Среди мёртвых и живых

- А чё у тебя в подъезде, с лампочками напряжёнка? - возмутилась Диана, сжимая в руках два пакета. – Темень такая, ничерта не видно. - Уже пришли, - ответила Света, наощупь пытаясь обнаружить замочную скважину. - Заходи! Свет в прихожей неприятно ударил в глаза. Арбенина бросила пакеты с продуктами на пол, кое-как сняла с себя обувь и осторожно приобняла Сурганову: «Наконец-то, этот длинный день закончился. Я, конечно, хочу лечь и умереть, но ради тебя - могу попытаться даже что-нибудь приготовить». - Порежешь колбасу? - шутливый поцелуй в щёку. - И это даже ещё не всё! - Откроешь шпроты, - констатировала хозяйка жилища и засмеялась. Она оттаяла. Оттаяла настолько, что происходящее казалось сном. Приятным. С пресловутыми бабочками, безмятежностью, внезапными “люблю”, поцелуями, объятиями. Жуткие декорации, в виде морга, преследователей, угроз, смертей, хронического безденежья и леденящих воспоминаний - отходили на второй план, удаляясь и рассеиваясь. На первом была только Она. С её дурацкими выходками, нервами, подростковым романтизмом, с её авторсткими песнями (и да, несомненно, девочка - талант), с рассказами о матери, с нелепыми мечтами о будущем. Только теперь хотелось вникнуть во всё, о чем она говорит, пропитаться её жизнью и даже сиюминутными интересами. Они не расставались около 4х дней. За это время Арбенина ночевала у Ольги только один раз, как-то внезапно быстро обосновавшись в гостях у Светы. Одна звала её после работы к себе, не желая отныне оставаться в одиночестве ни на секунду. Другая же открывала для себя мир внезапно свалившихся на неё весьма нетривиальных отношений. Сейчас Диана унеслась на кухню разбирать пакеты, а Света двинулась в гостинную, куда дверь была почему-то плотно закрытой. Включённый свет. Секундный шок. - Эээ… - растерянно попыталась подобрать слова женщина. - Ааа... что Вы здесь делаете?! - Навестить пришёл, - ответил ей знакомый баритон. – Уж, извини, без приглашения. Без спецэффектов, признаться, мне скучно. В дверях материализовалась Диана, с большой деревянной лопаткой в руках. - Нифига себе. Эт кто? - Жилин Борис Евгеньевич, - незамедлительно представился мужчина, сидящий в кресле, покосившись на лопатку. – Если это орудие моего убийства – не советую. Меня и пули-то давно уже не берут. Проверено. На вид человеку было около шестидесяти лет, и он весьма неплохо сохранился. Седовласый, с модной стрижкой. Белый костюм. Пиджак нараспашку демонстрировал черную футболку и ремень с серебряной пряжкой. Он сидел в кресле у окна и от скуки листал справочник по патанатомии, очевидно взятый с ближайшей полки. - И давно Вы здесь сидите? - Минут двадцать. Перед вами зашёл. У вас окна выходят на другую сторону. Я так и подумал, что не сразу заметишь. Люблю производить впечатление, знаешь ли, - мужчина ухмыльнулся. - А ты быстро утешилась! – съязвил он, кивнув на недоумевающую Диану. - Динь, выйди. - С чего еще? - возмутилась она. - Может, этот упырь тебя грохнуть пришел! - И что ты мне сделаешь, деточка? - рассмеялся он. - Забью лопаткой до смерти. Сомневаешься? - Диана сделала шаг навстречу. - Отойди! - почти заорала Сурганова. - Выйди, я сказала! - Девчонки, успокойтесь. Я пришёл с миром. Без охраны и без оружия, - Жилин распахнул полы пиджака, демонстрируя отсутствие пистолета. - Охрана внизу, - хмыкнула Света. - Да, но в квартире только я. Крайне неосмотрительно сейчас передвигаться в одиночестве. Время сейчас неспокойное. Убить могут не за здрасьте, знаете ли… - Уж вы-то точно знаете, - Света вернула укол. - Я не убивал Шведову, - серьёзный взгляд