Среди мёртвых и живых

      Кратковременная стычка с одним из гостей закончилась тем, что Диана, наплевав на приличия, ушла не прощаясь. И ничего «английского» в этом уходе не было. Ушла по-русски, разослав большую часть гостей по разным системам координат. Как добиралась домой – не помнит. Кажется, как спринтер, преодолевающий расстояния со скоростью света. Наркотик дал своё – силы удвоились, мышление ускорилось настолько, что сложно было контролировать поток сознания. О ссоре она забыла. О ссоре с матерью – помнила вскользь, как о чём-то третьестепенном. В голове, как ей казалось на тот момент, вертелись обрывки будущих песен. Нужно только добраться до дома и записать кое-что. Разобрать уже по-трезвому. В квартиру попала не с первого раза, нервно втыкая ключ мимо замочной скважины. - О! Динка. Повезло, теперь не придется звонить в дверь, - послышался голос сзади. - Свет, - Диана смущенно улыбнулась, - а что ты здесь делаешь? - Кошелек, видимо, оставила у тебя. Во-первых, там аванс, а во-вторых, ключ от почтового ящика, мне там письмо какое-то лежит. Вдруг важное что... А ключ застёгнут в маленьком отделении, с мелочью. Отвалился недавно от брелка. Ох... - спешила рассказать Света, - дома вырубило на какое-то время, проснулась и сразу к тебе. Ехать лень, но пришлось. Телефона-то я не знаю. - Здесь нет телефона, - Диана нырнула в квартиру, недружественно добавив: «Заходи». Было очень неловко за свое состояние, которое, как казалось самой, заметно из космоса. На мероприятии она оторвалась по полной, употребив не только предложенные дорожки, но и большое количество алкоголя. Мысли продолжали хаотично сменять одна другую. «Рита эта ещё… с наркотой...» - А ты где была? – продолжала беседу гостья, проходя следом по коридору. - Тусовка у театралов, - отрывисто затараторила Диана, почти не поворачиваясь лицом – «не выдать, не выдать, не выдать». – Там песни пели. Мать пришла. Дала по роже, что в институт не хочу, а она ректору в ноги падает ради любимой дочери. А мы с ребятами пели. Мать моя сказала, что я только бутылки сдавать могу. Оля говорит, взнос умеренный. Я ей сказала, что мы с тобой аванс спасали. Вроде повелась. Сеня дурак, тоже мне... Решил на слабо взять. «Господи, как собрать мысли… Миссия провалена. Это можно не заметить?» Арбенина продолжала смотреть в стену, повернувшись к Свете спиной, и делать вид, что старательно ищет что-то на комоде. - Диин... - Сурганова напряжённо свела брови наблюдая за ней, - а что конкретно ты пила там? У своих театралов. - Да водку. Я немного. Сеня еще принес вино, типа девочкам. Но Оля сказала гитару и водку. Я написала песен, пока шла… А тут… - На меня смотри, - Светлана резко и без церемоний развернула её за плечо. Та, в свою очередь, нервно шмыгнула носом и попыталась сфокусировать взгляд. Безрезультатно. Легкая испарина на лбу, расширенный зрачок. Слишком подвижный, блуждающий взгляд. Света ухватила её за кисть, чтобы посчитать пульс. Он зашкаливал. Кошелёк лежал на табуретке. Сурганова молча отпустила её руку, подобрала пропажу и направилась к выходу. - Свет! - Думаешь, что можешь впарить мне эту чушь? – резкий разворот. - Нет, там просто такая ситуация… - Ты слышишь, что несёшь? Да тебя без медицинского обследования, просто по речи можно подловить. Увы, большой личный опыт! - Нет. Там ничего такого. Чисто раз. На слабо. - Что «на слабо»?! – жгучая ярость, разливалась калёным металлом по груди. – Что ты приняла «на слабо»? - Да, это кокаин! Ты не ошиблась! И нет в этом ничего криминального, просто попробовала, - кажется, от криков подруги и собственных криков в ответ, начинало светлеть в голове. Адреналин возвращал трезвость. – Да, мне было хреново, и я попробовала, поддавшись на провокацию. И вообще, ты мне кто? - Никто, разумеется, - Сурганова сбавила обороты. – Разумеется, я тебе никто! Просто вывалила по собственной тупости то, что не рассказываю даже оставшимся друзьям. Никто мы друг другу, я сама себе что-то придумала. - Свет, - чувство дикой неловкости захлестнуло с новой силой. - Я даже слушать не хочу. Меня это блядское дежавю уже достало! Хватит. Хочешь гробиться – флаг в руки. Наплевать. - Вообще-то, мать