Белый Розмарин

      Витая в воздухе, испаряющиеся капельки утренней росы подобно всполохам маны сияли всеми цветами радуги. Одинокая поляна как всегда радовала глаз своей зеленью: окружённая бесчисленными соснами, она скрывалась от глаз желающих поглядеть на скрывающееся здесь захоронение. Как ни странно, небольшого размера надгробие не выбивалось из общей картины. В какой-то степени напоминая самый обычный булыжник, покрытый плющом дикого винограда, оно и не напоминало могилу. Лишь отодвинув лозу, можно было заметить неестественно гладкую поверхность камня и изящную, но простую резьбу в виде полумесяца.       В этом месте никто не убирался, а потому даже молодая трава не могла явить себя миру, будучи надёжно спрятанной под покровом хвойных игл и вызревших шишек. Тем не менее, сюда была протоптана тропинка, по которой практически каждую неделю к этому месту приходил один человек.       — Я снова пришёл, Диана, — промолвил мужчина с золотыми волосами. — Представляешь, еле уговорил Феликса не следовать за мной.       Клод улыбнулся. В этот момент глаза, которые, как казалось многим его подданным, могли выражать лишь холод и злобу, наполнились несоизмеримой тоской, но настолько светлой, что создавалось впечатление, будто он вспомнил нечто радостное, но давно минувшее и утерянное. Впрочем, так и было. Блондин сжал в руке нежно-розовую вуаль, но затем аккуратно разгладил получившиеся складки на ткани.       — Совсем недавно мне преподнесли вместе с новой наложницей флакон духов в качестве приданного. Таких же, как у тебя, — император поднёс вещь к лицу и вдохнул её запах. — Я надушил ими твою шаль. Видишь? Да, это та самая, в которой ты впервые танцевала во дворце.       От лёгкого порыва ветерка колыхнулись сосновые ветви. Повеяло хвоей.       — Знаешь, я до сих пор не могу понять… Почему ты решила уйти от меня подобным образом? У нас ведь всё было замечательно!       Ответом мужчине была лишь тишина.       — Прости, Диана, я не хотел на тебя кричать, — Клод устало провёл рукой по лицу. — В последнее время столько проблем… На юго-западной границе вечно какие-то беспорядки. Пока что ничего серьёзного, но… А, впрочем, не буду тебя этим нагружать, лиловая тиара.       Император встал и отряхнулся от прицепившихся к одежде игл. Шаль он со всей бережностью накинул на свои плечи.       — Мне пора, Диана. Не скучай, я приду ещё и принесу что-нибудь интересное.       Мужчина направился по тропинке к просвету между деревьями. Неспешно переступая с ноги на ногу, он прислушивался к звукам хруста, издаваемыми сухими ветками и прочим мелким сором на земле. На «входе» подобно верному псу его ждал рыцарь с алыми волосами. Улыбка спала с лица Клода, заменяясь обычным равнодушным выражением.

***

      Колокольчики звенели, переплетаясь в этом действе со свистом нежного ветра. По древесной коре, стекая к изумрудному покрову, стелилась ослепительно белая ткань. Мантия.       Мужчина в чёрном сделал надрез на руке. Тончайшая струйка крови, точно алая нить, связующая судьбы, пролилась на оголённую кожу детской ноги. Мальчик прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу, будто стремился услышать то, что нашёптывали листья деревьев, кружившиеся в ветру.       Символы, прочерченные на земле тонкой ветвью орешника, налились маной, которая имела столь насыщенный кровавый оттенок, что можно было подумать, будто данный круг был нарисован этой самой живительной жидкостью. Принц запел мелодию без слов, вплетая её в музыку окружающего мира.       — Отрекаешься ли ты от своего имени, Атанасий де Эльджео Обелия? — спросил Люциус, взяв в руку маховое перо полярной совы.       — Прошу, нареките меня повторно, Амори Люциус ди Альва, — прошептал он, посмотрев на мага в тёмной мантии.       — С этого дня имя твоё — Аскольд, — улыбнулся мужчина, вплетая перо в волосы принца. — Мой ученик, клянёшься ли ты следовать за мной и перенять все мои знания?       — Я, ученик верховного архимага, Амори Люциуса ди Альва, клянусь следовать за своим учителем и перенимать все те знания, что мой мудрый предшественник передаст мне, Аскольду. На веки вечные мы связуем своё чародейство.       В тот момент, когда клятва была скреплена этими словами, по телу Атанасия разнёсся жар. В груди закололо от сильного прилива энергии. Мальчику казалось, что его разорвёт на куски, если он не сделает что-нибудь. И в тот же миг его взор зацепился за падающий древесный лист.       — Так не должно быть… — прошептал Лукас, когда увидел кленовый лист, медленно покрывающийся позолотой.       Мужчина взял новонаречённого ученика за запястье.       Нарушение циркуляции.