиолетовая рубашка. На кофте ещё ромашки были с улыбками, такие милые, Чонгук не устоял, поддался. И с Чимином они в салон на покраску заглянули, цвет обновили, корни затонировали.
С Тэхёном Чонгук сходил на маникюр, совсем недавно для себя открыл эту процедуру. Раньше как-то сам справлялся, но не всё, оказывается, делал правильно. Кожу он не срезал, что её кутикулой называют, не знал, только ногти подстригал и пилочкой подравнивал. В общем, много нового с Тэхёном Чонгук попробовал. Говорить с ним пытался, осторожно достучаться, узнать как оно у него там на душе. А Тэхён улыбался вроде бы искренне, отвечал, что сейчас они будут очень много и вкусно есть вот в том ресторанчике. Ну хоть аппетит у него не пропал, и в зал он тоже не перестал ходить, правда, без Чонгука. Графики у них теперь не совпадали, точнее Тэхён перестал подстраиваться, ведь у него были свои дела. И как с ним таким быть? Не лезть, в покое оставить, не давить?
Вместе тоже получилось собраться несколько раз. «Зверополис» и «Иллюзию обмана» обе части пересмотрели, в игрушки новые и старые поиграли, в парк ходили, уток кормили, которые встретили их, как родных. Скучали всё-таки.
А вечерами перед сном, когда Уджина не было дома, Чонгук созванивался с Юнги. Слушал его голос, который успокаивал, исцелял своей персональной терапией, избавлял от усталости, накопившейся за день, расслаблял.
О работе своей с ним Юнги не говорил почему-то, старался тему перевести. Чонгук как-то раз спросил, почему.
— Я подумал, что тебе это будет не интересно. Сам процесс может показаться достаточно скучным по сравнению с результатом.
На это Чонгуку было что возразить, и после он впервые оказался в святилище искусства, то есть в храме Мин Юнги, его личной студии. Там было уютно, несмотря на то, что преобладали тёмные тона и холодный свет. Наверное, всё дело в самом хозяине, потому что рядом с Юнги Чонгуку комфортно. В какой-то момент это случилось, и желание спрятаться от него, убежать перестало возникать, расставаться больше не хотелось, от этого Чонгук грустил, потому что сразу же начинал скучать.
В тот день Юнги привёз его в штаб-квартиру компании, устроил экскурсию, всё показал, даже некоторым коллегам представил, как свою омегу. Да, они встречались, у них отношения, и Юнги его не стеснялся, за руку держал и к себе поближе. Тогда же выяснилось, что у него был ассистент, помощник. Омега. И эти его взгляды в свою сторону Чонгуку очень не понравились и то, как он смотрел на Юнги, тоже. Вместе со змеем проснулось новое желание, свернуть кому-то его тоненькую шею, но… Чонгук адекватный и цивилизованный человек, улыбнулся через силу и от предложенных напитков отказался, потому что точно знал, что в его стаканчик обязательно плюнут. А имя так и не запомнил.
В студии Юнги не терял воодушевления, увлечённо рассказывал об оборудовании, для чего и зачем его здесь так много, для чего все эти кнопочки и мониторы. Чонгук слушал внимательно, заворожённо. Юнги любил свою работу, любил музыку, наверное, совсем на чуточку меньше, чем Тэхёна. Найдётся ли в его большом сердце ещё немного места для Чонгука? Теснить его обитателей он не хотел, понимал, что это неправильно, только быть частью жизни Мин Юнги ему очень сильно хотелось. Это казалось правильным. Ведь нормально хотеть внимания человека, которого любишь, только для себя?
В какой-то момент Чонгук понял, что из услышанного ничего и не понял, не запомнил, слишком увлёкся тем, что просто слушал его голос, наблюдал за ним, смотрел, взгляд не прятал, потому что можно, это нормально так смотреть. А то, что не понял, да, очень некрасиво, конечно, так себя вести нельзя. И дело не в том, что вдруг стало скучно или неинтересно, просто когда концентрируешься на Юнги, всё остальное отходит куда-то на второй план. Вот и смысл его слов для Чонгука где-то потерялся. А когда он попросил что-нибудь сыграть, Юнги не отказал. И это просто всё… как же красиво. И мелодия, и Юнги за инструментом, его большие руки, его длинные пальцы над чёрно-белыми клавишами… это нечто.
Можно ли ещё больше влюбиться в человека, если любовь и так наполняла сердце до краёв? Можно. Чонгук влюбился. И это не казалось слишком. Гармония, баланс, наконец, восстановились. Чонгук до этого жил и не задумывался, что, оказывается, ему чего-то не хватало. Теперь понял, чего, и очень не хотел, чтобы это когда-нибудь проходило, уходило, покинуло его.
Юнги работал, Чонгук смотрел. Запоминал, складывал каждый миг на полочку в своей памяти. Юнги за работой горел, но не сгорал, потому что музыка — его стихия.
Подобное совместное времяпровождение стало частью их общения и встреч. Когда появлялась возможность, Чонгук приезжал или Юнги его забирал к себе после работы или универа. Они обедали или ужинали, а потом Юнги воплощал свою гениальность в жизнь, а Чонгук занимался учёбой. И оба украдкой друг за другом наблюдали, взглядами сталкивались, улыбались или смеялись с этого.
