Среди мёртвых и живых

Утро добрым не бывает, а утро понедельника – подавно. После выходных на столе обнаружилась внушительная стопка бумаг, разобрать которые по просьбе главного врача нужно было непременно сегодня. Месяц подходил к концу, а отчёты, как обычно, делались в самый последний момент. Свету убивало такое отношение к делу. На прошлом месте ей было значительно спокойнее, не приходилось брать на себя чужие обязанности, а свою работу всегда подкидывали в срок. Радовало одно: на её деятельность никогда не жаловались пациенты. Те, что лежали на секционном столе, по понятным причинам уже не могли этого сделать, а живые, патологии которых тоже были заботой Сургановой, скорее всего даже не догадывались, что их заболевания изучает "доктор мёртвых". Невероятно хотелось кофе. После нескольких бессонных ночей, проведённых за изучением биопсийных материалов, хотелось спать, или прилечь рядом с кем-нибудь из новеньких, как Света называла своих пациентов. Кофе закончился ещё вчера, а стальной холод стола пока всё-таки не прельщал, поэтому было решено идти до Валеры и трясти противный, растворимый Нескафе с него. Арабику из турки тут было не достать при всём желании. Света ещё раз оглядела фронт работ, и, чертыхнувшись, опустилась на стул, роняя голову на сложенные руки. Она и сама упустила момент, в который её некогда наполненная смыслом жизнь превратилась в бесконечный калейдоскоп стёкол с мазками, микроскопов и скальпелей. "Чем больше ты сидишь ничего не делая, тем дольше ты не попадёшь домой", – взывал к разуму внутренний голос. "А смысл теперь возвращаться в пустую квартиру", – парировала Света, отвоёвывая себе ещё пару минут ничегонеделания. В последнее время ей этого катастрофически не хватало. Мерзкий внутренний голос продолжал нравоучения, и нехотя оторвав так хорошо лежащую голову от рук, Света пошла в сестринскую, в надежде найти там Тхая. У санитаров не было своего помещения для отдыха, и самые ушлые умудрялись договориться со старшей медсестрой в хирургичке. Елизавета Михайловна охотно пускала к себе за небольшую мзду, посильную даже студентам. В этой части больницы жили мирно. В сестринской не оказалось никого, кроме Ниночки, с интересом листающей свежий глянец. Совсем юная, миниатюрная девушка не горела желанием работать в медицине, но папа – главный врач, обещал перекрыть финансирование парикмахерских, бутиков и салонов красоты, если дочка не образумится. И Ниночка образумилась: чинно цокала каблучками по больничным коридорам, потряхивая кудрями, вываливающимися из под шапочки. В мужском отделении наивно хлопала ореховыми глазами, искусно подведёнными стрелками, очаровательно улыбалась, принося очередную капельницу. За глаза над ней посмеивались, но слишком боялись потерять работу, чтобы сказать что-то дочке начальника. Да и необычный для такого места внешний вид совсем не мешал лечению. А некоторые молодые солдаты и вовсе начинали быстрее восстанавливаться, и ходить за симпатичной медсестрой хвостом по всему отделению. – Как дела, Светлана Яковлевна? – не отрываясь от журнала спросила девушка, – ищите кого-то? – Спасибо, ничего. Не видела Валеру? Мне казалось, что в это время он тут. – А, так он с Динкой в подвале. Я думала, что ушли к вам. Разминулись, да? – С кем в подвале? – не поняла Света, перебирая в голове имена всех знакомых ей санитарок. – Ну новенькая, – девушка отложила журнал, радуясь возможности перемыть кости коллегам, – с короткой стрижкой, её ещё в морг спустили после того, как она чуть мужика на тот свет не отправила, не встречались ещё? Света сразу вспомнила слишком самоуверенную девчонку, разглядывавшую её пару дней назад. "Мужика, значит, на тот свет. Интересно", усмехнулась Света. Ниночка тем временем поставила чайник, настроившись на беседу, а Света решила узнать, с каких это пор в больницу пускают таких неосмотрительных особ. – Нин, не угостишь кофейком? Мой закончился, хотела