Мой ласковый и нежный зверь

Время ближе к весне полетело, как угорелое: неделя за неделей Женька наводил порядки в архиве, практически не появляясь на первом этаже, в общем отделе, а порой даже не обедая. Потерялся во времени, потому что захватила бурная деятельность, радуя парня, что от него наконец-то есть толк. Пятницы, которые он раньше проводил за недельным отчетом с Потаповым, сошли на нет, но субботы и воскресенья неизменно проходили в дружеской атмосфере маленькой гостинки за обучением инспекторской деятельности и кулинарному искусству. Супы, каши, макароны, плов и даже компоты. Что-то они повторяли снова, если получалось вкусно. Уж борщ и картофельное пюре с мясной зажаркой Женька отточил на пять с плюсом. Лика на какое-то время перестала донимать брата и взялась за учебу, отчего мать успокоилась и больше не устраивала новых истерик. Женьке показалось, что он все же смог донести до сестры правильные установки жизни. Сколько они проработают — неизвестно, но пока все шло тихо и спокойно. В суете будних дней прошел весь февраль, таким же энергичным стал март. Женька даже успел позабыть про увольнение Потапова, хотя часто видел его или с начальником Стасом, или с Семеном. И в один из дождливых мартовских дней Женька услышал у порога архива знакомые тяжелые шаги. Выглянув из-за стеллажей, он сначала увидел Потапова, а потом и его грустную улыбку: — Покурим? На улице слегка моросило, но Женька все равно, уже по старой привычке, плюхнулся на лавочку и потер глаза. После подвала яркий уличный свет больно резанул по глазам и заставил сощуриться. Потапов закурил сигарету и обернулся на парня: — Сегодня наконец-то все разрешилось в отношении меня. Женька вскинул на мужчину радостный взгляд, понимая, что речь идет о его возможном уходе: — Ты про увольнение? Ты не уходишь? Они передумали?! — Да нет же. Наоборот, — тепло улыбнулся Потапов и вынул листок из кармана. — Уже даже обходной лист получил. Сегодня с утра написал заявление об увольнении, Кудряшов его подписал. Еще пара недель отработки — и «я свободен, словно птица в небесах(5)». — Не понимаю! — выдохнул парень в недоумении. — Да что со всеми случилось? Он же больше остальных был тобою доволен. — Он не сразу подписал, — инспектор затянулся и выдохнул. — Позвонил мне сразу же, как только прочел заявление. Сам. Минуя секретаря, вызвал к себе, — он усмехнулся. — Впервые в жизни кричал на меня всерьез, но по-доброму. Хотел узнать причину, а я не смог раскрыть ему всю правду. Соврал, что хочу попробовать себя в качестве юриста в адвокатской конторе, потом соврал, что планирую уехать из города. Боже! — Потапов тяжело вздохнул и закусил губу. — Не представлял, каким тяжелым будет наш разговор. Все остальное показалось мелочью: ругань со Стасом, подколки Семена, интриги с Анькой. Потому что я соврал человеку, который ни разу не сделал мне ничего плохого. — Он просил остаться? — Просил. — Плохо просил, значит, — злобно буркнул Женька. — Он не смог бы меня переубедить, Женя. — Да я бы просто порвал заявление на твоих глазах! Потапов присел рядом и с улыбкой сжал его плечо: — Ты что, совсем не хочешь за меня порадоваться? — Порадоваться? — фыркнул ему в лицо Женька. — Серьезно? Эти твари победили, а мне радоваться? Радоваться, что наш чертов серпентарий лишился единственного адекватного человека? — А ты себя не причисляешь к адекватным? — посмеялся Потапов. — Дима, вот совсем не до смеха, честно. Он искренне негодовал. Злился. Как можно так легко относиться к увольнению? Ладно бы с работой не справлялся, или платили мало, или бардак был в организации, но ведь здесь Потапову явно нравилось, несмотря на действия некоторых личностей, отравляющих жизнь. — С кем мне теперь общаться? — выдохнул парень. Потапов убрал руку, поднялся и снова закурил: — Ну, — он затянулся и со всей серьезностью резюмировал, — не все тут сволочи. Вообще, при всем хамстве некоторых людей, при бешеном ритме работы, при всех ссорах среди коллег по цеху у нас весьма слаженный коллектив. Настоящий организм, в котором все работает по часам без остановки и срывов. Здесь вполне можно построить карьеру такому молодому специалисту, как ты. Если, конечно, не тянуть резину. — Не хочу я строить тут карьеру, — Женька потер ладони и насупился. — Я ненавижу этот «организм» и отказываюсь быть его частью. — А вот сейчас в тебе проснулся капризный ребенок. — Срать я хотел на это. Я зол. — Вижу. Если честно, мне дико приятно, что хотя бы один человек будет расстроен моим уходом. — Один ли? Кудряшов, наверное, забухает от горя. — Он попросил позванивать, — улыбнулся Потапов. — А если передумаю, незамедлительно вернуться. — И ты правда вернешься? — с надеждой спросил Женька и уставился на него. — Есть ли шанс, что ты можешь вернуться? Потапов покурил сигарету, раздумывая над ответом: — Думаю, есть. Но не при том составе, который сейчас. Я больше не хочу работать под руководством незрелого Стаса, не хочу сотрудничать с завистливым Семеном и уж точно не желаю встретиться со злопамятной Анной Петровной в коридоре. Даже взглядом. Пообижаюсь на них месяцок-другой. Имею право. — Значит… — подытожил Женька, — тебе осталось две недели. И ты больше не инспектор нашего серпентария? — Ага. Я стану безработным. Надеюсь, на короткое время. — И каково это — внезапно