Они там были наедине. По-настоящему наедине, только вдвоём. На диване целовались, обнимались. Юнги не лапал, он гладил, и это было так приятно. Ниже талии не опускался, за зад не хватал, всё ещё себя сдерживал, вёл прилично. Он скорее всего насквозь трусливую кроличью натуру Чонгука видел, поэтому и не пугал, не напирал. Выжидал момент подходящий? А как понять, что пора?
Как-то раз Чонгук на том диване задремал, вымотала его тяжёлая неделя. Проснулся с подушечкой небольшой под головой в форме сердца с забавной рожицей и укрытый пледом. Юнги работал сосредоточенно, телефон свой на подлокотнике дивана оставил. Забыл про него, видимо, увлёкся текстами. Чонгук ничего такого не хотел, просто переложить, чтобы не смахнуть случайно, и пальцами коснулся экрана. Дисплей загорелся, а на обоях человек. Чонгук не сразу узнал его. Глядя на Юнги, и не скажешь, что он такой сентиментальный, скорее очень серьёзный и собранный всегда. Логично было бы увидеть стандартную неброскую заставку. Ну а если всё же фото, то можно было бы ожидать Тэхёна или того же Хоби, совместную с друзьями, семью Намджинов или Инсу, которого Юнги тоже очень любил, баловал, игрушки покупал, но нет. Это был сам Чонгук, который себя и не узнал, потому что совершенно на себя нынешнего не похож. Удачный ракурс, удачный кадр, хорошая камера на телефоне или фильтры, золотые руки Юнги или что-то ещё, потому что человек на фото красивый. Волосы ещё тёмные, натуральные и короче хвостик. Лицо в профиль, улыбка на том лице сияла. Вспоминая тот день, Чонгук и эмоции свои не забыл. Он так волновался, сосредоточиться не мог, а ещё он совсем недавно плакал. Вторая личная встреча с Мин Юнги. Получается, он, действительно, уже тогда… заинтересовался? Сфотографировал незаметно, а ещё наблюдал неотрывно. Чонгук точно уже да тогда, только сам ещё об этом не знал, мысли все эти от себя прогонял, но тайно всё равно мечтал. А теперь он на обоях в телефоне у Юнги. Если это всё ещё сон, Чонгук не будет просыпаться. Никогда.
Потому что потом и в рабочем кресле Юнги тоже целовались. Чонгук подошёл, чтобы телефон вернуть, а Юнги его к себе на колени усадил. Ластился, скучал. Чонгук сначала переживал, что их обоих кресло не выдержит, да и Юнги тяжело. Они-то выдержали, а сам Чонгук не очень. Всего так много и слишком вдруг, накатило буйной волной. На грани. Эмоции переполняли, показывать их Юнги было страшно, потому что он сразу всё поймёт, а Чонгук не готов. А Юнги, кажется, да? И Чонгук лицо в его шее прятал, дышал, успокаивался, плотнее прижимался к его груди, руками за шею и плечи цеплялся, чтобы взглядом с ним не встречаться, просто здесь и сейчас с ним остаться, не раствориться, не взорваться. Лучше, конечно, чтобы навсегда. Юнги шептал ему на ухо «Бэмби, посмотри на меня», а Чонгук не слушался, не смотрел, головой отрицательно мотал.
— Не прячься от меня, — просил о невозможном.
Как не прятаться, если это слишком хорошо? Ещё лучше стало, когда Юнги по голове его погладил, виска губами коснулся и потом очень долго его волосы своими красивыми пальцами перебирал. На тяжесть не жаловался, спинку кресла чуть назад откинул, чтобы удобнее и ещё ближе.
Насколько нужно быть ближе, чтобы по-настоящему человека увидеть? Насколько быть внимательным, чтобы его хорошо узнать? Говорят, со стороны виднее. Только что именно? Иллюзию. Мираж. Маску. Как понять, что это настоящее сейчас? Быть хорошим не плохо, быть хорошим сложно. В самом начале со стороны Чонгук Юнги совсем в другом свете увидел, считал его человеком плохим, а себя его недостойным, тем, кого никогда не выберут, не посмотрят. Но Юнги смотрел, и даже, видимо, когда Чонгука рядом не было. Юнги был слишком хорошим для него. Поэтому и для него хотелось быть таким, правильным, красивым, соответствовать и обязательно оправдать ожидания. В какой-то степени Чонгук начал понимать Тэхёна, правда, это немного про другое, но Юнги не хотелось разочаровать.
И вот так совершенно незаметно и внезапно подкралась памятная дата. Годовщина, то есть не совсем она.
10 мая — ровно месяц с момента, как они начали встречаться официально. И ровно столько, сколько Чонгук уже умел целоваться. Не то, чтобы он считал, но как-то само в голове отложилось, запомнилось. Чонгук никогда не думал, что будет таким вещам уделять внимание, но что-то внутри говорило, это важно. Месяц — уже срок в отношениях, особенно, когда они первые для тебя. Вот и повод появился подарить Юнги картину.
Возможно, и Юнги посчитал этот день особенным. Он пригласил Чонгука на ужин, который собирался приготовить сам. В своей квартире. В этот раз всё иначе, это не Белый день, официантов поблизости и прочих гостей не будет. Тет-а-тет. Один на один. Альфа и омега в одном помещении. Чем после ужина могут заняться два человека, которые уже месяц встречались? Да, тема секса в их отношениях всё ещё не была раскрыта. Вот теперь пора? Время пришло? Можно? Нужно?
