Мой ласковый и нежный зверь

Потапов почти не спал ночью, беспокойно ворочался с бока на бок, вздрагивал, и Женька тоже не смог нормально выспаться, ощущая боль лежащего рядом человека так остро, словно она принадлежала ему самому. Утром они молча позавтракали яичницей с колбасой, собрались и на автобусе поехали на работу. Потапов клевал носом, держась за поручень, а Женька следил за тем, чтобы он и впрямь не вырубился от плавного укачивания. Болезненная бледность лица мгновенно указывала на недавно полученный стресс. — Дима! Мужчина медленно приоткрыл веки и повернул голову, коротко кивнув: «Чего тебе?» — Ты в порядке? — тихо шепнул парень. — Ничего не болит? — Я не в порядке, но у меня ничего не болит, — спокойно ответил тот. — Скоро приду в норму. Не волнуйся. — Хочешь… выпить вечером? — неуверенно предложил Женька. На губах Потапова заиграла грустная усмешка: — Нет, не хочу. Да и рабочая неделя в самом разгаре. Потом как-нибудь. Не забудь, в пятницу мы с тобой вместе делаем отчеты. — Я помню. Приду обязательно. До пятницы они так и не встретились: Потапов словно намеренно мотался изо дня в день по проверкам, загружая себя бурной деятельностью по полной программе. Женька тем временем усердно пыхтел в архиве над документами с проверками — читал, сверял и записывал в блокнот собственные наблюдения и алгоритм действий при проверках. Когда в архив спустилась Лариса Аркадьевна, он тут же подскочил со стула, на ходу придумывая отговорки, почему он роется в чужих документах, но начальница даже не обратила внимания на кучу папок перед ним: — Женя, тебя Викторович на ковер зовет, — взволнованно произнесла женщина. — Ты ничего не натворил? Женька сначала помотал головой и лишь секунду спустя вспомнил про Анну Петровну, про заполнение бланка, про разговор об увольнении. «Неужели пожаловалась начальству?» — парень в негодовании поджал губы, схватил должностную инструкцию и правила работы архива, чтобы доказать собственную правоту, и направился наверх. Боялся он совсем чуть-чуть: уверенность в том, что он все правильно сделал, вселяла в него надежду, что разговор пройдет спокойно и без ругани. Лариса Аркадьевна да и секретарша Катя часто делились рассказами о том, как Кирилл Викторович может орать за двумя-то дверьми. В основном «звуковая волна» начиналась, когда в кабинете директора главный бухгалтер или начальник инспекторского отдела. Если молодой и неопытный в дебатах Станислав Андреевич молча выслушивал гневную тираду в свой адрес, то главный бухгалтер Галина Николаевна могла выдать такую же высокочастотную «ответочку» в сторону непосредственного руководителя, и тогда спору двух упрямых и самодостаточных людей не было конца. Светлая приемная встретила его приятной тишиной. Секретарша Катя подняла на него безмятежный взгляд и указала на диван: — Посиди пока тут. Он все еще занят. Женька кивнул и послушно устроился на кожаном диване. В приемной в качестве посетителя он находился второй раз, в первый раз состоялось короткое собеседование, после которого его тут же утвердили в должности заведующего архивом. Секретарша явно ухаживала за просторным помещением: здесь стояли огромные деревья в напольных горшках, на подоконнике — красивые разноцветные фиалки, на стенах — картины с морскими и горными пейзажами. Женька невольно зажмурился от яркого света, льющегося из окна на коричневый паркет. После темного подвала парень чувствовал себя настоящим кротом. — … Я учту это на будущее, Кирилл Викторович. — Давай, и больше не составляй такой громоздкий план. Из-за дверей появился директор и начальник инспекторского отдела Станислав Андреевич. Последний попрощался и вышел из приемной. — О, Женя! — брови старичка метнулись вверх. — Оперативненько ты. Проходи ко мне. Давно ждешь? — Нет, недавно подошел. Добрый день, Кирилл Викторович. — Добрый. Женька просочился в огромный кабинет и встал на пороге, боясь сделать шаг. Он пока еще недостаточно ясно представлял, как следует вести себя в кабинете руководителя. — Садись, — мужчина кивнул ему на кресло у стола переговоров и сам сел напротив. — Я тебя неслучайно вызвал. — Я… что-то не так сделал? — тут же поинтересовался парень. — Ты? Да нет, я тебя вызвал расспросить про другого персонажа. Помнится, ты уничтожал черновики в кабинете Димки. Ну, Потапов который. Женька расслабился, что разговор будет не о нем, но тут же напрягся, как только речь пошла о Потапове. — Да, я все уничтожил. Ни одной бумажки не пропало. — Так вот, ты же сдружился с ним вроде. Я видел, как вы курите вместе. — Я… не курю. Просто рядом стою. — Да даже если бы курил, — поморщился Кирилл Викторович, — какое мое дело? Матери жаловаться не стану. Ты уже взрослый лоб. Сам решай, травиться или нет, — мужчина вздохнул. — Что с Потаповым? Он всю неделю убитый ходит. На одной из проверок чуть с юристом