В ожидании песни

      Драко упоминал, что магия этого места станет более очевидной, как только они войдут в лес, но Гарри не ожидал, что будет ощущать себя так. Единственное, с чем он может связать появившееся в нем чувство, — это тяжелое, настоящее ощущение влажности после выхода на остров вблизи экватора. Он осязает ее, густую и липкую, в воздухе, исходящую от леса и земли, присутствующую вокруг него с каждым вдохом, который он делает, и становящуюся все плотнее, чем глубже они заходят в лес.       Они едут в тишине, пока Гарри привыкает к кокону магии и входит в ритм движений коня. Прошло уже много лет с тех пор, как он в последний раз садился на лошадь, но чувственная память возвращается к нему довольно легко.       После того, как Гарри более или менее приспосабливается к странному, всеохватывающему ощущению магии леса, он лучше способен оценить его. Он не может вспомнить, когда в последний раз был в подобном месте, и глубоко вдыхает чистый воздух, слушая успокаивающие звуки ветра, шуршащего листвой деревьев, щебетание птиц и журчание ближайшего ручья.       Через некоторое время Драко первым нарушает молчание. Он смотрит на Гарри и немного недоверчиво спрашивает:       — Когда ты научился ездить верхом?       Гарри пожимает плечами.       — У меня много талантов.       Драко поднимает бровь, смотрит на Гарри и игриво замечает:       — Очень на это надеюсь.       Гарри закусывает губу и давит в теле дрожь. С Драко было бы именно так? Вечное йо-йо между флиртом и оскорблениями друг друга? Гарри думает, что это не должно его так сильно удивлять.       — Ну, ты уже считаешь меня сильнейшим дуэлянтом в Аврорате, — Гарри ухмыляется.       Драко моргает.       — С чего это?       — Вчера, в комнате отдыха.       Драко усмехается.       — Надеялся, ты не зацепишься за это ничтожное замечание, — бормочет он и закатывает глаза. — Да, у тебя есть репутация.       — Как и у тебя, насколько я слышал, — говорит Гарри. — Ты действительно в одиночку сразил пятерых волшебников в Мэрипорте?       Драко смотрит на него с легкой ухмылкой.       — Да, так и было.       — Ты заманил их в ловушку? — спрашивает Гарри, любопытствуя услышать историю из первых уст.       — Нет.       — Ну серьезно? Как тебе это удалось?       Драко небрежно пожимает плечами.       — Быстрая работа головы и немного удачи, полагаю. Уверен, ты достаточно знаком с этим.       — Верно, — кивает Гарри. — Ты не мог запросить подкрепление?       — Мог и запросил, — говорит Драко, его легкий тон становится немного резче.       — И что же произошло? — подначивает продолжить Гарри.       Драко издает притворный вздох.       — Робардс послал этого идиота, Честерфилда.       Брови Гарри подскакивают к линии роста волос.       — Он прислал стажера?       — Ага. И первое, что тот сделал, — споткнулся и ударил себя Редукто по ноге.       Гарри коротко смеется.       — Да неужели?       — О да. Он сделал именно так. Затем, после того, как привлек внимание всех волшебников, к которым я надеялся подкрасться, он отключился и оставил их всех на меня одного.       — О боже, прости, — говорит Гарри, все время смеясь. — Блять. Честерфилд. — Он качает головой, и Драко смотрит на него с короткой улыбкой. — Что было дальше?       Драко пожимает плечами.       — Что и следовало ожидать. Я нейтрализовал преступников и забрал их в тюрьму, отправил Честерфилда в Святого Мунго, — говорит он, затем смотрит на Гарри с легкой улыбкой. — Полагаю, по крайней мере, я смог закрыть дело красиво.       — Да, наверное, — смеется Гарри.       Они снова замолкают, их кони идут бок о бок по широкой тропинке через лес. Гарри снова окидывает взглядом фигуру Драко, восхищаясь его облачением и осанкой. Драко сидит на коне, как на метле, с такой непринужденностью, словно родился в седле.       Гарри отворачивается и смотрит на проплывающие мимо деревья. Лес так сильно отличается от Запретного, такой же мистический и живой, но кажется гораздо более открытым и светлым. Пестрый подлесок — густая зелень травы, мха и папоротников, испещренная пурпурными, красными и желтыми пятнами всяких-разных полевых цветов. Это в сочетании с высокими куполообразными ясенями, яркими тонкими березами и изящными маленькими рябинами с ярко-красными ягодами делает лес скорее приветливым, чем зловещим.       Он молчит, переключая мысли на дело и размышления о том, что успел прочитать в отчете и о нескольких лакомых кусочках информации, которыми Драко поделился с ним.       Через некоторое время Гарри прикусывает губу, а затем решает спросить о том, что упоминал Драко.       — Малфой?       — Хм? — хмыкает он, не глядя на Гарри.       — Я… Послушай, я не решаюсь заговорить об этом, потому что знаю, что это прозвучит так, будто я тебя в чем-то обвиняю, но ничего подобного. Я просто… это меня беспокоит.       — Что? — Драко бросает на Гарри острый взгляд.       — Два дня. Вчера ты сказал, что искал Элизабет Уайтхолл уже два дня, но она пропала всего один день назад, — говорит Гарри, наблюдая за реакцией Драко.       Драко слегка хмурится, но судя по выражению его глаз, он впечатлен.       — Да. Я уже работал здесь над этим делом. Когда она не явилась на ужин, о котором мы договорились, я отправился на ее поиски, а затем, после того, как она отсутствовала более двадцати четырех часов, сообщил о ее исчезновении.       — Ты сообщил? — удивленно спрашивает Гарри.       — Ты бы знал это, если бы читал отчет, — язвительно говорит Драко.       — Я читал дело, просто не смотрел на него через увеличительное стекло, — говорит Гарри, сохраняя ровный тон.       