Белый Розмарин

      Забавный факт: если записать мои инициалы латинскими буквами, получается английское слово «сумасшедший». Моё имя — Мерлин Артур Дмитриевич. По крайней мере, оно было моим когда-то.       Это странно, но я, похоже, мёртв. Хотя при этом жив.       Атанасий де Эльджео Обелия — златокудрый принц, единственный наследник престола Обелийской империи, сын кровавого тирана-узурпатора — Клода де Эльджео Обелия.       Атанасий де Эльджео Обелия — это я.       На момент смерти мне было чуть больше шестнадцати лет. Я не помню, как именно умер: не исключена даже возможность кончины от печенья или чая, которым можно было подавиться. Чем-то это всё напоминает сюжет «Системы самоспасения для главного злодея». Только Шэнь Юань после смерти попал в роман «Путь гордого бессмертного демона», а я — в искажённую вселенную манги для девочек.       Ах, да. Я являюсь попаданцем.       Попаданцем в тело протагонистки манги «Однажды я стала принцессой» — Атанасии де Эльджео Обелия. Только в моём случае название придётся сменить на «Однажды я стал|а| принце|ссой|м».

***

НАЧАЛО НАЧАЛ

      Открыв глаза, я пришёл в шок: сверху, вместо привычных светло-серых панелей потолка, была выложена мозаика с архаичным сюжетом о благословении нимфы Обелии. Мне не пришлось долго гадать, куда меня занесло. Только вот что действительно заставило меня запаниковать, это то, что я не смог контролировать своё тело.       Тогда меня успокоила Лили. Мне даже не стыдно в этом признаться: да, я заплакал, когда осознал свою попаданческую натуру.       Лишь спустя какое-то время я задался вопросом: «Неужели меня вынудили и пол сменить?», но всё обошлось — все меня называли не иначе, чем принцем Атанасием.       Это было первым тревожным звоночком.

***

АДАПТАЦИЯ

      Вторым знаком разрушения всего известного канона что мира протагонистки-Атанасии, что истории протагонистки-Дженнет было то, что Рубиновый дворец населялся не лишь королевским отпрыском и слугами, но и изначальными хозяевами этого места — наложницами.       Хотя основной момент сохранился: Диана действительно умерла во время родов. Только вот Лили в этой вселенной была лишь служанкой, в то время как няней — соотечественница моей матери, наложница из Сидонии, Аниса. Что я могу сказать по этому поводу? Совсем без Лили было бы тяжко. Первое время Аниса порывалась заботиться обо мне, но… как может быть няней человек, который и детей в глаза-то не видел? Хотя с этой комедии в прямом эфире я долго ухахатывался.       Аниса очень любит рисовать. Вся её комната была заполнена зарисовками меня на фоне разных частей дворца, на одном из рисунков я изображён на руках у Лили. Со временем мало какие из них сохранились, всё же это были «пятиминутки», накиданные угольком на простой желтоватой бумаге. Но одну так и не законченную картину она бережёт по сей день.       На том полотне смуглая женщина с зелёными глазами обнимает смеющегося златокудрого мальчика.       Это единственная картина, на которой изображены мы двое.       Не знаю, почему, но по какой-то причине Аниса боится привязаться ко мне. Может, она думает, что Клод хочет убить меня? Возможно, учитывая канон «Прекрасной принцессы». Хотя зачем я себя накручиваю?..