не подрался. Вот уж чего не ожидал от парня, так это проявления несдержанности. На мой взгляд, он самый терпеливый и адекватный среди инспекторов, а тут едва до скандала не дошло. Мы, конечно же, все утрясли, но я не могу просто так закрыть глаза на инцидент. С Димкой что-то происходит, и я должен знать, что именно. — Он говорил, что ему достались две сложные проверки на первый квартал. Юристы пытаются живьем съесть, и он с трудом справляется с ними. Ночами не спит, так переживает. — Про проверки знаю. За это безобразие Стас у меня уже отхватил люлей! — процедил сквозь зубы директор. — Да и я хорош — выпустил из виду, что у несчастного парня две больших компании в начале года. В следующий раз внимательнее буду проверять годовой план. Понадеялся на вменяемость Стаса и прогадал: кажется, этот заносчивый мальчишка хочет выжить способного инспектора из отдела. Тем не менее, одной усталости мало. Я Потапова уже пять лет знаю. Он ни за что не стал бы доставлять мне хлопот. Я его отчитал, конечно же, но вижу, что проблема срыва кроется в другом. Он смотрит и не видит, будто витает в облаках. Он там ни с кем не встречается? Может, на личном плане что-то случилось? — У него кот умер, — пробормотал Женька. — В понедельник мы отвезли его на усыпление. Он уже старый был. Прожил с Потаповым почти двадцать лет, полноценный член семьи. Единственная отдушина и ниточка в прошлое. Дмитрий Сергеевич расстроен, только и всего. Подождите немного, он обязательно придет в норму. Кудряшов недолго помолчал, откинувшись на спинку стула, а потом тихо продолжил: — Вот оно что. Я помню, он как-то рассказывал про домашнего кота. Барсик зовут, кажется. — Верно. Мужчина задумчиво постучал пальцами по столешнице: — Ты уверен? Он из-за животного в таком состоянии? Его точно никто не прессует? Женька сжал зубы: Потапов кадык вырвет, если он ляпнет про интриги с Анной Петровной в главной роли. Да и не по-мужски как-то — жаловаться на козни женщины. Пускай и с болезненными последствиями. — Мне больше ничего не известно, а про Барсика могу подтвердить. Сам присутствовал в ветклинике. Врать оказалось безумно сложно, но ради спокойствия Потапова Женька, наверное, и не на такое пошел. — Понятно, — мужчина устало потер лицо ладонями, — подожду, значит, когда он оклемается. Димка — способный малый. Я таких за версту чую. Не хотелось бы потерять «смышленыша», вот только окружают его одни лоботрясы и завистники. Он и начальником хорошим был бы, я уверен. С удовольствием бы поработал с ним в этом амплуа. Ладно, — Кудряшов хлопнул по коленям и встал, — спасибо, что поделился его проблемами. Только ему не говори о нашем разговоре, а не то опять начнет беспокоиться, кто-что скажет в нашу сторону. Если спросит, скажи, я вызывал тебя с вопросами об архиве. Кстати, как тебе работа? Я смотрю, ты принес какие-то бумажки с собой. — А, это… — Женька запнулся в испуге, расправляя помятые в руках документы. — Я и впрямь хотел бы поговорить с вами о работе в архиве. — Ну давай обсудим, — мужчина снова приземлился в кресло. — Какие-то проблемы? — Проблем нет. Я только хочу прояснить пару моментов. Вот тут в правилах написано — выдавать дела я должен через бланк заказа. — Все верно. — Но мне приносят клочки, вырезки, черновики, стикеры. Что угодно, только не заполненный бланк. Могу ли я требовать… — Конечно, можешь! — тут же перебил его нахмуренный директор. — Даже не можешь, а должен требовать! Эти правила для красоты что ли созданы? Дверь в архив украсить? Кто будет приносить клочки бумажек, тут же докладную мне на стол, понял? — Так точно! — Что еще? — В мои должностные обязанности входит не только сохранение и выдача документов сотрудникам, но и их техническая обработка, описание, уничтожение, вот только меня никто такому не обучил. Я даже не знаю, занималась ли этим Полина Андреевна. Но судя по важности, данные мероприятия архив обязан выполнять. — Понял, попрошу кадровиков подыскать тебе обучающий курс по делопроизводству и архиву. Походишь, умных людей послушаешь. Думаю, тебе будет полезно. — Спасибо. Я буду очень благодарен, — Женька не ожидал, что разговор с директором может быть дельным и простым одновременно. — А теперь дуй работать и приободри Потапова, будь так любезен. Я вижу, вы сдружились. Раз Димка легко с тобой сошелся, значит, доверяет и видит в тебе хорошего человека. Он с кем попало не общается. Последняя фраза прозвучала, как комплимент. Женька невольно улыбнулся: — Хорошо, так и сделаю. Парень попрощался с директором и вернулся в солнечную приемную, где его тут же поймала Лариса Аркадьевна и, ухватив под руку, повела в кабинет: — Ну что там? Не томи! Ругался или нет? — Нет, просто спросил, как мне работается, — ответил Женька, топая со взволнованной женщиной под руку. — Я ответил, что все хорошо, вот только не во всем смог