Драко бросает на Гарри долгий страдальческий взгляд.       Гарри качает головой и тяжело выдыхает.       — Неудивительно, что Робардс велел мне присматривать за тобой. Если у тебя есть личные отношения с одним из наших пропавших…       — Это не личное, — огрызается Драко, защищаясь. — Наши отношения чисто профессиональные. Наши области исследований иногда пересекаются.       — Но вы достаточно близки, чтобы ужинать вместе.       — Мы не близки и не ужинаем вместе, — подчеркивает Драко. — Мы оба изучаем магию в этом районе и хотели обсудить наши исследования и теории. Ужин был для нас самым подходящим временем.       Гарри хмыкает, изучая Драко.       — Ладно. Так что случилось?       — Поттер, если бы я знал, то дело уже было бы раскрыто, — тянет Драко.       — Малфой, — вздыхает Гарри, беря поводья в одну руку, чтобы другой потереть лицо. — Ты собираешься быть таким трудным все это время?       Драко молчит, потом соглашается рассказать.       — Мы договорились встретиться в моей палатке в семь часов вечера в пятницу. Когда она не появилась, я предположил, что она застряла в своих исследованиях и потеряла счет времени. Такое случается. В субботу утром я пошел проведать ее, но не было никаких признаков того, что она возвращалась в палатку прошлой ночью. Очевидно, поскольку я как раз искал пропавшего человека, я забеспокоился. Обыскал все места, где, как я знал, она работала, но ее нигде не было. Когда она не появилась в воскресенье утром, я сообщил о ее исчезновении. Я вернулся в понедельник, зная, что мне, вероятно, придется спорить с Робардсом, чтобы сохранить это дело за собой.       — Потому что она пропала, будучи под твоим наблюдением? — догадывается Гарри, все еще любопытствуя, как Драко узнал, что именно ему передали дело.       — Нет, потому что она Элизабет Уайтхолл. Дочь Ричарда Уайтхолла. Знаешь, очень богатый, важный волшебник, сидит в Визенгамоте, — нетерпеливо объясняет Драко. — Я знал, что он поднимет шум и заставит Робардса привлечь к этому делу своего «лучшего» аврора.       — Я не лучший аврор, — говорит Гарри, слегка нахмурившись. — Кроме того, ты более квалифицирован для работы с подобными делами.       — Это не имеет значения. Твое имя — вот, что имеет вес. Мое… имеет совсем другой вес, — говорит Драко, оглядываясь на Гарри. — Если ты будешь в деле, то это удовлетворит отца Элли, а Робардс будет выглядеть так, будто считает это делом первостепенной важности.       — Чертова политика, — ворчит Гарри. Ему нравится быть аврором, и он хорошо справляется со своей работой, но он ненавидит, что даже после всех этих лет его имя иногда все еще значит больше, чем реальная работа, которую он делает.       — М-м-м, — нараспев соглашается Драко.       — Так какой у нас теперь план? — спрашивает Гарри.       — Ну, мы разобьем лагерь дальше, возле палатки Элли. Потом я хочу измерить показатели в лесу. Хочу нанести на карту как можно больше магических искажений и сравнить их с показаниями, которые я сделал на прошлой неделе. Думаю… еще не уверен, но магия кажется плотнее, чем раньше. Кажется, магия здесь увеличивается по какой-то причине.       — Ладно. И ты уверен, что их не просто кто-то похитил?       — Ну, наверное, я не могу быть полностью уверен. Мы пока не должны ничего исключать, но это кажется маловероятным. И это слишком большое совпадение — люди исчезают сразу после того, как начинают происходить магические колебания.       — Справедливо, — кивает Гарри. — Полагаю, ты испробовал все стандартные заклинания обнаружения и слежения?       — Конечно, да. Я не любитель, — огрызается он.       — Я знаю это. Просто пытаюсь понять, что ты уже сделал, — говорит Гарри, стараясь сохранять ровный тон, чтобы успокоить своего темпераментного напарника. Последнее, что ему нужно, — это нарваться на Драко в скверном расположении духа в первые же несколько часов работы с ним.       Драко с любопытством смотрит на Гарри, затем слабо соглашается и переводит взгляд вперед.       — Я наложил все известные мне заклинания, чтобы попытаться найти их. Либо они полностью ушли из леса — что бы с ними ни случилось, заклинания не могут их найти, — либо магия в лесу мешает заклинаниям. Последний вариант, честно говоря, весьма вероятен.       — Хм… — Гарри впитывает информацию, переваривая ее в уме, как учили. Ему никогда раньше не приходилось иметь дело с блуждающей магией. Он привык к тому, что преступника надо преследовать — человека с мотивом. Попытка выяснить, как с магией случился сбой, чтобы та заставила двух человеческих существ исчезнуть без следа, и найти пропавших кажется намного сложнее. Магия сама по себе не может иметь мотива, она просто есть.       — Ты уже имел дело с таким раньше? Конкретно с пропажей людей из-за… случайного магического сбоя? — спрашивает Гарри.       Драко смотрит на него и кивает.       — Да, видел и разгадал некоторые из них.       — Как ты расследуешь такие дела? Когда нет мотива? — спрашивает Гарри, желая порыться в мозгах Драко и понять, как он подходит к такого рода проблемам. Гарри, возможно, был назначен на это дело только из-за политики, но это не значит, что он будет висеть мертвым грузом.       — Всегда есть хоть какие-то следы произошедшего, — подсказки, которые складываются в картинку. Ты просто, — Драко делает паузу и пожимает плечами, — исключаешь невозможное, тогда все, что остается, каким бы невероятным оно ни было, должно быть правдой.       Эти слова задевают знакомую струну в душе Гарри, он наклоняет голову и задумчиво смотрит на Драко.       — Это что… это цитата из Шерлока Холмса?       Всплывают воспоминания о лете, проведенном под гортензиями за чтением Полного собрания сочинений сэра Артура Конан Дойля. Гарри тогда вспомнил, что видел большую книгу в мусорном ведре, которую Дадли выбросил на следующий день после дня рождения. Он всегда терпеть не мог получать книги в подарок, но Дурсли, похоже, считали, что чтение Шерлока Холмса вдохновит их маленького «гения».       Драко сначала смотрит на Гарри с легким удивлением, а потом благодарно улыбается.       — Так и есть.       Гарри улыбается в ответ, прежде чем Драко отворачивается.       — Ну и какие же случаи ты раскрыл?       — Я недавно раскрыл висяк о девушке, которая оказалась заперта в маленькой шкатулке размером не больше колоды карт.       — Правда? Как ты сработал? — с любопытством спрашивает Гарри.       — Магия, вплетенная в шкатулку, уменьшала все, что в нее клали, примерно в десять раз. Представь, что носишь в кармане все содержимое сундука, собранного в Хогвартсе. Полезная штука — магия, — невозмутимо говорит Драко. — За исключением того, что шкатулка была старой, защитные заклинания стерлись, и она не могла отличить живое от неодушевленного.       — Что произошло? — подталкивает Гарри.       Драко слегка пожимает плечами, но Гарри замечает, насколько они напряжены.       — Ну, когда я ее нашел, она была уже мертва. Пролежала там около пяти лет. — Драко на мгновение замолкает. — Но мне удалось, наконец, принести ее семье хоть какой-то покой. Через некоторое время работы с делами о пропавших без вести ты обнаруживаешь, что плохие новости лучше, чем вообще их полное отсутствие.       Гарри кивает. За годы он раскрыл достаточно дел о пропавших без вести, чтобы точно знать, что имеет в виду Драко.       — Значит, тебе нравится работать с висяками? — спрашивает Гарри, желая немного поднять настроение и зная, что Драко уже разрешил несколько дел после перевода в Лондон.       — Я… — Драко облизывает губы, колеблясь, затем смотрит на Гарри и отвечает ровным голосом: — Мне нравится быть в состоянии решить их.       — А во Франции ты тоже занимался подобными делами? Висяки и нарушения в магии?       — Нет. В основном я работал с Непростительными, — говорит Драко резким тоном, его подбородок задирается чуть выше.       Брови Гарри удивленно приподнимаются. Непростительные — это то, с чем работает Гарри, и то, что многие авроры считают «лучшими» делами. Большинство тратит годы на то, чтобы заработать дело о Непростительном.       — Почему ты переключил фокус, когда перевелся? — Гарри не может удержаться, чтобы не задать этот вопрос, хотя он, вероятно, немного личный.       — Я не переключал, — резко отвечает Драко.       Жесткий тон Драко и стиснутые челюсти красноречиво сигналят Гарри, что он не должен задавать последующие вопросы, во всяком случае, на данный момент. Тогда он понимает, что ему нужно научиться не просто работать с совершенно новым процессом расследования, а иметь дело со своим очень квалифицированным и очень раздражительным напарником. К счастью, читать людей — это то, в чем Гарри преуспевает.       Гарри замолкает, позволяя звукам леса и мягкой поступи копыт их коней по земле заполнить тишину между ними. Через некоторое время он снова начинает осторожно прощупывать почву.       — Так… как ты его назвал? ЭДС? Ты его сделал?       — Да, — коротко отвечает Драко.       — И это позволяет получить более точные показания при работе с природной магией, которая может нарушить арифмантические формулы? — продолжает он.       Драко смотрит на Гарри, снова удивленный и впечатленный правильными выводами.       — Да, — повторяет он уже более спокойным тоном.       — Это замечательно, — говорит Гарри и улыбается. — Откуда у тебя появилась эта идея?       Драко изумленно хлопает на него глазами, застигнутый врасплох комплиментом.       — Я… у меня было дело около полугода назад, — медленно произносит он. — Я не мог произносить никаких заклинаний в доме, где происходили выбросы блуждающей магии, поэтому мне пришлось придумать другой способ ее анализа. Думаю, я мог бы использовать визометр, но они такие громоздкие и устаревшие. Мне хотелось сделать что-то более быстрое, портативное и простое в использовании, поэтому я немного пораскинул мозгами.       — Откуда ты вообще знаешь, что такое датчик ЭДС? — с любопытством спрашивает Гарри.       Драко отводит взгляд.       — Я… возможно, смотрелвседвенадцать… — бормочет Драко и быстро замолкает, потирая рукой рот.       Гарри усмехается и наклоняется ближе.       — Извини, я не расслышал.       Драко смотрит на него и надменно задирает нос.       — Я сказал, что, возможно, смотрел все двенадцать сезонов «Most Haunted*», — протягивает он, и легкий румянец заливает его щеки.       Гарри тепло смеется и говорит:       — Я понятия не имел, что ты смотришь телевизор.       — Ну да, а я понятия не имел, что маглы так боятся привидений. Это довольно увлекательно, — беззаботно говорит он.       — М-м-м, — хмыкает Гарри и кивает, желая подразнить Драко, но опасаясь, что тот может принять это близко к сердцу.       Чем дальше они углубляются в лес, тем уже становится тропинка, и в конце концов Гарри натягивает поводья, чтобы замедлить своего коня и позволить Драко пойти впереди. Они продолжают идти гуськом, и Гарри начинает задавать новые вопросы, желая понять, что Драко знает о магии в лесу и какие у него есть теории относительно того, что случилось с их пропавшими. Драко говорит, что у него есть кое-какие идеи, но пока ничего конкретного, и ему еще предстоит многое узнать о внезапных и необычных колебаниях в магическом фоне леса.       