О чем молчит лес

      Августовский полдень нагоняет сон и негу. Воздух плавится от зноя и с каждой минутой становится словно тягучим. И вот уже который день ощутимо чувствуется скорое приближение грозы…       Диана закинула вилами на почти законченный стог ещё несколько охапок и застыла на месте, устало опершись о черенок. И пока Светослава укладывала сено, исподлобья украдкой любовалась девушкой.       Внучка охотника, уложив последнее сено разогнулась, смахнула со лба пот, поймала влюбленный взгляд оборотня. Та, закусив губу, тут же отвела глаза в сторону.       — Все, на пока будя! Не то Полуденницу споймаем! — скомандовала Диана, прислонив вилы к стогу. Света изящно, на попе, соскользнула на землю и даже не пытаясь вывернуться из поймавших ее рук, одернула заправленную за пояс юбку.       — Дина, пойдем скупнемся, не то скоро Ильин день, нельзя будет. Да и освежиться не мешало бы, легче потом работаться будет-то. — Все так же прижимаясь к девушке, заглянула ей в глаза.       — Твоя правда, — кивнула та головой. — Да и сено почитай все уложено. — Оборотень подняла лицо к небу, потянула носом воздух. — Ещё день-другой — и дожжи зарядят. Успеем…       Она опустила голову, прижалась губами к виску Светославы и так замерла, прижимая ее к себе. Признания рвались из груди, но Диана молчала, до ломотья стиснув зубы. Кроме тех жарких долгих поцелуев в первую ночь здесь, на покосе, между ними, почитай, ничего и не было. Слишком уставшие ввечеру, они падали без сил, обменявшись лёгким прикосновением губ и тут же проваливались в сон.       Светослава выпуталась из рук девушки, хитро блеснув глазами из-под ресниц.       — Чур, я на Воронке! — бросила она уже на бегу к навесу, где опустив морду дремал меринок. — А ты своим ходом! Вернее бЕгом!       Диана хмыкнула, тут же оборачиваясь. Дожидаясь, пока раздастся стук копыт, она с удовольствием покаталась, чувствуя как скошенные остовы травы приятно почесывают кожу, а затем растянулась, прикрыв глаза и всем телом прижимаясь к земле.       Услышав близкое ржание коня, она подскочила на месте, приоткрыв пасть показала Светославе язык и рванула с места.       Стук копыт по сухой земле быстро затих за спиной — обогнать оборотня, вошедшего в раж, мало какому животному под силу. Она любила такой короткий бег, на пределе работы мышц, обгоняя свистящий в ушах ветер. После такого чувствуешь лёгкую слабость и истому.       С удовольствием втягивая в себя запах близкой воды, она оглянулась, остановившись. Где-то вдали виднелся Воронок с всадницей на спине. Диана мотнула головой и снова бросилась в бег.       Когда Светослава появилась, самой девушки на берегу не было — только её сорочка и юбка, а посередь озера виделась длинная серая морда. Было видно, с каким удовольствием оборотень рассекает голубовато-зеленую спокойную водную гладь, исчезая с поверхности, прижав уши и вновь выныривает, мотая головой.       Внучка охотника соскользнула со спины мерина и сложив ладони лодочкой крикнула:       — Дина! Динечка!!!       Услышав и увидев ее, оборотень в очередной раз нырнула, появившись на поверхности уже в человеческом облике, но все так же смешно, по-собачьи мотая головой, и поднимая руками брызги, двинулась к берегу. Очень быстро, почти у самого берега, махи руками прекратились, но Диана продолжала двигаться, но уже медленнее, видимо нащупав ногами дно.       Светослава поспешно выпуталась из сорочки и юбки, бросив их поверх дианиных и двинулась навстречу оборотню. Увидев обнаженную девушку, та замерла, гладь воды колыхалась, едва прикрывая верх груди. Света коснулась ступней прохладной воды, ойкнула, слегка отступила, а затем с разбегу бросилась в озеро. Следом за ней двинулся Воронок, осторожно нащупывая копытами дно потверже. Зайдя по круп, он замер, довольно поводя боками и закрыв глаза. Ему было хорошо, прохладно, а что делают там эти глупые двуногие — было неинтересно.       …Дно под ногами резко оборвалось и Света, пискнув, ушла с головой под воду, но сильные руки тут же подхватили ее за талию, вытаскивая ее и устанавливая на более высокое место.       Отфыркавшись от попавшей в нос воды, она помотала головой и тут же оказалась прижатой к телу Дианы, горячему даже под водой. Проморгалась, подняла голову, тут же встретившись взглядом с другим, яркую весеннюю зелень которого затянула темнота расширившихся зрачков. Оборотень, не отпуская ее, замерла, тяжело, со всхлипом дыша и облизывая губы, но не делая никаких иных движений, а только смотрела, опуская глаза все ниже, словно стыдясь чего-то.       Света и сама чувствовала, как на нее накатывает что-то, до сей поры неведанное. Оно прокатилось от самых ступней до макушки, заставляя непроизвольно прижаться к худому, жилистому телу оборотня. Почему-то те жаркие ночные поцелуи почти седьмицу назад, и едва заметные, невесомые, опосля, каждый вечер перед сном настолько не будоражили ее как сейчас эти прикосновения к ее талии и опаляющий взгляд.       — Динечка… — почти всхлипнула девушка, цепляясь за руки Дианы и потянулась горячими губами к ее, надеясь хотя бы так загасить жар, что сейчас бушует во всем теле.       — Света… Светочка… — едва прошелестела оборотень, уворачиваясь от ее губ. — Пойдем на бережок, не то утопнем. — Тяжело подняв руку, она погладила Свету по мокрым волосам, провела по шее, с которой стекали капли воды и остановила движение на узких плечах. — Пойдем…       .Тяжело дыша, они упали на брошенную на берегу одежду: Света — устремив взгляд к небу, Диана рядом, наоборот, уткнувшись лицом в землю.       — Света… — глухо проговорила оборотень, нашла ее тонкую ладошку, бережно сжала своей, широкой, совершенно не женской. Подняла голову, внимательно изучая затуманенные серые глаза и только когда ресницы внучки охотника одобрительно сомкнулись, она осторожно прикоснулась своими губами к ее.       Ею, совершенно неопытной, словно руководил какой-то инстинкт. А может желание трогать губами каждую пядь любимого тела, опускаясь от узких плеч к небольшой груди, увенчанной твёрдыми ярко-розовыми сосками, и дёргая ноздрями, с шумом втягивать в себя неимоверно близкий и родной запах. Его цветочный аромат сгущался все сильнее, становился более терпким. Нежному ромашковому на смену пришел горьковатый полынный.       — Дина… — шепнула Света и оборотень испуганно отшатнулась, боясь, что она преступила некую запретную черту. — Нет… Ещё, пожалуйста… — Изящные пальцы вплелись в ее волосы, опуская ее голову, прижимая к подрагивающему в ожидании телу.       Диана все также бережно втягивая губами твердый сосок, нежно накрыла ладонью другой мягкий холмик, удовлетворенно урча. Подняв голову, перехватила совершенно хмельной взгляд Светы и двинулась ниже. Потерлась щекой о мягкий нежный живот, покрыла поцелуями каждый его дюйм, спускаясь ниже, к покрытому светлыми волосками холмику. Слушая как тихо, глухо постанывает Светослава, все также судорожно водя рукой по ее голове, она обхватив бедра ладонями, зарылась в него носом, с удовольствием втягивая в себя терпкий, бьющий по мозгу запах желания своей второй половинки.       — Дина… — тоненько вскрикнула девушка, раздвигая ноги и слегонца изгибаясь, норовясь сильнее прижаться низом живота к лицу оборотня. — Родная…       — Девонька моя… Любая… — едва слышно шепнула Диана, опускаясь ещё ниже. — ХОть моя…       И поглаживая кончиками пальцев нежные округлые бедра девушки, втягивая губами всю нежность, влажность, сладость, терпкость, что та могла ей предложить, она чувствовала, как ее душа словно отрывается от тела, медленно взмывая туда, к вершинам сосен, к палящему полуденному солнцу.       — Динечка… — до слуха оборотня словно сквозь гущу воды донёсся умоляющий голос внучки охотника, а она сама поняла, что совершенно неосознанно гладит ладонью промеж раздвинутых ног девушки.       И нежданно ее словно обнесло ушатом ледяной воды, в ее разуме дернулась мысль: та, с кем она сейчас хочет любиться, и безстудно лишить невинности — девушка не ее роду-племени, со своей правдой, которая, возможно вкривь и вкось идёт с оборотной.       Она откатилась в сторону, закрыв лицо ладонями, от которых настолько вкусно и сладко пахло.       — Я не имею права! — громко всхлипнула она.       — Дина, — раздался умоляющий голос внучки охотника и Диана вновь вернулась к ней. Нависнув над девушкой, она, стараясь сдерживать боль в голосе, тихо произнесла:       — Мы, оборотни, можем до встречи со своей единственной половинкой вести любой образ жизни, но вы — люди, у вас свои уставы. И нарушать их я не вмочь. Света, Светочка, девонька. — Диана погладила по щеке всхлипывающую, с покрасневшим носом девушку. — Деда не будет рад, ежели ты к до свадьбы чистоты лишишься. Да и жених тож.       — Я не хочу замуж… — все ещё всхлипывая от неудовлетворенного желания пробормотала Светослава, — …мне не нужен муж. Мне нужна ты, Динечка!       — Я оборотень! — понурив голову ответила девушка. — Я не смогу жить в вашей, человеческой стае. У вас все чуждое: запахи, правь. И я не хочу чтобы ты была проклята своими же соплеменниками за невенчанную связь с оборотнем, девушкой. А ты… ты не захочешь жить в нашей, оборотной. Там все для тебя иное…       — Значится, я тебе не люба? — Светослава вскочила на ноги, пылая гневом.       — Люба… — все также не поднимая головы произнесла Диана. — Больше жизни, но я не хочу спортить твою. Ты молода, красива. Любой купец, мож даж боярин будет счастлив назвать тебя своей суженой. А я… Я должна уйти, найти новую стаю.       — Дина… — Светослава опустилась на колени напротив девушки. Осторожно прикоснулась к ее щеке ладонью. — Не бросай меня, родная.       — Не уйду… Пока ты меня сама не прогонишь, аль жениха не найдешь… — Диана подняла на нее взгляд полный боли и тоски. Сморгнула выступившие слезы, протёрла мокрые щеки. — Пойдем, скупнемся, да дело надо доделать…

***

      За небольшим оконцем, затянутым полупрозрачными листами слюды уж который день грустно шелестел дождик. В избе было тихо и пусто, только потрескивали остывающие уголья в печи, да где-то в подполе шебуршились мыши. Дед Евсей еще с утра уехал в село, к скорняку и сапожнику — справить всем троим одежу да обувку в осень и зиму.       Светослава тяжело вздохнула, отложила рукоделие на лавку рядом, потерла виски и глянула под стол.       — Молчан… Молчанушка… Как ты думаешь, Дина возвернется?       Лежащий там кобель поднял голову, посмотрел умными карими глазами на хозяйку и застучал хвостом по полу. Девушка едва заметно всхлипнула — уж как вторая седьмица пошла с того дня как Диана ушла. Прошел день как они вернулись с покоса на заимку, и уже ввечеру та убегла в лес, вернувшись только под утро, виновато глядя на деда с внучкой.       — Смятенно мне… Тела моих родичей неупокоены лежат. Некому, я одна из всех жива осталась. Мне бы несколько дней, добежать, ухоронить как полагается и вернусь. Невмочь более, каждую ночь их вижу.       — Да конечно, девонька! — Дед Евсей, покряхтывая, поднялся с лавки, подошел, огладил девушку по голове. — Родные — дело святое. БОльшим грехом было бы позабыть про них… Беги, родная, возвращайся как смогешь. И помни — у тебя есть сродственники, которым ты дорога.       