Бриллиант без оправы

      В этот день всегда шёл дождь. Год за годом. Всё менялось, а дождь всегда приходил.       И Чонгук каждый год приходил в это место под сосной. Оно неприметное. Большое одинокое старое дерево. Никто бы и не подумал, что в его корнях покоился предатель, опасный хищник, чудовище, убийца. Чонгук его ненавидел, но всё равно приходил. Один.       И каждый раз цветов становилось больше. Они сами по себе выросли. Яркие, огненные, как шкура тигра. Необычно, почва для таких растений в этом месте совершенно неподходящая. Даже символ императорской семьи это чудовище осквернило. Белый окрасился в красный, его любимый цвет.       Немногие, только самые верные и преданные императору, а потом и его супругу, люди знали, где похоронен убийца Дракона, лже-брат, самозванец, который смог обмануть мудрого правителя.       Чонгук хотел поступить по-другому, не предавать его тело земле, скормить свиньям или собакам, но не смог. Его Дракон, даже умирая, не был зол на того, кто пронзил его сердце мечом. Он не понимал и произнёс всего два слова. — Почему, брат?       Он его любил, поэтому, наверное, просто хотел получить хоть какое-то объяснение. Чем его счастье обидело любимого младшего брата? Что толкнуло обнажить меч против сокровища Дракона? Император был сильным и мудрым, он видел людей насквозь, но в отношении своего брата, который оказался фальшивкой, он был слеп. Он ему доверял, а в итоге получил удар в спину.       А Чонгук ненавидел тигра всем сердцем, но похоронил и каждый год приходил.       Когда идёт дождь, легко спрятать то, что позволить ты себе не можешь. Дракон говорил, что никто не достоин его слёз. Но в этот день Чонгук разрешал себе эту роскошь, слабость, и только под сосной он тихо, беззвучно плакал вдали от дворца, чтобы не тревожить покой Дракона. К нему Чонгук наведывался гораздо чаще, говорил о хорошем, о том, что скучал, но ничего из того, что могло его расстроить, о таком Чонгук молчал.       Шёпот в его голове временами становился очень громким. Иногда Чонгуку казалось, что кто-то стоит у него за спиной. Иногда, оборачиваясь, он видел размытый силуэт, который тут же исчезал. Возможно, он лишился рассудка ещё несколько лет назад в такой же дождливый день. Ему казалось, что тигр и после смерти его преследует. Почему не нападает? Почему ничего не делает? Не мстит, только шепчет. Это сводило с ума.       Возможно, и приходил сюда Чонгук за тем, чтобы убедиться, напомнить себе, что своего врага он убил лично и похоронил. Себя в каком-то смысле тоже. Забыть самый страшный день, который должен был быть праздником для всех, не получалось. Вычеркнуть из памяти те секунды и момент, когда Чонгук всё потерял, невозможно. Ему до сих пор больно. Торжество и чествование скорого появления на свет наследника обернулось трагедией. И даже времени на траур и скорбь Чонгуку не дали, ему пришлось сражаться, быть сильным.       На своего Дракона Чонгук временами обижался и злился. Не мог смириться с его решением, не мог отпустить. Это ли не наивысшая степень доказательства любви? Чонгуку не нужны были такие доказательства, он знал, что любим, чувствовал и отвечал со всей возможной силой. Дракон даже на секунду не замешкался, она бы всё решила по-другому. Слова он на ветер не бросал, он действительно любил свою омегу больше жизни.       Прошлое не изменить, настоящее жестоко и одиноко, будущее непредсказуемо.       Тигр в своей жизни совершил много чудовищных ошибок. И в том, что любовь проходит, он тоже ошибся. Истинная любовь — сильнее смерти.       Чонгук стоял, держа своего коня под уздцы, мок под дождём, смотрел на яркие цветы и капли, которые стекали по их лепесткам. Ему казалось, что если он обернётся, то увидит призрака совсем близко и очень чётко. Чонгук не оборачивался. Призраков не существует, а самозванец гниёт в земле. Это всего лишь тень, которой в дождливый день быть не должно. Позади прошлое… нельзя на него оборачиваться.