стянуть у Валерки, а он занят, оказывается. Девушка ловко достала из навесного шкафа, висевшего тут, кажется, со дня открытия больницы, две кружки, щедро отсыпав настоящей, как уверяли производители, арабики в каждую прямо из банки. Поймав на себе вопросительный взгляд, Нина немного смутилась: – Я всегда без сахара пью, чтобы не мыть ложку, сыплю так. Стараюсь часто не мочить ногти, лак хуже держится. Логика была совершенно непонятна Сургановой, ведь кружку потом тоже приходилось мыть. – А я, наверное, отравлюсь глюкозкой, – улыбнулась Света, – сегодня снова сидеть до полуночи, если не дольше. – Совсем себя не бережёте, а вы же женщина, – искренне сочувствовала Нина, протягивая Свете ложку, – а семья? Мужчина ревнует к работе, наверное? – Мне с некоторых пор не к кому вернуться, – не ожидала от себя такой откровенности Света, – а тут хоть чувствую себя полезной. – Эх, Светлана Яковлевна, вы же молодая ещё, симпатичная, не ставьте на себе крест. – Кресты ставят уже после моего заключения, – хохотнула Света, – не моя компетенция. – Да ну вас с таким юмором, – поёжилась Нина, – ужасы какие-то рассказываете. – Перестань, все там будем, – Света понимала, что скоро протрёт дыру в чашке, сахар давно растворился, но нужно было как-то отвлечься от неловкой темы, – а расскажи мне лучше, чего это Валера с новенькой по подвалам шастают, им так скучно без работы? – Так сегодня же больше не привозили никого, а все остальные уже у вас по холодильникам. И всё-таки я не понимаю, – девушка развернулась на каблуках от зеркала, глядя в которое она только что поправляла кудри, и уставилась на Свету своими огромными глазами, – как вы можете там работать и оставаться адекватным человеком? – За адекватного человека отдельное спасибо, конечно, – улыбнулась Света, – дело привычки. Они у меня хоть не буйные, в отличие от ваших. То одно им не нравится, то жалобы в департамент, то вы украли наши фрукты на полдник. И знают же, что в стране творится, а всё равно требуют, требуют. Как будто им тут космический корабль, а не муниципальная больница. Сил с ними нет. – Ну да, с этой стороны я как-то не подумала. Решив, что мыслительный процесс - слишком важная, и, наверняка нечасто посещавшая голову красавицы вещь, Света решила вернуться к себе. И без того незапланированный поход за кофе уже затянулся. – Пойду я, - потянулась, разминая спину, – спасибо, что угостила. Надоест бегать от своих солдатиков – заходи, – Сурганова увидела ответную улыбку, – а это, – показала глазами на банку с кофе, – я заберу. Тряси потом с Валеры. *** Мерцающая лампочка противно трещала на весь коридор, а на Свету внезапно накатила злость. Какого чёрта в этой больнице работает она одна, пока другие листают журналы, перемывают кости коллегам, или вообще шляются непонятно где. Не найдя Валеру в своём крыле, Сурганова шла по левому – задуманному архитектором как второй морг, используемый в качестве склада, и звавшийся лабораторией. Из-за нехватки специалистов в него редко заходили, разве что носили в холодильники реактивы с пробирками. Подходя к неплотно закрытой железной двери, женщина услышала смех. Один голос точно принадлежал Валере, а второй, судя по всему, новой санитарке. Злость вскипела с новой силой, и пнув ногой дверь, Света влетела в заброшенную секционную. – Какого чёрта я должна искать тебя по всей больнице? Миниатюрная женщина, отчитывающая Валеру, комично смотрелась на его фоне, на что улыбнулась Диана, сидящая на кушетке, которой по всем законам логики не должно было стоять здесь. – Свет, ну ты чего? – удивился Тхай, никогда не видевший такой агрессии от приятельницы, – работы нет, вот я и решил показать Диане больницу. – А услуги такси тоже входят в экскурсию, или это опционально для молоденьких сотрудниц? Диана порозовела, спрыгивая с кушетки, на которой она только что летела по коридору, подталкиваемая Валерой. – Светлана Яковлевна, – подала