самостоятельно разобраться. Он пообещал отправить меня на обучение, на курсы, которые найдет мне отдел кадров. — Ух ты! — женщина притормозила и покосилась на него. — Значит, ты зарекомендовал себя перед руководством с хорошей стороны. — Я вот только сомневаюсь, стоит ли Кириллу Викторовичу тратить на меня бюджетные деньги, если через три года вернется Полина Андреевна. — Дареному коню в зубы не смотрят, — хмуро отчеканила начальница. — Если отправляет учиться, иди и не думай, пригодится или нет. При нашей нестабильной жизни любая корочка или сертификат могут пригодиться. Ладно, — она выпустила парня из рук и вздохнула, — раз все хорошо, пойду работать. И ты тоже. Держи себя на высоте, как и сегодня. Не каждому дано выйти из кабинета Кудряшова с улыбкой на лице. Женька вернулся в подвал и взглянул на часы: скоро должен начаться обеденный перерыв, а Потапов так и не позвонил ему, чтобы пригласить в кабинет — делать свежий недельный отчет. «Может быть, занят?» Парень прибрался в архиве, вернув папки на полки, закрыл дверь на ключ и направился к кабинету инспектора. Дверь была приоткрыта: сосредоточенный Потапов сидел за столом и что-то внимательно вычитывал в разложенных перед ним документах. Слегка небрежный и лохматый, и даже, если не показалось Женьке, небритый. Парень тихонько постучался: — Можно? Потапов вскинул на него уставший взгляд: — Проходи. Женька прикрыл за собой дверь и подошел к столу, как всегда заваленному папками и бумагами. — Ты не позвал меня делать отчет, вот я сам нагрянул. — Черт возьми, а сколько времени? — спохватился Потапов и удивленно взглянул на часы. — Едрит-мадрид, уже обед?! Женька с улыбкой покивал головой: все ясно, трудоголика только могила исправит. «Он просто потерялся во времени…» — Сходим на обед? — предложил он как бы между прочим. Может быть, и впрямь получится растормошить его прогулкой и пустой болтовней за едой. — Не успеваю, — мотнул головой Потапов и потер глаза. — Как раз за обеденный перерыв дочитаю материалы. Вернешься с обеда — сядем за отчет. Женька разочарованно выдохнул: афера не удалась. — Я куплю тебе огромный карамельный латте. И вот тут уже Потапов не сдержался и растаял: на губах появилась так полюбившаяся Женьке ласковая улыбка. — Ты прямо мысли читаешь. Только обязательно поешь сам, не несись из столовки сломя голову, окей? — и он задиристо подмигнул. — Бог знает, как долго мы будем делать отчет. Не хочу слушать урчание в твоем желудке. Парень с доброй улыбкой кивнул головой: в таких простых фразах спряталась забота о своем ближнем. Сказать «Я куплю тебе латте» и получить в ответ «Только поешь сам» — разве не истинное проявление беспокойства о другом человеке? Женька топал в столовую с такой легкостью, словно крылья за спиной выросли. Никто среди сотрудников не знает того Потапова, с которым знаком парень, и вряд ли когда-нибудь узнает. Мужчина сам не позволит этому произойти, потому что ему нравится оставаться в тени и выглядеть в глазах других изгоем. Либо ему и впрямь хочется выглядеть таким перед другими, либо ему по-настоящему плевать, что подумают о нем люди, которые по факту никто в его жизни. Женьке вдруг самому стало все равно, что о нем подумают другие: если рядом неизменно будет Потапов, он все сумеет выдержать. Даже нападки стервозной Анны Петровны. Он все же пообедал, помня доброжелательный наказ Потапова, правда достаточно быстро, чтобы карамельный латте, который он попросил сделать горячим, не остыл за время приема пищи и пробежки по зимнему городу обратно в учреждение. — Сказал же, не торопись, — пробурчал инспектор, как только Женька вручил ему большой стакан с кофе. — А я и не торопился. Просто оперативно пообедал. Потапов затянулся через трубочку и от удовольствия промычал: — Боже! Какая вкуснота! Сколько я тебе должен за спасение настроения? — Нисколько! — отозвался парень и быстро добавил. — И даже не думай мне платить. На этот раз кофе — подарок. — Почему? Тот пожал плечами: — Просто так. — Женька, если начнешь жалеть меня из-за Барса, я тебя придушу! — тут же хмуро предупредил Потапов. — Не буду. Кофе — моя благодарность за… за обучение отчетности. Вот! — Выкрутился, — усмешка заиграла на губах мужчины. — Ну ладно. Кофе и впрямь прекрасный, а я теперь добрый. Поэтому поверю, — он пододвинул ему папки с проверками за неделю. — Изучай. Дать бумагу и ручку? — Нет, — Женька потряс исписанным блокнотом, — у меня есть конспект. — Ух ты! — Потапов взял из его рук блокнот, изучил с минуту и вернул хозяину. — Молодец! Не теряй его. По нему можно будет написать полноценную методичку — как составлять отчетность. — Дима, поясни мне все-таки, зачем я этим занимаюсь? — Ты же сам страдал на почве ничегонеделания. Вот я и доверил тебе очень ответственный кусок работы в нашем серпентарии. Чего ноешь тогда? — Это не та