исподлобья. – Сядь. Поговорить надо. Светлана села на диван, словно не находя, чем парировать сразу. - Наши силы неравны, иначе я бы давно Вас убила своими же руками, - устало выдохнула она. Арбенина подошла ближе. - Дин, я прошу тебя, выйди пожалуйста, - Сурганова подняла усталый взгляд. - Я… - Я ничего ей не сделаю, нам просто необходимо поговорить. Мне ты не мешаешь, но если твоей даме так комфортнее, то лучше её не огорчать, - кивнул Борис. Диана исчезла в проёме и с силой захлопнула дверь. Гость проводил её оценивающим взглядом. - Марго была более харизматичной, - ухмыльнулся Жилин. - Ну, или мне так казалось… В этой что-то подростковое есть. А Ритка была не по годам взрослой. Я Степану своему говорил: «Не упусти девку!» Но… Ничего не вышло, - бизнесмен отбросил справочник на журнальный стол. – Я ведь, когда они окончательно с моим сыном рассорились – всё пытался ей личную жизнь устроить. Сводничал, по-стариковски. А она пузырилась. Потом объяснила мне, что к чему. Тут-то до меня и дошло… Ладно, думаю, у всех свои недостатки. Главное, что она талантлива! Даже меня вокруг пальца обвела, ну надо же! - Вы что, пришли поговорить о жизни? - перебила Сурганова. - Не с кем устроить ностальгический вечер? - Света. Мне шестьдесят один год. Я при Сталине родился. И при Горбачеве заработал первый миллион. За свою жизнь я видел многое. И ни разу не видел такой талантливой актёрской игры. Марго играла в преданность мне. Очень хорошо играла. Я ей от сейфов коды все сам говорил. А ты, играешь во что? В бедность? У меня два варианта: либо у тебя действительно денег нет. Либо ты феномен. Я понял, что оболтусов своих посылать бессмысленно. Говорят: простая квартира, убогий интерьер. Подумал, если приду сам, то сразу всё пойму. Из этого следует вопрос: почему она тебе ничего не сказала? - Я не знаю!!! - И ситуация сейчас еще такая… У тебя курить можно? - Да делайте, что хотите... - Страна в шаге от дефолта, - Жилин достал портсигар и закурил. - А я в шаге от банкротства. Некоторые вливания помогли бы продержаться на плаву. Я с этими займами международными - кабальными процентами оброс. Год назад дела шли куда лучше. Впрочем, я не только из-за денег ищу концы. Марго мне действительно жаль. За 6 лет работы – она стала мне практически дочкой. И я её не убивал – повторяю еще раз!!! Включи мозги. Она мертва – информацию вытрясти не из кого! Какой смысл было убить её, не получив ответа! Даже, если ты считаешь меня монстром, объясни логику – нахрена?! - Я всё понимаю. Кто же в таком признается, Борис Евгеньевич? - хмыкнула Сурганова. - Только комедию передо мной ломать не надо. Я похожа на дурочку? - Светочка. Ты действительно немного наивна. В силу возраста. Рита была под кайфом. И кому, как не тебе, об этом знать?! Я видел результаты экспертизы. Она отключилась до столкновения. Но ведь и шланг кто-то перерезал! И камеру на парковке отключил! - На какой парковке? - На Женькиной. Ты не подумай, он вне подозрений. Его алиби железное, я проверил сразу это. Она у него ночевала перед смертью. Евгений Олегович как партизан молчит. Только в общих чертах говорит. Мол, что дружили близко. И что ты с ней поссорилась. Что ей некуда идти было, она в гостиницу собиралась, но Женя позвал её к себе. А утром она уехала и разбилась. О чем вечером говорили – неизвестно, говорит, что так… ничего интересного. На жизнь сетовали. Только ему пришлось поехать с женой в больницу, острый аппендицит. И, короче, его видели. Свидетели есть. - Это тот, с которым они ездили постоянно в Москву контракты Ваши подписывать? – Сурганова насторожилась. - Ну да… Ты с ним знакома? - Немного. Был на паре Дней Рождений у нас. Странный. Это с ним Рита начала употреблять. Понимаю, она не ребёнок, и вся ответственность только на ней. Однако, не скрою, что никаких тёплых чувств к их дружбе я не питала. Мне этот Женя никогда не нравился, впрочем, не мне решать, с кем и кому дружить. - Ой, да Женя только рассказывал! – Жилин отмахнулся пренебрежительно. - Сдружился со своей богемой. Возился там с музыкантами какими-то. Два раза попробовал наркотики и уже всем разболтать успел. 