О чем молчит лес

      Вересень был привычно хмур и неприветлив. По ту сторону окон горницы уже который день уныло капал холодный осенний дождик. И, кажется, даже сосны грустно свесили намокшие лапы, потеряв свою величавость.       Светослава накрыла чистой льняной холстиной достанный из печи пирог и глянула на деда Евсея. Тот отложил в сторону дратву и шило, коими подшивал кожаный лоскут к подошвам валенок.       — Иде там наша Дина заблудилась? Уж давненько в стойло ушла, а все нет и нет… Кликни-ко ее, да полудничать уж пора.       Света кивнула головой, ещё раз погладила теплый холст, как за окном зашлись ржанием кони.       Дед с внучкой переглянулись: незваные гости редко бывали, токма ежели в селе помощь кому требовалась. Нежто случилось что?       В этот момент по крыльцу затопали сапоги и в дверь зашли трое. Девушка сразу узнала их: первым, перекрестившись на красный угол, вошёл высокий черноволосый мужчина средних лет, отец того молодца, коего она спасала на ярмарке, следом женщина, закутанная в цветастый платок. И третьим, сильно хромая поврежденной ногой — тот самый парень.       — Здравы буди, хозяева. Прощенья просим, что без предупрежденья… — пробасил мужчина, поклонившись. — Да токмо нужда нас пригнала. Меня Семёном звать, по батюшке Савелич, супружница моя — Агафья Степановна. — Женщина так же низко поклонилась. — А вот тот балбес, что ногу волочит — Гордей.       Вышеупомянутый виновато потупился, не сводя восхищённых глаз со Светланы.       — Заходите, присаживайтесь… — старый охотник указал им на лавку повдоль стола. — …Светочка как раз пирог спекла. Вот и расскажете о бедах своих.       Незваные гости малость поотнекивались, но упертый старик таки настоял, кивнув головой внучке. Та быстро выставила на стол кувшин с ещё горячим взваром, миску с моченой брусникой, летошный мед.       В ту же минуту в дверь едва слышно проскользнула Диана. Увидев гостей она принахмурилась, поставила подойник с молоком на приступок печи и тут же исчезла в спаленке.       Гости вежливо испили горячий взвар, отведали пирога и только тогда дед Евсей вопросительно вскинул брови.       — Говорите, таперича, что за нужда вас пригнала?       — Ты, Евсей Федотович, слыхал, поди, что на торжке сыне мой повредился? С коня сверзился, остолоп! — мужчина отвесил тому лёгкий подзатыльник, женщина окинула мужа укоризненным взглядом и погладила сына по плечу. Парень хлопнул глазами, смущённо отвёл взгляд от Светославы и потупился в свою кружку.       — Сам не видел, но люди баяли. — подтвердил дед Евсей. — Вижу, цел остался.       — Вот в том то и беда наша. Лекарка одна молода лечила его, а плату брать отказалася. Вы уж, на правах хозяина дома, поспособствуйте… Негоже так-то, всяк труд оплачен должон.       — То не меня, а мою посестру благодарить надобно… — подала голос Светослава, — Я токмо руку на место ставила, да ногу в лубок связала, а вот ежели б Диана не нашла жив-траву, то и незнамо что с вашим сыном было бы. Надежа едино на лекаря знатного была.       — Да был лекарь, — отмахнулся рукой мужчина, — хороший, аж со столицы его привез. Он помял его чутка и сказал, что ему тут делать неча. Со временем и нога забегат толком, токма поинтересовался что за чудодей его лечил. Вот и хочется этого чудодей достойно отблагодарить, коль денег не берет.       — Диана тож чудодей… — упёрлась Светослава, не вставая с места.       Семён Савелич усмехнулся.       — Ох, девка… Догадывался, что неспроста моя Агафья Степановна про второй дар твердила. Не боись, Светослава… как тебя по батюшке?       — Яковлевна… — изумлённо пискнула девушка.       — …Яковлевна, и твою посестру не оставим без награды. Зови давай, что ж она от нас чуждется?       — Дина… — Света выскользнула из-за стола, метнулась в спаленку. Вскоре она вернулась оттуда, волоча за руку Диану. Оборотень близко подходить не стала, а окидывая хмурым взглядом незваных гостей застыла у печи.       Мужчина, не обращая внимания на ее вид, засунул руку за пазуху и небольшая горница словно озарилась. На широкую ладонь лег лёгкий, тонкий до прозрачности плат. На нем распускали по всей ткани свои великолепные хвосты, шитые золотыми нитями, иноземные птицы, а следом и второй, такой же.       Света, видевшая этакую красоту лишь несколько раз, на знатных боярынях в городе, только восхищённо охнула, прижав ладони к щекам. Диана, любопытствуя, приподняла брови.       Гость довольно усмехнулся, тут же оба платка, вновь взметнувшись, проплыли в воздухе и легли на плечи девушек.       — Коль деньгами не желаете брать, то уж от такого дара, поди, не откажетесь.       Светослава смущённо погладила концы платка.       — Благодарствую…       Оборотень пробормотала себе под нос нечто этакое же.       — То нам благодарить надобно… — отозвался Семён Савелич, поклонившись. — За жизнь спасенную сына.       Его супруга и сын поднялись из-за стола с такими же поклонами.       — Пора нам и честь знать. Ещё раз благодарствуем, и тебе Евсей Федотович, и тебе Светослава Яковлевна, и тебе Диана…       — Ивановна… — невпопад брякнула оборотень, хмуро косясь на Гордея, который так и не сводил глаз со Светославы.       — Ивановна… — подхватил мужчина и двинулся к дверям. За ним следом потянулись и остальные. Только уже на пороге парень оглянулся ещё раз на Свету и едва не вынес лбом косячную доску. Девушка хихикнула, прижав ладонь ко рту и покосилась на Диану. Оборотень все так же стояла столбом, и ежели бы ее взгляд мог уничтожать, то парень, за которым только что закрылась дверь, уже бы рассыпался прахом.       — Садись, Динечка, — засуетилась Светослава, почти насильно нажимая ей на плечи, — пообедать пора…       Диана немного поела и тут же засуетилась с принесенным молоком, а опосля, буркнув что-то себе под нос, исчезла в спаленке. Вернулась оттуда уже без подаренного платка.       — Деда, я в лес сбегаю? — старый охотник только успел кивнуть, а в дверях уже мелькнул серый хвост. — Светочка, что енто с ей? Штоль рассорились? — дед Евсей вопросительно уставился на внучку.       Света только мотнула головой, сама, однако, догадываясь о причине столь странного поведения любимой, и принялась убирать со стола, а после скрылась в их с Дианой комнатке.       — Скучает, однако-сь по своему племени… — вздохнул дед Евсей, услышав доносящийся из глубин леса тоскливый вой и вновь принялся скорняжничать. — Зазря я все енто затеял. Ну ниче, пущай потерпит, немного осталось ужо…       …Ввечеру распогодилось, по-осеннему холодное солнце едва выглянув сквозь тучи, тут же закатилось за горизонт и землю накрыла ночь. Светослава, закутавшись в дедов тулуп, сидела на крыльце и закинув голову смотрела в темное небо, усыпанное самоцветами звёзд. Она едва услышала тихий топот, затем зашуршали кусты и появилась Диана. Увидев девушку, она блеснула фосфорической зеленью глаз, отряхнулась и тут же обернулась, не то виновато, не то осуждающе глядя на нее.       Внучка охотника, окинув взглядом мокрую Диану, только вздохнула, поднялась.       — Пойдем в избу, родная, простудишься нето.       