Они едут вглубь леса еще примерно час, прежде чем Драко сворачивает с тропы и останавливается.       — Мы разобьем лагерь здесь, — говорит он и плавно спешивается.       Гарри следует его примеру, вынимает ногу из стремени, перекидывает ее и аккуратно приземляется на землю. Конь поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, и Гарри улыбается и гладит его по морде.       — Как он тебя назвал? Криус? — спрашивает Гарри своего коня, осторожно перекидывая поводья через морду.       — Да, — лениво отвечает за Криуса Драко, отвязывая свой чемодан от спины коня.       Гарри снимает свой багаж и наблюдает за Драко, который собирает несколько веток и трансфигурирует их в небольшой забор вокруг них.       — Почему лошади? — спрашивает Гарри, расстегивая ремень подпруги. — Почему не метлы?       — Здесь нельзя летать на метле, Поттер, они запрещены. Даже когда магия не буйствует, некоторые участки леса могут лишить метлу всех ее чар. Ты когда-нибудь пробовал летать на обезумевшем волшебном древке?       Медленная, хитрая улыбка появляется на лице Гарри.       — Да, я люблю летать на волшебных древках.       Драко фыркает, и Гарри видит, как уголки его рта борются с улыбкой. Начиная снимать поводья с коня, Драко прочищает горло и продолжает:       — Надеюсь, ты понимаешь, что, само собой разумеется, тебе также не стоит пытаться аппарировать. Магия здесь обычно достаточно плотная, чтобы помешать таким заклинаниям, но по тому, насколько она сильна сейчас, я могу только представить, что результаты будут довольно ужасными.       — Хорошо, — говорит Гарри, снимая седло и ставя его на землю, а затем убирая седельную подушку.       — Я серьезно, Поттер, — сурово говорит Драко, останавливаясь и кладя ладонь на неснятое седло, и пристально смотрит на Гарри. — Ты знаешь, как я получил это дело?       — Я услышал тебя и не буду аппарировать, — немного раздраженно говорит Гарри и проводит рукой по мокрой от пота спине коня. — И нет, я не знаю, как ты получил это дело.       — Финниган и Джонс были первыми. Честерфилд прикрывал меня, а потом попытался аппарировать и расщепился, как чертов тупица, которым он и является.       Гарри останавливается и ошарашенно моргает, глядя на Драко.       — Ты только что назвал Честерфилда «чертовым тупицей»?       — Конечно, так я и сказал. Ты когда-нибудь работал с этим человеком? Он полный идиот. Разве ты не слышал мою историю о том, как он отстрелил себе ногу?       — Нет, да, я имею в виду… Конечно, он чудовищно некомпетентный. Просто странно слышать, как ты говоришь что-то такое… — Гарри замолкает, подыскивая нужное слово.       — Грубое? — предлагает Драко, одаривая его легкой хитрой улыбкой.       — Да, и обыденное, — улыбается в ответ Гарри.       — Ну, в этом можно винить Крэбтри. Рот этой женщины. Ты не поверишь, но кое-что из того, что я слышал, исходило от этой крошечной старой ведьмы.       Гарри смеется.       — Точно, вы были с ней напарниками сколько, два года? — спрашивает он, когда Криус бодает его своей большой тяжелой головой. Гарри бормочет извинения за то, что отвлекся, и отстегивает защелку уздечки на горле.       — Полтора, пока старая карга не ушла на пенсию. Не смогла выпутаться отсюда достаточно быстро, — ворчит Драко, снимая с коня уздечку и проводя рукой по спине. — Не знаю, как ей вообще удалось прожить достаточно долго, чтобы уйти на пенсию, чертова чокнутая старая летучая мышь.       — Вы были близки? — спрашивает Гарри, снимая уздечку с головы коня, а затем мягко толкает его в шею. Криус отходит на пару шагов, потом опускает голову и начинает рвать траву.       Драко посмеивается.       — Знаешь, что она сказала мне в день отъезда? — Гарри качает головой. — Она сказала, что не может дождаться, когда увидит конец той проклятой шутки про паспортный стол**, и если ей когда-нибудь придется снова взглянуть на мое «противное, блядь, костлявое лицо», она заколдует свой единственный здоровый глаз.       Гарри смеется.       — Серьезно? — спрашивает он, наблюдая за Драко.       Несмотря на то, что говорит Драко, Гарри видит едва уловимые признаки привязанности в выражении его лица — легкий изгиб его губ, морщинки возле глаз, веселый тон голоса.       — Да, — подтверждает Драко с легкой улыбкой. — Она чокнутая. И чертовски упрямая. Она очень хорошо знала, кто она и что делает, и ничто не могло остановить ее, когда она что-то задумывала. И не дай бог если ты попадешь в ее дерьмовый список…       — О, ты все еще говоришь о Крэбтри? Я думал, ты только что описал себя, — язвительно замечает Гарри.       — Осторожнее, Поттер, или ты попадешь в мой дерьмовый список, — предупреждает Драко, но тон его весел, и Гарри ухмыляется в ответ.       Гарри перекидывает свою спортивную сумку через плечо, берет седло и седельную подушку и направляется к забору. Он подвешивает на одну из деревянных перекладин сбрую, набрасывает рядом уздечку и перелезает через забор.       — Не могу сказать, что хорошо ее знал, — говорит Гарри о Крэбтри, вспоминая невысокую темноволосую ведьму. — Я работал с ней всего несколько раз до твоего перевода, и она всегда казалась очень… осторожной. Похоже, она была не слишком высокого мнения обо мне, так что я уверен, что вы двое ладили.       Драко фыркает, кладя свое седло рядом с седлом Гарри и ныряя через забор, его чемодан плавно плывет над ним.       — Она не высокого мнения о большинстве. Ты должен доказать ей свою правоту.       Гарри приподнимает бровь.       