30 лет, а как подросток, ей-богу. Я его ни разу на работе под веществами не ловил. Хотя, сейчас – это сплошь и рядом. Что за эпоха… А Ритку твою – в неадекватном состоянии не раз заставал. Причем, не могу сказать, что это сильно сказывалось на её профессионализме. В ответственные моменты – всегда чистой была. Я разговаривал с ней. Но там без толку. Даже о тебе наводил справки. Пытался понять – есть ли кому якорить… В конце-концов, ты врач! - Я патологоанатом, - сквозь зубы уточнила Света. - Да сейчас-то что? Её нет. Денег нет. Ты винишь меня. Моя репутация треснула. Выборы я проиграл. Сейчас на грани банкротства. - Мне Вас не жаль. Всё, что имеете – Вы заслужили, - Сурганова была непоколебимой. Она сидела напротив, упираясь локтями в колени, кончиками пальцев касаясь лба. Старалась не смотреть ему в глаза. Казалось, встретившись взглядами с палачом – произойдёт что-то нехорошее, только ничего не менялось, кроме гнетущей, нависшей паузы. - Я очень смеялся, когда узнал, что ты патологоанатом, - Жилин нарушил тишину снова. - Подумал, что это в стиле Марго. Она во всём экстравагантна. - Вы сломали ей жизнь… - Света впервые посмотрела ему в глаза, почти прошептав эту фразу. - Я сломал? Достал её из нищеты и сломал? Где бы она была? - И где она?!! - Сурганова вскочила. - Где она сейчас?!! Где?! - Без истерик только, - тон Жилина стал жестким, с металлическими нотками. И уже в этом человеке легко читался тот, для кого границ и морали не было. – Замолчи. Теперь я говорю. Женщина снова присела, собрав всю волю в кулак, решаясь перехватить инициативу снова. - Всё-таки, один вопрос, у меня к Вам есть, если позволите, - Света устремила отсутствующий взгляд в стену. – Ваши посыльные меня атаковали сразу после гибели Риты. Потом отстали. Я думала, что насовсем. Несколько месяцев назад – снова активизировались. Почему? - Сказал же, я на грани банкроства. - И? - Этого недостаточно? Сурганова замешкалась, в поисках сигарет по карманам, но быстро оставила эту идею. - Почему Вы здесь? - Лично хотел убедиться в том, что ты ничего не знаешь. - На счёт денег? - На счёт Риты, - голос Жилина стал замогильно тихим. – У неё был счет в банке. Там чисто символическая сумма лежала. Счёт в банке на второй паспорт. Левый. - У неё был второй паспорт? - Ты и об этом не знала?! - НЕТ! - А говорят, что всё как у людей… Что же у вас за семья-то такая? Никто ничего друг про друга не знает. - Дальше! – вскипела Света. - Тон смени, - процедил он. - Что за паспорт? – тихо продолжила доктор. - Ерунда. Это моя афера. Тебе знать необязательно. Сделал ей второй паспорт и открыл счёт на него счёт. Была там одна финансовая операция. Не совсем легальная. И… - Вот это как раз понятно. Будто у вас что-то легальное было хоть раз. - Не тебе меня учить. В общем. На это липовое имя был счёт. И он остался открытым после смерти, так как умерла Шведова Маргарита Романовна. А вот к Александре Арнаутовой, которую мы с ней вместе и выдумали – это отношения не имело. Я забыл про счёт. А мои специалисты следили. Там было около десяти тысяч долларов. Не та сумма, о которой стоило вообще