А после, привычно нырнув под теплое одеяло, она, прижимаясь к горячему телу оборотня, целовала ее мокрые щеки и шептала: как она любит свою Динечку, и что никогда не сможет оставить ее. И готова идти с ней хоть на край света, хоть в новую стаю. Света едва заметно выдохнула, когда Диана улыбнулась сквозь слезы…       …Пожухлая трава, удареная первыми заморозками шуршала под ногами. Держа с обеих сторон за ручки полную корзину калины девушки торопились домой. Ныне лес был щедр как никогда. А Диана, кромь того, обещалась через несколько ден принесть еще одну травку, но сколь Светослава не билась, какую — оборотень молчала, хитро улыбаясь. Вот и сейчас, любопытство распирало внучку охотника и она исподволь пыталась добиться от девушки ответа, но та лишь только хмыкнула. Затем резко остановилась, прислушиваясь и принюхиваясь, резко дёргая ноздрями длинного носа.       — Дина, что там? Чужой кто? Там же деда един… — взволновалась Светослава. Диана едва успела кивнуть, как ответом ей было одиночное лошадиное ржание. Девушки прибавили шагу и подходя к избе переглянулись, увидев игреневого жеребца, привязанного за повод к колодцу.       — Кажися, я его уже видела… — пробормотала оборотень, внимательно оглядывая коня.       Света кивнула, подтверждая. Они так и ввалились в горницу, вдвоем волоча корзину.       Сидевший было на скамье парень поднялся, поклонился девушкам.       — Здравы буди, молодицы…       Внучка охотника так же поприветствовала его, Диана отделалась лёгким кивком, настороженно раздувая ноздри и поглядывая на деда Евсея, что неторопливо водя шомполом, чистил ружье.       — Светочка, Гордей Семенович поговорить с тобой хотел бы-от…       Тот бросился на помощь девушкам, но Диана, сердито мотнув головой, потащила корзину в ихнюю со Светой комнатку. И там, перебирая тяжёлые бордовые гроздья, она прислушивалась к происходящему в горнице, мрачнея с каждой минутой.       — Полюбилась ты мне, Светослава Яковлевна. Жить без тебя не могу, ни еда, ни питье не лезет в рот.       Парень долго баял про предков, кои водили караваны аж до самого Сурожского моря, про себя, не худшего купца. Да про то, что пора бы свить гнездо, да пары подходящей до тех пор не встретил, пока Светославу не взвидел. Оборотень скрипнула клыками, напряглась, пытаясь понять этого, Лесной дух бы его побрал, Гордея. Но к ее огромному сожалению, сколь бы она не принюхивалась, не нашла в нем ни капли лжи, ни грана грязи.       Но когда молодец произнес: — Позволь сватов заслать? Аль не хорош? — то из намертво стиснутых пальцев Дианы потекли кровавые слезы раздавленных ягод, смешанные с ее собственными. И смогла выдохнуть только тогда, когда спокойный любимый голос ответил: — Всем ты хорош, Гордей Семенович, любая будет рада видеть тебя своим мужем, да токмо не я. Уж прости…       Молчание длилось недолго, Диана напрягла слух, но кроме тяжёлых шагов и звука бережно закрытой двери, до неё не донеслось ничего. На улице взоржал жеребец, раздался стук копыт по подмершей земле, но с горницы не донеслось ни звука.       Обернувшись, она выскользнула из спаленки и бросилась на улицу. Она мчалась, не разбирая дороги, до хрипоты в груди, до боли в перегруженном сердце. Там, обернувшись, долго сидела под деревом, не обращая внимания на грустно плачущий холодный дождик. Выла в голос, жалея только об одном: пошто ее жизнь не оборвалась тогда, по весне, в речной стремнине. Когда пришла в себя, уже вечерело и Диана, тяжело вздохнув, вновь обернулась и потрусила в обратку.       Оборотень застала Светославу одну — та суетилась у печи, шмыгая покрасневшим носом.       Диана осторожно приблизилась к ней, со спины обнимая за плечи. Та извернулась, прижалась к девушке и всхлипнула ей в плечо.       — Никто мне не нужон окромя тебя. Токмо деду это знать не надобно. Не поймет он таковой любови.       А оборотень уткнувшись носом ей в висок, бережно гладила золотистые волосы Светы.       Ночью, с трудом дождавшись когда дед Евсей крепко заснёт, они любили друг друга, с отчаянностью сродни той, которой пред лицом смерти бросаются на врага. Прикрывая губами губы друг друга, они ловили всхлипы, дарили ласки и обещание неразлуки.

