О чем молчит лес

      Светослава летела домой со всех ног по прямой через кусты и заросли, игнорируя уже натоптанные тропинки. Падала, спотыкаясь о корни деревьев, вскакивала и бежала дальше, даже не отряхивая запону, и уже не обращая на многочисленные грязные пятна и дыры, которые образовались на одежде, на изодранные рукава. Длинная коса разметалась, да и платок давно слетел с головы.       А перед глазами стояли только сцепившиеся в смертельной схватке два зверя: худой до истощения один, но в своем безумстве опасный и сильный, и второй, который еще секунду назад был человеческом обличье.       Молчан, при виде такой хозяйки: грязной, напуганной, в изодранной одежде — пулей слетел к крыльца и громко лая, кинулся в кусты, через которые та появилась, с явным намерением покарать ее обидчика.       — Деда! — Света ввалилась в дом, и зацепилась пальцами за косяк двери. — Деда! — дыхание с хрипом вырвалось из груди.       Испуганный Евсей подскочил из-за стола, едва не опрокинув миску со щами и выронив из руки ложку.       — Светочка! — бросился он к внучке, трясущимися руками вцепился в нее. — Что случилось? Что с тобой? Ты цела? Где Диана?       — Там… волк… бешеный… — всхлипывала в голос девушка. — А Диана, она… крикнула мне бежать и сама тоже волком стала…       — Оборотнем, Светочка! — старый охотник поспешно сорвал со стены двустволку и сумку с патронами. — Оборотень она! Где?       — На поляне, где земляника. У трех кривых сосен… Я покажу… — Света, уже успокоившись, метнулась в горницу, недрогнувшей рукой сдернула с гвоздя свой дробовик, ободрала до колен мешающиеся лохмотья одежи. — Я с тобой. Диана там одна…       Евсей было попытался воспротивится, но наткнувшись на потемневший, уже от беспокойства, взгляд внучки, и зная ее упертый характер, только махнул рукой, выскакивая на улицу. Света бросилась следом.       Чтобы выиграть хоть немного драгоценных минут, старый охотник и его внучка возвращались на поляну тем же путем, которым пробиралась оттуда Светослава. Но появившись обнаружили что она пуста — ни волка, ни оборотня, ни живых, ни их тел. Все вокруг было истоптано, раздавленная зрелая земляника смешалась с пятнами крови, непонятно чьей.       С трудом сдерживая рвущиеся из горла рыдания, Света обняла Молчана за шею.       — Ищи мой хороший, ищи Диану! Пожалуйста, найди. Она не могла умереть! Она спасла меня!       — Светочка, девочка… — старик, смаргивая слезы, положил руку ей на плечо. — Ежели волк ее покусал, то не жилец она. Сама заболеет. Да и кровищи-то вона сколько. Туточки не токма волчья…       — Нет, деда. Найти ее надо. Ищи Молчанушка, ищи нашу… — Света всхлипнула и впервые, неожиданно даже для самой себя назвала девушку ласкательным именем, -… нашу Динечку!       Пёс поднял голову, покосился на деда Евсея, тот только вздохнул.       — Ищи, родной!       И глядя, как кобель бодро порысил по окровавленному следу, тянущемуся в гущу леса, а следом за ним побежала Света. Старый охотник снял с плеча двустволку, щелчком вогнал в оба дула патроны и двинулся за ними.       След резко оборвался во болони, на истоптанной, окровавленной прогалине у наспех вырытой ямы, заваленной большим валуном.       — Вот здесь Диана его и прикопала. И камнем завалила, видать чтобы звери не растащили заразу по лесу.       — А она сама где? Где? — всхлипывала Света. — Куда делась? И почему? Деда, где Дина?       — Покусал ее волк, родная… Вота и ушла, видать помирать… — Дед Евсей потёр заскорузлыми пальцами заслезившиеся глаза, прижал к себе плачущую внучку. — Разумом смекает, что опасна таперича для всех. Не увидим мы ее боле. Пойдем домой, Светочка. Пойдем…       — Нет, деда. Молчан найдет ее. — девушка вывернулась из-под его руки, наклонилась ко псу, погладила по голове, потрепала остроконечные уши. — Давай дальше ищи, мой хороший.       