голос Арбенина, – вы не так поняли. Мы правда просто смотрели больницу, а работы у нас нет. – Работы тебе не хватает? Ну извините, это вам не трубки из людей выдирать, тут не так весело. Ну ничего, мы сейчас организуем для молодого поколения трудовой лагерь. Через 15 минут жду у себя в кабинете. Хочешь – иди пешком. Хочешь – проси Валеру везти на каталке. И не задерживайся, – зло сверкнув глазами, Света вышла из секционной. – Приплыли, – выпалила Диана, уставившись на Валеру, – поносишь годик утки и будут в твоей жизни ДК? Ты меня куда притащил? – Успокойся, – ответил не менее ошарашенный Валера, – она никогда так себя не ведёт, что-то случилось. – А мне теперь идти на верную смерть к этой фурии? Рада была познакомиться, – мрачно хмыкнула Диана, – не поминайте лихом. – Сходи покурить, – я с ней поговорю, – а потом придёшь. – Валер, прости за каталку. Тебе досталось из-за меня. – Оба хороши, – улыбнулся Тхай, – не переживай. *** – Свет, что случилось? Тхай сел у стола, за которым Света провела всю ночь. Сегодняшняя партия стёкол была намного больше предыдущих. – Прислала парламентёра, значит? – Не выдумывай, это я отправил её покурить. Наехала на девчонку просто так, ей и без того непросто. – Столько всего навалилось, – прикрыла глаза женщина, – не хотела я на неё срываться. Зашла к тебе за кофе, а там Нинка с журналами и ногтями, вас нигде не найти, а потом ещё и кушетка эта. Мне как свет выключили. Извини, Валер. Я что-то переработала. – Проехали, – приобнял Сурганову санитар, – сейчас придёт Динка, не кричи на неё. Если её выгонят отсюда, ей будет негде жить. Они так с матерью сцепились, жуть. – А что ты за неё так впрягаешься, влюбился что ли? – Сдурела? Было бы во что, – отмахнулся Валера, – жалко мне её. – Ладно, всё будет в лучшем виде. Поможет мне отнести пробирки и свободна. И не катаетесь больше на кушетках, нашли Диснейленд. – А хочешь, тебя прокачу? – Иди уже, шутник. *** Диана задержалась на полчаса и тихо постучав сунула голову в дверь Светиного кабинета. – Можно? – Накурилась? – беззлобно спросила Света. – Вполне, – пропустила шпильку девушка. – Смотри, тут три коробки пробирок. Отнесёшь туда, где вы только что устроили ралли и на сегодня всё. – А я думала, вы меня увольнять позвали, – улыбнулась Диана. – Кто я такая, чтоб вершить судьбы в этой богадельне, – отошла к окну Света, – только не торопись, я сидела за этим всю ночь. Аккуратнее. *** Расправившись с первой коробкой, Диана уже десять минут топала по коридору, подсчитывая в голове, сколько шагов она намотала по этим лабиринтам. Светы не было в кабинете и девушка решила, что если поставить две коробки друг на друга и идти медленнее, она выиграет время. Оглянувшись по сторонам и не увидев свидетелей своего маленького преступления, Арбенина закинула ящики друг на друга и бодро зашагала по коридорам. Аккуратно поддеть дверь ногой и открыть как в прошлый раз не вышло, железяка захлопнулась. Чертыхнувшись, Диана аккуратно поставила ящики на пол, радуясь, что этого не видит Сурганова, и открыла защёлку руками. В коридоре послышался шорох, и испугавшись праведного гнева докторши, Диана быстро закинула коробы друг на друга, и, пихнув локтем дверь ввалилась внутрь. Конструкция в её руках пошатнулась, девушка по инерции отступила назад, налетая на каталку, на которой час назад разъезжала по коридорам. Верхний ящик полетел на пол, разбившись у ног Арбениной. Чудом удержав второй в руках, девушка убрала его в холодильник от греха подальше, рассматривая свои штаны, в мелких капельках крови. На полу валялись осколки пробирок, а внутри постепенно нарастал страх. Попытавшись вытащить целые пробирки Диана не обратила внимания на открывшуюся дверь, на пороге которой замерла Сурганова с остекленевшими глазами. Рука дрогнула, а один из осколков вошёл в нежную кожу. – Тебе пиздец. *** Первой мыслью было «бежать». Отозвалось что-то подростковое, что