О чем молчит лес

      То, что все было сном, волшебной сказкой, колдовством: и расцветающий, раскидывающий по поляне сполохи холодного огня, папоротень, и словно выплывающая из тумана русалка — Светославе стало понятно, едва она открыла глаза. Вот только что произошло дальше терялось в туманной мути. В избе не было никого, кроме нее, стало ясно сразу, и сразу стало неуютно и холодно, даже под одеялом. Девушка съежилась, обхватив себя руками и подтянув колени к животу.       Если все, что было ночью — это сновидение, то почему оно такое живое и настоящее. Внучка охотника вновь закрыла глаза, проматывая его минуту за минутой, надеясь поймать за хвост неясные воспоминания. Хотелось навсегда, до мельчайшей подробности запечатлеть в памяти это волшебство.       …Слегка светящаяся в полутьме бело-голубая жемчужина в ладони Дианы. Замершее в восхищении и неверии происходящего сердце. Горячие, подрагивающие пальцы Дианы, надевающие ей на шею толстый волосяной шнурок… И ее глаза… Совсем близко, и их зелень, медленно растворяющаяся в темноте. И глухие удары сердца…       …Светослава мгновенно задохнулась от следующих воспоминаний, рука нервно прижалась к груди. И когда сквозь ткань нательной сорочки она нащупала не только ладанку, висевшую у нее на шее с малых лет, но и некую, совсем крошечную бусину, ее обнесло словно обухом по голове.       Одеяло отлетело в сторону, когда девушка подскочила на перине. Путаясь в ткани, она поспешно выдернула из выреза сорочки два шнурка: на одном висел маленький мешочек, а на другом — каплевидная, матово-голубая жемчужина.       — Диана… — выдохнула девушка, прикасаясь к мгновенно занывшим губам подушечками пальцев. Она соскочила с кровати, вылетела на крыльцо босиком и закричала в послеполуденный лес. — Дина!!!       Но окружающие избу сосны отозвались только тихим шепотом качающихся в вышине неба макушками, да из кустарника с возмущенным щебетом вылетела стайка птиц, напуганных ее криком. Но Диана не отзывалась: она словно растворилась в лесной чаще.       — Динечка… — всхлипнула Света, опускаясь на крыльцо и закрывая лицо ладонями.       Это ее вина! Ее желание испытать что-то тайное, сокровенное отвернуло Диану от нее. Пусть это был всего-навсего поцелуй. Она, незнакомая с традициями этого загадочного племени, могла нарушить какие-то их нормы, а потому она ушла. Глотая слезы и терзая душу муками совести Света совершенно упустила из виду, что девушка первая потянулась к ней.       — Света, ты пошто слезы льешь? — ее плеча коснулась горячая рука, и внучка охотника, совершенно не веря своему слуху, вскинула голову. Поймав виноватый взгляд и печально состроенные домиком брови она вновь понурилась и забормотала:       — Я… Там, у реки… Прости, не знаю, что на меня нашло… Это, наверное, все волшба того места? Да?       И услышав слова оборотня: — Эка незгода… Неча на себя пенять! Моя вина! Я первая… — с облегчением выдохнула и прижалась лбом к плечу девушки. Та осторожно погладила ее по голове дрожащей ладонью.       — Света…       — Ась? — Светослава оторвала голову от плеча оборотня.       — Я подумала, деда там на покосе один. Надобно его подкормить. Тесто с утреца завела, да на охоту сбегала… — она подняла с земли пару крупных ушканов, связанных меж собой бечевой. — Пирогов с зайчатиной ему отнесем. Да и стоги сметывать пора, пока дожжи не зарядили…       — Твоя правда! Пущай домой воротается, а мы уж там сами. — внучка охотника поднялась на ноги, чувствуя себя виноватой уже тем, что пока она сны смотрела, да слезам предавалась, Диана без дела не сидела. — К торжку у нас все готово…       …По избе вкусно разносился запах печева. Светослава осторожно вынула из печи лопату с последними пирогами, осторожно сгрузила на стол. Диана сбрызнула их водой и накрыла холстиной. Первая партия уже остывшая, покоилась в корзине.       — Все, я побегла? — девушка улыбнулась, тут же оборачиваясь. Сгребла зубами корзину за ручку и вопросительно уставилась на Свету. Зрелище было настолько умилительным, что внучка охотника расхохоталась.       — Дина, сказ есть один иноверский, как мать послала свою дочь к бабушке через лес, где волки водятся… Красной шапочкой дочу звали… А у нас наоборот. Волк пирожки деду несёт.       Оборотень вопросительно наклонила голову и насторожила уши.       — Я тебе опосля ее доскажу. Ты вот таку Красну шапочку, главное, по дороге не встреть.       Диана недовольно сморщилась и чихнула — у нее есть дело поважнее, чем со всякими незнакомками разговаривать. Она развернулась и выскочила вон. Светослава улыбнулась и начала собираться: вечерело, надобно и самой выдвигаться. Вот только как оставаться наедине целых несколько дней, когда об одном воспоминании о горячих губах, что прикасались к ее, все тело обдавало жаром — внучка охотника не знала…       …Диана вернулась быстро. На бегу, даже не запыхавшись, она заскочила в избу, тут же оборачиваясь.       — Света! — от неожиданности у той из руки вылетела деревянная расписная кружка, из которой девушка пила теплый взвар.       — Предупреждать надо… — проворчала Света, глядя как по только вымытому полу растекается темная лужица. — Хоть бы тявкнула…       — Мы не лаем… — Оборотень подняла кружку, тут же метнулась на улицу, за ветошью, быстро вытерла розлитое, выскочила обратно, вернулась, села на скамью, потом снова подскочила, убежала в светелку.       Глядя на эти мельтешения, внучка старого охотника только хлопала глазами, не понимая откуда в той столько энергии после бессонной ночи. И сомнительно, что Диана хоть чуточку спала утром.       — Дина… — позвала она девушку. Диана тут же вернулась, на ходу расчесывая косу.       — А?       — Вы все оборотни такие… — Света помялась, не зная какое необидчивое слово подобрать. — Шебутые…       — Неа… — тряхнула головой Диана. — Мамка… — в ее голосе и глазах вновь проскочила боль, — …Мамка говорила, что я даж во чреве ей покоя не давала. Да и в свет торопилась… Я тута поглядела, погожих деньков с пяток, можа семь осталось, а деда сметал токма один стожок. Я его до хаты отправила. Надобно затемно на покос вернуться. Со сранья и начнем…       Света согласно кивнула, когда издалече послышался упреждающий лай Молчана и недовольное мычание Милки.       — Едет… — девушка уложила в чистую холстину несколько хлебов, пару свежих головок сыра.       — Деда там пару корчаг закопал, с простоквашей, — Оборотень облизнулась, и это вышло настолько по-собачьи, что Света расхохоталась, несмотря на укоризненный взгляд Дианы.       …На покос девушки прибыли, когда солнце уже закатывалось за горизонт, и лес бросал длинные синеватые тени на заросшую неширокую колеистую дорожку. Пока Света распрягла уставшего мерина, сбегала до родника за водой, принесла в шалаш свежие охапки сена, закинула одеялами, Диана добежала до реки, поставила вершни на утро. Когда она вернулась почти в потёмках, держа в зубах небольшую щуку, девушка при свете небольшого костерка уже чистила коня скребницей. Тот, накормленный и напоенный, благодарно фыркая и скребя копытом по земле, подставлял ей то один, то другой бок.       Диана выплюнула рыбину на земле и обернулась:       — Наш завтрак…       Котелок на костре забулькал, оборотень сняла, отставила в сторону, кинула в него горсть травок, накрыла крышкой. Светослава довольно потянула носом: кипрей, ромашка, мята. Хлопнула коня по крупу — тот поплелся под навес, захрупал остатками овса в кормушке.       