Глава пятая. Мгновения, укрытые белыми лепестками
10 августа 2021 г., 18:48
— Аскольд, тебе жарко?
Рынок пестрел обилием красок и запахов: ткани, драгоценности, специи, чаи и разнообразие фруктов — вот, что отличало его от иных мест подобного толка. Столичная площадь Сидонии славилась во всём мире, как крупнейшая торговая точка на Великом континенте. Сколько Лукас себя помнил, всегда было так и, видимо, будет, раз уж ничего не изменилось даже спустя два столетия.
— Да, — кивнул мальчик.
— Прости, я не смогу наложить на тебя охлаждающие чары, — вздохнул маг.
— Помню, мастер. Любая вспышка маны внутри или рядом со мной может привести к отторжению.
Принц поправил капюшон тонкой зелёной накидки.
Учитель и ученик продвигались сквозь толпу. Атанасия душили приторно-сладкие ароматы духов, настолько безобразные в сочетании друг с другом, что зловоние гарума, некогда любимого жителями павшего Пантеона, могло показаться божественной амброзией. Лукас взял мальчишку за руку и повёл к одному из прилавков.
— Сколько стоит? — спросил мужчина, ткнув пальцем в простой хлопковый платок без вышивки.
— Четыре медяка, достопочтенный, — ответил купец; дородный мужчина с бронзовым оттенком кожи, ряженный в разнообразные ткани, из-под которых дай Бог выглядывали лишь часть шеи, лицо и руки, да бархатную шапку с камнем странного не то тёмно-розового, не то карамельного оттенка посередине.
Принц осмотрел товар на прилавке: разнообразные изделия из нехарактерных для этой местности тканей — хлопка, льна, тонкой и хорошо спрессованной шерсти. Сами материалы не пестрели яркими цветами, но подобный недостаток легко перекрывало обилие разнообразной вышивки и бисера. Он обратил внимание на несколько связанных вместе красных лент, среди которых сильно выделялась единственная белая.
— А можете сказать, что это за ленты? — мальчик перевёл взгляд на торговца.
— О, а у Вас поистине избирательный вкус, милый юноша, — мужчина взял в руки связку. — Эти ленточки — часть костюма жрецов древней Белой Рутении, только вот никакой практической ценности они не имеют. В основном, их покупают девицы для того, чтобы убирать волосы…
— Называйте цену, — перебил его маг. — Мы их берём.
— Отдам за три медных. Вместе с платком — семь.
— А Вы не знаете, где можно приобрести нити для вышивания? — задал ещё один вопрос Лукас.
Атанасий пристально смотрел на него: ему была непонятна подобная оживлённость мага. Мужчина же тем временем достал из мешочка, висевшего на шее, несколько монет, передав их торговцу для подсчёта. Тот кивнул и, объяснив дорогу к ближайшему швейному магазину, находившемуся на другой улице, отпустил их восвояси.
Шагая за своим мастером, мальчик не решался спросить его о недавнем всплеске энергии: с одной стороны, наставник никогда ничего не делал просто так, а с другой ему могли просто понравиться ленты или он заметил интерес ученика к ним. Они подошли к небольшому фонтану в виде львиной морды в стене, где чародей обмакнул платок в воду, а затем протёр им лицо принца. Блондин выпучил глаза, до этого скрываемые лишь тенью от капюшона.
— Просто молчи, не напрягай горло попусту, — ответил на немой вопрос маг. — Выпей воды — она тёплая, но тебе станет легче; а затем накрой нос мокрым платком, это убьёт почти все запахи.
Мальчик молча кивнул и зачерпнул ладонями воду, отхлебнув. По идее, эта жидкость должна быть безвкусной, но из-за небольшого голода она показалась сладкой, что вызвало неприятные спазмы в горле и части пищевода в центре грудной клетки, но жажда действительно прошла. Атанасий прислонил рукой ткань к лицу — дышать действительно стало легче.
— Знаешь, а те ленты можно зачаровать. Если всё сделать правильно, то получится сильный артефакт, — Лукас потянул ученика за рукав плаща. — Он будет обладать свойством ментального блока.
— А что можно сделать из этих лент? Я плохо представляю.
— Те самые жрецы из Белой Рутении, о которых говорил тот торговец, вплетали их в короны.