***

      Случайная встреча со случайным человеком забывалась через пару дней и вылетела из головы. Заострять внимание на этом моменте Чонгук не стал, кому-то что-то рассказывать тоже. В следующие разы Чонгук гулял уже в компании Юнги, и господин Мун со своими мальчиками им не попадался. Всё бы хорошо, только его слова остались в памяти.       Как доказать свою любовь?       В сказках вот, например, подвиги всякие совершаются, невыполнимые миссии из разряда «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что» выполняются. Горы, моря и океаны покоряются, звёзды с неба достаются, а ещё войны развязываются. И зачем это всё?       Особенно драконов жалко, которых побеждали. Может быть, они принца в той высокой башне и не просто так охраняли. Может быть, тот принц сам от своих полоумных и требовательных родителей сбежал, а дракон его приютил, крышу над головой дал, еды не пожалел, истории интересные рассказывал. Они же, драконы сказочные, точно много всего знать должны, они живут очень долго. А потом бесцеремонно в его крепость пришёл какой-то наглый и хамоватый мужик на белом коне и с мечом. Ни здравствуйте, ни извините, что прерываю ваш чуткий сон, а исподтишка подкрался и напал, победил, принца забрал, в золотую клетку посадил и любовь доказал. Так, что ли, получается? А кто его просил? Ещё и драконьи сокровища, собранные за века, себе заграбастал, обокрал. Ведь историю пишут победители, как оно там на самом деле было, никто и не узнает. Кто побеждает, тот и добро, а в деталях никто разбираться не станет.       Юнги честно предупредил, что звёзд с неба не будет, пустых обещаний он не давал. Он говорил, что любит, и Чонгук ему верил.       Только с ядовитым змеем внутри бороться сложно, он всё ещё шипел, замечая взгляды других омег в сторону Юнги, а тот, кажется, ничего вокруг не видел. Да и Хосока никак понять не получалось, они по-прежнему с Юнги работали вместе и общались. К счастью, пересечений с ним у Чонгука нет. Чимин же говорил, что и личной жизни, похоже, у Хосока не было. Настораживало всё это немного. Тот тайком услышанный разговор Чонгук часто вспоминал, слова по памяти перебирал, анализировал и ничего не понимал. Может быть, он ещё слишком маленький, чтобы в таких вещах разбираться? Так нет же, всё очень просто, если любишь и это взаимно, не отпускай, держись, это твоя главная опора в жизни. Почему Хосок добровольно оттолкнул Тэхёна и отказался от любви? Только если Чонгук всё понял правильно. Могло ли то, что должно пройти у Хосока, к Тэхёну никакого отношения не иметь?       Не казалось, что в ответных и взаимных чувствах Чонгука Юнги сомневался. Да, не казалось, Юнги верил и доверял, у них всё хорошо, чудесно, замечательно, только… а вдруг надо что-то сделать, чтобы доказать наверняка? Вдруг у него есть сомнения? Мысли другого человека и их ход по-прежнему недоступны.       Поступки, добровольно совершённые, показывают любовь. Слова, добровольно произнесённые, тоже отражают смысл чувства. Если всё это делается не из-под палки, то это и есть демонстрация любви. В ином случае, это скорее жалость или же насилие. Внимание, забота, поддержка, желание быть вместе — всё это у них с Юнги было, это чувствовалось. Только достаточно ли этого? Нужно ли Чонгуку подвиг совершить? А если да, то какой?       Одна из сторон судебного процесса выступает с обвинением, вторая пытается доказать свою невиновность и правоту. Чонгук уверен, что определился в понятиях, и любовь преступлением он не считал. Она совершенно из другой оперы. Обвинения против него не выдвигали, его ни в чём не упрекали, значит, всё хорошо?       Пожалуй, одной из форм проявления любви можно считать приятные сюрпризы.       