у меня уже есть! - Это прекрасно! А вот у меня – нет. У меня нихуя нет! – Сурганова с силой пнула чьи-то ботинки и хлопнула входной дверью. Пробежав один пролет вниз по лестнице, силы внезапно закончились. Хотелось сесть и разрыдаться. От бессилия, беспомощности, беспросветности. Успела привязать к себе. Работает тут без году неделю… и… Светлана медленно опустилась на ступеньку, опираясь виском о грязную подъездную стену. Слёз не было абсолютно. Они закончились когда-то давно, год назад, когда их дозволенный лимит был исчерпан полностью. Сейчас в голове хаотично роились картинки, где в главных ролях были Рита и наркотики. "...Вот её увозят на Скорой. Вот она отключилась в подъезде. Вот она вмазанная крушит дома посуду и всё, что попалось под руку, выбесившись на очередной упрёк, а потом закрывается в ванной. Спусковым крючком для истерик мог стать любой пустяк. Разбила зеркало, порезала руку по случаю. Перетягивают раны полотенцем уже вместе. Кое-как мирятся. Целуются. Снова ругаются. Плачут.." Света редко давала волю эмоциям. Доводить её до слёз умели только близкие. В основном Рита и мать.. Да пошла она. Диана сунула голову под кран, спешно пытаясь прийти в себя. Помогло хреново. Совсем не помогло. Нацепив какие-то чужие шлепки, она выбежала на лестницу, спустившись на один пролет. - Ой, ты тут. - Иди к чёрту. Арбенина приземлилась рядом, с мокрых прядей капала вода. Каждую свою реплику она контролировала из последних сил. - Ты остынешь, и мы поговорим. - О чём? – Света выдохнула устало, не отрывая голову от стены. - Ты так дергаешься из-за Риты? Это разные вещи. - Я уже услышала, что мы никто. Зацепило случайно. Отвали. Иди домой, я сейчас тоже пойду, - в полголоса, почти шёпотом. - Да что ты понимаешь? Я в заднице. Захотелось отвлечься. Мать еще по роже заехала… - Не смертельно, - Света перебила на полуслове. - Моя мать от меня вообще отказалась. Я же не пытаюсь "отвлечься". Хреновый способ. - В смысле, отказалась? Из-за чего? - Ой, давай не будем! – Сурганова отмахнулась и достала сигареты, вытащив зубами одну, - Надежд я не оправдала, не вышла замуж, не родила десять детей… Отъебись. Будто не знаешь, почему. - Вообще не общаешься? - Ну, если общением можно считать двадцатиминутные взаимные визиты на Новый Год и Дни Рождения. Ты где голову намочила? - Пыталась протрезветь. - Мне твоя трезвость до одного места, - женщина резко поднялась. Диана встала следом. - Слушай, я вообще не поняла сути наезда, Сурганова. Что тут такого? То, что твоя Ритка разбилась под коксом, ещё не значит, что я собираюсь повторить её подвиг. Она наркоманка, а я попробовала один ра… ...договорить, впрочем, ей не дали Внезапный разворот и крепкий захват за ворот старой, растянутой футболки. Глаза полные ярости... - Рита. Не была. Наркоманкой. Её такой сделали. Уяснила?! Каждое слово чеканно разносилось эхом по подъезду. В такие моменты - она была готова убивать. - Ты че? - Я повторяю. Рита. Не была. Наркоманкой. Не смей о ней говорить пренебрежительно. Ясно? – захват становился всё плотнее. Диану впечатали в стену, продолжая давить на грудь. На лбу у соперницы стала виднеться жилка. Воздуха становилось меньше. - Мы же не будем драться? Смотри, я под кайфом, могу врезать так, что не встанешь, - Диана тяжело дышала, но смотрела, ухмыляясь, не воспринимая происходящее всерьёз. - Дрянь, - Света выпустила из рук скомканную футболку и решительно направилась вниз, от греха подальше. Душный летний воздух взял голову в тиски, но останавливаться не хотелось. Причина злости казалась серьезной и дурацкой одновременно. Это почти признание в любви, которое точно не хотелось делать. А кто ещё, если не объект обожания, может вызывать такую бурю, пусть даже негативных эмоций?! "Не забыла и не смогла бы забыть" И кажется, именно сегодня, сейчас, в это мгновение, она готова сделать что-то возмутительное. Убить, избить, прыгнуть с моста... Походка становилась всё быстрее. "Ненавижу" Уволю ее, пусть катится. Стас уволит. Я теряю контроль в её присутствии. Я выдаю то, чего не должна выдавать. Я бросаюсь на неё то с поцелуями, то с кулаками. У меня едет крыша. Маленькая дрянь.