суетиться, - Борис сделал театральную паузу. - Три месяца назад их обналичили. В Москве. - Вы серьёзно? – Сурганова медленно поднялась. - Да, эту реакцию не сыграешь, - задумчиво ответил Жилин. – Ну вот… Получается, что Шведова умерла, а Арнаутова – жива? - Я видела её мёртвой. Чудес не бывает. Кто мог снять её деньги? - Тот, кто был с ней ближе, чем ты, очевидно. - И кто же это? - Я думал, ты мне скажешь… - Я… - Света увидела на журнальном столе свои сигареты и, дотягувшись, наспех зажгла одну, наплевав на правило не курить в доме. – Я ничего не скажу, потому что ничего о ней не знала, выходит. - А ты сама проводила вскрытие? - Да ну! Бог с Вами, - Сурганова подошла к окну. – Я робот что ли… - Ты не думаешь, что… - Не думаю. Я видела её мёртвой. Её привезли и положили на секционный стол! Перед моим носом! С проломленной башкой! С такими травмами – точно не живут. - Она узнаваема? - ДА! – Светлана вышла из себя. – На столе была мёртвая Рита, в этом нет сомнений. Можете поверить человеку, который прожил с ней много лет. Никаких подмен, бразильских тайн и сестёр-близнецов. - Не кричи. Мои люди уже ищут. Думал, через тебя проще выяснить. Но ты тоже не знаешь. Или… снимаю шляпу, хорошо врёшь, - Жилин задумчиво огляделся. – А эта твоя, девочка, которая на мальчика похожа, она откуда взялась? Ребята сказали, недавно за тобой увязалась. Сурганова измеряла шагами комнату. - Её хоть не впутывайте. Ей и так досталось. Научите своих бойцов, для начала, не трогать тех, кто непричастен. А не прикладывать моих сотрудников башкой о бордюр. - Она тебе, значит, сотрудница? – хмыкнул Жилин. - Она мне, значит, близкий человек. - Близкий, так близкий. Не моё дело. В общем… Вот моя визитка, - Борис бросил на стол картонный прямоугольник. – Звони, если что. Всего доброго. Сурганова стояла молча, провожая его взглядом. - И да, - бизнесмен обернулся в дверном проёме. – Микрофоны по дому уже сняли. Не переживай. Светлана проследовала на кухню и молча подошла к плите. Диана сидела на стуле, сосредоточенно рассматривая пол. - У Риты счёт активировался вдруг в Москве, - растерянно сказала она. - Я слышала. - Ну, значит, пересказывать снова - нет нужды, - на лице Сургановой не читалось ни единой эмоции. Она молча набирала воду в чайник, пыталась зажечь газ, непослушными пальцами едва справляясь со спичками. Сломав по счёту четвёртую – отбросила в сторону всю коробку. Абсолютно потухший взгляд и нескоординированные движения. Диана смотрела в спину, не в состоянии до конца поймать эмоцию. - Свет, ты как? - Всё нормально. Арбенина подошла вплотную и обняла её за плечи. - Я же сказала, что всё хорошо! - повторила она. – Не надо. - Мне уйти? - Да при чём тут ты? Нет, конечно! Просто она! Мне! Не доверяла! Понимаешь? - вышла из себя Света, развернувшись. - Я, блять, ей... - Сурганова снова отвернулась к плите, - Это кажется ерундой, я знаю, но... - Это не кажется ерундой, - перебила Диана, утыкаясь сзади носом в её шею. - Прости, я не знала, чего ожидать от него, потому попросила тебя выйти. - Не страшно. Ты веришь ему? - Я никому не верю. - А у тебя ключи от квартиры остались, правильно? - Я не пойду туда. Не могу. - Я пойду, - Диана забежала наперед, облокотившись о печку. - А тебе – не позволю. Опасно. Если ещё и с тобой что-нибудь случится из-за этой идиотской истории... - Да что со мной случиться может? - Ритка тоже так говорила. - Не сравнивай! - Ладно, Динь. Проехали. Давай тему сменим. - Хорошо. Ты на ужин что хочешь? – Арбенина попыталась улыбнуться, но видя лицо Сургановой – получалось с трудом. – Свет… Точно всё нормально? - Ты спрашивала