причина… — устало вздохнул парень, раскрывая первую папку. — С каких пор ты стал таким сообразительным? — Не знаю. Может быть, твое пагубное влияние на меня. Говорила же мне Лариса Аркадьевна — не ходи к Потапову. А я не послушался. Стал умным, сообразительным, внимательным. Вот так беда-бедовская. Потапов внезапно рассмеялся. Да так громко, что Женька даже застыл. — Ох, Женя-Женя! Я и впрямь плохо на тебя влияю. Ты себя слышал? Сострил прямо как я в минуты раздражения. — С кем поведешься, от того и наберешься, — смущенно улыбнулся парень. — Ну все, хватит лясы точить. Давай-ка работать. Тишина кабинета, разбавляемая периодическими перелистываниями страниц и чирканьем ручки, приятно успокаивала. Потапов настолько погрузился в рабочий процесс, что даже перестал выходить на перекуры, а Женька благоразумно ему об этом не напоминал. С одной стороны, процесс курения позволял обоим слегка отвлечься от умственной работы и непринужденно поболтать в течение пяти минут, с другой стороны, Женьке безумно хотелось, чтобы мужчина избавился от вредной привычки и не травил легкие в таком молодом возрасте. — Я все выписал. Пойду за свой компьютер в отдел, набирать таблицы, — Женька поднялся со стула, но Потапов тут же пресек его попытку уйти. — Садись за мой компьютер, — мужчина поменялся с Женькой местами и освободил стол от папок. Парень покосился на дверь: — А если кто-нибудь зайдет? — Скажу, помогаешь мне настроить «антивирусник». — Да я же в нем ничего не понимаю! — Ну другие же не знают. Все, не нуди. Садись за стол и заполняй таблицы. У меня шаблоны уже готовы. Женька не стал сопротивляться: он же не враг самому себе — отказываться от общества единственного человека, в компании которого ему действительно хочется быть. К тому же оказаться в кресле самого Дмитрия «Медведя» Потапова для него, без преувеличения, великое событие — побыть недолго в шкуре инспектора, от которого зависит премиальная судьба каждого сотрудника. Потапов заинтересованно листал документы, не обращая внимания на неумелое клацанье по клавишам. Женька не выдержал и все-таки спросил: — Как у тебя дела с проверками? Полегче стало? Потапов поднял на него суровый взгляд: — Ты сюда поболтать пришел? — В том числе, — честно признался Женька и шкодливо улыбнулся, почему-то наперед зная, что мужчина не станет на него долго злиться. Так и вышло. Потапов недовольно помотал головой, но все же ответил: — Все нормально. Воюю с нарушителями в обычном режиме. — Я слышал про какой-то скандал с твоим участием. — Ну вот опять, — шумно выдохнул Потапов и все же откинул от себя ненавистную папку, потер глаза пальцами и взглянул на парня. — Раздули инцидент дальше некуда. «Скандал». Я всего лишь хлопнул ладонью по столу того слащавого директора, а мне уже приписали, что я в драку полез. Не было такого. Орал — да, бил — нет. — А почему орал? — Да потому что они безмозглые идиоты, которые думают, что все на свете можно купить! — выпалил мужчина в негодовании. — Пусть спасибо скажут, что не доложил на них в прокуратуру за предложение взятки. Если бы не Кирилл Викторович, я бы так и поступил. — То есть ты опять был прав, а тебя выставили виноватым? — Женя, взятка — это плохо. Ты наверняка при трудоустройстве подписывал кучу бумаг, где черным по белому написано — не брать взятку и не давать ее, иначе небо в клеточку, пижама в полосочку. Парень кивнул головой: действительно, когда он сидел в отделе кадров в первый день, ему только успевали подсовывать для ознакомления различные памятки, инструкции, приказы. В том числе, касающиеся коррупции. — Стас словно специально дал мне в работу две компании, которыми руководят зажравшиеся гондоны. — Ты ведь справишься? — Конечно, справлюсь. Куда ж я денусь? А ты от кого узнал про скандал? Женька поспешно отвернулся к монитору, пряча взгляд, и тихо пробормотал: — Да так, в приемной болтают. — А чего ты делал в приемной? — Кирилл Викторович на ковер вызывал. — Вот как? — Потапов обеспокоенно замер. — Ругаться звал? — Да нет, обсудили работу в архиве. Кстати, он меня на курсы отправит скоро, — гордо отчеканил парень. — Набраться знаний для полноценной работы архива. — Здорово! — улыбнулся мужчина. — Не разочаровывай Викторовича. Если он видит добросовестное отношение к работе, всегда помогает. Значит, и в тебе потенциал разглядел, раз отправляет учиться. Женька не стал уточнять, что лакмусовой бумажкой в разговоре с Кудряшовым оказался сам Потапов: раз уж разборчивый в людях инспектор дружит с архивариусом, значит, архивариус — неплохой человек. — Я обязательно схожу на курсы. Вдруг пригодится. — Вот и молодец! — Потапов пододвинул стул ближе к столу и уставился в монитор. — Видимо, ты не дашь мне сегодня спокойно изучить материалы. Так что посмотрю, как ты справляешься с поставленной задачей. С Потаповым время пролетело