****

      Сурганова ворвалась в свою квартиру, отшвырнув ключи на тумбочку и не разуваясь побежала вглубь. Интерьер был аскетичным, даже слегка нежилым. Бело-бордовые тона, минимальный набор мебели, небольшой телевизор и горы книг, сваленных на полках просто так, хаотичными стопками, сложенные по углам, будто после переезда. После ночевки у Дианы она спала здесь только один раз, прямо на диване в гостиной, отключившись после спасительного душа. В сущности, после обыска квартиру осматривать ей не довелось, ведь он не был похож на предыдущие. Ничего не перевернули, не разбили, не забрали. Хотя и к хаосу она уже привыкла, реагируя практически на любое вторжение ровно. Ей не всегда было настолько на себя наплевать. А несколько дней назад стало казаться, что даже её жизнь вновь обрела какую-то ценность.       Цветочный горшок на окне отвлёк от раздумий. Стоял он не так, как привыкла Света. Он всю жизнь демонстрировал рисунок – мудреную роспись иероглифами. Риткин подарок из прошлой жизни. Горшок не позволялось вращать никому, кроме неё самой. Стало быть, оплошность необходимо немедленно поправить. Его развернули «лицом» к окну. Бестолочи. В результате интуитивного осмотра обнаружилось неладное: на дне посудины было приклеено неизвестное устройство. Отковыряв предмет с помощью канцелярского ножа и маникюрных ножниц, женщина с удивлением уставилась на прослушку. - И кому привет передать, Боренька? – иронично спросила она в микрофон. – Когда же вы отвяжетесь… Неужели непонятно – будь у меня те бабки, я бы не осталась в этом чертовом городе? Идиоты. Уже без удивления, с прежним холодным спокойствием, она вышла из гостиной, через секунду вернувшись с небольшим молотком. Жучок был уничтожен в два счета. «Горите в аду», - тихо сказала она и сделала несколько шагов назад. Иногда хотелось переехать в другой город, сменить имя и стереть себе память, чтобы никто из мёртвых больше не стоял перед глазами. Чтобы перестали сниться кошмарные сны. Света рухнула на диван с высоты роста и обняла подушку: "Надо просто жить дальше. От них не убежать, захотят убить – сделают это. Пусть. Я и сама справляюсь не хуже. И сколько пройдёт времени, чтобы перестать винить себя во всех смертных грехах, и начать снова, наконец, жить?.." Сурганова извлекла из-за спинки дивана толстую тетрадь с заложенной ручкой под обложкой. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями, что живу ради мёртвых, общаюсь с мёртвыми, но не потому что люблю это, а потому, что всё живое мне давно чуждо. Выходя на улицу в тайне надеюсь, что меня собьёт машина, потому что не хочу нести ответственность за свою смерть. Слишком много ответственности. Освободите хотя бы от этой. Наверное, слишком мало времени прошло, чтобы впустить в свою жизнь нового человека.