минуту назад. Нормально. Было и прошло. Нет смысла об этом больше убиваться. - А если она жива? - Чудес не бывает. - А если? - Я скептик, атеист и патологоанатом, Диана Сергеевна. А даже, если и так, то пусть делает, что хочет. Я в той истории явно лишней была. - Она любила тебя. Даже не сомневайся. Просто, иногда нужно беречь любимых от своего круга общения. - Диана, - взмолилась женщина, - пожалуйста, я больше не хочу говорить об этом... - Тогда иди, сядь, включи телевизор и жди еду! Отвлекись. Светлана рухнула на стул за обеденным столом и подпёрла ладонями подбородок. Пока Арбенина неумело возилась с продуктами, периодически уточняя: «Ножи там? А глубокие тарелки есть?», Свете приходилось в задумчивости рассматривать рисунок на выцветших обоях. Через пару минут она внезапно вскочила и унеслась в ванную. - Ты куда? Ответа не последовало. Чуя неладное, гостья, на всякий случай, отправилась следом. За дверью в ванной слышались глухие всхлипы. Еще через несколько секунд было отчетливо слышно плеск воды из крана. Арбенина вернулась на кухню, наспех заварила чай, а услышав хлопок и шаги, она вышла с большой кружкой за Сургановой и проследовала в зал. - Чаю тебе сделала, - сказала Диана, не задавая лишних вопросов. – С какой-то травой. У тебя в шкафу лежала. - Мята и липа, наверное, - хрипло ответила Света. - Да хрен знает, - усмехнулась она. – Осторожно, горячий. Сурганова потянулась за книгой, на обложке которой был изображен нож в крови. - Это жесть какая-то детективная. Не сейчас, - Диана ухватила пульт с подоконника и включила телевизор. – Поищи мультики. Самое то. - Иди к чёрту... - Комедию, новости, мелодраму… Выключи мозг. Тебе необходимо. А я пока пожрать нам организую, - девушка исчезла из комнаты, а через пять секунд вернулась, положив на стол плитку шоколада. – Гормон радости. - Да там того гормона... Там всего лишь триптофан, а уже из него образуется серотонин, и… - Фу, зануда, ешь молча, это невыносимо, как тебя Ритка терпела столько лет? - рассмеялась Диана и убежала прочь, - Если принести что-то – кричи, - донеслось из-за стенки. Сурганова осталась одна, задумчиво щёлкая пультом. - Ничтожество, - пронеслось в голове чужим голосом. - Брось нож! Ты опять обдолбалась? Опять? Тебя и Жилин твой скоро терпеть перестанет. Подашься в официантки. Нравилось тебе? Давай! Ну чего ты стоишь?... Света зажмурила веки, заставив картинку исчезнуть. Реальность возвращалась, возвращая звук из телевизора: «Государство отказалось от эмиссионного финансирования бюджета, решив и далее поддерживать завышенный курс рубля. Эксперты заявляют, что такая вынужденная макроэкономическая политика позволит избежать дефолта». - Задолбали. *** - Светлана Яковлевна, - Диана влетела в кабинет тяжело дыша и подпирая спиной дверь, - сердечно тебя поздравляю! - Это еще с чем? – Сурганова подняла удивленные глаза от микроскопа. - А с тем, что ты, видимо, влюбилась настолько сильно, что вообще потеряла голову и не видишь угроз! После вчерашнего разговора на повышенных тонах, меньше всего Свете хотелось слушать про угрозы и развитие всей этой жуткой истории. - Каких угроз, Диня? Совсем с катушек слетела, видишь то, чего нет. Тебе, может, валерьяночки накапать? Это я быстро организую. Отоспишься, я с Елизаветой Михайловной договорюсь. И вообще, Арбенина! Еще раз я увижу, что всю ночь ты торчишь на окне с блокнотом и куришь одну за одной – тресну по твоей творческой, бедовой голове. Допрыгаешься. И не говори потом, что тебя не предупреждали. Сначала не спит сутками, работает полную смену, а потом какие-то бредни придумывает! Напиши песню