поменять привычный уклад жизни? — Щекочет нервы, — усмехнулся Потапов. — В груди — волнение, а в мозгах — полнейший хаос от мыслей, желаний, сомнений, восторга. Но это лишний раз подтверждает, что я живой, что я еще не окончательно зачерствел, раз могу переживать за самого себя. Значит, мне не все равно, где я буду завтра, а это первый шаг к исцелению от хандры и готовности свернуть горы ради собственного счастья, — Потапов затушил окурок. — У тебя когда отпуск в этом году? — В сентябре. — Ого! Так поздно? — Я же устроился только в октябре. Даже год не отработал. — По закону ты имеешь право отдохнуть спустя полгода работы. — Да, мне говорили в кадрах, но честно говоря я еще не так уж сильно устал. К тому же весну для отпуска заняли заядлые дачники, лето — родители школьников. Вот мне и осталось, что взять сентябрь. Хорошо хоть не ноябрь. — Ясно. А я устрою себе вынужденный отпуск в апреле. После этого разговора они все две недели не виделись, даже на выходных. Изредка встречаясь в коридоре, они здоровались за руку и разбегались по делам. Потапов срочно приводил все проверки в порядок, передавал полномочия Семену, который явно не испытывал особого восторга от того, что теперь помимо проверок будет заниматься отчетностью. Кудряшов возложил на него эту ответственную миссию и даже по приказу назначил доплату, но отдельный кабинет не выделил. Казалось, руководитель все же лелеял надежду, что Потапов одумается и вскоре вернется обратно. Семен был явно взбешен фактом, что у него не будет личного кабинета, но больше всего была взбешена Анна Петровна. Видимо, она уже в ярких красках представила, как будет запираться с Семеном в обеденный перерыв и давать ему прямо на рабочем столе, как и предлагала однажды Потапову. Кудряшов своим решением, даже не зная этого, в пух и прах разметал ее эротические мечты. — Потапов правда увольняется? — спросила Женьку мать, когда он ужинал дома. Парень молча кивнул головой. — Он сегодня приходил в наш отдел — подписать обходной лист у начальника. А что случилось? — Выжили. — Хочешь сказать, его вынудили? — Да. — Случаем не Анна Петровна? — И она в том числе. Там много мудаков замешано, — Женька запоздало зыркнул на мать после ругательства, но женщина, кажется, не обратила на это внимания. — И кто теперь будет заниматься отчетами? — Инспектор Семен. — Да он же малохольный лентяй, — вдруг взмахнула бровями мать. — Он в простой арифметике не разберется, а тут — куча разных отчетов. Я видела эти формы и таблицы, там же черт ногу сломит без практики. Женька тепло усмехнулся, понимая, о чем говорит мать. Вот он не понаслышке знает, как трудно разобраться в статистике, если не знать, что откуда берется и как сочетается. «Потапов учил меня в надежде, что я приму его эстафету. Но я вообще не имею права ее принимать». Серпентарий гудел словно улей от новости, что Медведь покидает уютное логово. Кто-то искренне недоумевал и судорожно выискивал причины ухода в кулуарах здания, кто-то ядовито острил, что Медведь вконец зажрался после всех «плюшек» от руководства, раз уходит с такого лакомого места. Один только Потапов сиял словно новая монета: после написания заявления об увольнении с его губ не сходила легкая довольная улыбка. Женьке иногда казалось, что он чего-то не знает и не понимает, раз в такой проигрышной ситуации мужчина чувствует себя так, будто покорил Эверест. — Медведь уходит, слышал, да? — Елена Юрьевна, являясь всего лишь уборщицей, знала из уст других людей самые свежие новости. Намывая полы среди стеллажей, она не могла закрыть рот на замок и молча выполнять тяжелую работу. Ей обязательно надо было бурчать. — Вот и отлично. На один кабинет будет меньше для помывки. Кудряшов сказал, кабинет будет закрыт до его указания. Вечно там бардак, пылища, грязища. Медведь оправдывает самого себя. Так ему и надо. Женька не сразу увидел Потапова, притаившегося за косяком двери: тот осторожно приложил палец к губам и улыбнулся так заговорщически, что Женька не сдержал улыбки. Ладно, пусть послушает про себя из первых уст. — А чего это Кудряшов туда Семена не посадил? — подогревая градус сплетен, спросил Женька. Потапов показал ему большой палец, довольный тем, что Женька подыгрывает. — Не выслужился еще малец, — с охотой поддержала беседу Елена Юрьевна. — Не умеет лебезить перед руководством. Хитрый Медведь и так и эдак обхаживал Кудряшова, вот как сильно хотел выбить себе кабинет. У нас только два человека имеют свой кабинет: Кудряшов и Потапов. Представляешь, какой шишкой он себя возомнил, как только получил отдельный кабинет. — Наверное, начал вести себя, как полный гавнюк, — Женька едва сдержал рвущийся наружу хохот. Потапов тоже держался на последнем, зажимая рот рукой. — Зазнался. Даже своего начальника Станислава Андреевича перестал уважать. Стас за все время работы получил одно благодарственное письмо и одну грамоту, и ту в последний новогодний корпоратив, а Медведь каждый год получал благодарности и тоже на прошлом корпоративе урвал себе грамоту. Как будто другие инспекторы не работают на износ. Какая несправедливость! У Стаса больше ответственности на плечах, чем у рядового инспектора. — Может быть, Стас плохо несет эту самую ответственность. Коррупция там, взятки. — Да ты что такое городишь?! — возмутилась женщина и плюхнула тряпку