****

– Утречка! – Арбенина бодро вошла в кабинет, делая вид, что накануне ничего не происходило. Чувство вины практически отпустило. Да и за что в конце концов ей себя винить? Ты взрослая, самостоятельная, способная принимать решения… ты взрослая, самостоятельная, способная принимать решения… Хорошая мантра, жаль только, что не рабочая. – Угу, – кивнула Сурганова. – Привет, Динка! - радостно вклинился Валера. – С таким настроением, как у нас с тобой сегодня, здесь ходить не принято. Чувствую, Светлана Яковлевна может и ударить. – У нас разные весовые категории, – монотонно уточнила Сурганова, не поднимая глаз, раскладывая стёкла в лотках, – да и с чего ты взял? – Я уже слово лишнее боюсь сказать. Бросаешься. – Валера, иди в секционную! У тебя есть работа. – Что и требовалось доказать, - отмахнулся мужчина и вышел. Диана стояла, пристально глядя на начальницу. Сурганова вдруг поднялась и направилась следом за Валерой, решив, что лучше никакого разговора не завязывать вовсе. – Свет, не уходи, пожалуйста. Или ты будешь от меня бегать? – Диана подпёрла спиной дверь, – Дай объяснить! – Объяснишь дома, маме. Исчезни из моего кабинета. – Я наговорила тебе кучу всего, мне очень надо объясниться. Выслушай, и я уйду. – Ты уйдёшь в любом случае. Вопрос только в том, как именно: добровольно от меня, или по распоряжению главврача из больницы. – Я правда не думала, что так выйдет, – Диана сильнее вжималась в дверь, я... – Ты глухая?! Отвали от меня, по-хорошему. Конечно ты не думала, по одной простой причине – тебе нечем. Я, кажется, все сказала ещё вчера. Занимайся чем хочешь, пробуй что хочешь, только делай это одна. Мы же никто. А я не собираюсь безрезультатно накачивать тебя литрами физраствора после случайных передозов и снова мучиться. – Разумеется, ты не никто, я вчера по глупости ляпнула, – тёплая рука легла на Светино плечо. Сурганова дёрнулась, отходя в сторону. – Видеть тебя не хочу, – её почти трясло. – Я не соберу себя второй раз, – шепнула на выдохе Света и вышла. Весь последующий день она игнорировала Диану. Пресекала попытки поговорить, разворачивалась при встрече в коридоре и шла в другую сторону. Когда у Арбениной выдавалась свободная минутка, Света закрывалась в секционной, имитируя бурную деятельность. Под конец дня она окончательно заперлась у себя, ссылаясь на бумаги, которыми собиралась заняться в тишине. Валеру и Диану отпустили домой.

****

Сурганова сидела при свете настольной лампы, старательно выводя буквы на бланках. – Надо завязывать, – она отвлеклась на секунду, затушив параллельно окурок о жестяную банку, служившую здесь пепельницей. Когда-то она курила по особым поводам, изредка – за компанию под горячительные. А теперь это стало постоянным и чуть ли не единственным средством снятия напряжения. Собственные мысли практически выводили из себя. “Кто попало не бесит, не доводит до белого каления”. Почему девчонка, с которой целовались дважды, раз – в пьяном угаре, ей вообще что-то должна? "Это нормально, когда поведение другого человека не совпадает с твоими ожиданиями, Сурганова". Диана очень нравится ей. Теперь это понимание билось о стенки черепной коробки, не давая места другим мыслям. Нравится своей угловатостью, бестактностью, отчаянностью, готовностью вступиться даже тогда, когда силы неравны. Непоколебимой верой в себя. Задорным, но колким взглядом, так нагло изучающим каждое твоё движение... И это давно тяжело скрывать. В абсолютной тишине, которую нарушало только мерное тиканье часов, раздался стук в дверь. – Заходите, – устало ответила хозяйка помещения. – Ты же закрылась, – возмутился хорошо знакомый голос. – Что ты здесь делаешь? – отворив дверь, Света пошла в наступление. – А ты? – Я работаю. – А я вернулась. На кой чёрт ты сидишь в морге, когда на часах семь вечера? Пошли, проведу домой, если