Юнги делал очень много приятных вещей, с сюрпризами он всё же, наверное, осторожничал. И Чонгук ему за это благодарен. Правда, как-то раз Юнги прислал ему на работу фруктово-ягодный букет. Хотя, букет совершенно неуместный термин, скорее произведение искусства какое-то. Композиция выполнена настолько правдоподобно и искусно, что действительно можно с настоящими цветами перепутать. Клубника, яблоки, виноград, гранат и настоящие розы. Оттенки разные, но основной цвет — красный. Цвет любви. Господи, Юнги, как же это… трогательно, романтично.       Приняв из рук курьера подарок и поблагодарив, Чонгук попрощался и тут же принялся звонить Юнги. Настроение вышибло самую верхнюю планку, улетая куда-то далеко в облака, так радостно. На самом деле это ещё и смущало немного, потому что все гости и коллеги смотрели, ахали, шептались. У Чонгука щёки раскраснелись, а глаза, наверное, сияли ярче звёзд.       Юнги ответил быстро, и Чонгук сразу же обрушил на него свой восторг. После небольшой паузы на той стороне последовал ответ. — Бэмби, это не от меня. Я бы привёз его лично. — То есть это не ты? — Чонгук был в замешательстве. — Не я. — Тогда кто же… о, должно быть, это папа. Он совсем недавно говорил, что сейчас необходимо есть побольше фруктов. Осенью нужны витамины.       Долгим разговор с Юнги не получился, Чонгук всё же на работе.       В перерыв восторг и благодарность обрушились на родителя. Удивительно, его ответ совпал с ответом Юнги. Идея замечательная, оригинальная, но в голову его папе не пришла. Отцу тоже. Да и не знали они точный адрес кофейни.       Приятный сюрприз? Нет, непонятная головоломка. Восторга стало чуточку поменьше.       Кто ещё оставался? Близких друзей у Чонгука немного.       Ну, конечно же, Тэхён. Вероятно, сегодня отмечался какой-то праздник, с котором он решил поздравить Чонгука. Как всё-таки интернет упрощал жизнь. Невероятно просто, находясь в Париже, можно сделать заказ и доставку приятного сюрприза в Сеуле. До чего же техника дошла!       Прикинув мысленно, что у Тэхёна уже не раннее утро, Чонгук и ему позвонил. И снова нет, только Тэхён не обрадовался, как папа. Он задал тот же вопрос, что и Чонгук себе уже несколько раз до этого. Кто прислал этот фруктовый шедевр на имя Чон Чонгука в кофейню? Ответа нет.       Это точно не мог быть Чимин. Джин, в теории, да, но он бы уже сам о себе заявил потоком сообщений. Приятели из группы? Ну точно нет. Тайный поклонник? Ага, смешно.       Под занавес Тэхён решил любимую фразу профессора Дамблдора закинуть. — Не хочешь ли ты мне что-нибудь рассказать, мальчик мой?       Нечего Чонгуку рассказывать, нет у него секретов от своих друзей.       Вечером они и с Чимином немного голову поломали над этим вопросом. — А может, это тот парень, который за тобой месяц таскался? — Чего? Какой ещё парень? — Ну одногруппник твой, вы ещё проект какой-то вместе делали. — Тоён? — Да, наверное, я не запомнил имя. — Ты шутишь сейчас? — Гуки, ты вообще ничего не заметил, что ли? — Да с чего бы ему… мы почти и не общаемся сейчас. — Он тебя взглядом буквально раздевал, а потом ещё им же и поимел. — Ну нет, не может быть.       Сегодня день Чонгука проходил под знамёнами недоумения. Ничего он не понимал. Тоён? Серьёзно? — Ох, Гуки. А я ещё отговаривал Тэ не вмешиваться. И, видимо, очень хорошо, что у меня не вышло.       Странные какие-то вещи Чимин говорил. Ничего такого за Тоёном Чонгук не замечал.       На следующий день в своих мыслях он убедился. Никто в группе как-то иначе на него не смотрел, а Тоён по-прежнему его сторонился. Наверное, всё ещё занят своими делами. Ну да без разницы. Занимать голову ерундой совершенно бессмысленно.       Любопытство, конечно, никуда не исчезло, только выяснить, кто отправил букет, так и не получилось. Ни карточки, ни открытки, ни какой-то записки. Загадка, которая тоже через некоторое время затерялась и отошла на второй или даже третий план.       