в ведро. — Побойся бога! В инспекторском отделе работают умные и добросовестные ребята. Ну кроме Медведя. Вот этот точно на лапу не чистый! Настоящий демон! Женщин ненавидит. Так жестоко с женой обошелся, а потом несчастную Анюту из бухгалтерии толкнул так, что та ударилась и синяк получила. Женька закатил глаза, с отвращением слушая старые неправдоподобные сплетни. Потапов молча улыбался ему, не прекращая веселый балаган. Стоило Елене Юрьевне перешагнуть порог архива, как ее чуть кондратий не хватил. — Добрый день, Елена Юрьевна! — непринужденно проговорил ей Потапов. Та, казалось, дар речи потеряла. — Здравствуйте, Мед… Дмитрий Сергеевич, — тихо пролепетала женщина и пулей полетела прочь из подвала. — У меня помоете напоследок? — крикнул ей вслед Потапов. — Да-да… только воду поменяю… — и только пятки засверкали. Потапов наконец смог отсмеяться вволю, а Женька укоризненно покачал головой: — Ты-то уходишь, а мне еще видеться с этой сплетницей раз в неделю, — пробормотал он. — Зачем так подставлять меня? — Ты сам на это пошел, мог ведь меня выдать, — ехидно подмигнул ему Потапов, а потом добавил уже серьезнее. — У меня сегодня последний день на работе. Пятница. Сходишь со мной в кафе отпраздновать освобождение от пут? — Кажется, из нас двоих только я не вижу смысла праздновать увольнение. — Видимо, да. Лично мне так легко и хорошо. Сегодня гуляем на все! — На какие «все»? Тебе еще ипотеку закрывать! — Ну ты и зануда! — весело фыркнул Потапов. — Буду ждать тебя на крыльце после работы. Не задерживайся сегодня. Кстати, я там по журналу ничего тебе не должен? Все дела вернул в архив? — Мне и в журнал не надо заглядывать. Ты единственный, кто никогда не задерживал документы и возвращал их вовремя. — Какой же я молодец! — усмехнулся Потапов и тут же ткнул пальцем в сторону парня. — Жду тебя в пять вечера у крыльца. Не опаздывай! Женька и не опоздал: ровно в пять он стоял на крыльце, прощаясь с коллегами по работе. Уже вышли все, кто работал в здании, а вот Потапов явно опаздывал. Женька взглянул на часы — десять минут шестого. «На Диму непохоже. И вряд ли он забыл и ушел. Он бы так не поступил», — подумал он и набрал сообщение — «Где ты?» В тот же миг из дверей выскочил Потапов, застегивая пальто на бегу, и виновато пробормотал: — Прости. Кудряшов задержал. — Все еще не сдается? Уговаривал остаться? — Больше выпытывал причину ухода. Не верит мне. И кое-что предложил мне напоследок в качестве варианта. — Рабочее место? — Ага. — Поделишься? — Как только перекусим и накатим, сразу поделюсь. Пошли, я сегодня без обеда, как всегда. Суетливый день. — И куда мы пойдем? — В ирландский паб! — гордо проговорил мужчина. — Давно хотел туда сходить, да повода не было. Я заранее заказал столик. Все-таки вечер пятницы. К тому времени, когда они добрались до паба, там уже набралось достаточно народа для того, чтобы окунуться вместе со всеми в веселую непринужденную обстановку. Оставив верхнюю одежду в гардеробе, они прошли вместе с официантом до столика и сели друг напротив друга. — Давай сначала закажем еду и напитки, а потом поговорим, — Потапов развернул меню, полностью погрузившись в его изучение. Женька последовал его примеру и тут же свел брови, глядя на цены. — Дима? — беспокойно протянул парень. — Да? — Ты видишь цены? Потапов опустил меню, показав недовольное лицо: — Я же сказал, за мой счет. Не смотри на цены, не нервируй меня лишний раз. В кои-то веки я выбрался в публичное место после тяжелого изнурительного труда. Имею полное право насладиться хотя бы разок в жизни вкусными блюдами и крепкими напитками. — Кстати, а я могу здесь пить? — Сделай суровое лицо, и никто не потребует паспорт. Когда тебе уже стукнет двадцать один год? — Пятнадцатого мая. — О! Уже совсем скоро! Считай, уже можешь начинать подбухивать, — рассмеялся мужчина и снова уткнулся в меню. — Не смотри на цены. Мне сегодня выдали окончательный расчет, так что я намерен расслабиться и полноценно отдохнуть. Будешь мешать мне, отправлю домой. — Одного и с «бабками» я тебя тут не оставлю, — пробурчал Женька, наблюдая подвыпивший контингент. — Вот и правильно. Так, я уже выбрал, а ты? — Я понятия не имею, что взять, — сокрушенно пробормотал парень. — Давай я сам выберу тебе блюда. Из напитков — светлое пиво. Согласен? — Да. — Отлично, — и он махнул рукой, подзывая к себе официанта. Теплый салат с куриной печенью оказался на удивление вкусным и сытным, но когда ему принесли говяжьи щечки на воздушной подушке из картофельного пюре, Женька совсем забыл о том, кто он, где он и зачем он. — Божечки! Это… это просто шедевр! — парень прожевал и от удовольствия промычал. Пол-литровый бокал пива мгновенно развязал язык, и Женька стал высказывать вслух все, что видит и думает. Потапов без разрешения поддел кусочек мяса из его тарелки и сунул себе в рот, покивал головой и улыбнулся: — Действительно вкусно. Сам бывший инспектор налегал на «тяжелую артиллерию»: вместо коньяка — стопки текилы с лаймом и солью, закуска из разных видов мяса и креветки. — Блин! Я тоже хочу так готовить! — воскликнул парень. — Ну, — протянул Потапов, — кулинарному искусству долго учатся, становятся шеф-поварами. Тут я тебе ничем не помогу. — Может быть… мне пойти учиться на повара? — проговорил Женька, чувствуя легкую эйфорию после