хочешь. – Мне торопиться некуда, работы много. Динь, – Света дотронулась до её плеча и отдёрнула руку, – иди-ка ты к своей Оле и не надо тут… – Не, не пойду никуда. Ты дуешься. Сидишь тут, накручиваешь себя, – Арбенина вошла вглубь кабинета, обогнав коллегу. – Какие-то ушлёпки ходят за тобой по пятам. Ну? И как прикажешь тебя бросить? – Абсолютно свободно. Я в это вляпалась, мне одной и выгребать. – Ну, во-первых, не ты вляпалась, а твоя распрекрасная Ритка, а во-вторых.., – Сурганова бросила колкий взгляд, отреагировав на имя. – Да поняла я. Заткнулась, – мирно сдалась Диана, – Просто не сваливай на себя то, чего давно не вывозишь в одиночку. – У меня дома прослушка, – Света села за стол, будто сказала что-то обыденное. – Ну, круто, чё. Продолжай в том же духе. Сиди до ночи в морге, с трупами как-то спокойнее, да? Может, ты в милицию сходишь?! Или будешь ждать, пока и тебя… – У Жилина всё схвачено. Пойду к ментам – грохнут. Ладно, если быстро, а если нет? – Так, ты вот эти разговоры мне брось, - Арбенина бесцеремонно уселась на рабочий стол, – Придумаем что-нибудь. – Один микрофон я нашла и разбила. Сколько их еще и где они - одному Жилину известно. Искала, но не нашла. Вряд ли жучок единственным был. Напихали, думаю, по всей квартире. – У меня есть один знакомый, радиофизик. Света подняла бровь. – Ну пили как-то вместе пока ещё не отчислили. Толковый парень, – пояснила Диана, – В общем, обещать ничего не буду. Поговорю и тогда скажу: разбирается он в таких делах или нет. – Диана свесила ноги со стола, – Есть хочешь? Я по дороге купила нам перекусить. Или ты только сигаретами одними сегодня питаешься и от меня бегаешь? – Ну где же это видано, чтобы так по-хамски обращались с начальством? – Светлана искренне рассмеялась впервые за сегодняшний день. Взгляды пересеклись и гостья немного смутилась, но восприняла это как согласие и стащила с плеча небольшой рюкзак, выудив нехитрые закуски: какую-то консерву, колбасу, хлеб и маленькую бутылку коньяка. – Я сопьюсь с тобой. – Ты и без меня неплохо справляешься, – отрезала Диана и принялась разламывать хлеб, – Сегодня можно. – Во-первых, есть нож, во-вторых – руки надо мыть с мылом. Не забывай, где находишься. – Да, мамочка, – съязвила она и направилась к раковине, – Твои жмурики мне давно как родные. – Смотри. Последний раз с тобой в этом месяце пью. Ясно? Ты помнишь, на прошлой неделе показывала тебе печень одного хроника? Семёнов, или как там его, – едва заметно улыбнулась Сурганова, закуривая очередную сигарету. – А лёгкие курильщиков? – Даже не разберу, кто из нас мамочка. У тебя вся жизнь впереди, завязывай с наркотиками и рок-н-роллом... – Не начинай. Ты помешалась на своих трупах. За стенами этого морга кипит жизнь. Диана притащила табурет к столу и с высоты рухнула на него. – Кипит, – согласилась Сурганова и резко поднялась, зависнув над девушкой, – Пообещай мне, пожалуйста, что ты… - она коснулась пальцами Дианиного подбородка, – взгляды встретились – что ты больше никогда.. – Я, кажется, уже обещала, или тебе по два раза надо повторять, – огрызнулась Арбенина, – ты чё? - ухватила за кисть и потянула на себя так, что Света приземлилась ей на колени. – Шутишь? – Нет, – девушка уверенно обхватила её за талию и посмотрела в глаза. – Ну скажи уже, что… – Что? – кажется, обе слышали глухие, волнительные удары сердца друг друга. – Вечно всё приходится делать самой, - Диана дотронулась до её затылка, чтобы приблизить к лицу, но Света мгновенно перехватила инициативу. Осторожный, медленный поцелуй распалял обеих, лишая воздуха и заставляя покусывать губы.       