про бандитов, отпустит быстрее. Кислородное голодание налицо! А на лице только нос остался, ты когда ела в последний раз?! Не ожидавшая такого напора Диана ошарашенно смотрела на подругу. - Ты чего так завелась? Какое, нафиг, кислородное голодание? Тебе как вообще диплом с такими знаниями выдали, Сурганова? Я нам тут жизнь спасти пытаюсь, а ты всё свои шуточки. - В легкой форме, Динь. Характерные признаки – галлюцинации, мания преследования, бред. Померить температуру? Может, все-таки поговорить с Елизаветой Михайловной? - Твоя Михайловна меня сегодня заставила четыре этажа помыть. Голыми, между прочим, руками. А вдруг я будущий гений, и ими суждено написать великую песню? - Не хочется тебя огорчать, но гениальность как история – сослагательного наклонения не терпит, - Света широко улыбнулась, и встав из-за стола подошла вплотную к Диане, - а теперь сделай три глубоких вдоха и расскажи по-человечески, что случилось? - Я не могу делать глубокие вдохи, когда ты стоишь так близко. Мероприятие не увенчается успехом. - Мне отойти? – подняла бровь Сурганова. - Щас! – руки, претендующие на гениальность, сомкнулись на талии, - а если по существу, то за нами сегодня шел какой-то мужик. Я сначала думала, что показалось. Потом специально несколько раз поворачивала голову на переходах, Свет, нас точно провожали. Диана осталась на ночь. Так и не сумев уснуть после услышанного, просидела всю ночь с блокнотом, периодически залезая на табуретку, чтобы покурить. Выходить в подъезд не хотелось: пришлось бы греметь замками, а ненароком разбудить и без того вымотанную прошедшим днём и визитом Жилина Свету, совершенно не хотелось. От окна по комнате тянулся сквозняк, и пришлось аккуратно прикрыть дверь, чтобы женщину не продуло. Аккуратно не получилось. Паркет предательски скрипнул, а тонкая струйка холодного воздуха внезапно со всей силы приложила дверь о стену. Чертыхнувшись через зубы, Диана прислушалась: в комнате было тихо. Сберечь сон все-таки получилось. - Может, совпадение? – женщина старательно скрывала переживание в голосе. - И прослушка совпадение, и драка та совпадение. И даже твой Жилин, сидящий вчера на диване в закрытой квартире – тоже совпадение. Бывает же, Свет, подумать только. - Думаешь, Жилин нас обманул? Динка, мы же говорили об этом вчера, я прошу тебя. - Тебя. Обманул тебя. Мне его дружки просто набили морду, - Диана выкрутилась из объятий и села на край кушетки. - Мне вчера показалось, что он пришел с миром. Ему незачем мне мстить. - Ты как до своих лет дожила с такой наивностью? Он бандит, понимаешь? Бандит, которого кинули на бабки, а все ниточки ведут к тебе. Сейчас он наговорит что угодно, лишь бы не упустить своё. А счёт, который внезапно открылся на имя твоей благоверной, - словив серьёзный взгляд, Диана лишь отмахнулась, - не начинай, как ещё её назвать? Много раз друзья, пришедшие на чаёк, ждали тебя в закрытой хате? Вот и меня ни разу. - Ну допустим, даже если Жилин решил провернуть какой-то хитрый план и попытался втереться в доверие, у меня все равно ничего нет. Он не такой глупый, чтобы убить человека ради такой топорной проверки информации. Если только..