выпитого пива. — У меня же вроде есть талант готовить… — Нет-нет-нет, — рассмеялся мужчина, — какой еще повар? У тебя есть талант к кое-чему более весомому. Так что первое образование, которое ты должен получить, — юридическое. — Вот все вы, взрослые, одинаковы! — вдруг огрызнулся парень. — Мама отправила Лику учиться на экономиста невзирая на яростные уговоры отдать ее в дизайн. Все потому, что экономистом всегда можно устроиться, а дизайнер… это вообще кто? Где он нужен? — Женька злобно фыркнул. — Вот и ты сейчас так же себя ведешь. — Мы взрослые — одинаковы, как ты сказал, — передразнил Потапов, — потому что видим дальше и беспокоимся о подрастающей молодежи, которая сама еще четко не видит приоритеты и не в состоянии распознать даже собственные желания. — Все мы прекрасно распознаем… — язык начал заплетаться, и захмелевший Женька запоздало отставил второй бокал пива в сторону. Кажется, ему хватит. Иначе он может выболтать лишнего. — Возможно, но у взрослых нет дара читать ваши мысли, а вы донести до нас их не умеете или не желаете. Вот ты сейчас сможешь мне рассказать, чего хочешь в данный момент? «Хочу, чтобы ты вернулся в серпентарий. Хочу стать ближе к тебе. Хочу видеть тебя каждый день, а еще лучше — просыпаться рядом с тобой каждое утро…» — Вот видишь, ты молчишь, — посмеялся Потапов. — Я просто пьяный. Не соображаю сейчас, — тихо пробормотал Женька, оправдывая себя. — Давай сменим тему. Ты так и не рассказал, почему Кудряшов тебя задержал. — Ах да, — Потапов опрокинул в рот очередную порцию текилы. — Работа. Предложение хорошее, но я пока не уверен, получится ли. В Хабаровске есть подобная контора, точно такое же управление с инспекторским отделом. Кудряшов сказал, что в мае там будут искать человека на должность главного специалиста-эксперта, как раз на составление отчетности. Короче, все то же самое. Конкурс пройдет как обычно в виде собеседования кандидатов, — Потапов пожевал креветку и вздохнул. — Неплохой шанс не растерять навыки, но придется уехать в другой город, — Потапов взглянул на Женьку и вдруг изменился в лице. — Эй, парень, ты чего? Женька не сразу понял, что не так: заморгал, словно выныривая из анабиоза, и опустил взгляд. Наверное, он слишком испуганно смотрел на Потапова. Одно дело — лишиться возможности видеть его на работе. Другое — лишиться возможности видеть его вообще. — Погоди ты так пугаться, — улыбнулся ему мужчина. — Я еще никуда не уезжаю. — Но ты… подашь документы на должность? — Испытаю судьбу, — кивнул головой Потапов. — Они предоставляют комнату в общежитии для иногородних. Что ж, я прожил пять лет в гостинке, так что комната в общежитии вряд ли меня устрашит. В плане жилья я весьма непривередлив. Женьке больше не хотелось говорить и больше всего не хотелось слушать то, что говорит Потапов. Он допил второй бокал пива так жадно, словно его одолела жажда, отчего резко стало вырубать, и Потапов попросил счет. — Я в норме. Можем еще посидеть, — сквозь дрему пробормотал Женька. — Ты спишь на ходу, — послышался теплый голос над ухом. — Потерпи до такси, ладно? Держись! Женька и впрямь усердно делал вид, что трезв: сам дошел до гардероба, сам оделся, сам залез в такси. Дальше все было как в тумане. Он слышал едва уловимую музыку из динамиков радио, чувствовал легкое дребезжание и покачивание автомобиля, ощущал щекой теплое плечо и аромат одеколона. И снова стало так спокойно на душе оттого, что его сейчас придерживают одной рукой и прижимают к себе. Почти обнимают, как тогда — на пороге гостинки, после скандала с матерью. Он попросил отвезти его домой. Догадывался, что под воздействием алкоголя начнет ныть — «Димка, останься!», «Димка, не уезжай!», «Димка, не бросай меня…» Сейчас он сильно уязвим в эмоциональном плане, нельзя оставаться наедине с Потаповым. Что он может натворить в пьяном состоянии, одному богу известно. Хмель в голове уже второй раз усилил глубинные чувства, и без того рвущиеся наружу ежедневно. — Женя! Мы приехали. Парень оторвал тяжелую голову от плеча и прищурился от яркого света дворовой лампы. — Мы можем поехать ко мне, — тихо предложил Потапов. — Тебя не отругают за пьяное состояние? Мать не станет свирепствовать? Женька с трудом нащупал рычаг и открыл дверцу: — Не станет. Все будет ок, — сам он в это верил с трудом, но истерика от матери лучше, чем незапланированное признание Потапову. — Тебя довести? — Нет, я сам, — он вылез из машины и обернулся: Потапов внимательно смотрел на него, даже спустил одну ногу на землю, готовый в любой момент поймать, если того качнет в сторону. Явно переживал за его состояние. — Спасибо за вечер, Дим! — он улыбнулся и показал большой палец. — Классный паб. Мне было весело. Мужчина ласково улыбнулся: — Я тоже хорошо провел время. Иди домой и ложись спать. Ладно? — Будет сделано, сэр Медведь. — Получишь, Мякушка! — задиристо фыркнул Потапов и усмехнулся. — Отхватишь люлей за дерзость. — Езжай уже! — отмахнулся от него парень. — Будешь смотреть, как меня шатает во все стороны? — Буду, если потребуется. — Я большой мальчик. Смогу о себе позаботиться. Езжай домой. Я в норме. — Ну хорошо. Спокойной ночи, Женя. — Спокойной ночи. Иномарка скрылась за углом. Женька перестал улыбаться, сняв с лица лживую маску веселья, опустил потухший взгляд и медленно направился в