Исцеляющие

Прошло несколько дней и наступила двадцать седьмая ночь священного месяца Рамазан (прим. у турков — Рамазан, у большинства остальных мусульман — Рамадан). Именно в «ночь предопределения» или аль-Кадр в пещере Хира горы Джабаль ан-Нурпророку Мухамеду пришло божественное откровение, и был ниспослан Коран. Большинство мужчин отправились в эту ночь в мечети, чтобы замаливать свои грехи и всем вместе читать священное писание. Глава Семейства Кепрюлю почувствовал себя не очень хорошо — сказывался возраст и проблемы со здоровьем, потому остался в одиночестве читать Коран дома. В это время два его сына Фазыл Ахмед и Демир поднимались на вершину большого холма, возвышающегося над Стамбулом, где великий архитектор Миамар Синан по приказу Сулеймана Великолепного возвел одну из главных своих мечетей — Сулеймание. Сам Султан, его жена Хюррем и дочь Михримах покоились в двух мавзолеях на кладбище при мечети. Путь к мечети лежал через торговые ряды одного из Базаров и узкие улочки, на которых располагались характерные османские деревянные дома. Дорога располагала к неспешной откровенной беседе. Раньше братья общались не так часто, ведь их разделяла большая разница в возрасте — тринадцать лет, к тому же, Фазыл последние пятнадцать лет провел вдали от семьи отца и помнил Демира еще совсем ребенком. — Как быстро прошло время, брат. Ты теперь настоящий мужчина. — Да, в последний раз мы виделись, когда у тебя родился сын, Фазыл Мехмед. — Он бы мог сейчас вместе с нами идти в мечеть на молитву, но не судьба. Я потерял его вместе с любимой женой и дочерью. Всех в один раз. Вот так бывает. — Как же ты выжил после такого? — Сам не знаю. Ходил как в бреду целый год. Не помню, что ел, что пил, о чем думал. Меня спасли только государственные дела. Я ведь даже ночевал в рабочем кабинете, чтобы не чувствовать холод пустого дома, где тебя никто не ждет. — Очень скоро у тебя снова будет семья, брат. Хотя мне сложно понять такой брак. — После смерти жены мне всё равно. Больше всего на свете я хочу снова стать отцом. Бейхан совсем юная девушка, надеюсь, она сразу же родит мне сына или дочку. Тогда моя жизнь обретет новый смысл. — А как же любовь? — Видимо, я своё отлюбил. Это редкий дар Всевышнего, не всем суждено испытать это чувство, а тем более, несколько раз за жизнь. Я смирился. А что у тебя? Вижу, ты не очень доволен планами отца женить тебя на Айлин Султан? — Мне тоже почти безразлично, брат. Если я не смогу жениться на той, кого люблю, не всё ли равно с кем делить подушку? — Подожди, Демир, ты что, влюблён? — Фазыл Ахмед остановился от неожиданности. — Только ты никому не говори, брат. В моём сердце дочь Кеманкеша Нефес. — Та глухонемая девушка, про которую говорила твоя мать, что она приходила к Аслыхан? Я тебя поздравляю! — Пока не с чем. Повелитель заинтересовался ей и вскоре она может стать частью султанского гарема. — Ничего себе! А что об этом думает девушка? — Не знаю, не спрашивал. — А я бы на твоем месте спросил. Может он ей не нравится, и она ответит взаимностью тебе. — Шутишь? Если Султан Мехмед узнает, меня повесят. — Послушай брат, ты еще слишком молод, поэтому я хочу тебе сказать, что любовь это единственная вещь в жизни, за которую стоит бороться. С Султаном, с кем угодно, даже с самим шайтаном. Возможно, твоя возлюбленная не захочет быть женой Повелителя мира и делить его с сотнями других женщин, возможно, она предпочтет скромного сына Великого Визиря. Но пока ты не спросишь, ты не узнаешь. Поэтому иди и поговори с ней. Завтра же. — И что потом? — Нефес свободная мусульманка, на ней придется жениться даже Повелителю. С другой стороны, если он договорится с её родителями, девушку никто не спросит. Может, тебе сыграть на опережение и попросить её руки у Кеманкеша? Даже самому Султану законы нашей религии не позволят взять в жены девушку, обещанную другому. — Её отец зол на меня за тот случай на охоте. Боюсь, даже слушать не будет. — Я тебе помогу. Мы с его сыном Хасаном Пашой в очень хороших отношениях. Я могу всё уладить и попросить руку Нефес для тебя у её родителей. Но нужно знать точно, что девушка согласна. — Ты не боишься пойти против воли нашего