Юнги всего раз в тот же день спросил, поинтересовался между прочим исходом головоломки. Тэхён язык за зубами не удержал, что-то сболтнул своему брату. И вот это не очень хорошо, потому что давать повод в себе сомневаться Чонгук не хотел. Юнги в целом отреагировал спокойно. Наверное. Только на постоянной основе стал забирать после работы, занятий в универе или автошколе, что Чонгука не могло не радовать. Ещё больше времени вместе — это самый ценный подарок.       Люди говорят, что путь к сердцу любого мужчины лежит через его желудок. Как же они чертовски правы. Чонгуку думалось, что он каждый раз ещё больше влюблялся в Юнги, когда тот для него готовил. Сам Чонгук похвастаться талантом и способностью превращать нехитрый набор продуктов в съедобную еду не мог. К успеху он был близок каждый раз по-разному. И для Юнги он ещё ни разу сам не готовил, если не считать сэндвичи, но это так, несерьёзно. Что ж, всё бывает в первый раз.       Чонгук готовился к подвигу, тренировался, то есть готовил. Несколько раз прогонял один и тот же рецепт, проверял результат на Чимине. Ну и, как бы, неплохо. Ему и самому нравилось. Мясо сложно испортить. Он чётко следовал рецепту, ингредиенты аккуратно нарезал, ничего не подгорало, соли не пересыпал. С этим, пожалуй, можно и Юнги приглашать на ужин.       Вечером пятницы Чимин великодушно оставил квартиру в распоряжение Чонгука и Ёнтана, сам собирался в компании новых знакомых из «Hope World» немного повеселиться. Его прощальное напутствие было очень… чудовищно смущающим. — Не оскверняйте кухню. И диван тоже.       До осквернения дело не дошло, потому что вместо подвига и доказательства любви у них с Юнги намечалась ссора. Ну, может быть, и не ссора, но некоторое недопонимание.       Началось всё хорошо. Чонгук немного волновался, но он всё подготовил, красиво накрыл стол, еда дожидалась своего часа. Юнги, как и всегда, приехал вовремя. Что могло пойти не так?       Не так пошло в тот момент, когда Чонгук во все глаза наблюдал и ожидал реакции на основное блюдо. Если бы он так пристально не смотрел, то, наверное, ничего бы и не заметил. Но Юнги поморщился и явно через силу заставил себя проглотить еду. Провал. Фиаско. Покорить сердце любимого мужчины через желудок не вышло. А Юнги на вопрос «что не так?», сказал, что всё очень вкусно. Он соврал. — Я же вижу, что тебе не нравится.       Вот серьёзно, в таких вещах лучше без лести. Чонгук расстроился ещё больше. — Нет, правда вкусно, дело не в еде. — Серьёзно? Дело не в тебе, дело во мне? Юнги… — Так и есть. Я не люблю кинзу. — Кинзу? — Да, запах, вкус очень специфические, и я его не переношу.       Дурацкая кинза! Знал бы раньше, не стал добавлять, хотя в рецепте она и значилась. Чонгук попытался исправить ситуацию, забрать тарелку у Юнги и быстро придумать какую-то альтернативу. Но, кажется, сегодня Мин Юнги был нацелен на подвиг, потому что Чонгук очень старался его удивить и порадовать. Не вышло, но…это ведь тоже доказательство любви, да? — А что ты ещё не любишь? — Чистить и резать лук. Мои глаза бессильны перед этим безжалостным монстром. Это всегда слёзы, зрелище поистине жалкое.       Романтический ужин прошёл неидеально, не совсем так, как хотелось бы Чонгуку, но всё же кое-что новое о Юнги он узнал и пообещал, что общение с луком возьмёт на себя, и больше никакой кинзы. Ссора так и не случилась.       Пожалуй, любовь ещё проявляется в защите. Например, от прошлого. И не то, чтобы Чонгук без оглядки от него убегал, но предпочёл бы с ним не сталкиваться. Оно настигло его само.       Теперь по воскресеньям у Чонгука с утра занятия в автошколе. Юнги его отвозил, уезжал по своим делам, а потом и забирал, чтобы куда-нибудь дальше отправиться вместе.       В тот день план ничем не отличался. После занятий они собирались немного перекусить и поиграть в бейсбол, точнее просто отбивать мячики, сбросить накопившееся напряжение от загруженной трудовой недели.       