подъезд. Его и впрямь шатало во все стороны, хорошо хоть блевать не тянуло. Мать встретила в коридоре и прямо с порога начала читать мораль про вред алкоголя, и Женька благодушно дал ей повод снова поорать на себя, любимого. Лика тоже не упустила шанса укорить его в распущенности и что-то язвительно тявкала за спиной. Расстроенному парню было настолько плевать, что он завалился на диван и закрыл глаза, не в силах наблюдать круговорот зала. Плевать, что телевизор орет, а вместе с ним и вся семейка. Женька не стал переодеваться, не стал умываться и чистить зубы — нет сил. Сейчас его беспокоило только одно: вскоре он может потерять единственного человека, который вызывает в нем непреодолимое желание существовать в жестоком мире, полном ненависти и боли. — Оставьте меня в покое. Я просто хочу исчезнуть. Хочу умереть…

***

Снова, как в любое другое субботнее утро, Женьку разбудил бубнящий телевизор. Вконец обнаглевшая Лика сидела прямо на его ногах и жевала какие-то конфеты, разбрасывая по покрывалу обертки. Женька хмуро вынул из кармана джинс сотовый телефон, каким-то немыслимым образом не сломанный во время сна, и взглянул на циферблат: десять минут девятого утра. — Лика! Ты не офигела?! — он присел на диване, вырвал из ее рук пульт и выключил телевизор. — Иди, маме пожалуйся! — тут же огрызнулся он, видя, как у девушки нарастает буря гнева. — Давай, докажи мне снова, что без матери ты ноль без палочки. — Придурок! — обиженно буркнула сестра и закрылась в спальне. Голова раскалывалась, хотя он и выпил вчера всего литр пива. Сонливость испарилась от выплеска адреналина и злобы на сестру. Женька выполз из-под покрывала и прошлепал к шкафу. На нем все еще была футболка, толстовка и джинсы. Вчера он так и вырубился в уличной одежде. Кажется, его ждет очередная взбучка от матери, но разум только усмехнулся в ответ на печальное предположение: какая, собственно, разница, если скандалы стали уже частью жизни. Они пугают только поначалу, а потом становятся привычным ритуалом повседневности. Он лениво стащил с себя все, кроме трусов, нацепил домашнюю футболку и шорты, и потащил одежду в стирку. Ванная, к счастью, оказалась пуста, поэтому он сначала запустил стирку в машинке, а потом засунул себя под теплый душ, смывая пот, похмелье, сонливость и неприятные воспоминания о вчерашнем разговоре с Потаповым. Он сильно сомневался, что мужчина способен бросить родной город и переехать совсем в другое место, где, скорее всего, и не бывал ни разу. Если только денежная ситуация не прижмет. Обещание предоставить общежитие — вот что больше всего пугало Женьку. Если у Потапова будет жилье, есть все шансы потерять его вскоре, как постоянного друга. Мать сидела на кухне, когда он прошлепал туда после душа, и пила чай. — Доброе утро, мама, — поздоровался он и открыл холодильник, в надежде найти там колбасу для бутерброда. — Не уверена, что для тебя оно доброе, — проговорила женщина. — Да нет, я уже в норме. В первый раз мне было хуже. — В первый? Так ты уже напивался? — удивленно выдохнула мать. — В новогоднюю ночь, — спокойно ответил Женька и положил перед собой кусок колбасы. — Был весомый повод. Женщина на мгновение остыла, видимо, вспомнив предновогоднюю ссору с сыном, но потом собралась с мыслями и проговорила: — В первый раз, как я понимаю, рядом был Потапов. А в этот раз? — И в этот раз был Потапов, — кивнул головой парень, отрезал кусок колбасы и вернул остатки в холодильник. — Мы праздновали его увольнение. — Праздновать увольнение — выше моего понимания. — Вот и я ему также сказал, — усмехнулся Женька и сел за стол. — Но ему очень хотелось веселья, и я его поддержал. — Какой же Медведь все-таки странный и заносчивый! — буркнула женщина. — Уволиться с такого «жирного» места. Кудряшов в нем души не чает, а он взял и свалил. Как по мне, наплевал ему в эту самую душу. — Ты говоришь, как Елена Юрьевна, — Женька откусил от бутерброда и запил чаем. — Никто даже близко не понимает, почему он так поступил. — А ты будто понимаешь? — съязвила мать. — Я смотрю, ты с ним крепко сдружился. Он тебя и бухать научил. Прямо лучший друг года! — Это побочные эффекты нашей дружбы. Он меня научил более правильным вещам. — Например? — Готовить. Помнишь, когда ты с Ликой поругалась и закрылась в спальне? Мы с Ликой оба были голодными. Я тогда приготовил борщ. — Так это ты приготовил? Я подумала, Лика таким изощренным способом прощения у меня попросила… — Нет, я готовил. — Ты к нему ездил в выходные? — Ага. Он учил меня инспекторскому ремеслу, отчетности и готовке. — Отчетности? Зачем? — Он спит и видит меня инспектором. Говорит, у меня талант на лету схватывать информацию и запоминать полезные вещи. Поэтому он угробил на меня все свои честно заработанные выходные. А уволился он, потому что его вынудили. Даже не так. Его достали некоторые сволочи на нашей работе, которые буквально травили его и постоянно распространяли про него нелестные слухи. Например, про то, что он чуть не отжал квартиру у жены. На самом деле, он бился после развода за собственную квартиру, которая принадлежала его семье, а жена с любовником вынудили его съехать, отсудив половину доли. Он несколько месяцев был бомжом, мама. Скитался по друзьям, пока оформлял ипотеку на вшивую гостинку в жопе мира. Но почему-то про это никто не