отца? — Нет, Демир, я в этой жизни уже ничего не боюсь. И ты можешь на меня рассчитывать. Кеманкеш и Хасан отправились на молитву вместе в Голубую мечеть. — Скоро мой внук Мустафа подрастёт, пройдет обряд обрезания, и мы будем ходить в мечеть втроем. И я буду самым гордым отцом и дедом на свете. — мечтательно улыбнулся. — Ты его очень любишь? — Очень. Признаться, я никогда не мечтал о сыне, всегда видел в нежности дочерей самое болшое счастье, но потом в моей жизни появился ты и я испытал сожаление, что не видел тебя маленьким, не воспитывал, не держал на руках. Мне кажется, с Мустафой я восполняю всё то, что не по своей воле потерял с тобой. Правда, я никак не возьму в толк, на кого он у нас похож? Он не взял ничего не от тебя, не от Гевхерхан. Есть что-то такое от Кесем. Но эти светлые кудри… — Султан Мурад был блондином, Атике Султан. — Хасан назвал первые пришедшие на ум имена. — Нет, там что-то другое, сам не пойму. Но это не важно. Он ведь нам родной. Я до сих пор благодарю Аллаха за то, что он послал вам с Гевхерхан ребенка. Вы заслужили это счастье. Хасан сник. Ему не нравилось обманывать отца, но он делал это уже больше пяти лет и сам страдал от этой лжи. — Мустафа пошел на поправку. Ягмур настаивает, чтобы мы увезли его на остров, чтобы он больше был на солнце. Но ты знаешь, я не смогу — много дел в Совете Дивана. — Не проблема. Пусть твоя жена едет на Хейбелиаду с детьми, а ты будешь их навещать. Это ведь не навсегда. — Верно. Нефес проснулась и увидела рядом с кроватью огромный букет белых роз. Цветы каждый день посылал сам Повелитель. А перед обедом приходил узнать о самочувствии больной. Сильные боли прекратились, но нужно было еще около недели беречься, пока Ягмур не снимет швы. Первый раз Нефес встала с кровати на пятый день после травмы и сразу же повисла на шее своего отца. — Родная, не напрягайся. Хочешь, я отнесу тебя на руках в сад, на свежий воздух? Она хотела. Пять дней без солнца, неба, весенних запахов казались вечностью. Сад Топкапы был огромным и очень красивым. Кесем, попав туда снова, теперь уже с мужем и дочерью, с грустью заметила кусты роз, которые еще сама когда-то сажала. Она наклонилась, провела рукой по бутонам и ощутила тонкий сладковатый аромат. — Жизнь моя, помнишь, как мы тут гуляли под чутким взором Хаджи? И потом, сразу после возвращения из Багдада, мне так хотелось обнять тебя, а он не спускал с нас взгляд ни на секунду. — рассмеялись. — Столько всего связано с этим местом. Моя юность, Ахмед, наши дети, его смерть, потом наши с тобой встречи, когда мы в душе уже чувствовали особую привязанность к друг другу, но боялись даже допустить малейшую мысль, что это может быть любовь. Родители очень нежно и с большой любовью смотрели друг на друга. Папа держал маму за руки и не мог отвести глаз от неё не на секунду. Нефес не все могла разобрать из того, что они друг другу говорили, она просто любовалась и на душе было тепло и светло. «Как бы я хотела, чтобы это счастье никогда не заканчивалось. И чтобы у меня был муж, который вот так же смотрел на меня спустя много лет». Эта прогулка случилась два дня назад и воспоминания о ней грели душу девушки. Уже несколько дней она ждала Демира, но он не приходил, что её невероятно расстраивало. Зато Султан Мехмед никогда не забывал про неё. Нефес беспокоили его взгляды и прозрачные намеки на их совместное будущее. Зная правду о близком родстве с Падишахом, она очень переживала, что Мехмед может нафантазировать себе невесть что, что никогда не станет явью. Счастью не было предела, когда утром Демир все-таки пришёл. Он подошел очень близко, так, чтобы Нефес видела малейшее движение его губ. — Я хочу вам кое-что сказать. И спросить. И вы должны мне ответить. Нет, давайте я лучше напишу. Демир взял листок бумаги, перо и тщательно выводя каждый каллиграфический символ, написал: «Я люблю вас. Вы согласитесь стать моей женой?». Уверенным движением он передал свое признание Нефес, поразившись своей смелости. Слова брата эхом звучали в голове и придавали уверенности. Девушка прочитала и густо покраснела. Мужчина отошел к окну, давая ей время на раздумье. Через пять минут, когда он