Белый Розмарин

      — Это что?.. Волшебная палочка? — удивился мальчик.       Атанасий взял в руку артефакт и стал пристально его рассматривать. Палочка не была похожа на те, что рисуют волшебникам из сказок. Представляя из себя полое внутри основание, состоящее из непонятного вещества, на вид схожего с фарфором, она была наполнена чем-то, что издавало тепло и миазмы маны.       Блондин провёл по основанию указательным и средним пальцами правой руки, и палочка отозвалась лёгким покалыванием, будто котёнок — мурчанием. В комнате было не слишком много предметов: шкафы с книгами, софа, рабочий стол с парой стульев и некое подобие трюмо, совмещённого с умывальником. На софе мирно спал забытый всем обелийским народом архимаг — Амори Люциус ди Альва.       Мальчик заглянул в зеркало и спросил: «Кто на свете всех милее, всех румяней и белее?», ответом ему была тишина. На деревянной поверхности стояла небольшая шкатулка с резьбой на крышке.       — Лишь бы ты не оказалась шкатулкой Пандоры…       В ребёнке взыграло веселье. Он поудобнее перехватил палочку и стал вспоминать заклинания из «Гарри Поттера». Нет, Атанасий, конечно, читал магические энциклопедии этого мира, но там, как ни странно, не было ни одного привычного «стишка» — лишь начертания печатей и руническое письмо.       — Вингардиум левиосса! — воскликнул блондин.       Поднять шкатулку не удалось, из-за чего мальчик расстроился. Он развернулся, чтобы пройти обратно к своему стулу и взять свиток-бестиарий, но увидел невообразимое: к потолку воспарило тело в чёрной мантии! Вокруг мага клубилось ярко-оранжевое облако, мана Атанасия.       — Разве это заклинание не действует исключительно на неодушевлённые предметы?! — запаниковал принц. — Давай же! Опускайся!       Судорожно вспоминая стойку для управления заклятием левитации, Атанасий стал направлять тело хозяина Башни палочкой. Когда у него получилось передвинуть брюнета в воздухе, он выдохнул и дрожащей рукой опустил чародея на софу. Вдруг тот открыл глаза.       Мужчина слегка размял кисти рук, подвигав фалангами пальцев, и приподнял корпус. Его длинные чернильные волосы растеклись по плечам, сливаясь с таким же тёмным одеянием, а в местах вышитых золотыми нитями печатей и алых вставок ярко контрастируя. Он оглядел помещение, а затем остановился взглядом на мальчике, который сжимал в руке магический артефакт.       Заглянув в ошарашенные глаза ребёнка, чародей увидел на мгновение другие — ореховые, по краям радужки имеющие тёплый карий оттенок, а ближе к середине — ярко-зелёный, к зрачку переходящий в расплавленное золото; а когда виденье развеялось — розовые топазы. Подобное могло значить лишь одно: мальчик точно не от мира сего. Почему-то в голове мага всплыл образ — кентавр-лучник.       — Сколько я пробыл в состоянии анабиоза, ребёнок-кентавр?       — Где-то около двухсот лет… — пробормотал блондин.       И тут его осенило: кентавр. Почему? В прошлой жизни Атанасий был рождён в начале декабря, соответственно по знаку Зодиака — стрелец, изображаемый в виде кентавра с луком. Значит, тёмный маг уже догадался о его попаданческой натуре.       — Хм… ясно, — кивнул Лукас. — А как ты проник в Башню?       — Подождите, господин тёмный маг… Как Вы себя чувствуете? — спросил нервно мальчик.       — Не волнуйся, твоя мана идеально слилась с моей, потому осложнений не возникнет, — мужчина покровительственно махнул рукой, говоря эти слова. — Но ты так и не ответил на мой вопрос.       — Я просто пришёл. Меня Башня впустила, — Атанасий расслабился и, подойдя ближе к магу, устроил палочку на быльце софы.       