Увидев выражение его лица, Драко поправляется:       — Ты должен доказать прямо. Она не придавала особого значения историям.       Гарри коротко посмеивается.       Драко опускает свой сундук на землю и открывает его. Он начинает рыться в нем, отодвигая одежду в сторону, а затем вытаскивает свернутую палатку. Делает пасс палочкой, и палатка скользит по воздуху, аккуратно опускаясь на ровный, открытый участок травы, а затем выпрямляется.       — Значит, метлы выходят из строя, а палатки — нет? — спрашивает Гарри, приподняв бровь.       — Нет, пока мы разбиваем лагерь в подходящих местах, — отвечает Драко.       — Ладно, а какую магию мы тогда можем использовать? — Гарри идет вслед за Драко к палатке.       — Базовые чары и трансфигурация, кажется, работают нормально, что-то более сложное — уже нестабильно, — говорит Драко через плечо, поднимая полог палатки и входя.       Гарри заходит в палатку вслед за ним и останавливается как вкопанный. Он ожидал, что войдет в маленькую однокомнатную палатку, стандартную для работы авроров, но внутри она больше похожа на шикарную лондонскую квартиру. В ней открытая планировка с полностью оборудованной кухней, обеденным гарнитуром и несколькими уютными креслами рядом с камином. Яркие квадраты солнечного света пробиваются сквозь заколдованные окна, а в дальнем конце — три двери, вероятно, в спальни, возможно, в ванную, и даже есть мансарда с письменным столом и книжными полками.       — Чувствуй себя как дома, — пренебрежительно говорит Драко, ставя свой сундук на стол и начиная рыться в нем еще раз. — Ванная — слева, моя комната — справа, твоя — посередине.       Пока Гарри оглядывает палатку, что-то, что не давало ему покоя — что-то, что он до сих пор не мог понять, — наконец встает на место. Он понимает, что никогда не видел никаких отчетов о расходах в материалах дела.       — Малфой, ты платишь за все это из своего кармана? — недоверчиво спрашивает он.       — Да, — отвечает Драко, не глядя на Гарри.       — Но как ты… все, чем ты пользуешься, разрешено?       — Наверное, нет, — безразлично отвечает он.       — Малфой, — говорит Гарри и тяжело выдыхает, проводя рукой по волосам. — Есть причина, по которой нам нельзя этого делать. Я знаю, ты, вероятно, не привык к крестьянским трущобам, но ты должен использовать обычное снаряжение.       Драко обходит Гарри, сверкая глазами.       — И если бы у меня была нормальная палатка, я бы ею воспользовался.       Гарри действительно не хочет ссориться, но есть что-то в том, чтобы бросить Драко вызов — это всегда заставляло его сердце биться так быстро, как ничто другое, — поэтому он стоит на своем.       — Но ты подал заявку на нее?       — Нет, Поттер. Я идиот, который нуждался в палатке, но никогда не просил ее, — сардонически говорит Драко. — Конечно, я блять запросил палатку. Робардс не разрешил.       — Ну, конечно, он бы ни за что не согласился, когда ты решил устроиться подобным образом, — говорит Гарри, указывая на шикарную палатку.       — Все не так! — рявкает Драко, прижав руки к бокам. — Я запросил такую же дешевую шатерную палатку, какую каждый аврор использует в полевых условиях. И что с ней сделали? Заявка находится в «обработке» уже девять месяцев.       Гарри, прищурившись, смотрит на Драко и обдумывает его слова, размышляя, правда ли это все причины, по которым сейчас все обстоит так. Когда становится ясно, что он не собирается отвечать, Драко резко отворачивается, продолжая рыться в своем багаже.       Найдя то, что, видимо, искал, Драко шлепает устройство на стол, захлопывает багаж и уходит в спальню. Гарри смотрит на новое устройство, которое похоже на какой-то GPS-трекер с прикрепленными к нему ремнями. Он вздыхает и проводит рукой по волосам, затем идет к двери, за которой должна быть его спальня, и открывает ее.       Внутри большая кровать с мягким белым пуховым одеялом, шкаф, пустые книжные полки и прикроватная тумбочка. Солнечный свет проливается сквозь белые занавески на бледно-голубые стены и роскошный бежевый ковер. Ну что ж, думает Гарри, по крайней мере, он сможет спокойно спать. Даже если это не по регламенту.       Гарри бросает свою спортивную сумку на кровать и выходит из спальни, чтобы найти Драко, который смотрит внутрь холодильника.       Драко не оборачивается на него.       — Ты голоден? — спрашивает он все еще немного холодным тоном. — Не знаю, как ты, а я умираю с голоду.       — Конечно, — говорит Гарри, осторожно подходя ближе.       Драко достает из холодильника пару завернутых бутербродов и садится за стол.       — В холодильнике есть бутерброды с разными ингредиентами. Я не знал, что тебе нравится, поэтому, — говорит он и заканчивает, слегка пожимая плечами.       — Спасибо. — Гарри заглядывает в холодильник, который заполнен под завязку. На одной полке лежит несколько аккуратно завернутых бутербродов с этикетками, и, глядя на них, он чувствует легкий укол вины за ссору. Он берет один и садится за стол напротив Драко, осторожно отодвигая магловское устройство.       Гарри смотрит на него и говорит:       — Я сделал неверные выводы.       Драко сглатывает и бросает на него взгляд через стол.       — Да, это так.       — Прости, — извиняется Гарри.       Драко делает паузу и оглядывается на Гарри, светлые глаза скользят по его лицу, словно оценивая искренность, а затем он пожимает плечами и говорит:       — Я знаю, как это выглядит.       Гарри начинает разворачивать свой бутерброд и делает категоричный вывод:       — Робардс тебя не любит. — Он почти ждет едкого комментария в ответ — Драко набросится на Гарри за то, что он сказал, вероятно, и так очевидное — но не получает его.       