незаметно. Женька заранее предупредил мать смской, что задержится на работе. Так и вышло. Все отчетные формы молодые люди заполнили и описали ближе к шести вечера, когда весь народ уже сбежал по домам. Женьке понравилось работать под руководством Потапова. Ларису Аркадьевну, по большей части, мало интересовали дела архива, и о ее добросовестной работе, как начальника общего отдела, парень мог судить только по благодарственным письмам и грамотам над рабочим столом. Женька ежедневно был предоставлен самому себе, что порой ставило в тупик и приводило к безделью. Потапов же обладал истинным даром — доступно пояснить методы работы, составить четкий алгоритм действий и направить рабочий процесс в нужное русло. Женька схватывал на лету все, что ему говорилось, а для пущей уверенности записывал тезисы в блокнот. Завершив все дела, они разбежались по домам. Потапов попрощался, прихватив к себе на дом файл с документами, и сказал, что до следующей пятницы снова будет занят. Женька только разочарованно кивнул в ответ. Судя по тому, как рьяно мужчина ударился в работу, таким образом он решил отвлечься от потери питомца. «Неплохое решение проблемы, если оно в самом деле поможет ему справиться с болью, — подумал Женька, проводив фигуру инспектора в толпе людей взглядом, полным тоски и беспокойства. — Снова не видеться целую неделю. Я уже к понедельнику соскучусь. Едрит-мадрид!»

***

В выходные мать затеяла генеральную уборку, и лентяйка Лика благополучно скрылась с радаров, сбежав на прогулку с подругами. Женька тяжело вздохнул, понимая, что убираться снова придется вдвоем. Парень совсем не понимал мать: она явно баловала дочь, потакая мимолетным прихотям и закрывая глаза на то, что та растет бездельницей и неумехой. Зато Женьке каждый раз доставалось по полной программе: то плохо оттер кафель в ванной, то недобросовестно помыл полы, то оставил разводы на зеркалах. Поэтому парень терпеть не мог домашние хлопоты, наперед зная, что его обязательно осудят за плохую уборку. Вот только в этот раз все прошло тихо и мирно: мать взяла на себя спальню, кухню и коридор, Женьке как всегда достался зал и ванная с туалетом. Включив музыку в наушниках, Женька засучил рукава и принялся за дело: ликвидировал пыль на полках шкафа, со стола, телевизора, подоконника; тщательно, на два раза, вымыл окно в зале и окна на балконе, затем принялся за полы. Ванную и туалет он всегда оставлял на потом: их маленькая площадь завершала генеральную уборку, после которой парень чувствовал себя растерзанным на мелкие кусочки, но все равно довольным собой. Даже если мать снова оказывалась недовольна. Женька всегда отмывал ванную до блеска, а потом сам забирался под душ и смывал с себя пот и усталость. Пока сестра прогуливалась с друзьями и не могла помешать важному делу, Женька уселся за компьютер и скачал для чтения кодекс об административных правонарушениях. Потапов говорил, что это настольная книга каждого инспектора в их отделе, поэтому для понимания их работы с кодексом следует хотя бы бегло ознакомиться. Женька мало что понял, но по крайней мере смог занять себя на все выходные. Лишь в воскресенье вечером Лика выгнала его из-за компьютера, чтобы сделать уроки на понедельник. Где-то в глубине души он злился на сестру, наблюдая, что она больше роется в социальных сетях, чем занимается домашним заданием. Если бы ему было позволено — донести до нее, насколько ей повезло поступить в университет, он бы наверняка разбушевался и устроил свой первый настоящий скандал. Он пошел на поводу у матери, когда согласился пойти на работу вместо поступления в университет. И сейчас он воистину отрабатывает карму, как и потребовала от него мать во время последнего выяснения отношений. Почему мелкая этого не ценит? Почему не видит, что деньги в дом сами собой не приходят? Почему не ценит заботу со стороны своих близких? Как брат и сестра, они никогда не были дружны. Сначала Женька думал, что раз уж он старше, значит, он виноват в том, что нормального общения у них не выходит. Но потом все же открыл глаза на происходящее: постоянные подколки, смешки с подружками в его сторону, фырканье, неуважение, издевки. Женька чувствовал, что по какой-то причине сестра не в состоянии его полюбить. Даже больше — она ненавидит его и, возможно, сама этого не осознает. В отсутствие Потапова Женька продолжил изучать материалы прошлых проверок и бесконечный кодекс, который вводил в состояние уныния и тоски. Чтобы сильно не тратить заработанные деньги, он брал с собой обед из дома, но один раз в неделю баловал себя походом в столовую. По обыкновению, в пятницу. Потапов, как они и условились, ждал его после обеда для составления отчета, а Женька снова покупал уставшему инспектору большой карамельный латте, чтобы хоть как-то его порадовать. Когда он почти прикончил вкусный