вернулся, решительности поубавилось. Готов был на любой ответ. Так он хотя бы будет знать, что сделал всё, что мог и что должен был. Нефес робко протянула любовное послание Демира обратно его автору. Несколько секунд помедлив, он развернул листок и внизу, под своими словами прочитал «Я согласна. Но сначала я хочу узнать вас лучше». Радости Демира не было предела, казалось, он подпрыгнул на месте. Осмелев, он поцеловал руку своей уже теперь почти невесты. Она улыбнулась и провела пальцами по его щеке. — Пусть будет так, как вы хотите. Я попрошу руки у ваших родителей. Заключим помолвку, но со свадьбой торопиться пока не будем. До тех пор, пока вы не будете к этому готовы. Турхан царственно сидела на диване в своих покоях. Последние дни были тяжелыми для неё. Она признала своё поражение и смирилась с тем, что её Бейхан совершит никях с ненавистным Кепрюлю-младшим. «Но это еще не конец. Стоит только тебе совершить хотя бы малейшую оплошность, Фазыл Ахмед, и я расправлюсь с тобой, не посмотрю на мольбы дочери, освобожу её от тебя». — Валиде, вы звали меня? — Да, проходи дорогая. Гюльнуш — юная наложница шестнадцати лет получила свое имя благодаря своей невероятной красоте. Девочке было всего четыре года, когда её привезли в числе рабынь с острова Крит. Происходила она из влиятельной венецианской семьи Верцици, погибшей при натиске османов, когда началась шестая турецко-венецианская война. Турхан уже тогда углядела в смышленой смешной девчушке большой потенциал и взяла её под свою личную опеку, не скрывая симпатию. Шли годы и Гюльнуш распустилась как самый прекрасный весенний цветок, радуя своими успехами влиятельную покровительницу. Девушке было тринадцать, когда Валиде обещала, что первый хальвет её сына-Повелителя будет за ней. С тех пор Гюльнуш терпеливо ждала и мечтала о прекрасном дне, когда сможет пройти по Золотому пути. — Через три дня наступит день, который ты так долго ждала. После окончания поста, в ночь праздника Шекер Байрам, ты отправишься в покои Султана Мехмеда. — Благодарю вас, Валиде! — девушка упала на колени и поцеловала край платья Валиде. — Встань, довольно. — Гюльнуш поднялась. — До тебя наверное дошли дворцовые слухи и сплетни о девушке, что живет в гостевом павильоне. — Да, Султанша. И меня они очень сильно опечалили. — Не верь ничему. Ты должна всё сделать так, как я тебя учила. Эта первая ночь любви в жизни Повелителя должна стать незабываемой, увлеки его, заставь забыть обо всех других. Я очень на тебя рассчитываю. — Я вас не разочарую, Турхан Султан! — Очень на это надеюсь. И ещё, это будет мой подарок для Повелителя. Он не будет ни о чем догадываться до последнего. Возможно, так ему удастся избежать ненужного волнения и всё произойдет легко и естественно. Синем теперь приходила в дом Кесем и Кеманкеша три раза в неделю по утрам, чтобы передать Чичек свежие куриные яйца. Хозяин вставал рано, пока его жена еще спала, спускался в гостиную, где непременно встречался с приятной черноволосой женщиной. — Сколько же у вас кур, что бы каждые два дня привозите в город такую огромную корзину? — Немало, Господин. И всех я знаю по именам. — Аллах! У них еще и имена есть? — А как же? У каждой божьей твари должно быть своё имя. В другой раз Синем принесла вместе с корзинкой яиц ощипанную синюю курицу. — И как её звали? — решил подшутить Кеманкеш. — Только вы не говорите своей супруге. — Неужели вы назвали курицу Кесем? — Нет. Султанша. — Аллах, сбереги мой разум. — Я очень плакала по ней. Но решила сделать вам приятное. Пусть Чичек сегодня приготовит её. Во время ифтара, ночной трапезы во время поста, на семейном столе появилась курица, тушеная в маринаде с овощами и ароматными травами. — Чичек, ты сегодня превзошла себя. Эта птица просто чудесна. — сделал комплимент Кеманкеш. — Вы же знаете, нужно благодарить не меня, а Синем Хатун. Она старалась для вас. Лицо Султанши приобрело багровый оттенок. Эта женщина её нервировала. Всё время пыталась угодить Кеманкешу. Но признаться, что она, Кесем Султан, в своем возрасте, сгорает от жгучей ревности, не могла. Однако теперь по понедельникам, средам и пятницам она просыпалась гораздо раньше и с лестницы