не было до конца вытравлено из головы. Накосячить – убежать. Ответственность должна была прийти с возрастом, но, видимо, не к ней. Арбенина сделала пару шагов назад. - Стоять, - прошипела Света. - Простите, - виновато ответила Диана. На пол упало несколько капель крови, на которые никто не обратил внимания. - Ты угробила ДВЕ! Ночи! Работы!!! - Простите… я честно… я не знаю, как это вышло, - виновато оправдывалась девушка. Было крайне неловко. Да что же это такое – всё валится из рук?! Сурганову происходящее бесило, но где-то глубоко внутри. Еще год назад могла бы тааак разораться… В последние месяцы она живёт в аду. И все эмоции, которые могли одолевать – выгорели, кажется, до пепла. Впрочем, терпеть выходки этой криворукой выскочки уже надоело. Вопреки заключению старшей медсестры из хирургии – она умудрялась вредить и мёртвым! - Диана! Я сейчас иду к главврачу, и пусть тебя отсюда вышвыривают нахрен! - Да идите! Коробки с пробирками таскать – не моя обязанность. Так главврачу и скажете! Посмотрим, кто отгребёт больше, - бормотнула Арбенина последнюю фразу и присела около осколков, пытаясь осторожно их собрать, чтобы хоть как-то загладить вину. С части запястья и ладони продолжала интенсивно выступать кровь. - Брось, брось! – рефлекторно забеспокоилась Света, обратив внимание на рану. – Эту гадость руками вообще брать нельзя. Соображаешь, что делаешь? – она схватила девушку за кисть, приподняв на свет, - Кошмар. Без перчаток и с порезом таким. Идем! Сурганова с силой поволокла за собой раненую санитарку и, кажется, именно в этой хватке – она только и могла выразить своё негодование. Держала крепко, Диана была уверена, что там будет теперь еще и синяк. - Больно! – Диана с силой одёрнула руку, сделав себе хуже. В коридоре они буквально столкнулись с главврачом, который бодро несся навстречу. Это был темноволосый мужчина лет пятидесяти, в халате, небрежно наброшенном нараспашку. В здании с облупившейся краской и ветхими окнами он выглядел подчёркнуто дорого (судя по наряду). Подчеркнуто самоуверенно. Подчеркнуто вычурно, если учесть массивный крест на груди, который немного виднелся из-за расстегнутых верхних пуговиц рубашки, а также - браслеты и печатки на руках. Машина, на которой он приезжал на работу – свидетельствовала о том, что жил он далеко не на оклад врача. Чем зарабатывал еще – было неизвестно, но домыслов в коллективе было достаточно. Он широко улыбнулся, поравнявшись с девушками, но сфокусировался сначала на негодовавшей Светлане, а потом на юной сотруднице с окровавленным запястьем. - А что здесь происходит? Диана снова сделала интуитивный шаг назад. Вот так, собственно, и закончилась её карьера в медицине.Было бы что терять… Пусть идут к черту. - Ничего, - неожиданно спасла её доктор. – Я случайно опрокинула часть стёкол с биопсией. Там был скользкий пол, и вот… Это от недосыпа, наверное. А наша новенькая ещё и упала на них. Поранила руку. - Мне показалось, вы… - Вам показалось, - утвердительно кивнула Светлана. Диана поплелась следом за ними. Теперь уже добровольно. - Я пришел, чтобы забрать у вас заключение по Сидоруку. Из милиции приехали. Сидят в моём кабинете сейчас. Родственники утверждают, что это не приступ. Что его отравили. Что брат его двоюродный, якобы… - Приступ. Сердечный приступ, - женщина устало выдохнула, не дослушав «версию». - У него стенокардия лет 20, господи. ИБС еще. Пролапс... Что они выдумали? С его букетом, судя по сосудам и легким, еще и курил, как паровоз. Сейчас отдам заключение. Все трое вошли в кабинет патологоанатома. Сурганова, бегло перебрав на столе бумаги, выдала нужный документ. - Может… пообедаем вместе, Светлана Яковлевна? – начальник снова не упустил возможности предложить неформальную встречу. - Нет, спасибо, Станислав Владимирович. У меня очень много работы, - Света нервно улыбнулась и опустила глаза, - видимо, скоро придётся жить здесь. - Что