Маг сощурил глаза. Алая радужка сверкнула янтарным светом, а затем приобрела свой изначальный вид. Мужчина развернул мальчишку лицом к себе и заглянул в розовые топазы: в них он увидел проблески оранжевого и белого.       — Так ты светлый маг… — пробормотал чародей. — Ясно… вот почему ты так подходишь мне…       — Простите, но… я разве не тёмный маг? Как разная мана может подходить друг другу? — удивился Атанасий.       Сколько бы книг по теории магии он не перечитал, во всех писалось одно: противоположно направленная энергия всегда будет отталкиваться, потому тёмный маг не может воздействовать на светлого и наоборот; существует лишь одно исключение — очищенная нейтральная мана пространства. Но в этом были свои тонкости: не каждый маг в потенциале владеет подобной способностью, как использование чистого эфира из окружающего мира, ведь для подобного мало того, что нужно обладать сильным ядром с рождения, так ещё и иметь духовную связь с Мировым Древом.       — Нет, ты не тёмный маг. И не нейтральный, — предупредил непрозвучавший вопрос Лукас. — С чего ты вообще взял, что должен быть тёмным?       — Но… Вы же… Вы же — тёмный! — воскликнул мальчик.       — Это за время моего сна так извратили информацию обо мне? — приподнял бровь в удивлении брюнет. — Как тебя зовут, мальчишка-кентавр?       Принц встал и выпрямил спину, как учила Сюин. Но тут он встал перед дилеммой: как будет верно представиться? Блондин был наряжен в то самое ханьфу, подаренное Ксифенг. В итоге он выбрал силкийский вариант: приставив одну ногу к другой и положив распрямленную ладонь правой руки поверх левой, выставил руки вперёд и совершил церемониальный поклон.       — Прошу прощения за мою дерзость до этого. Атанасий де Эльджео Обелия приветствует Верховного архимага, Амори Люциуса ди Альва, — мальчик боялся поднимать взгляд на человека перед собой.       Атанасий и сам не мог понять, почему, но по какой-то причине он чувствовал благоговение перед этим магом ещё со времён чтения той самой злополучной манги. Если с другими, даже учитывая то, что они были принцессами или дворянками из других стран, он позволял себе общаться фамильярно, то с Лукасом — нет: всё же не зря тот являлся сильнейшим чародеем и выживал на протяжении двухсот лет, будучи полностью истощённым магически.       — Как же сложно с тобой… Атий. Зови меня именем Лукас, — мужчина положил руку на голову мальчика. — Так ты член императорской семьи?       — На данный момент я являюсь единственным принцем Обелийской империи, — подтвердил блондин.       — Странные глаза у тебя… Первый раз вижу подобное, — маг вспомнил о том самом императорском отпрыске, который когда-то пришёл проситься к нему в ученики. — Хотя… забудь. Можешь показать, как ты напитал меня маной?       — Не думаю, что это хорошая идея… — пробормотал принц, глянув в сторону оставленной на быльце палочки.       Лукас проследил за взглядом ребёнка.       — Что ты хотел сделать? — поинтересовался маг.       — Использовать заклятие левитации… Но не на Вас!..       — Заклятие? Атий, неужели ты сказок на ночь перечитал? Ещё скажи, что палочка сама по себе исполняет необходимое, стоит ей команду дать!       Мальчик пристыженно опустил глаза в пол. Это был провал: он не знал практически ничего об устройстве магии этого мира, а для его понятия были далеки все те видимые им руны и печати.       — Это должен был рассказать тебе твой учитель, но, так уж и быть, поясню тебе принцип работы волшебной палочки. Начнём с того, что она — артефакт среднего звена, очень трудный в плане создания, но ещё тяжелее добыть к нему материалы. Официальное её название — харима. Ей может пользоваться даже маленький ребёнок, ведь она упрощает задачу мага к воздействию на окружение, выстраивая необходимую рунную цепь…