сплетничает. Мать помолчала, словно испытав стыд за искреннюю веру в слухи. — Это Медведь рассказал тебе? — Не Медведь, а Потапов. Он ненавидит кличку так же яростно, как я свою. — У тебя есть кличка? — Да. «Мякушка». Меня так половина сотрудников называет. Ты не знала? — Твою ж мать! — гневно выразилась женщина. — Почему меня не отпускает мысль, что это Анна Петровна тебе ее присвоила! — Правильно мыслишь. Она. — Вот же неймется стерве! Не успел устроиться, а она уже жизнь портит. Женька открыл было рот, чтобы рассказать про шантаж, про яростные уговоры оставить должность, про разговор о сокращенной родственнице расчетчицы, но решил, что матери об этом лучше не знать. К тому же сейчас Анна Петровна должна быть не в меру довольна тем, что добилась увольнения Потапова и продвинула своего нерасторопного и бесхитростного любовника. Возможно, на время она угомонится и перестанет мутить воду. — Женя, — осторожно проговорила мать, — ты помнишь, что говорил вчера перед тем, как уснуть? Женька перестал жевать бутерброд и виновато взглянул на мать: — Я постараюсь больше так не делать. Мне стыдно, что ты увидела меня пьяным. Но я вроде не кричал… не бузил. Просто лег спать… — Я сейчас не об этом. Ты сказал, что хочешь исчезнуть. Хочешь… умереть… — Мама, — тут же встрепенулся парень, понимая, к чему идет разговор, — я по глупости ляпнул! Я ни о чем таком ужасном не думаю, честное слово! Это я… от усталости, наверное. Бурное начало года. И Потапов… — он тяжело вздохнул, — я вчера был расстроен из-за его ухода. Очень жаль, что он уволился, но скоро все об этом пожалеют. Он очень способный: я это понял, когда начал изучать материалы проверок всех инспекторов. То, как тщательно он готовится к проверке, как аккуратно оформляет дела, как заполняет документы. Боже, да уже то, как он составляет всю отчетность — огромный показатель! Он самый правильный инспектор, не берет взяток, хотя ему деньги нужны всегда. У него гостинка все еще в кредите. Выплаты заканчиваются только к концу лета, а теперь ему придется закрыть ипотеку досрочно в апреле, — Женька нахмурился и злобно буркнул. — Какие же у нас мерзкие люди работают! Жестокие, озлобленные, завистливые. Неужели нельзя жить в мире и согласии? — Некоторые в самом деле не умеют, — вздохнула мать и окинула сына серьезным взглядом. — С одной стороны, я даже рада, что ты почувствовал на себе человеческое гнилье. Научишься не верить всем подряд. Не доверяй никому с первого взгляда. Да и со второго тоже не доверяй. Люди в большинстве своем не приучены творить добро. Иногда я думаю, что отсутствие друзей в моем окружении — совсем не беда. Я не принимаю помощь и сама никому ее не оказываю. Не заслужили. Но я вижу, как близко ты сдружился с Потаповым. Ты ему можешь доверять? — Могу. Он… — Женька вспомнил последний разговор Потапова с Анной Петровной и добавил, — он скорее сам подставится, чем позволит обидеть друга. Он — хороший человек. Я в это безоговорочно верю. Мать покивала головой, встала из-за стола и вымыла кружку: — Насчет твоих вчерашних слов, — она запнулась, но тут же продолжила. — Ты должен понимать, между тобой и мной отношения никогда не смогут наладиться. Они могут быть на том же уровне, что и сегодня. Уже неплохо. Ты мой сын, и это никак не изменить, поэтому я прошу тебя никогда не упоминать при мне о смерти. Я не желаю тебе смерти. Я хочу, чтобы ты стал самостоятельным. Хочу, чтобы ты смог вырваться из нашей семьи, встать на ноги и пойти своей дорогой. Возможно это позволит мне гордиться тобой. — Если я найду жилье и перееду, я вряд ли смогу отдавать тебе половину зарплаты, — печально протянул Женька. — У меня ведь одна из самых маленьких зарплат в нашем учреждении. Я сильно сомневаюсь, что смогу прожить один на эти копейки. — Оставишь ее себе. Я смогу прокормить себя и Лику на свою зарплату. И я не говорю, что ты должен прямо сейчас искать новое жилье, — она вздохнула. — Лика совсем распоясалась. Хорошо, что ты становишься независимым прямо на ее глазах. Возможно, наблюдая твои успехи, она сама начнет тянуться к успеху. Ей нужен наглядный пример, и, если им станет старший брат, я думаю, она возьмется за ум. Хотя бы из вредности. Мать ушла в спальню, оставив Женьку в глубоких раздумьях. Он и сам был бы рад съехать. Ночевки у Потапова наглядно показали ему, как быстро успокаивается нервная система, если рядом нет главного источника всех его депрессий и неврозов. Ему сильно понравилось просыпаться в то время, когда ему хочется, а не от звука телевизора. Потапов никогда не будил его раньше положенного, даже если просыпался первым. И даже чайник не ставил, чтобы тот не шумел в тесной гостинке. Он уважал чужой отдых и вполне мог потерпеть без порции кофе до пробуждения гостя. Только у него дома Женька наконец смог понять, что значит выспаться. Парень вынул сотовый из кармана шорт, неистово желая поздороваться, и быстро написал: «Доброе утро! Как настроение?» «А чего это ты не спишь в такую рань?» — тут же пришел ответ. Женька усмехнулся и отправил: «Любимая сестра обожает поднимать меня ни свет, ни заря. Это доставляет ей воистину садистское наслаждение». «Ты когда-нибудь высыпаешься?» «Только если остаюсь у тебя с ночевкой» «А я предлагал поехать ко мне. Ты сам отказался» «Зато мать удивил. Она впервые видела меня