Планы имеют свойство нарушаться. Юнги его не ждал на улице, да и машины поблизости Чонгук не увидел. Юнги никогда не опаздывал. Без паники, вот для таких случаев и нужен телефон. — Бэмби, прости. Здесь авария и пробка. При лучшем раскладе буду минут через двадцать или тридцать. Найди какое-нибудь кафе неподалёку, подожди меня там, пожалуйста.       Жизнь вносит свои коррективы, ничего с этим не поделаешь.       Долго искать кафешку не пришлось, Чонгук зашёл в первую, которая попалась на глаза. Уютненько. Не особо он и был голоден, но взял себе банановый латте и шоколадное мороженое. Неплохо. Юнги он отослал название и адрес и принялся коротать время в сладкой компании совершенно неполезной еды и новостей в телефоне, да и они тоже не особо полезные. — Ну надо же. Какая встреча, — прозвучало где-то над головой.       Голос знакомый. Неприятный. Чонгук оторвался от экрана, посмотрел, увидел. Память не подвела. Сердце громко бухнуло. Ужас. Паника. — Давно не виделись, Чонгук.       И ещё столько же хотелось бы не видеться, а лучше и вообще больше никогда. Ли Джесон. Человек, с лёгкой подачи которого, жизнь Чонгука в старшей школе превратилась в ад.       Джесон бесцеремонно, не спрашивая разрешения, плюхнулся на свободный стул и принялся что-то активно говорить. Чонгук ничего не слышал, потому что привык абстрагироваться в такие моменты, чтобы не так остро всё воспринимать. Ничего хорошего Джесон сказать не мог.       А ведь когда-то они неплохо ладили, друзьями их не назвать, но приятелями, да, определённо. Ли Джесон презентовался альфой, а Чонгук омегой, и после этого начался какой-то кошмар. Джесона словно подменили, он говорил такие ужасные и обидные вещи. Таких, как он, называют обычно «Король школы», и лучше с такими дружить и быть у них в фаворе. Чонгуку не повезло.       Головой он понимал, что это всего лишь слова, но они всегда задевали, это очень неприятно. И ступор всегда случался в такие моменты, Чонгук ничего не мог ответить. Правильным было бы расправить плечи, уверенно посмотреть Джесону в глаза и послать его очень далеко. Да, это было бы верным решением, только Чонгук мог смотреть только в стол, сжимать кулаки, не слушать, сдерживаться, чтобы не разреветься, потому что очень обидно. — … Думаешь, так ты на омегу стал похож? У меня для тебя плохие новости. Раскачался ещё больше, шея-то вон какая, а ручищи-то, жуть. Никакого вкуса, в тебе совершенно ничего нет от омеги. Ничего не изменилось, и новый цвет волос не поможет. Но, знаешь, Чонгук, моё предложение всё ещё в силе. Попроси меня, как следует, и я буду первым. Не обижу. Приласкаю, а ты помурлычь для меня…       Господи, как же это гадко.       Что-то с грохотом упало. Звук резкий, Чонгук вздрогнул и наконец-то смог поднять глаза. Юнги стоял напротив, одной рукой он держался за спинку стула. Пустого. А Джесон оказался на полу. Он растерян, а Юнги очень не весел. — Ну, допустим, мяу. — Какого хрена, мужик!? — Ты занял моё место, — пояснил, придавив своим тяжёлым взглядом, а потом его перевёл на Чонгука. — Бэмби, это кто?       Чонгук снова посмотрел туда вниз на Джесона, который, кажется, в таком шоке, что даже подняться не пытался, потом снова на Юнги. Колоссальная разница. Джесон выше и даже немного крупнее самого Чонгука, но в сравнении с Юнги, он такой жалкий, ничтожный, особенно сейчас. Юнги настоящий альфа, сильный, уверенный. А Джесон, он… — Никто. — Я так и подумал. Прости, что опоздал. Дай мне ещё минутку, я тут приберусь немного, — Юнги отпустил стул, наклонился, вздёрнул Джесона на ноги, собираясь его вывести отсюда. — Юнги, не надо. — О, не волнуйся, я раньше работал официантом и знаю, как правильно выносить мусор.       Чонгук смотрел им в спину, а потом и по сторонам огляделся. Тихо-то как. Все смотрели на него, на эту сцену. Господи, как же неловко. И тревожно.       