ж… - мужчина сократил дистанцию, приобняв её за талию, - Мы могли бы завтра, во время обеда… - В следующий раз, как–нибудь, - перебила Сурганова, постаравшись сгладить, но вышло натянуто. - Я ведь не забуду. В следующий - так в следующий, - главврач снова широко улыбнулся, подмигнул обеим и, развернувшись на пятках, нырнул в дверь, оставив по себе только запах приторного парфюма. Девушки остались вдвоём. Диана продолжала сидеть на табурете, раненая рука безвольно свисала вниз. Складывалось впечатление, что она вообще не способна ощущать боль. Алая капелька крови снова стекла по указательному пальцу, скатившись на пол. Света схватила со стола бинт, вату и спирт, и присела рядом с ней на корточки. - Придурок, - внезапно сама завела разговор. – Женат ведь, главное. Эти навязчивые подкаты его… Достал. – Сурганова зубами рванула уголок упаковки. - Руку дай. Диана неохотно приподняла кисть, шепнув: «Ерунда». - Не ерунда. Забыла, где находишься? Знаешь, чем они болели? - Я сама виновата, - Арбенина уже более податливо реагировала на обработку. - Ну, за это получишь отдельно. Только уничтоженный чужой труд – не повод подцепить какую-то гадость. - А Вы? – пронзительный, пытливый взгляд и вопрос в лоб. - Замужем? - Нет. С чего вдруг вопрос? - Ну, Вы сказали, что этот “павлин”, который поливает себя женскими духами, женат, а о себе - ничего не сказали. - Во-первых, тебя это не касается. Во-вторых, я долго жила с человеком, но недавно этот человек погиб. А его тупые подкаты меня не интересуют вообще. Ругаться просто не хочу. Я тут без году неделя - и сразу скандал. - А раньше где работали? - В другом морге. - А ушли че? - А ты не много вопросов задаёшь, девочка? Светлана попыталась скрыть раздражение, но ничего не вышло. Она быстро вскочила, сменив мимолётную милость на холодность. - Иди. Всё, что могла, ты – уже сделала, - она быстро перебирала на столе какие-то документы, будто находясь в поиске. – Хотя нет, Валеру найди. Мне помощь будет нужна. - Может, я всё-таки? - О, нет. У тебя руки не из того места. - Ладно, - бросила девушка на ходу, с силой хлопнув металлической дверью.

***

Диана сидела на старой раскладушке, обхватив руками колени. Ольги дома не было. Уснуть не получалось. Стрелки на старом будильнике остановились в районе двух часов ночи и замерли. Нужно было “дозавести”… Но вставать лень. Почему всё так? За что не возьмётся – всё превращается в пепел. И перед этой грымзой скрытной еще извиняться. Сразу не вышло. Теперь уж надо ли… А ещё, спать на этой конструкции неудобно. Денег нет даже на проезд. Занимать у Ольги уже становится неудобным. Первая зарплата непонятно когда. Да и уволить могут в любой момент. А осталась она только потому, что эта мымра вдруг включила неожиданное благородство. Завтра у неё снова испортится настроение, и она заложит её Главному. Не так представлялась самостоятельная, взрослая жизнь. В замочной скважине послышались шорохи. В квартиру кто-то вошел. Шелест пакетов, звон ключей и глухой удар. - Твою мать, - шепотом. - Да я не сплю, - Диана громко подала голос из кухни. Через несколько мгновений в дверях показался внушительный силуэт. Свет зажгли. - А че не спишь? Ты же теперь работаешь. Режим надо соблюдать. - Не спится. Там такой жести насмотришься – вообще спать перестанешь. - Тяжело? - Я в аду, - хмуро бормотнула девушка. - Это временно, Динь. Думаю, мать твоя скоро сменит гнев на милость. Ко мне сегодня даже гонцов от нее присылали. Про тебя спрашивали. - А ты чего? – оживилась Арбенина. - Сказала, что не знаю, где тебя искать. Как и договаривались. Но, заметь - я этого не одобряю. Нельзя так с матерью. - А ей – можно? Я сказала – я не вернусь. Пусть чё хочет думает, где хочет – ищет. Мне наплевать. - Ладно, всё наладится. Вам просто нужно поговорить. - Оль, отвали, а? Я сплю! – Диана демонстративно выпрямилась на раскладушке, укрылась пледом, закрыв глаза. – И свет погаси.