Вместо этого Драко легко говорит:       — Не все ладят со своим боссом, так что все в порядке.       Гарри некоторое время изучает Драко, а затем переключает внимание на бутерброд. Остаток обеда они проводят в молчании. Драко справляется с двумя бутербродами быстрее, чем Гарри успевает прикончить один, а затем указывает палочкой на стол, чтобы стереть с него крошки.       Гарри запихивает последний кусочек в рот и встает.       — Сначала я хочу проверить палатку Элли, не думаю, что она снова там появлялась, но хочу убедиться, что ее там нет, — говорит Драко, поднимая свой GPS-навигатор. — После этого я начну составлять карту магии в лесу.       Гарри кивает. Выйдя на улицу, Драко останавливается и глубоко вдыхает, когда вокруг них поднимается порыв ветра.       — Пахнет так, будто скоро пойдет дождь, так что давай занесем сбрую внутрь.       Он прав, Гарри тоже чует приближение грозы, поэтому соглашается, и они переносят снаряжение: ставят седла на подставки у самого входа, а уздечки пристраивают на вешалку.       Когда они добираются до палатки мисс Уайтхолл, Драко бегло осматривает ее — палатка даже больше и красивее, чем их собственная — и приходит к выводу, что она выглядит точно так же, как и в прошлый его визит. Гарри шагает вперед, чтобы начать исследовать и просматривать ее вещи, но Драко останавливает его.       — Погоди, Поттер, я хочу сначала составить карту, а уже потом приступить к поискам. Если никаких следов не будет, то завтра можно все здесь осмотреть и попытаться проследить ее шаги.       — Ладно, как хочешь, — говорит Гарри. Ему приходится бороться со своим любопытством и исследовательскими инстинктами, чтобы не совать нос в чужие дела, только потому что он хочет стоять на своем. Он отдал Драко право вести в расследовании, так что будет следовать его правилам.       Драко выходит из роскошного шатра, и Гарри следует за ним.       — Только с этим ты мне тоже не поможешь.       Гарри приподнимает бровь.       — Ладно… но почему?       — Мне нужно перекинуться в анимагическую форму. Так я могу покрыть большее расстояние намного быстрее, — объясняет он.       — Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы зарегистрирован.       — Конечно, — резко отвечает Драко, чуть выше задирая нос.       — Хорошо, — говорит Гарри, а потом из любопытства спрашивает: — А какая у тебя анимагическая форма?       Драко колеблется лишь секунду, прежде чем сказать:       — Это… это соловей.        Он настороженно наблюдает за Гарри.       — О, как мило. — Он не особенно хорошо знаком с соловьями, но знает о них. Эта пташка, пожалуй, представляет собой забавную форму. Гарри собирался стать анимагом после войны, но потом занялся обучением авроров и своей карьерой, и этого так и не произошло.       — Ты ведь не анимаг, да? — спрашивает Драко.       — Нет, так что, думаю, будем действовать по своему усмотрению, — отвечает Гарри. После сегодняшнего утра у него появилось предчувствие, что такое может повториться, и он уже придумал несколько вещей, которые хотел бы сделать. — В таком случае я пойду по тропе Роуэн-Фоллс и проверю, где пропал наш первый человек. Знаю, ты уже все там посмотрел, но если ты собираешься бросить меня, то я хочу немного изучить местность, разобраться, где мы сейчас.       — Ладно, все в порядке. Давай встретимся в нашей палатке в шесть?       — Ладно, — говорит Гарри и хмурит брови. — Ты не боишься застрять в своей анимагической форме? Из-за магии? Или в итоге получить половину неправильных частей тела?       — Нет, я не беспокоюсь об этом, — беспечно говорит Драко. — Я уже провел выходные, превращаясь туда-сюда после исчезновения Элли. Трансформация — это не заклинание, это просто часть того, кто я есть.       Драко нажимает несколько кнопок на своем гаджете и передает его Гарри.       — Ты наденешь это на меня, когда я перекинусь? — спрашивает он, и Гарри кивает. — Вот так — этот ремень обхватывает мою шею, этот — живот. — Драко указывает на ремни, когда говорит о них.       — Понял. — Гарри ждет, а Драко быстро и плавно превращается в маленькую светло-коричневую птичку с кремовым брюшком.       Гарри удивленно улыбается, как и в первый раз, когда увидел трансформацию МакГонагалл, и думает, что, может быть, ему стоит более серьезно подойти к поиску времени, чтобы стать анимагом. Он протягивает руку, и Драко взлетает на его пальцы.       — Ты просто самая милая маленькая птичка, которую я когда-либо видел, — говорит Гарри и улыбается, поглаживая тыльной стороной пальца белокурую грудку Драко.       Драко резко опускает голову и больно кусает Гарри за палец.       — Ой! — Гарри отдергивает руку. — Ладно, ладно. Ты совсем не милый. Ты большой и свирепый.       Драко спрыгивает с руки Гарри и летит к палатке, легко приземляясь на одну из веревок, удерживающих ее. Он оглядывается на Гарри и нетерпеливо щебечет.       Несмотря на укус, Гарри не может перестать улыбаться. Драко с его угрюмым поведением и темной историей в этой нежной птице наполняет Гарри неожиданной теплотой. Это не то, что он ожидал — вероятно, не то, что многие ожидали — эта скромная маленькая певчая птица — физическое проявление части души Драко.       Гарри подходит к Драко и начинает надевать на него устройство, натягивая один ремень и нечаянно толкая его, когда пытается достать второй. Драко спотыкается, вынужденный расправить крылья, чтобы сохранить равновесие, а затем с упреком снова кусает палец Гарри.       — Ах-х! Извини, — бормочет Гарри и снова пытается надеть второй ремень. Пока он возится с пряжкой, Драко снова кусает его, и Гарри отдергивает руку, свирепо глядя на него. — Может, ты прекратишь? Как, по-твоему, я это надену, если ты будешь меня кусать?       Драко властно отворачивает голову, но один из его бледно-серых глаз все еще повернут на Гарри, настороженно наблюдая за ним. Гарри снова медленно тянется к птице. Он заканчивает прикреплять устройство и говорит:       — Ладно, думаю, все в норме.       Голова Драко наклоняется вниз, а затем поворачивается, проверяя ремни. Он отряхивается, будто вымочился, видимо, чтобы проверить качество работы Гарри. Устройство остается на месте, поэтому Драко в последний раз смотрит на Гарри, прежде чем спрыгнуть с веревки и улететь.       Гарри наблюдает за ним, пока тот не исчезает из виду. На его лице появляется улыбка.       * Most Haunted — британский сериал про паранормальные явления.       ** Допустим, там могла бы быть и эта шутка — https://www.inpearls.ru/583309

— ~ —

      Подняв глаза, Гарри наблюдает, как между деревьями проплывают клочки голубого неба, пока они степенным шагом идут по тропе, а он слегка покачивается от движения плеч и крупа Криуса под ним. Лес завораживает, и Гарри вспоминает, что когда-то тот считался священным местом.       Подобно тому, как приспособился к амфибийным ногам, Гарри привык к тяжелому ощущению магии в воздухе, но это не уменьшило ее внушающей благоговейный трепет силы. Он все еще чувствует ее постоянное присутствие, давящее на него, струящееся по венам и всему его существу, соединяющее его с любым другим растением и животным в пределах ее царства. Даже сама земля ощущается живой. Внутри у него все переворачивается от удивления и преклонения перед ее силой.       В глубине леса деревья гуще и выше. Как древние, внушительные стражники, они возвышаются над Гарри, их навес отбрасывает тень и защищает от жары летнего дня. Пока они идут по тропинке, Гарри наблюдает за проплывающим мимо лесом. Он не уверен, что именно ищет, но знает, что здесь должен был находиться их первый пропавший, некий Льюис Томсон.       Пара бабочек пролетает перед Гарри в обоюдном танце, а затем ускользает, подхваченная ветром, который омывает лицо Гарри и взъерошивает его и без того растрепанные волосы. Трава и длинные стебли пурпурных цветов колышутся и колеблются, а листья шепчут над головой, присоединяясь к мелодии певчих птиц. Гарри поднимает голову и глубоко вдыхает, на короткое мгновение чувствуя слабый цветочный аромат, пойманный ветром, прежде чем он снова исчезает. Это знакомый запах, который Гарри никак не может вспомнить. Это напоминает ему о другом жарком дне много лет назад.       Солнце палит гораздо сильнее, когда он мчит коня по широкому открытому полю к роще деревьев на горизонте. Гарри слышит свист ветра в ушах, стук копыт по земле под ним и собственное тяжелое дыхание, когда пришпоривает лошадь сильнее и подается вперед, приспосабливаясь к рыси.       Оглядываясь, он ловит взгляд своего конкурента, молодого парня с выгоревшими на солнце волосами и золотистой загорелой кожей. Его голубые глаза горят вызовом, когда он ухмыляется и кричит Гарри:       — Думаешь, на этот раз ты победишь, городской мальчик?       Но Гарри уже знает, что победит, а потом они рухнут под сенью деревьев, будут целоваться и есть апельсины, окруженные сладко пахнущими полевыми цветами, радуясь каждому дуновению ветерка. В конце концов они вернутся на ранчо, чтобы спастись от гнетущей австралийской жары.       После войны Джинни и Гарри изо всех сил старались снова быть вместе, и когда, наконец, согласились, что этого не может случиться, Гарри решил отойти от всего этого. Он наведался с Гермионой в Австралию, но когда она собралась уезжать, решил остаться до конца года и устроился конюхом. Именно там он впервые научился ездить верхом и понял, что не такой уж натурал, как думал, после встречи со своим первым парнем, Эшли.       Гарри стряхивает с себя воспоминания и перефокусируется.       Вскоре он добирается до водопада и исследует местность там. Две недели — долгий срок, чтобы найти какие-либо улики, особенно в такой естественной обстановке, как эта, но Гарри все же использует свои обычные Следственные заклинания и обыскивает место. Он не находит ничего, даже следа магической подписи Драко, которая должна быть, если он творил какую-то магию здесь в выходные, и думает, что лес либо повлиял на его заклинания, либо стер все улики.       Закончив обыск, Гарри находит самый плоский камень, какой только может, и садится на него. Он хочет дать коню больше времени напиться из ручья и отдохнуть перед возвращением в лагерь. Гарри считает, что, вероятно, вернется раньше Драко и сможет приготовить для них ужин. Они еще не говорили о том, как разделят такие обязанности, но Гарри любит готовить и не возражает против возможности приготовить ужин для Драко.       Водопад каскадами сбегает по скалистым известняковым выступам, и его рев почти заглушает остальные звуки леса. Отражение луны рябит и трепещет на движущейся глади заводи, и Гарри наблюдает за ним несколько минут в тишине, прежде чем посмотреть на луну в небе. Окружающая местность скалистая и создает прорехи в кронах деревьев, откуда Гарри может видеть небо. Звезды и целые созвездия здесь видны гораздо отчетливее, чем в Лондоне, и Гарри долго их высматривает.       С полудня температура заметно понизилась, и, посидев немного на холодном камне, Гарри с удовольствием снова садится на коня и принимает тепло его тела через седло.       