Пока девушка раскладывала на льняном холсте их немудреный ужин: хлеб, остатки пирогов, сыр, крынку с простоквашей, Диана погасила костер, прикопала в землю потрошеную щуку, уложила сверх раскаленные угли, вновь присыпав землёй.       — Будет вкусно! — она довольно улыбнулась, присаживаясь на землю возле импровизированного стола, первым делом хватая крынку. Зачерпнула ложкой толстый слой сливок сверху, отправила в рот и довольно замычала. Света как зачарованная уставилась на нее, когда та слизывала с уголка рта остатки простокваши, и чтобы хоть как то избавиться от этого зрелища, и угомонить внезапно заколотившееся сердце, она всплеснула руками:       — Ой, забыла… — подскочила с земли и кинулась к телеге. — Вот…       Девушка плюхнула на скатерть туесок с медом. Диана открыла крышку, потянула носом, довольно улыбнулась.       — Нонешний ужо. Гречишный…       Светослава кивнула, подцепив деревянной ложкой темно-коричневую, красноватого оттенка массу, пальцем поймала готовые скатиться с нее густые нити меда, и облизнула его. Девушка, уделяя все внимание намазыванию меда на ломоть хлеба, не заметила, как расширились и потемнели глаза сидящей напротив Дианы. Как в свете восходящей луны они блеснули совершенно диким, фосфоресцирующим светом. Как совершенно не отдавая себе отчёта, та глотала слюни глядя на измазанные медом пальцы, которые Света облизывала.       Но когда она наконец доела кусок хлеба с медом и подняла глаза на Диану — та с совершенно равнодушным видом жевала пирог с зайчатиной.       — Пора спатеньки… — оборотень проглотила последний кусок, потянулась. — Завтра спозаранку вставать.       — Твоя правда… Пора… — Света отставила в сторонку пустую крынку и туесок, связала скатерть с остатками хлеба и сыра, отнесла едову в телегу. Когда она вернулась, Диана уже шебуршилась в шалаше.       Девушки, стараясь не смотреть друг на друга, избавились от сарафанов, оставшись в одних сорочках, улеглись по разные стороны как можно дальше друг от друга и затихли, закутавшись в одеяла, даже боясь пошевелиться.       Где-то рядом, по ту сторону плетеных стен шалаша пели цикады, изредка всфыркивал во сне мерин, гулко ухал филин. Со стороны реки доносился нестройное лягушачье пение.       Но внезапно издалека до них дотянулся бередящий душу тоскливый волчий вой. Света вздрогнула, приподнимаясь на локтях.       — Спи… — сонным голосом пробормотала Диана, — волки близко не подойдут. Они знают, что здесь моя территория, я пометила.       — Все равно, страх берет… — внучка охотника упала обратно на спину. — Я на покосе завсегда с дедом и Молчаном была.       — А со мной тебе тоже страшно? — в темноте странным светом сверкнули глаза оборотня.       — Не знаю… — прошептала Светослава.       — Иди ко мне, — Диана зашуршала сеном, приглашающе откидывая одеяло.       Девушка поводила рукой рядом с собой, поглубже закапывая в сено дробовик, нырнула в объятия оборотня, тут же уткнувшись острым носом ей в шею. Замерла, прижимаясь к телу Дианы и наслаждаясь теплом рук, что осторожно, едва касаясь, гладили светлые волосы. Сквозь ткань сорочек чувствовался нестерпимый жар, что, казалось, сжигал их обеих, но первой не выдержала Светослава, одурманенная нахлынувшими чувствами, доселе неведомыми ей.       — Дина… Динечка… — едва слышно выдохнула она, подняв голову и потянулась дрожащими губами навстречу другим, таким же трепетным.       …Они долго целовались под аккомпанемент бешеного стука собственных сердец, что заглушил все звуки, доносившиеся извне. Не торопясь переходить к чему-то иному, более сокровенному, девушки настолько неторопливо изучали друг друга, словно у них впереди была вечность рядом…