ну это же бред! Он не может верить, что Ритка жива! - Бинго, Светуля. Именно это он и хочет от тебя узнать. - Но я же своими глазами видела, такого просто не может быть, там череп в кашу! – руки начали мелко дрожать, а спина предательски ссутулилась, делая и без того хрупкую женщину совсем маленькой. Диана, мысленно отвесив себе пощёчину, подскочила с кушетки, прижала к себе Сурганову, наконец-то давшую волю слезам. Хотелось помочь, втиснуть в сердце и защитить её – несущую на себе слишком много, от всех: от дурного Стаса с сальными намёками и бесконечными рабочими требованиями; от куриц-коллег, то и дело пускающих новые сплетни; от дежурных поздравлений матери, разрывающих тишину тревожной, больной трелью телефона раз в год; от бандитов, свалившихся из неоткуда и не собирающихся пропадать; от памяти, не дающей спокойно спать ночами и жить новую часть своей жизни. Спокойной жизни без страха и пропитанных кровью и веществами полотенец, которыми приходилось тереть любимое тело в холоде кафеля бессонными ночами. Хотелось защитить от себя – нескладной, дурной, так сильно влюбившейся, что хватит с лихвой на десятерых. Хотелось дать тепла и спокойствия, а не бередить душевные раны, ругая себя каждый раз. Хотелось собрать всё самое светлое вокруг и искупать в этом Свету. Потому что заслужила, потому что слишком долго ждала. - Я всегда на твоей стороне, - на ухо, почти не слышно, - мы вывезем, Свет, обещаю. *** - А тут, значится, у нас спит великодушная хозяйка квартиры, так любезно, - Диана заискивающе посмотрела на Ольгу, - разрешившая нам разделить с ней радость проживания в этом дворце. - Света, - Гусь ухмыльнулась и в шутку щёлкнула Диану по макушке. Та, изобразив в глазах грусть всего еврейского народа – не меньше – схватилась за голову, – она вам еще не надоела своими выходками? Мы-то с детства вместе, выкинуть на мороз вроде как жалко, но вы – интеллигентная женщина, доктор! - Ты бы видела, как этот доктор закладывает за воротник! – подначила продолжавшая ломать комедию, дующая губы Диана. - А синеглазым слова не давали! – парировала Ольга, - бадяга в холодильнике, что с ней делать – знаешь. - Ой, не начинай, ты как моя мать. Синяк уже прошел. - Прошел, но родина тебе этого никогда не забудет! - Пусть родина лучше обеспечит обездоленного пролетария сух.пайком и койо-местом. А то жрать хочется. - В тебе ни грамма эстетики, Динка, - хохотнула Света, - не жрать, а есть. - Ну это у вас – интеллигентных докторов, может и есть, а мы – люди простые. - Сух.паёк рядом с бадягой, как первый раз у меня на кухне, честное слово. - А поухаживать за гостями? - За кем. за Светой что ли? – Гусева пропустила женщину в гостинную, - так это мы мигом. - За Светой я и сама неплохо поухаживаю, - выпалила Диана и тут же осеклась, переводя глаза с Ольги на Свету, судорожно соображая, как выйти их положения. - Ладно вам, все свои. Я еще неделю назад поняла, хреновый из тебя конспиратор, Диана Сергеевна, - хмыкнула Ольга. - Пойду, бутеров нарежу, а то правда жрать хочется, - Диана мялась на пороге кухни. - Давай, а я пока Свете постельное выдам, пусть кровать стелит, раз ты сегодня главная по тарелочкам. А то с этими экскурсиями по квартире я сама в гости опоздаю, - Гусь посмотрела на часы, - уже опоздала. Всё! Время – деньги. Девочки - налево, Динечки – направо. - А куда это ты намылилась? – крикнула с кухни Арбенина, занявшаяся сооружением нехитрого ужина. Ответа не последовало, а в комнате от чего-то громко засмеялась Света. Диана старательно продолжила резать колбасу и раскладывать её на хлеб. Что они в неё добавляют, интересно. Когда такое было, что от целлюлозных бутербродов хочется улыбаться? *** Захлопнув за Ольгой дверь, Диана замерла в коридоре, не решаясь вернуться в кухню. Разговор всё это время висел в воздухе, но никто не решался его начать. Гусева же, со всей своей непосредственностью, с лёгкой руки прибавила Диане несколько седых волос. Разговаривать о чувствах она никогда не умела, да и, честно признаться, раньше такой необходимости не было. Решив, что так долго