Обратный путь к палатке проходит так же мирно, но ощущения уже не те. Лес чудится живым совсем по-другому. Птицы затихают, их пение сменяется стрекотанием сверчков и нежным звуком воды, капающей с деревьев на лесную подстилку. Насыщенный запах листвы, гнили и сырой земли наполняет его обоняние. Бледные потоки лунного света смягчают лесную подстилку приглушенными красками. Где-то над головой ухает сова.       Добравшись до лагеря, Гарри заводит Криуса в загон и снимает с него сбрую, на мгновение пожалев, что тут нет щетки, чтобы почистить его. Направляясь к палатке, Гарри слышит хлопанье крыльев за спиной и оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как соловей садится рядом с ним и плавно превращается в очень мокрого, сердитого Драко.       — Поттер! Где, черт возьми, ты был?! — кричит Драко, вскидывая руки.       — Э-э, в Роуэн-Фоллс, где и обещал быть, — говорит Гарри, хмуря брови. — Что случилось?       — Что случилось? — яростно повторяет Драко. — Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени?!       — Нет, не совсем, но не может быть очень уж поздно, — Гарри бросает Темпус, и его брови подрываются к линии роста волос, когда он видит половину одиннадцатого. — Этого не может быть. Серьезно?       — Да. Серьезно. Так где же, блять, ты был? — спрашивает Драко сквозь стиснутые зубы.       — Я… — Гарри морщит лоб, пытаясь понять, куда ушло время. — Я не знаю.       — Ты не знаешь?! Как ты можешь не знать?! Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти? Я провел последние пять часов, прочесывая лес в поисках тебя! Я посылал искры, посылал Патронуса, я летал по всему проклятому лесу, пытаясь найти тебя! — сердито жестикулирует Драко. — Я думал, ты свалился с гребаной скалы, и я найду твой искалеченный труп у ее подножия, а потом мне придется объяснять, как это случилось, твоей армии Уизли!       — Я… — Гарри пытается что-то сказать, но Драко нависает над ним. Гарри хмурит лоб и изучает Драко, его жесты, выражение лица, тон голоса.       — Ты ведь понимаешь, что мы расследуем дело о пропавших людях? А потом ты решаешь уйти и исчезнуть без причин и без объяснений на несколько часов! Теперь я чертовски голоден, потому что полдня летал, снимая показания, а другую половину, как чертов безумец, в твоих поисках! Ты хоть представляешь, насколько быстрее мой метаболизм в анимагической форме? И, конечно, ужин еще не готов…       — Ты беспокоился обо мне, — внезапно говорит Гарри, когда понимает, почему Драко так зол.       Драко замолкает на полуслове, воздух с шумом вырывается из его ноздрей, он ощетинивается и кричит:       — Конечно, я беспокоился о тебе! Как ты думаешь, что скажут люди, если Гарри Поттер отправится на вылазку с Малфоем и не вернется?       — Нет, дело не в этом. Ты беспокоился обо мне, — настаивает Гарри.       — Господи, Поттер, — хмуро бормочет Драко. Он проводит одной рукой по мокрым волосам, а другую кладет на бедро. — Конечно, я беспокоился. Я не совсем бессердечный.       Гарри улыбается. Он смотрит на Драко, и только тогда до него доходит, что тот промок до костей и слегка дрожит. Подогнанная по фигуре одежда прилипает к нему, как вторая кожа.       — Почему ты весь мокрый? — спрашивает он.       Драко скептически смотрит на него.       — Потому что шел дождь. Несколько часов.       Гарри задумчиво морщит лоб.       — Я не видел грозы.       — Как можно пропустить целую грозу? — недоверчиво спрашивает Драко, затем слегка наклоняет голову и тихо повторяет: — Как ты пропустил целую грозу?       — Может быть, она не достигла того места, где я находился? — неуверенно предлагает Гарри.       — Нет, я был прямо в буре. Она была над всем лесом. — Драко качает головой, потом задумчиво прикусывает губу и серьезно смотрит на Гарри. Выражение его глаз сменяется с раздраженного скептицизма на острую проницательность, а дискомфорт, кажется, полностью забыт. — Расскажи мне в точности, что произошло.       — Хорошо, но пойдем в дом, — говорит Гарри, кладя руку на плечо Драко и ведя его в теплую палатку.       — Ты ведь ездил в Роуэн-Фоллс, верно? — спрашивает Драко, машинально заходя внутрь. — Ты еще куда-нибудь ездил?       — Нет, только к водопаду, — говорит Гарри. Драко сосредоточен исключительно на нем, пока идет на кухню, поэтому Гарри предлагает: — Я приготовлю ужин, а потом все тебе расскажу.       — О, хорошо. — Драко оглядывает себя, словно вспоминая, насколько замерз и вымок, и направляется в свою комнату.       Кухня полностью оборудована, и Гарри находит все необходимое, чтобы приготовить спагетти. Он помнит, что Драко очень голоден, поэтому решает удвоить свой обычный рецепт.       Выйдя из комнаты, Драко немедленно начинает расспрашивать Гарри обо всем. Он рассказывает о своем дне в мельчайших подробностях, пока готовит. Драко сидит за столом и царапает заметки.       Гарри приносит Драко тарелку, наполненную готовым ужином, и садится напротив него со своей порцией.       — Как думаешь, что случилось? — спрашивает он, когда допрос Драко замедляется.       — Трудно сказать. Это может быть что угодно. Мне нужно будет провести кое-какие исследования, — задумчиво говорит он, — но на данный момент любые инциденты важно документировать.       — Ты думаешь, это как-то связано с нашими жертвами?       — Вполне возможно, если не считать того, что они пропали несколько дней назад, а тебя не было всего несколько часов.       Уже ближе к ночи Драко сметает три тарелки спагетти и делает обширные заметки о дне Гарри. А Гарри, уставший, оставляет его за столом в раздумьях.