За окном тоже что-то странное происходило. Юнги отпустил Джесона, даже куртку его в порядок привёл, разгладил складки. Слышать их Чонгук не мог, увидеть лицо Юнги тоже, но вот глаза Джесона стали больше. В распознавании эмоций Чонгук тоже не очень силён, но, пожалуй, это страх. Джесон отшатнулся и поспешил скрыться из виду, чуть ли не срываясь на бег.       Юнги всё также стоял на месте и не оборачивался. Чонгук про себя просил «посмотри на меня». И ничего, телепатия барахлила. С минуту ничего не происходило, Юнги просто стоял и… дышал? Ну да, это логично, людям нужно дышать.       Когда Юнги вернулся в кофейню, он был спокоен, никаких признаков раздражения или злости. Кафе больше не казалось уютным, находиться в центре такого пристального внимания Чонгук не любил, поэтому они совсем скоро покинули это заведение.       Обсуждать то, что произошло не хотелось, слишком некомфортно и неудобно объяснять предысторию. Но у Юнги был вопрос, который он озвучил. — Это был твой бывший?       Нервный смешок вырвался у Чонгука непроизвольно. — Нет. Я ни с кем не встречался до тебя. Джесон мой одноклассник, и мы с ним не ладили в последние годы учёбы в старшей школе.       Достаточно поверхностная и зацензуренная версия, только зачем прошлое ворошить?       У Чонгука тоже имелся один вопрос. — Что ты ему сказал, что он так испугался? — Ничего особенного. Просто попросил к тебе не подходить. Это перебор? — Нет. Всё в порядке.       Всё-таки Мин Юнги временами умел читать чужие мысли.       И занятие в тот выходной они выбрали очень подходящее. Чонгук всё своё негодование, страх и злость выместил на мячиках, силы не жалел.       Ответственность, точнее отсутствие страха перед ответственностью, также можно считать доказательством любви. Юнги не испугался знакомства с родителями Чонгука. А это очень серьёзный и ответственный шаг. Отложить не получилось, папа был очень настойчив. Неловкостей избежать не удалось. — Ох, Юнги, наконец-то. Тэхён так много о тебе рассказывал, мне очень хотелось с тобой познакомиться лично.       Опять Тэхён и его длинный язык. И лично, пожалуй, громко сказано. Разговор и знакомство состоялись по видеосвязи Сеул-Пусан. — Я тоже очень рад, — после едва слышно шепнул Чонгуку. — Бэмби, ты меня стесняешься? — Ничего подобного, я тебя берегу.       И всё прошло неплохо, местами неудобно, но по большей части хорошо. Даже отец под конец беседы слегка оттаял, настроение у него точно изменилось в лучшую сторону. Юнги всё это время держал Чонгука за руку, успокаивал, хотя, казалось бы, всё должно быть совсем наоборот.       Первый этап пройден, можно выдохнуть. Только ведь когда-то придётся и с родителями Юнги познакомиться. И Чонгук в своих силах не уверен, так легко и уверенно перенести у него точно не получится. Родители Чонгука отреагировали очень хорошо, Юнги им понравился, получил одобрение и почти благословение, но что если такая омега, как Чонгук, не понравится папе Юнги? И если Тэхён боготворил своего старшего брата, то Юнги боготворил своего папу. А значит, его мнение окажется очень и очень важным. Решающим? Как с этим справиться? Юнги говорил, что нравиться его друзьям необязательно, только семья это же совсем другое. Их поддержка и одобрение важны.       Последним доказательством любви в списке, но не по важности, Чонгук бы выделил доверие. Открытость, откровенность, честность. И нет, это, пожалуй, не про то, что между вами не должно быть секретов. Нет, секреты есть у всех, и это нормально. Здесь скорее речь о желании поделиться чем-то важным, разделить и радость, и печаль на двоих.       Ведь клятва любви и верности именно так и звучит… любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, и даже смерть не разлучит нас. Кажется, именно так. Подробностей о её составителе и временах, когда она появилась, Чонгук не знал. Сейчас, наверное, это слишком банально и глупо звучит, заезжено, неоригинально, слов мало, нужны подвиги или их материальный эквивалент. Истинная любовь не требует доказательств, в неё нужно верить, и тогда ты сам всё увидишь и поймёшь. Говорят, что она как раз-таки ослепляет, Чонгуку уверен, что с Юнги он, наконец, прозрел.       