пьяным» «Все-таки ругалась?» «Совсем недолго. Потому что я отрубился» Потапов прислал ему смеющийся смайл и тут же спросил: «Как твое самочувствие?» «Я в порядке. Перекусил только что, и голова перестала болеть. А ты?» «Тоже норм. Но еще не завтракал. Нечем. Ты не приезжаешь готовить, а я резко разленился» Женька усмехнулся: все выходные, которые он провел у Потапова, он учился готовить разные блюда — первое, второе, салаты и даже компоты. Он уезжал домой, а блюдо оставалось у хозяина гостинки, который потом наверняка питался им всю неделю. «Теперь у тебя будет уйма времени готовить» «Вряд ли продлится долго эта уйма времени. В понедельник пойду решать вопрос с открытыми счетами и закрывать ипотеку. Надеюсь, все получится без проблем» «Могут быть проблемы?» «С нашими банками все может быть» Потапов больше не звал в гости и на всю следующую неделю куда-то потерялся. Скорее всего, решал вопросы с ипотекой, и Женька благоразумно не беспокоил занятого человека. Работы в архиве после обучения прибавилось: он всерьез взялся за идею навести на стеллажах и в документах правильный порядок. Вскоре его начала сторониться не только Лариса Аркадьевна, но и секретарша Катя, на которую были возложены некоторые обязанности по созданию нормативных документов и которую Женька без конца терроризировал по всем вопросам делопроизводства в учреждении. Иногда Женьке казалось, что ему больше всех надо, но он не собирался униматься. Бурная ежедневная деятельность позволяла отвлечься от безрадостных дум, в которое его погрузило вынужденное одиночество без друга под боком, и ему это было только на руку. Потапов вышел на связь сам и, уже ближе к вечеру пятницы, написал сообщение: «Я выплатил ипотечный долг! Ура! Я больше не должник!» Женька тут же отправил ему счастливый смайл в ответ. Хоть одна радостная новость за неделю. Он каждый раз проходил мимо закрытого кабинета под номером сто девятнадцать с гнетущим чувством утраты. Теперь не с кем сидеть на лавочке возле курилки и некому носить карамельный латте. Женьке казалось, что без привычных перекуров у него начнется ломка. Хоть сам начинай курить. С Семеном и Анной Петровной он принципиально не здоровался и каждый удобный раз пытался пройти мимо так, чтобы не столкнуться с ними. Он был уверен на сто процентов, что она обязательно съязвит и тем самым вконец выведет расстроенного парня из себя. К этим двум конкретным людям у извечно доброжелательного и незлобивого Женьки особенно остро выработалось чувство презрения и ненависти. Хотя бы ради Потапова стоило обходить их стороной и не вызывать лишний повод к неприятной беседе. Потапов позвонил ему утром следующей пятницы и пригласил к себе. В подвале связь брала отвратительно, поэтому Женька как можно скорее выскочил на теплое крыльцо без куртки и принял вызов: — Да? — Чего так долго? — послышался недовольный голос мужчины. — Выбегал из подвала. Там связь плохая. — А, ясно. Я звоню, чтобы снова пригласить тебя выпить. Вангую(6), твоя мать скоро возненавидит меня за приучение к алкоголю, но у меня особый повод — закрытие ипотеки. Да и ты уже давно не был у меня в гостях. — Да, — вздохнул Женька. — Почти месяц. — Приедешь вечером? Я сам приготовлю ужин. И куплю вкусное пиво. — Мне привезти чего-нибудь с собой? — Только себя. — Окей. Во сколько прибыть? — Приезжай сразу после работы. Уже в обед солнце спряталось за набежавшие с моря серые тучи, предвещая если не дождь, то морось точно. Женька понадеялся, что успеет приехать к Потапову до любых осадков, но когда по стеклам автобуса побежали струи воды, он ощутил всю глубину собственного отчаяния. Гостинка Потапова находилась в десяти минутах пешей ходьбы от остановки, и Женька спрятался под козырьком остановки, боясь высунуться под поток воды, льющейся с небес. В кармане запел сотовый. — Ты там с зонтом, я надеюсь? — поинтересовался Потапов. — Нет, — пробормотал парень. — Стою на твоей остановке. Если даже побегу к тебе, промокну до нитки. — Оставайся там. Сейчас приду к тебе с зонтом. — Может, мне все-таки пробежаться? — Нет. Жди меня, — и звонок сорвался. Женька присел на лавку в ожидании спасителя. «Вечно от меня одни проблемы…» — подумал он и улыбнулся от мысли, что сейчас он очередной раз позволил Потапову о себе позаботиться. Кажется, мужчине нравилась эта роль в их общении, а Женька неустанно поставлял ему подобные ситуации. Сначала Потапов приютил парня после ссоры с матерью в Новый год, потом переключил внимание зловредной Анны Петровны на себя, теперь вот бежит с зонтом к нему навстречу. Женька сразу увидел Потапова, как только он вышел из-за пятиэтажек, спускаясь к остановке бодрым шагом. Вот только зонт у него был один. «Значит, пойдем в обнимку, — снова усмехнулся парень и покачал головой, вставая с лавки. — Я неисправим». — Привет, — Потапов кивнул головой, приглашая под зонт. — У меня только один зонт, зато большой. Если не против пробежаться со мной под ручку, то милости прошу. Мужчина подвинулся ближе, а Женька смело нырнул под зонт и схватился за рукоять. Еще как не против. — Я готов. — Тогда идем. Шаг у Потапова всегда был широким, поэтому Женька тут же прибавил скорости, стараясь не отставать и прятать голову под зонт. Высокий мужчина шел, немного согнувшись, иначе зонт никак бы не спас парня от косых струй дождя. До