компот, сидя возле окна за столиком столовой, к нему подсела Анна Петровна. Женька даже дышать перестал, мимоходом радуясь тому, что он уже успел поесть. Иначе при взгляде на ядовитую женщину сразу же пропал бы аппетит. — Привет, Мякушка. Ну что, надумал? — Что надумал? — в недоумении свел брови парень. — Не притворяйся идиотом. Я тебе уже говорила — найди другое место работы. Твоя ставка нужна моей матери. — Я ничего вам не обещал, — нахмурился Женька. — И никуда не собираюсь уходить. — Послушай, малый. Ты, кажется, совсем не понял меня в прошлый раз, — Анна Петровна перестала притворяться милой и хитро прищурилась. — Я не шутила. Ты должен свалить из нашей организации. Можешь отработать две недели, так и быть… — Я никуда не уйду! — в негодовании выпалил Женька. — Повторить еще раз?! — А про мать ты подумал? Парень вспомнил все, что ему рассказал Потапов, и начал говорить: — А что вы можете нам сделать? Уволить вы меня не можете. Вы не директор, вы всего лишь расчетчица. Такой же рядовой сотрудник, как и я. У вас нет власти. А чтобы уволить меня по статье… — Женька дерзко усмехнулся. — Таким изощренным способом скорее вы отсюда вылетите, если не перестанете носить мне огрызки вместо бланков. Я на прошлой неделе пообщался с Кириллом Викторовичем и озвучил эту проблему вслух. В следующий раз я напишу на вас докладную. Директор разрешил. Женщина изменилась в лице и встала из-за стола: — Что ж. Ты не захотел по-хорошему. Не плачь потом, Мякушка. Она ушла первая: Женька долго провожал ее ненавидящим взглядом, а потом зажмурился и тяжело выдохнул. Что же ей все неймется? Почему она так усердно нацелилась на молодого парня, который только-только начинает собственный путь по карьерной лестнице? И что означает ее бескомпромиссное «Не плачь потом»? И опять угрозы насчет матери. Женька вяло допил компот и встал из-за стола. Маме он сразу же решил не рассказывать об угрозах Анны Петровны. Незачем пугать и расстраивать ее раньше времени: она этого не заслужила. Если расчетчица действительно что-то предпримет, то Женька не постесняется дойти до руководства и выложить всю правду как на духу. Когда на кону благополучие семьи, он стоять в стороне не будет. — Надо отнести кофе Потапову, — пробормотал он под нос, взял стакан и потопал обратно в офис. Кабинет Потапова оказался закрыт, что означало только одно: он курит на улице. «Вот и хорошо! Заодно снова поболтаем…» — Женька выскочил на уличную лестницу, краем глаза заметив узнаваемый силуэт Потапова, и подбежал ближе: — Дима, я кофе… купил… За широкой спиной инспектора пряталась миниатюрная Анна Петровна. Она выглянула из-за плеча инспектора и рассмеялась: — О, Мякушка, — она укуталась в дубленку и отошла от Потапова, потрясывая указательным пальцем. — Вот оно что! Я все понять не могла, почему вы меня оба так сильно бесите. А теперь все ясно стало: вы сдружились, потому что похожи. Такие, черт возьми, правильные. Такие честные. Два настоящих придурка. Потапов молча стоял в стороне: впервые за все время он не среагировал на ее дерзкие слова, даже не посмотрел в ее сторону. Словно ему было не интересно, что женщина в своей привычной манере оскорбляет их обоих. Руки — в карманах брюк, взгляд, смотрящий вдаль. — Я говорила тебе, Мякушка, что всегда добиваюсь поставленной цели? — она снова подошла к Потапову, и тот все же взглянул на нее — весьма спокойно для человека, который ненавидит ее с такой же силой, как и Женька. Если еще не больше. — Вот Медведь оказался более сговорчивым, чем ты. Женька удивленно уставился на инспектора, а тот устало вздохнул и пробормотал: — Аня, не устраивай здесь сцен. Мы же не в фильме. Не надо приплетать сюда парня. Ты давно хотела свершить месть, — он похлопал в ладони. — Браво, Анна Петровна, браво. Ты действительно умеешь добиваться своей цели. Я оценил. — Что тут происходит? — наконец голос вернулся к Женьке. — Ничего, — сухо отозвался Потапов, но женщина не унималась: — Как это ничего? Поделись ближайшими планами с молодым другом. — Аня, прекрати балаган. Добилась, так иди, порадуйся вместе с Семеном. Только радоваться тут особо нечему, поверь. Отчетность — серьезное дело. — Я знаю. Поэтому перед уходом ты всему научишь Семена. У тебя есть время до апреля. Сдашь отчет за первый квартал и можешь идти на все четыре стороны. — Дима, о чем она говорит?! — не выдержал парень и подошел ближе. — До какого апреля? Причем здесь Семен? — Вскоре Медведь покинет нас, Мякушка, — улыбнулась Анна Петровна. — И его место займет Семен. Мой благоверный уже обо всем договорился со Стасом, а Стас обязательно договорится с Викторовичем, раз уж перестанет видеть перед собой вот это лицо, — она указала на притихшего мужчину и подошла ближе. — Дима-Дима, — ее ладонь скользнула вдоль галстука. — Мы были бы с тобой такой потрясающей парой. Ты представь: я каждый раз выводила бы тебя из себя своим гонором, а ты с невероятной ненавистью трахал бы меня после работы. И я позволяла бы тебе это делать. Где угодно — на столе, на полу, на кровати, хоть в туалете во время обеденного перерыва. Ты бы выпускал пар, а я бы наконец получала настоящий правильный оргазм от жесткого секса. — С Семеном жестко не получается? — без стеснения спросил Потапов. Анна Петровна поджала губы: — Нет. Он тюфяк. Всего боится. Даже обидеть меня. Но меня тяжело обидеть. Дима, подумай еще раз… — Я не стану тебя трахать, — перебил ее Потапов. — Даже если на свете ты будешь единственной женщиной, я не стану тебя трахать. Я скорее отрежу себе член. — Жаль. Очень жаль, — она убрала руку от галстука и отстранилась. — Сдержи обещание, Медведь. Иначе я снова возьмусь за Мякушку, — она прошла мимо остолбеневшего парня и ласково погладила его по плечу. — Отдай уже кофе благодетелю. Остыл, наверное. Когда они остались вдвоем, то еще долгое время не могли сказать друг другу ни слова. Женька добрел до лавочки на ватных ногах и сел, поставив стакан с кофе рядом. Держать его в дрожащих руках было опасно. Женька прекрасно понимал, что только что произошло: — Только не говори мне, что ты в самом деле собрался увольняться, — пробормотал он дрогнувшим голосом. Потапов сел рядом, взял стакан с кофе и отпил: — Даже остывший вкусный, — непринужденно улыбнулся мужчина. Женька зажмурился: — Это из-за меня? Она тебя шантажировала? Сказала, если ты не уйдешь, то она меня выживет? Ты же сам говорил, она не имеет власти. Ты мне врал? — Нет, не врал, — отозвался Потапов. — У нее нет власти, это правда. И ты ей не нужен, поверь мне. Ей плевать на твою должность, на должность твоей матери. Вы ей не нужны. Вы были отводом глаз. Она знала, что ты придешь ко мне, пожалуешься на нее, заставишь меня призадуматься. Потому что ее цель — я. Точнее, мое место инспектора, которое она хочет отдать Семену. Наверное, думает, он начнет больше зарабатывать, а там, глядишь, и шубу ей подарит. Вторую или третью, — усмехнулся Потапов и отпил кофе. — Она давно хотела меня убрать. Ты думаешь, мои холодные отношения с инспекторским отделом появились из-за Стаса или Семена? Нет, конечно. Все это время она медленно их обрабатывала, нагнетала обстановку, вызывала у парней чувство зависти и ненависти. В самом начале карьеры у меня с инспекторами были нормальные отношения. Вся нездоровая суета началась с того злополучного отказа на корпоративе. После него Анька обозлилась на меня и подцепила на крючок безмозглого Семена, а Семен уже по смазанной дороге навел смуту в инспекторском отделе, натравил на меня Стаса, у которого глаза замылились от пустой злобы. Он, скорее всего, расплывчато понимает, за что же меня так неистово ненавидит. Проверки у меня кристально чистые, не придерешься. Отчетность всегда на высоте. За нее Викторовича всегда хвалят на годовых совещаниях в Москве, — Потапов помолчал и снова отхлебнул кофе. — Скажи, что ты сейчас не пытаешься меня успокоить. Я недолго тут работаю, я готов уйти, если нет другого выхода… — Это не из-за тебя, Женя. Еще один умный ход от Аньки: заставить тебя почувствовать вину и подумать, что я ухожу, лишь бы ты не остался без работы, — сильная рука сжала плечо. — Ты здесь не виноват. Никоим образом. Ты тоже жертва, маленькая такая, но жертва. Все, что сейчас произошло, не из-за тебя. Женька закрыл лицо ладонями, пытаясь спрятать облегченный судорожный вздох и слезы. Он испугался, очень сильно испугался, что из-за него будет разрушена карьера инспектора. — И почему ты вечно берешь вину на себя? — рука отпустила плечо. — Ты же не пуп земли, чтобы все вокруг происходило только из-за тебя. И, раз уж на то пошло, не милая принцесса, которую суровому инспектору Медведю надо спасать. Я дал тебе все знания, чтобы ты самостоятельно себя защищал. — Анна Петровна подошла ко мне минут десять назад, — отозвался Женька и быстро промокнул глаза рукавом куртки, — спросила, надумал ли я увольняться. Я сказал ей ровно то, что объяснил мне ты. Она осталась недовольна и ответила: не плачь потом, Мякушка. А следом я вижу тебя с ней и слышу, что ты собрался увольняться. Что я должен был подумать? — О как! — Потапов посмеялся и отпил кофе. — Это называется — хорошо подготовленная почва. Она знала, ты мгновенно отреагируешь. Вернее сказать, правильно отреагируешь: почувствуешь вину передо мной. Какая молодец! Жаль, не там, где нужно, — он допил кофе и выбросил стаканчик в мусорный бак. — Спасибо за кофе. Как всегда — выше всяких похвал. Приятная награда за неприятный разговор. — Ты ведь учил меня, ни за что не сдаваться и не пороть горячку. Почему тогда сам решил уволиться? — негодующе выпалил Женька. — Она тебе тоже ни черта не сможет сделать. Да и Викторович всегда на твоей стороне. — Я хотел уволиться