Когда случается что-то плохое… нет, не так. Не совсем плохое, а что-то, что портит настроение, например, грубый клиент на работе, который нахамил, препод в универе, который придирается к пустякам и не хочет принимать твой проект, да даже случайно замеченный на себе косой взгляд незнакомца на улице — всё это огорчает. И тащить вот это всё в ваши отношения не хочется. Жаловаться и ныть не хочется, не хочется докучать и надоедать. Юнги такое замечал, спрашивал, настойчиво выяснял причину, а потом чем-нибудь баловал, старался поднять настроение. И хоть он и говорил, что плохо улавливает эмоции, Чонгука он чувствовал. Оказывался в нужную минуту рядом, заботился о комфорте, эмоциональном и физическом. Даже ничего не делая, просто обнимая, всё плохое уходило, исчезало.       Разумеется, Чонгук в ответ старался также оказывать свою поддержку. Юнги говорил, что он его вдохновлял и делал счастливым. Доказательства любви на лицо, но…       Это случилось за неделю до дня рождения Чимина. Так получилось, что Чонгук несколько задержался в гостях у Юнги. Никто не отлынивал от важных житейских дел, учёбы и работы, но они на протяжении всего этого времени фактически жили вместе, ужинали дома, смотрели фильмы и засыпали вместе в одной постели. Юнги не ночевал в студии, а это самое главное. У Чонгука, кажется, был шанс потеснить музыку на второе место в сердце Мин Юнги.       Они ещё не поужинали и не выбрали фильм. Юнги как раз занимался приготовлением еды, Чонгук наверху принимал душ. Вот такая она семейная жизнь? Очень на неё похоже.       Усталость смылась вместе с водой, стало легче, настроение тоже улучшилось. Спускаясь, Чонгук услышал голос Юнги, он с кем-то разговаривал, достаточно громко. Приближаясь к кухне, слова становились всё отчётливее. Чонгук замер, совсем немного не доходя, потому что таким агрессивным он его ещё никогда не видел, точнее не слышал. — Оставь меня в покое. Сколько можно?! Зачем тебе я? У тебя есть Лиён. Вот и проводи с ним время, пользуйся моментом, пока он ещё не понял, что ты за человек… А я не хочу. Никогда не хотел… Не смей. Не лезь в мою жизнь… Это низко. Ты опустишься до такого? Будешь угрожать ему, только чтобы я снова пришёл к тебе? В тебе нет ничего человеческого. Ты чудовище… Оставить меня в покое. И никогда не угрожать Хоби. Ясно? Мне уже не девятнадцать, я найду способ его обезопасить без тебя. А если ты только попробуешь подойти к Чонгуку… Ты можешь только разрушать. Ты всё портишь! Забудь обо мне, мне твоя любовь не нужна. Да ты и не умеешь любить, не способен на это. У тебя нет сердца.       Стук и треск, кажется, означали конец разговора. Чонгук собрался, сделал ещё несколько шагов, заглянул. Юнги опирался обеими руками на кухонную тумбу, спина напряжена, голова низко опущена, он глубоко и шумно дышал. Его феромон очень сильно буйствовал. На полу лежали осколки и части телефона. — Юнги? — осторожно позвал его Чонгук, пока не решаясь ближе подойти.       Несколько секунд тишины, а затем Юнги обернулся и… улыбнулся. Заметил куда и как смотрел Чонгук, взлохматил волосы на макушке, развёл руками. — Я очень неловкий. Руки мокрые и скользкие, телефон выскользнул и вот.       Что за… чушь? — Всё в порядке? Что-то случилось? — Нет, всё замечательно. Ужин почти готов. Ты голоден, Бэмби? Я жутко проголодался.       Что за фигня? Кто-то явно уходил от темы. — Юнги, ты можешь перезвонить с моего телефона и закончить разговор, если это важно, — Чонгук очень хотел бы услышать хоть какой-то намёк на правду. — Ничего важного, главное мы обсудили. — Ты выглядишь напряжённым. Какие-то проблемы? — Рабочие моменты, пожалуйста, давай не будем об этом.       Секреты есть у всех. И это нормально. Юнги впервые открыто солгал о важном. Доверие… его ещё слишком мало? Чонгук свою любовь не доказал?