дома таким резвым шагом они добежали минут за пять. Потапов стряхнул воду с зонта, открыл подъездную дверь и нырнул за ее темноту. Женька проскользнул вслед за ним. — Сухой? — улыбнулся ему Потапов, пока они ехали в дребезжащем лифте. — Ага. Спасибо. Уже на пороге почувствовался вкусный запах свежеприготовленной пищи, но первое, на что обратил внимание парень, — изменившаяся обстановка в квартире. Зачарованный, он стянул куртку и ботинки, прошел вглубь комнаты и окончательно опешил. Здесь все поменялось: исчез старый диван, шкаф и комод — вместо них угловой шкаф-купе и бежевый раскладной диван, на окнах вместо коричневых скучных штор — темно-фиолетовые плотные шторы и короткий белый тюль, стены покрыты молочными обоями с золотыми вкраплениями, матовый белый навесной потолок с новой люстрой на пять плафонов, коричневый линолеум. — Ванная меня так же удивит, как зал? — выдохнул в шоке парень. — Нет, — посмеялся Потапов, — в ванной все по-старому. Ремонт быстро затягивает, а бюджет не резиновый. Я хотел преобразить зал, где провожу большую часть времени. Избавился от старой мебели, поклеил обои и положил линолеум, а потолок мне повесила фирма. — Даже просторнее как-то стало. Вот причина, почему ты не позвал меня в гости раньше. — Да, занимался обновлением. — Значит, ты так много денег накопил через вклады? — Не только. Я постоянно откладывал от зарплаты весомый денежный кусок, этакий неприкосновенный запас. На остальное жил экономно — никаких фастфудов и заказов еды на дом, в основном домашняя еда, изредка поход в столовую, никакой роскошной бижутерии и брюликов, никаких походов в кино и театры. Еще бы больше сэкономил, если бы не курил. Но я прощаю себя за эту слабость. Ну что? Как тебе? — Супер! Очень классно! — он обернулся и поднял большой палец вверх. — Неожиданно. Квартира стала другой. Очень… уютной. — Ну слава богу. Я этого и добивался. Что ж, моем руки и садимся ужинать. Потапов приготовил жаркое из свинины, стандартное оливье и салат из помидоров и огурцов, на закуску — сыр и колбаса. — Кстати я прикупил бутылку красного вина, — он показал ее парню и спросил. — Ты ведь еще не пил вино? Хочешь попробовать? Парень пожал плечами: — Почему бы и нет. В кухонном шкафчике нашлись бокалы. Потапов ловко откупорил бутылку, разлил напиток по бокалам и кивнул на блюда: — Давай, накидывайся. Наверняка, опять не обедал. — Да, сегодня тоже пропустил обед, — подтвердил парень и наполнил тарелку всеми вкусностями. — Ты там выползай из своего склепа временами. — Когда я оттуда выползаю, Лариса Аркадьевна с Катей шкерятся(7) от меня по кабинетам. — Потому что ты развел чересчур бурную деятельность. Я сейчас не в укор тебе. Скорее остальные у нас работают не на полную мощность. Я бы даже сказал, из рук вон плохо. Они заболтались как всегда обо всем и ни о чем. Женьку до сих пор удивляло, каким немыслимым образом у них находятся разные темы для разговоров. Потапов в плане беседы все время выглядел открытым, у него отсутствовали запретные темы, он не юлил и всегда отвечал на вопросы развернуто, что всегда позволяло почувствовать себя важным участником его жизни, почувствовать его доверие. Возможно, мать правильно наставляла его — не доверять людям, но с Потаповым правило не работало. Он не только интересовался жизнью Женьки, но и сам всецело доверял собственные отрывки бытия. — Я все-таки отправил документы на конкурс. В Хабаровск, — вдруг проговорил Потапов. — Первый этап прошел. На следующей неделе полечу на собеседование. Плохо то, что начинаются майские праздники, недели короткие, и мне нужно будет успеть прилететь и улететь обратно. Затея так себе, но зато я впервые полечу на самолете и попаду в другой город. Что скажешь? Женька не мог говорить: от дикой мысли, что он может лишиться общества Потапова, становилось тошно и больно. — Ты… уверен, что тебе нужно так рисковать? — Не уверен. Но в последнее время я стал каким-то бесстрашным. Сумасбродным даже. Если жизнь предоставила мне такой шанс, почему бы им не воспользоваться? Не факт, что я пройду конкурс. Могу не понравиться, или отсутствие хабаровской прописки меня подведет. Так что вернусь с подбитым хвостом. — А если пройдешь? — Если пройду, уеду и начну новую жизнь с чистого листа. В ту ночь сразу же после дождя случилась гроза. За окном разыгралось настоящее светопреставление: сверкали молнии, гром грохотал как взрывающиеся бомбы. Немного захмелевший после вина Женька полночи ворочался, вздрагивая от ярких вспышек и стараясь отрешиться от безрадостных дум, заполонивших беспокойный разум. Потапов сладко сопел у него за спиной на новом, красивом, мягком диване, а Женька, минуя все сигналы об опасности, повернулся на другой бок и прижался лбом к подушке Потапова. Хотел к спине, чтобы ощутить желанную теплоту тела, но решил, что это будет чересчур нагло и бесцеремонно. «Я сволочь, которая желает, чтобы ты не прошел конкурс. Желаю, чтобы ты вернулся в нашу контору с гордо поднятой головой и прижучил выскочек, выживших тебя оттуда. Не уезжай, Дим. Останься здесь. Просто останься со мной… Здесь ты нужнее, чем там». ______________ (5) Строчка из песни Кипелова – «Я свободен» (6) Ванговать (от имени известной слепой пророчицы Ванги) – предсказывать, предугадывать, предвещать. (7) Шкериться – спрятаться, притаиться.