стоять в коридоре уже просто неприлично, девушка начала изображать бурную деятельность, крикнув Свете, что «она сейчас». «Сейчас» еще предстояло придумать, но появившийся повод оттягивал разговор на пару минут, а значит у неё появилось немного времени. Окинув взглядом комнату, в которой Ольга разрешала ей ночевать, девушка едва не заскулила. Повода так долго не возвращаться не было, а значит Света могла подумать, что её избегают. В перспективе совместной ночёвки (чего только Диане стоило уговорить Сурганову на пару ночей уйти из дома) это не добавляло уверенности. Уже готовая идти с повинной, Диана в самый последний момент зацепилась взглядом за гитарный чехол. В голове как будто разом сначала отключили, а потом резко включили с тройной силой все лампочки, которые сложились в слова: «вот оно!». Светка уже спалила её с блокнотом, значит пришло время раскрыться больше. Схватив чехол, Диана со всей элегантностью слонёнка в посудной лавке узком коридоре, почти вбежала в кухню, проскальзывая шерстяными носками. - Я придумала, чем нам заняться холодным, долгим вечером. - Удивила, - улыбнулась Света, - я, честно говоря, думала, что на холодные долгие вечера у тебя припасён один вид деятельности. - Это ты меня сейчас подначить решила? Не переживай, у нас впереди ещё целая холодная длинная ночь. - А что, репертуара на ночь не хватит? Как же ты тогда собираешься становиться звездой? С тремя-то песенками. - Ничё не с тремя! И вообще, Сурганова, раз такая умная – будешь петь сама! - Динь, я нисколько не сомневаюсь в твоём таланте, просто ты очень смешно злишься. Петь так петь. Учись, студент - Ты еще и поёшь, а молчала? Зараза. Какая ты зараза, Светка. - Девушка твоей мечты? – Сурганова посмотрела в глаза, не давая ни единого шанса на капитуляцию. - Ты вроде петь собиралась, - храбрилась Диана, стараясь незаметно вытереть руки о джинсы. Ну почему это всегда так трудно сказать?! - Давай инструмент. Диане понравилось наблюдать: за тонкими пальцами, ловко переставляющими аккорды; за тем, как Света запрокидывает голову, убирая спадающую на глаза прядь волос; за юркими, пронзительными глазами, то стреляющими в неё – в самое сердце – то томно закрытыми; за губами, растягивающимися подобно улыбке на какой-нибудь слишком мелодичной гласной. Диане нравилось видеть Свету такой: раскрепощённой, настоящей, открытой и ещё не сломленной девчонкой. И хоть разговор о них еще не случился, Диана знала: эта женщина её. И каким же удовольствием было наблюдать за своей женщиной, открывая её всё больше и больше. Не зная, о чем говорить, чтобы не испортить момент, Диана протянула руку за гитарой. Говорить через стихи ей всегда было проще. Стараясь максимально незаметно выдохнуть, как перед стопкой «для храбрости», Арбенина начала в своей привычной манере молотить по струнам, скрывая робость за напускной бравадой. Она запела. Запела так, чтобы без лишних объяснений стало понятно: о ком, для кого и ради кого она теперь готова расшибиться, но уберечь, оградить и выйти из этого непрекращающегося ада вместе. «Я, тобою дорожа, уже давно хожу по лезвию ножа. В объятьях темноты готова умереть с тобой. Но ты, мой омут, мой Париж, не для меня построил город, не ко мне туда спешишь. И только рта глухая немота, как звук железных крыш» *** - Свет, спишь? Тени проезжающих машин бежали по потолку, стараясь перегнать друг друга. Узкая, тёплая ладошка лежала на ключице, а пальцы, едва касаясь, вытанцовывали в известном только им направлении. Диана плавилась от этих прикосновений, стараясь прижаться ближе. - Нет, - шёпотом в самое ухо. - Девушка мечты. А теперь спи.