Света ёрзала бёдрами на коленях Дианы, пытаясь усесться удобнее. Происходящее казалось правильным, необходимым настолько, что невозможно было оторваться. Сдаться и не думать ни о чем, хотя бы на полчаса. Через пару минут она прижалась сильнее, обхватив обеими ногами. Никто не решался снимать одежду первым, пока поцелуи не сместились на шею, молния халата поползла вниз, а Арбенина властно не залезла руками под чужую футболку, в попытке расстегнуть бельё. Хотелось касаться, но застёжка не сдавалась. Нехотя пришлось оторваться от и повернуть Свету так, чтобы сорвать наконец дурацкий лифчик. Футболка категорически не хотела покидать тело хозяйки, путаясь в запястьях. Диана взвыла, сдёргивая одежду, со злостью отшвырнув её на другой конец кабинета. – Сурганова, – легонько прикусить нежную кожу чуть ниже уха, и тут же пройтись языком, – зачем тебе столько тряпья? Это невозможно. – А ты не слишком уверенная для девушки, которая недавно спрашивала: как это, с женщиной? – Света отстранилась, помогая Диане избавить её от ненужной тряпки. – На том и стоим, – выдохнула ей в ухо Арбенина, накрывая руками небольшую грудь с призывно торчащими сосками. – Не хочешь раздеться? – Света повернулась к подруге лицом, и, увернувшись от поцелуя, начала расстёгивать пуговицы джинсовки, – дальше сама, или так и будем стоять? – Ну, лично меня такой пейзаж вполне устраивает, ухмыльнулась Диана, стягивая футболку следом за курткой, – учись, Сурганова, – кивком головы показала на отсутствие белья, – вот как надо ходить на свидания. – А у нас свидание? – спросила Света, прислоняясь к губам напротив. – На чаепитие не тянет, не находишь? – Ты слишком много разговариваешь. – А ты заставь замолчать, – Диана увернулась от поцелуя, спускаясь ниже, и обхватив губами сосок, легонько прикусила. Услышав первый стон, Диана судорожно сгребла кучу одежды и откинула её на соседний стол. Тот, на который обычно складывали истории болезни тех, кто так и не вылечился. На счастье Арбениной он был пустым. Все бумаги были давно сданы в архив, а стёкла с препаратами стояли в холодильнике. – У нас хоть заперто? – Из секционной на своих ногах ещё никто не выходил, – Сурганова рванула пряжку и расстегнула брюки Дианы, усаживая её на свой стол. Руки жадно изучали желанное тело, а собственные губы сминали губы напротив. Поцелуи с каждым разом становились всё более требовательными, от былой робости не осталось и следа. Чувствуя потяжелевшую грудь, руки плавно перемещались ниже, не оставляя без внимания ни сантиметра горячей кожи. Диана подавалась вперёд, ластилась к Свете, смотря на неё совершенно безумным взглядом. – Не издевайся, – выдохнула девушка перед тем, как Света отодвинула резинку белья, чувствуя, что Диана уже на грани. Медленно проникая глубже, Света видела затянутый поволокой взгляд; чувствовала, как на собственной талии сжимается чужая рука и ловила губами рваные вздохи. Когда до разрядки оставалась пара движений, Диана заскулила, пытаясь впечататься в Свету ещё сильнее. – Смотри на меня, – пара огромных зелёных глаз поднялась на Свету, абсолютно ничего не видя перед собой, – лучше, чем кокаин? Диана исступлённо кивала. – Не слышу, – шепнула ей в ухо Света, прикусывая мочку. Пальцы начали медленно двигаться, дразня. – Я тебя сейчас придушу, Сурганова, – прохрипела Диана, смотря Свете в глаза совершенно осознанно. Пара движений, и Арбенина резко подалась в перёд, прикусив Свету чуть выше груди. Сурганова зашипела, отстраняя от себя Диану, поглаживая по голове. Девушка откинула голову ей на плечо, прижимая к себе руками так сильно, как будто хотела сжать два тела до одного. – Мы в морге, вау.. - наконец хрипло сказала Арбенина на ухо, почему-то стесняясь смотреть в глаза, – ты, оказывается, страшный человек, Сурганова. Адреналин зашкаливал, доводя до сумасшествия обеих. – Хорошая мотивация, чтобы не оказаться тут раньше времени? Диана прижалась теснее, невесомо целуя Свету в плечо, и почти неслышным "угу", дала понять, что разговор на этом закончен, – но с тобой я ещё не закончила.