Светослава только кивнула, отложила в сторону ложку, отодвинула мису с кашей и метнулась к печи. Выбрав холщовый мешочек поболе, она сложила в него шмат сыра, хлеб, свежеиспеченные пирожки-луковики. Диана только похлопала глазами, глядя на эти сборы. Затем оторвалась от лавки и выскочила на улицу. Вернулась, обматывая вокруг пояса длиную бечеву.       — Садись, поначалу поешь, а потом можно и в путь-дорогу, — скомандовал старый охотник, протягивая ей тесак в ножнах. Оборотень с благодарностями приняла нож, повиновалась и уселась за стол. Закончив завтрак, она поднялась, земно поклонилась обоим, закинула за плечо врученный девушкой мешок и молча вышла.       Светослава выскочила следом.       — Дина… — крикнула она вослед уже успевшей обернуться Диане. Та порысила обратно. Села напротив внучки охотника. — Дина… — девушка опустилась на колени напротив ее, взяла в ладони длинную серую морду. — Запомни, мы тебя ждем… Я тебя жду. Возвращайся!       Взгляд оборотня был отстранен, мутноват, словно она боле была уже не здесь, а в тех краях, где родилась и выросла. И где остались ее соплеменники. Высвободив морду, она лизнула Свету в губы, поднялась на все четыре ноги, развернулась и в несколько прыжков скрылась в зарослях кустарника. А девушка, даже не поднявшись с колена, прижала ладони к лицу, пряча за ними текущие слезы…       …Внучка охотника поднялась со скамьи, разложила на столе свое рукоделие: две новые сорочки, расшитые по вороту хитрыми узорами. На первый взгляд они были ненаотличку и только Светослава знала, что в нитки, коими была вышита вторая, предназначенная для Дианы, были впряден ее волос. Она погладила тонкий, выбеленный лен этой рубашки и тихо всхлипнула:       — Динечка, ну где же ты, родная?       Из под стола раздался тихий скулеж, а затем оттуда с лаем вылетел Молчан и закрутился возле двери, пытаясь лапами открыть ее.       Света метнулась туда же, распахнула тяжелую дубовую дверь и застыла на месте, уперевшись плечом в косяк. На крыльце, едва держась на подгибающихся лапах стояла иссохшая до костей Диана.       — Боженьки, Динечка, да што же ты с собою сотворила?       Она отлепилась от косяка, подхватила на руки уже готовую упасть замертво оборотня, которая, казалось, весила ноне менее чем Молчан, хотя в росте обогнала кобеля раза в два. Втащила в избу, сразу в спаленку, на кровать.       — Динечка, девочка, обернись, родная, дай я гляну.       Диана молча прикрыла измученные, пустые глаза, словно лишенные огня, пару раз дернулась. И вот вместо едва живого хищника лежит исхудавшая донельзя, обнаженная девушка, единственным одеянием которой служила веревка, которой она обмоталась, уходя, да маленький мешочек, привязанный к ней. Внучка охотника прикрыла рот, чтобы не закричать: сухие, почти обескровленные запястья были изуродованы рваными, едва поджившими ранами, нанесенными явно трехпалой лапой. Такая же полоса шла от груди до низа живота.       — Дина, кто тебя, за что? Не молчи, пожалуйста! — Света метнулась в горницу, быстро нырнула в подпол, вернулась оттуда груженая разнообразными горшочками. Из сундука появились отпаренные, свернутые льняные лоскуты.       — Они отомщены, — едва слышно, синими губами прошелестела оборотень, почти впадая в забытье, — мои сородичи. Люди никогда не смогут жить в тех краях…       — Ты нашла? Тех татей? Это они тебя так? — девушка осторожно, едва касаясь, протирала корпией раны на животе и запястьях.       — Нет… — выдохнула Диана, вздрогнув всем телом. — Это моя плата тому, кто помог это осуществить.       — Это зверь, да? — Светослава нанесла ей на запястье толстый слой мази, аккуратно забинтовала их льняными тряпицами, перешла к ранам на животе и груди.       — Нет… — разлохмаченная голова метнулась туда-сюда по подушке. — Дух… Дух леса… — и оборотень окончательно провалилась в забытье.