наблюдала, как эта обольстительница мило беседовала с её супругом. И он туда же! Никогда не упускал возможности подшутить, сделать комплимент, улыбнуться. Тогда она спускалась вниз с застывшим выражением лица и Синем торопилась уйти. На днях Чичек с Дерьёй ушли в лавку и надолго там задержались. — Что случилось? Как за смертью ушли! — ворчала Кесем. — Вы не представляете, Султанша. Я встретила Хатун, что работает у наших соседей. Вообразите, Давуд Паша взял вторую жену. — Что ты такое говоришь? Он старее Стамбула с момента его основания. — Тем не менее. Его первой жене Фатьме Ханым пришлось смириться. Бедняжка, в таком возрасте терпеть молодую женщину рядом с мужем. Но что самое удивительное, Давуд Паша скоро снова станет отцом! — В этого мужчину вселился шайтан! Зачем ты это мне рассказала, Чичек? С этого дня Кесем совсем потеряла покой. — Как думаешь, дорогой, когда мы сможем забрать Нефес домой? Мне не нравится, что она почти неделю живет вдали от нас. — Кесем нежно обвила рукой шею мужа. — Ты же слышала, что сказал Повелитель. Нужно дождаться пока наша дочь начнет ходить самостоятельно. Забирать её сейчас будет неуважением, тем более, что мы приглашены на праздничный ужин по случаю окончания поста и на свадьбу твоей внучки. — Очень не хватает нашей девочки рядом. — Мне тоже. Тем более, и нам, и Ягмур каждый день приходится ездить во дворец. — Кеманкеш… — Что, дорогая? — Ты никогда не раскаивался, что не женился на женщине моложе себя? Будь ты сейчас мужем, например, Гевхерхан, твоя жизнь была бы другой. — К чему эти вопросы, Кесем? Скажи прямо. — Я переживаю, что ты чего-то недополучаешь в нашем браке. — Кто тебе такое внушил? Это всё глупости. Всё, что мне нужно, это ты. Я до сих пор просыпаюсь по утрам и не могу поверить, что ты рядом. — нежно поцеловал её губы и прижал к себе. С этого дня Кеманкеш решил не расстраивать жену и больше не спускаться вниз по утрам, когда приходит Синем. Ягмур шла по улице. Как обычно, её дневной маршрут соединял дом Гевхерхан и Топкапы. Мустафа почти поправился, но она никак не могла заставить себя ходить реже в дом сестры. Хоть на секунду, хоть в полглаза её нужно было увидеть мальчика и убедиться, что с ним всё хорошо. Да, она не воспитывала сына и не собиралась претендовать на него, но эта болезнь разбудила в ней ужасный страх — что с Мустафой может сто-то случиться. Теперь она просыпалась и ложилась спать с этой мыслью. Как обычно, все эти дни Эзель следовал за ней тенью по другой стороне дороги. Он перестал её раздражать, и его присутствие стало почти естественным. Бывало, он плелся за ней полчаса по узким улицам, не проронив ни слова. В тот день, когда инструменты по рисункам из книги Паре были готовы, Ягмур распирал неописуемый восторг. Все эти крючочки, ножницы, зажимы, ножики, иглы должны были сделать её мечту явью. — Спасибо. — тихо пробормотала, одарив Эзеля благодарным вглядом. Он ничего не ответил. Все последние дни он играл в игру с самим собой, представляя, что он по-настоящему влюбился. Это сразу же возымело действие на Ягмур. Она стала ему доверять. Несмотря на это присутствовал какой-то другой страх, природу которого он никак не мог понять. Девушка вела себя как прокаженная, недостойная чувств и смирившаяся с тем, что никто и никогда её не полюбит. В минуты слабости Эзель корил себя за то, что ему придется причинить ей еще большую боль, чем, возможно, она пережила, но потом брал себя в руки и убеждал, что цель оправдывает средства. Юсуф каждый день наблюдал, как Ягмур пересекала первый двор дворца и следовала во второй, к гостевому павильону. С каждым днем желание заполучить эту девушку становилось сильнее и сильнее, но он понимал риски, которые это несло. «Я могу потерять всё: жену, должность, положение в Совете Дивана. Если Атике Султан узнает, что я изменяю её любимой племяннице, мне не жить. Если не она, то я погибну от рук её отца и мачехи. Я должен все очень хорошо продумать, прежде чем осуществить задуманное». Неожиданно для Кеманкеша и Кесем вечером в их дом пришел Фазыл Ахмед Кепрюлю. — Мой сын Хасан рассказывал о вас. Чем обязан? — Я пришел просить руки вашей дочери Нефес для моего брата Демира.