***

      Зима началась резко, со свистами метельными, с морозными солнечными днями, когда от холода скрипела кора сосен. Вроде вот ещё, вечор, сыпался первый снежок на замерзшую землю, а в ночь завьюжило, завыло так, даже Молчан запросился в избу. А к утру замело настолько, что едва двери открыли. Сугробы выросли махом глубокие, и даже Диана со своими длинными лапами проваливалась в них по живот. Девушки, посоветовавшись, решили, что деда Евсея в чащобу покаместь не пущать. Да и не надобно было боле, посколь, оборотень полностью взяла на себя охоту, а тот только охал, глядючи как довольная Диана тащит на спине лесного козла, придерживая тушу клыками.       Едва непогода развеялась, дед Евсей таки собрался в лес.       — Дина, внуча, пойдем-ко сходим, до кедрача. Глянем, что да как. Мышья ноне сполна было, и соболь должон быть. Силки поставим. Тяжко мне одному таперича, несподручно.       Кряхтя, старый охотник натянул валенки, смахнул со стены тулуп и дробовик, похлопал по карманам, проверяя все ли при месте. .       Но стоило Диане налегке, в домашнем, обернуться, как он тут же погрозил пальцем.       — В лес ийдем, там по-всякому могет быть.       Света, перебиравшая за столом сухие пучки трав, тихонько хихикнула в кулачок. Диана рыкнула ей в ответку.       Да только пришлось ей принимать человечий облик, ворча натягивать и теплую одежу, обутки, навесить на пояс длинный охотничий клинок в ножнах, а уж опосля одобрительного кивка деда оборачиваться.       Едва они вышли на ближайшую поляну, как старый охотник окликнул давно ушедшую воперед оборотня. Та быстро вернулась и вопросительно уставилась на деда Евсея. А тот, не торопясь смахнул с ближайшего пня снеговую шапку и уселся, сложив оружие на колени.       — Ты это, девонька, не знам даже как и сказать. Хоть я и стар, и подслеповат уж стал, да вижу как на тебя Светочка поглядыват. Не сестринским взором. Я на свою Любушку в женихах также глядел. Не ведаю я ваших оборотных правей, да только по нашим, человечьим, негоже девке с девкой любиться. Неправильно енто. Ты ужо охолони ее, ежели что… Неправ был, когда в лесу внучу запер, не надобно было слушать ее. При монастыре-то и в люди, подит-ко вышла, аль взамуж. Да чего уж там, кругом сам виноват. Да и как меня не станет, будет за тобой во стаю проситься, не пущай, удержи. Людям средь людей надобно жить. У кажного свой уклад, не смогет она там…       — Деда, не надо… — Диана тут же обернулась, понимая что сей момент старый охотник скажет такое, что было не для Светиного слуха.       — Надоть! Всему свой срок, тебе ли, оборотню, не знать! Совсем уж плох стал, да и Любушку во сне все чаще вижу, зовёт меня к себе. Как наступит время, так и заберёт она, и травки ваши не помогут.       Старик усмехнулся, глядя на удивлённое лицо оборотня.       — Нешто думаешь, что не замечу, насколь вкус еды меняется. Так что поберегите свои зелья тем, кому они могут сгодится. А от старости, а следом и смертушки не быват снадобий. Ох, к чему я это? Совсем заговорился, дурень старый. Ты мне вот что скажи, Дианочка. Помнишь то семейство купцово, что вас со Светочкой отдарили.       Диана молча кивнула, и едва устояла на ногах, понимая, за что сейчас зайдет речь.       — Ты ж их глянула? Видел я как ты глазами их пронзала да носом водила. Что скажешь?       Оборотень на мгновение прикрыла глаза. Если б ее воля, то она немедля бы придумала байку, как можно сильнее очернив в глазах охотника ни в чем не повинных людей. Хотя, в ее, лично Дианиных, они были повинны токма в одном — зачем-то глянулись деду Евсею. Но словно кто-то, помимо ее самой, держал речь, не давая сказать ни слова неправды.       — Чисты оне, нет черноты в их душах. И дела ведут по прави, завещанной их удачливыми предками. И достатком обремены потому, а не по обману. И дом полна чаша, и добро живёт в ем, нет злобы и недоверия.       Диана замолчала, ее трясло, словно слова выжали из нее все соки. Она оглянулась и обнаружив ещё один пенек, обессиленно упала на него, даже не стряхнув снега. Старик облегченно выдохнул, глядя куда-то себе под ноги.       — Ну, значится, я и вовсе правильно сделал, не за что себя корить. Ты, девонька, токмо меня не станет, отдашь Светочка енту грамотку… — дед Евсей порылся за пазухой, выудил оттуда бережно сложенный сероватый лист бумаги. — Вот, коль любит меня, то сделат как по моейной просьбе батюшка отписал. Зачитай. Вслух зачитай, а я послушаю, все ли верно.       Диана медленно, по слогам читала письмо деда Евсея внучке, и дойдя до последней точки поняла, что жить ей боле незачем.