— Вы имеете в виду девичьи венки, мастер? — спросил Атанасий, но, словив вопросительный взгляд мага, принялся пояснять: — В том месте, где я раньше жил, практиковалось ношение венков юными девушками, не вступившими в брак. Они имели сакральное значение, как оберег от злых сил и несчастий и, как некоторые утверждают, символизируют здоровье и процветание. Правда, уже в те времена, когда я родился, венок стал лишь частью национального костюма.
— Ясно, — кивнул чародей. — Никогда не слышал о подобном. А как называется та страна?
— Украина.
***
Зазвенел колокольчик над входной дверью, оповещая хозяина места о приходе посетителей. Принц слегка удивился подобной находке: насколько он знал, в Сидонии не практиковалось подобное — повесить могли разве что «песнь ветра», которая переливчато играла даже от малейшего сквозняка, а потому в качестве «маяка» была бесполезна. Парень, до этого спокойно обмахивающийся веером, поднялся из-за стола, на котором чего только не лежало: баночки краски, металлическая стружка, фигурные стрелки, шестерёнки — всё находилось в неком творческом хаосе, что ясно давал понять, чем занимался владелец лавки. — Добро пожаловать в мою скромную мастерскую, чем могу помочь? Юноша был крепкого телосложения и обладал очень загорелой кожей, из-за чего сильно выделялись его огненно-рыжие волосы и светло-серые глаза, которые пересекал тонкий горизонтальный шрам. Лукас на какое-то время вгляделся в него, а затем выдал: — А Вы случаем не родственник Давлата? — мужчина посмотрел на скулы и линию носа часовщика. — У вас действительно поразительное сходство с ним. — Так звали моего прадеда, но он давно покинул этот мир, отправившись в чертоги Богини, — ответил парень. — Но могу ли я узнать, откуда Вы его знаете? — Ещё давно — лет эдак… триста назад?.. — я приобретал у него хариму, — растянул губы в улыбке маг. Атанасий мысленно кричал в своей голове. Байки про бессмертных магов уже давно были не в ходу, да и сами чародеи стали рождаться всё реже, в следствие чего мир стало покидать понятие магии. Зелья, как и артефакты, несомненно, существовали и активно использовались людьми по сей день, но их, в отличии от людей, умеющих колдовать, перестали причислять к чему-то волшебному — уж слишком это стало привычно. Мальчик пихнул своего наставника в бок. — Тогда, полагаю, Вы не здешние? — хмыкнул часовщик. — Верно, я и мой драгоценный ученик прибыли из Обелии. Правнук Давлата кивнул и, зацепившись взглядом за выглядывающий из-под плаща мага значок, убедился в том, что незнакомец не лжёт. — Простите, на своём веку я встречал лишь двоих колдунов. Не могли бы Вы сказать мне своё имя? — Лукас. Просто Лукас, — ответил чародей. — А этот несносный мальчишка — Аскольд. — Мастер, я же просил Вас не называть меня так, — засмущался принц. Часовщик прыснул в кулак от столь бытовой сцены между учителем и учеником, а затем достал из ящика стола большую шкатулку и поставил её перед волшебниками. Стоило мальчику потянуть свою руку к крышке, чтобы открыть её, как Люциус перехватил конечность, помотав головой. — В этой шкатулке находятся магические артефакты. Мана очень хорошо замаскирована, но это не значит, что едва заметные миазмы не выйдут тебе боком, — объяснил причину своего поступка маг. — А что с тобой, Аскольд? Какой же из тебя маг, если ты не можешь контактировать с маной? — спросил хозяин лавки. На самом деле, парень сказал это больше в шутку, чтобы разрядить обстановку, нежели как оскорбление, но Атанасию в этой фразе привиделась определённая доза издёвки. Впрочем, скованный по ногам и рукам королевским воспитанием, он не мог себе позволить плеваться ядом в ответ — подобное было ниже его достоинства; а потому решил односложно ответить, чтобы не затягивать паузу в разговоре. — Нарушение циркуляции маны. — И как ты при таком-то жив остался? Да тебя сам Бог бережёт! — присвистнул парень. — Помню, родился в этом городе малец — первый мажонок в семье, так выгорел бедолага от своей силы. Говорили, что можно было вылечить его, да вот только лекарство это не найти в Сидонии. — И что это за лекарство? — спросил Атанасий. — Экстракт какого-то цветка… Белого розмарина, кажется.