Молчан лизнул ее щеку, подскочил, сделал несколько кругов по прогалине, зафыркал, зачихал и вернулся обратно, жалобно поскуливая.       — Умна девка, догадлива. — Вздохнул охотник, погладив виновато ластившегося кобеля. — Знала, что искать будем, видать быльём каким след присыпала, чтобы запах свой сбить. Оборотни они в ентом деле доки.       — Деда, почему ты мне не сказал кто она? — Света вцепилась в плечи Евсея. — Ты думал, что я буду к ней относится не по-людски? Как ты мог? А Динка? Она пошто молчала? Это ты ей сказал? Чтобы она не уходила к своим, да?       — Прости, родная. Сглупил малеха. — Старик обнял ее всхлипывающую уже в голос. — Вот только не будь ее, кто бы тебя от бешеного волка спас. Что бы я без тебя делал? Как жил один? Да и стоило бы мне тогда жить? Ради кого? — тихо добавил Евсей, обнимая рыдающую внучку. — Пойдем домой, Светочка… Вечереет ужо…       Обратно шли той же дорогой. Проходя мимо земляничной поляны, Света подняла брошенный Дианой туесок, прижала к груди и внезапно в памяти всплыла оброненная дедом фраза.       — Деда, если оборотни так хорошо знакомы со знахарством, то, вероятно, есть растения, которые могут спасти Диану. Правда?       Евсей, ушедший вперед, остановился, споткнувшись о торчащий из травы полусгнивший пень. Ему даже и в голову поначалу не пришла эта мысль. Он почесал седую бороду, глядя вверх, а темнеющие макушки сосен.       — А ведь и впрямь… Возможно, наша девочка не помирать пошла, а травки свои искать. Тады рано хоронить ее, ежели выживет, то вернётся. Пойдем, родная. Будем надеяться и ждать ее.

***

      Дни потянулись один за другим. Света, занимаясь домашними делами, бросалась к лесу на каждый подозрительный шум в окрестных зарослях, или ворчание Молчана. Почему-то без Дианы стало словно пустее в доме, хотя и без того девушка старалась быть незаметной. Не хватало ее молчаливого присутствия…       …В первый же вечер она выжала из деда все. И о том, как Диана осталась одна, как бежала от убийц своих сородичей. И все, что тот знал об оборотнях. Многое тогда встало на свои места: и слишком быстрое выздоровление девушки, и ее лёгкая отстраненность, словно ей было неуютно находиться среди людей.       Вот только одного понять не могла — периодически покаянных взглядов зеленых, цвета молодой сосновой хвои, глаз. И Светославе почему-то казалось, что дед что-то ещё скрывает, но тот рвал сивую бороду и клялся, что это все. На вопрос внучки, почему Диана оставалась у них, а не ушла на поиски новой стаи, старый охотник погладил внучку по плечу.       — Могет быть, ей было бы больно находиться сейчас среди сородичей, когда она осталась без своей семьи. Попустило бы — и ушла…       Одна седьмица закончилась в ожидании, потянулась вторая. И каждый вечер, когда солнце закатывалось за необъятные стволы сосен, Светослава садилась на крыльцо и ждала. Внимательно прислушивалась к звукам, доносящимся из леса. Спрашивала толкущегося рядом Молчана: не слышит ли тот чего? Может она где-то бродит рядом? Но пёс, нюхая воздух, только виновато стучал хвостом по почерневшим от старости доскам крыльца.       Скрипнула дверь, и из избы, тяжело вздыхая, вышел дед Евсей, присел рядом со внучкой.       — Все ждёшь?       Света молча прижалась к нему.       — Светочка, внученька, ты не думаешь, что ежели наша девонька и выжила, то пошла искать своих сородичей.       — Нет… — девушка тряхнула головой. Она даже и мысли не могла допустить, что Диана уйдет так, даже не попрощавшись. — Нет, деда. Мы ещё увидим Динку. Обязательно!       Уже окончательно стемнело, августовская роса мелкими брызгами опустилась на траву и кусты. Цикады завели свой ночной концерт.       — Пойдем домой, Светочка… Спать пора… Будет ещё и завтра.       Света было поднялась, когда лежащий пообочь Молчан с лаем подскочил и бросился в кусты. Девушка подорвалась следом. Раздвигая мешающиеся ветки, так и норовящие попасть по лицу, в подступившей темноте она плохо видела пса, но хорошо слышала как тот шныряет где-то рядом, повизгивая и поскуливая.       Наконец она вырвалась к опушке, окружённой коричневокорыми исполинами. Там, вокруг лежащего на влажной подушке потемневшей хвои существа суетился Молчан. Несмотря на то, что лежащее на земле тело имело четыре лапы, хвост и было покрыто темной, свалявшейся шерстью, Света даже ни секунды не сомневалась, в том, кто это.       — Диана! Динечка! — девушка бросилась к оборотню. Та с трудом открыла глаза, блеснувшие в темноте слабыми фосфоресцирующими огоньками, потянула длинную, слишком похожую на волчью морду в сторону девушки, и тут же снова уронила ее.       Света бросилась было в сторону кустов, за которыми был дом и помощь деда, когда тот сам вывалился на опушку, тяжело дыша.       Не говоря ни слова, он стянул с себя душегрею и расстелил на земле рядом с оборотнем. Света так же молча опустилась рядом на колени. В четыре руки они осторожно перевалили истощенное, почти невесомое, покрытое незажившими рваными ранами тело, состоящее пожалуй только из костей и свалявшейся окровавленной шкуры.       — Почему она не в человеческом облике? — прошептала Света, пока они с дедом несли едва живую Диану до дома.       — Можа не смогла, силенок не хватило, а можа нарочно не стала. В этом обличье они сильнее. Здоровше и выносливей…       …Всю ночь в избушке старого охотника было суматошно. Под тихое потрескивание всех имеющихся в наличии свечей, Света и дед Евсей разбирали грязные, забитые свернувшейся кровью колтуны, обрабатывали многочисленные раны, смазывали их, использовали все снадобья, даже те, что внучка охотника готовила к предстоящей ярмарке.       — Деда, Диана выживет? — девушка поминутно прикладывалась ухом к боку, обмотанному чистыми, прокипячеными льняными холстинами. Сердце весьма слабо, но пока колотилось в глубине грудной клетки.       — Выживет, внуча, — с уверенностью в голосе ответил Евсей, споласкивая руки в ушате с водой. — Ежели доползла — выживет. Живучи оне. Айда спать, светает однако…       — Я ещё посижу с ней, ладно. — Света осторожно погладила кончик холодной лапы. — Вдруг в себя придет, может что попросит.       — Не сможет, в этом обличье не способны оне по-людски молвить. Только рычать, али выть.       — Я пойму, деда. А ты иди спать, устал вон совсем. — Девушка обняла старого охотника за плечи, благодарно поцеловала куда-то выше седой бороды. Евсей провел по ее голове ладонью, погладил разлохмаченную косу, заглянул в серые, потемневшие от беспокойства глаза.       — Ты тоже не засиживайся.       Света молча кивнула, и бережно вывела Евсея из светелки. Сползала на печь, взбила дедову перину, подушку, встряхнула одеяло, ещё раз поцеловала, и с грустью смотрела, как старый охотник заползает на печь. Она уже много раз просила спать в ее комнате, на удобной кровати, но дед постоянно отнекивался — поскольку на печи еду готовят даже летом, то она постоянно нагрета. А его старым костям тепло надобно.       Убедившись, что дед уснул, Света вернулась в комнатку, подтянула к кровати старый сундук и уселась на него, окидывая встревоженным взглядом Диану. Потом наклонилась, поцеловала горячечный нос.       — Спасибо, родная.       Длинная серая морда слегка поморщилась, показав белоснежные клыки, пасть приоткрылась и сухой язык пробежался по лицу девушки. Внучка охотника тихо рассмеялась, поглаживая остроконечные уши. Сомнений не было — ее спасительница точно будет жить.