***

ПЕРВЫЙ ГОД

      Ну вот как может проходить жизнь младенца? Спокойно и без потрясений.       Похоже, это не мой случай…       Из-за того, что моя мать мертва, а кормилицы не нашлось, вскармливали меня лошадиным молоком из бутылочки. В отличии от коровьего, оно имеет более вязкую текстуру и терпковатый вкус. Так к чему это я?       Вспоминая уроки истории и исторические сериалы, можно сделать вывод, что даже до самых «слабых» — в династическом понимании — монархов и монарших отпрысков всем было дело, оттого их с завидной регулярностью угощали цианитом или ещё какой гадостью…       Несмотря на то, что Диана — очень предусмотрительная женщина, одобряю! — в качестве своей последней воли приказала всю мою посуду делать из серебра, бутылочка из-под молока у меня была что ни на есть обычная — стеклянная. Однажды я спокойно пил, но в один момент начал задыхаться. Думаю, нетрудно догадаться, что в молоко был подмешан яд. Лили очень сильно перепугалась, когда моя кожа стала синеть.       Это был последний раз, когда мою еду готовил кто-то, кроме Лили.       Как же я тогда выжил?       В тот же день для меня открылся один факт: я — маг. Мана стала бороться с ядовитым веществом и вывела его из моего тела через кровь из носа. Только похоже, что ни Лили, ни Аниса не поняли, что это было.       Что ж, может, это к лучшему. Если что, магия станет отличным подспорьем в будущем. Да и не зря же мне говорили раньше, что у меня фамилия волшебная.       Забавно: мечта моего детства исполнилась, только не в той жизни.

***

ПЯТЫЙ ГОД

      К этому времени мне примелькались множество женских лиц. Я ни разу не видел мужчин, даже своего отца или его рыцаря, Феликса. Не знаю, хорошо это или плохо. Но всё-таки склоняюсь к первому варианту.       Лишь один раз я бывал в южном и восточном крыльях Рубинового дворца: местах, населённых наложницами, которых посещает император. С того раза я поклялся, что без нужды туда не вернусь. Столько ненависти я не ощущал никогда…       Факт о Рубиновом дворце: всех наложниц заставляют какое-то время пить специальный отвар, который делает их бесплодными. В Обелии убеждены, что на трон законно может взойти лишь ребёнок императора и дочери высшей аристократии империи — императрицы, а потому дети от иных союзов монарха считаются нежелательными. Хотя если отпрыск смог родиться, то признавался отцом и мог быть удостоен титула принца или принцессы, хотя и не мог наследовать власть. Бывали случаи, когда дети императрицы и наложницы были настолько дружны, что, становясь императором, бывший крон-принц одаривал сводного брата землями и титулом аристократа, а сестре организовывал брак.       Только я — иной случай; впрочем, как и мой отец. Клод был рождён от красивой простолюдинки не из гарема и признан Кийлумом, то есть он не мог наследовать трон, но узурпировал власть путём убийства своего сводного брата — крон-принца Анастасиуса. Я же — ребёнок его любимой женщины, танцовщицы, которая не была официальной наложницей. Только Клод меня не признал, хоть и дал титул «единственного принца».       Мой титул это вообще отдельный случай. «Единственный», но при этом не «крон». Я так и не понял, что Клод под этим подразумевал.       Так и получилось: я как бы и официальный принц, но как бы и нет — проживаю за пределами основного дворца, не был представлен высшему свету да и не факт, что моё имя внесено в императорский реестр. Вся эта ситуация напоминает мне положение принцессы Атанасии из «Прекрасной принцессы».       Но поскольку я окружён женщинами, которые даже если захотят, не смогут завести ребёнка и особой симпатии ко мне не питают, то могу быть потенциально убит ещё до своего восемнадцатилетия.       Хотя кого я обманываю? Ещё с той попытки отравления ни у одной жабы не представилось возможности подсыпать мне что-то, наёмники сюда не проберутся — при постройке дворца не было предусмотрено лазеек для подобного сброда, а слугу подослать для тихого-мирного убийства вряд ли получится.       Но это не мешает хранить мне под подушкой нож.       Я не такой глупый, как попаданка из манги, а потому к Клоду и на милю не приближусь. На примере арки с амнезией было видно, что за этим персонажем смерть ходит по пятам, а лично меня уже пытались извести. На данный момент я слишком слаб и мал, не имеющий даже чужой поддержки для подобного, а потому выжду подходящий момент.       План готов уже давно: малейшая опасность — клинком по горлу несостоявшемуся убийце и в Башню.       Захочешь жить — и не такое сотворишь…

***

      Забавный факт: если записать мои инициалы латинскими буквами, получается английское слово «сумасшедший». Моё имя — Мерлин Артур Дмитриевич. По крайней мере, оно было моим когда-то.