***

Казенный вид больничных стен сегодня показался даже уютным. Конечно же, это после переполненного трамвая с недовольными бабулями и прогулки под проливным дождем. Она влетела в кабинет патологоанатома в 8.20. - Опаздываешь, - бормотнула Света, не поднимая глаз от бумаг, на скорость выводя в них подписи. Запыхавшаяся и мокрая от дождя Диана пыталась быстро сочинить оправдание. - Простите. Я не знаю, как это вышло, там просто… - Мне не интересно. Оставь при себе, - она быстро шлёпнула штампы на бланках и отложила их в сторону. Потерла руками лицо. Устало подняла красные глаза на девушку. – И даже отжатый кофе закончился... Дверь сзади распахнулось, в комнату ввалился Валера – единственный человек здесь, у которого было приподнятое настроение. Даже в морге. Даже в 8.20. - О, привет, Дин. А я за булочками собирался. Тебе взять? - Нет, спасибо. - У тебя сигареты есть? – вклинилась Света в диалог. - Ага, - Валера извлек на свет божий темно-синюю пачку “Космоса” с фильтром. Сурганова подскочила и вытащила себе одну, моментально скрывшись в коридоре. - Всю ночь здесь просидела, - сказал санитар, прикрыв за начальницей дверь. – Прикинь? Еще сегодня как-то смену надо отпахать. - И не стрёмно её одной ночью в морге? - Да она из этих… Фанатиков. Психика у нее, будь здоров. Она в судебном морге раньше работала. Туда знаешь каких жмуров привозят? Там сложно не тронуться. - А чего она ушла оттуда? - Да кто ж её знает. Молчит. Бесится, если спрашивают. Случилось там что-то, говорят… Только ты ей в душу не лезь, у неё тогда чеку срывает. Я пробовал, там без толку. - Валер… А займи денег? Можешь? - Ну… если не очень много, то могу. До зарплаты еще неделя, просто. - Спасибо!

****

За окном звучали раскаты грома. Светлана снова носилась по больнице в поисках своих пропавших горе-помощников. - Где тебя носит? – Сурганова наткнулась на Диану в коридоре, когда та бежала вприпрыжку с пакетом (и снова) совершенно мокрая от дождя. - В магазин выбегала. - Ты заболеть хочешь? - Ну простииите, - на этот раз по-подростковому весело протянула она. – Я не с пустыми руками. Несу Вам тут… - Мне не интересно. И мне не нужно ничего нести. Работы полно, тебя нет. Ты сюда ерундой страдать пришла?! Ты и так на волоске. У меня терпение не бесконечное! – Света выдохнула, оценив с ног до головы молодую сотрудницу. - Идем в кабинет, дам тебе полотенце. - Дождь летний. - Тогда идём в секционную, покажу тебе лёгкие человека, который умер от пневмонии. Летом. - Сами на них смотрите, - недовольно фыркнула Диана, отправившись следом. – Я хочу, наконец, чтобы Вы перестали злиться. Но у меня, видимо, проблемы не только с ловкостью, но и с коммуникацией. Я тут купила Вам кофе, сигареты, зефир и конфеты. Надеюсь, Вы едите сладкое. Просто мне хотелось сделать хоть что-то приятное за эти несколько дней, Вы из-за меня тут целую ночь просидели. Деньги я всё-равно заняла до первой зарплаты, поэтому не выгоняйте меня прямо сейчас, ладно? – Арбенина рассмеялась. Сурганова рефлекторно улыбнулась в ответ, отметив про себя, что девочка была с природным обаянием и харизмой. Эдакий худощавый «подросток», который творит глупость за глупостью, но долго злиться на него не только бессмысленно, но и невозможно. - Только кофе делаешь ты. Чашки в шкафу. Я буду без сахара, а ты, если хочешь, можешь взять, там стоит банка, - Света увидела Валеру в противоположной стороне коридора. – Ээй, иди к нам! У нас 15 минут на перекус и за работу.