еще в прошлом году, Женя, — вдруг признался ему Потапов. — Прямо припекло. Все припекло: недоброжелательное отношение ко мне со стороны сотрудников, параллельная работа с проверками и отчетностью, огромная ответственность перед руководством и дикая не проходящая даже в отпуске усталость. Подумал, пока еще рано и опасно: ипотека истекает только в конце лета. — Вот видишь! У тебя же ипотека! Ты обязан одуматься! — Женька ухватился за последнюю мысль, как за спасительную соломинку. — Я закрою кредит к концу апреля, — ответил мужчина. — У меня есть накопительный счет в банке. Как раз в апреле будет возможность воспользоваться суммой со счета для погашения кредита. Любезная Анна Петровна позволила мне доработать первый квартал: значит, я получу зарплату и премию и смогу спокойно расплатиться с долгами, — Потапов помолчал, потер ладони друг о друга и продолжил. — Есть такое понятие — «токсичные люди». Тебе может нравиться работа, зарплата, месторасположение офиса, условия работы, но все рушится, как только в коллективе появляется токсичный человек. В нашем серпентарии их слишком много, и со временем ты начинаешь уставать не от работы, а от общения с такими людьми. Тебе не хочется вставать по утрам, не хочется ехать на работу, которая еще недавно приносила так много положительных эмоций, не хочется встречаться взглядами с некоторыми людьми. И вот тогда наступает конец. Переломный момент. Я же знал, Анька что-то затевает. Да и ты сам подсказал мне, когда сообщил про странное выражение от Ларисы Аркадьевны — «Анна Петровна взялась за Потапова». Это означало только одно: она готовилась к мести. Я ей подыграл сегодня, пусть почувствует себя победительницей. Я бы и сам вскоре ушел, Женя. Без ее интриг и подстав. В ядовитой атмосфере трудно работать, да и я не железный. Встаю по утрам и думаю, когда же все закончится. Разве это нормально? — И… куда ты пойдешь? Что будешь делать? Потапов пожал плечами: — Первоначально отосплюсь, — тепло посмеялся он. — А потом начну искать новое пристанище. У меня неплохой опыт инспекторской работы, а у нас хватает надзорных органов, где мой опыт может пригодиться. Я не гордый: могу начать с низших должностей и снова дорасти до главного специалиста-эксперта. Не пропаду. — Ты готовился уйти. Поэтому ты начал мое обучение отчетности? Мужчина улыбнулся и покивал головой: — Первоначально я хотел выяснить, есть ли у меня способность обучить человека определенным навыкам. С тобой я понял, что есть. Но еще я осознал, из тебя вышел бы отличный инспектор, будь у тебя юридическое образование. Теперь ты умеешь делать отчеты на должном уровне. Надеюсь, мои слова дадут пищу для размышлений, и ты все же возьмешься за собственное образование. У твоей сестры все еще есть заботливая мать, а ты, парень, сейчас один на один с жизнью. И пора начинать бороться за место под солнцем, — он встал с лавочки и потянулся. — С сегодняшнего дня для меня начинается обратный отчет, а для тебя — новая волна везения. Вряд ли я смогу обучать тебя в кабинете: скорее всего, Семен тайно будет приходить ко мне на мастер-класс. Так что я буду ждать тебя в гости, если ты не против продолжить обучение на дому и ночевать у меня в выходные. Женька удивленно уставился на улыбчивого мужчину и тоже встал. Ничего не заканчивается. Они все еще будут видеться, возможно, даже чаще, чем раньше. — К тому же я обещал научить тебя готовить картофельное пюре с поджаркой. Того гляди понравится обучать тебя готовке, открою какой-нибудь кулинарный ютуб-канал, найду аудиторию и стану популярным видео-блоггером. Это так модно сейчас. Как наяву вижу заставку, — и Потапов руками стал выводить в воздухе буквы, — «Кулинария от Медведя». Или нет, слишком банально. Лучше «Медведо-жор!» — Ерунда! Ты другого поля ягода. Потапов рассмеялся так заразительно, словно не было разговора о том, что через пару месяцев мужчина перестанет являться частью любимого серпентария. Наоборот, он словно воспарил духом, преобразился и стал по-настоящему веселым и доброжелательным. — Вот по чему буду точно скучать, так по нашим пятиминуткам возле курилки, — с грустной улыбкой проговорил Потапов. — Ну все, пошли работать. Мы тут слишком задержались. — Неужели все это дерьмо случилось из-за одного отказа на корпоративе? Все из-за отказа переспать? Только потому, что однажды Анна Петровна положила глаз на крепыша инспектора, который сказал «нет» на предложение уединиться? Это ж как ей разум перекрыло, раз столько времени она все равно надеялась, что добьется своего? Добьется покорности и расположения от мужчины, которому сама дала кличку «Медведь» и называла козлом. Потапов обернулся, пожал плечами: — Получается, так, — а потом шкодливо улыбнулся и заговорщически подмигнул. — Кажется, социопат и женоненавистник Медведь в кои-то веки разбил кому-то сердце.