Игра в жизнь

Прошла уже неделя с того дня, и я научился рисовать позы, различать по полу определенные пропорции тела, изображать некоторые детали лица. Продолжал бегать по утрам с Сасори, но повторять то, что случилось тогда в душе, мы не торопились. Сегодня он укатил в свою редакцию, а я впервые остался с Чие наедине. Но меня это не напрягало, я с удовольствием рассказывал ей о своём прошлом, о чем думал в данный момент и чего хотел в будущем. Разговор зашёл о Сасори, и я прямо сказал ей, что очень люблю его. На что она мне ответила: — Я и сама это вижу. Сасори тоже очень любит тебя. Когда ты попал в больницу, ему было очень плохо, места себе не находил. Уехал к родителям, развеяться — по моему дурацкому совету. Я удивился: — Почему дурацкому? Они же любят Сасори? — Да, но все обернулось трагедией — он поссорился с ними, и приехал ко мне. Я долго его успокаивала. Потом он объяснил, что случилось. Мать заметила его состояние, на все вопросы он отнекивался, доказывал, что все в порядке, но…но что сможет обмануть чуткое материнское сердце? В итоге, он рассказал ей о тебе, о вине, которую чувствовал перед тобой… Знаешь, его всегда готовили к взрослой жизни, он был единственным наследником. Надеялись на внуков, воспитывали в духе строгого гетер… ты не против, я буду называть вещи своими именами? Выращивали, как строгого гетеросексуала, подчиняющегося древним традициям… пытались внушить отвращение к людям с необычным выбором второй половинки… и этим натолкнули на противоположные мысли. Знаешь выражение «Запретный плод сладок»? Вот здесь оно подходит. Я молча слушал её, все больше ужасаясь. Так вот почему ему так тяжело было переломить себя в этом вопросе, в сто крат тяжелее чем мне. Как он вообще решился быть со мной, зная, что в этом случае собственные родители откажутся от него? Почему он остался со мной? Чем я заслужил? — Почему… почему он выбрал меня? Из-за меня он потерял любовь и доверие своих родителей. Он променял родных на человека со стороны, опираясь лишь на его чувства! Это такой тяжёлый выбор! — я схватился за голову. Чиё ласково посмотрела на меня: — После того, как Сасори встретил тебя, он стал совсем другим — стал больше улыбаться, смеяться, он почти все время говорил о тебе, перестал размышлять о мрачных вещах. В эти моменты я понимаю, что его жизнь до встречи с тобой была лишь наигранной пародией жизни примерного мальчика… Сасори старался быть послушным, из кожи вон лез, чтобы угодить родителям. Он очень их любил, знакомился с девушками, которых они советовали, но в итоге все эти курицы-модницы его покидали, хотя обещали никогда не бросать. Внук каждое расставание переживал тяжело и надолго замыкался в себе. — Чиё помолчала, а я погрузился в тяжелые размышления. Через некоторое время она тихо продолжила: — Знаешь, все люди — цветы… разные, красивые по своему… и страшно, когда бутон не раскрывается и вянет, не распустившись… ты помог ему расцвести, открыл второе дыхание в этом душном от предрассудков мире. Я просто хочу сказать: не оставляй его одного! Без тебя он загнется, очерствеет, потеряет смысл существования и уже никому в этом мире не поверит. Я, сглатывая подступающие слезы, едва произнес: — Я никогда его не брошу, умру, но сделаю его счастливым… Я, я обещаю, да! — не выдержал и все-таки заплакал. Он ведь поставил на меня всё! Чиё нежно погладила меня по голове, успокаивая: — Я принимаю твоё обещание. Только умирать не надо, просто будь с ним рядом. Спасибо тебе за моего любимого внука. Ты и так сделал для него слишком много. Я более-менее успокоился к возвращению Сасори, только, кажется, тот все равно заметил, что что-то произошло, но говорить при бабушке не стал. Я, поблагодарив Чиё, собрал листы с набросками кисти и стопы человека, попрощался с женщиной. Бабушка ласково поцеловала обоих в лоб и отпустила, приняв перед этим от нас обещание почаще навещать её. Я шёл впереди Сасори и чувствовал на спине его обеспокоенный взгляд. Дойдя до моей комнаты, он не выдержал: — Дей! Что у вас случилось? — С чего ты взял, что… ? — Я же все вижу, не отпирайся. Ты совсем бледный, — он потрогал мой лоб. — Что же произошло? — Просто мы говорили о тебе, и… и… — Иии? — подбодрил-протянул он. — Она рассказала мне все о тебе. О том, что…твои родители не хотят…чтобы ты был со мной… ты доверился мне, а я… тебе было больно… я такой дурак, прости меня… — я снова захлюпал носом и закрыл лицо руками. Было очень стыдно и больно. Сасори осторожно их отвёл и нежно прикоснулся к моим губам своими. Отойдя от изумления, я ответил ему. Это был очень мокрый поцелуй — от моих и его слез. *** Pov Сасори В эту ночь я спал мало — Дейдара плакал и метался во сне, звал родителей, просил кого-то не плакать, умолял простить. Приходилось нежно прижимать его к себе, нашептывать ласковые слова, слегка покачивая в руках, как ребёнка. На полчаса он затихал, а потом начиналось все сначала. Он излишне эмпатичный и чувствительный, и, узнав о моей боли и прошлом, наверняка пропустил все через себя. И теперь лежал в моих объятиях, никак не успокаиваясь, дергаясь и всхлипывая, уткнувшись мокрым лицом в грудь, хватаясь руками за мои шею и плечи. Я и сам не знал, отчего плакал, когда вчера поцеловал его: то ли оттого, что Дею было плохо и я не мог спокойно смотреть на его слезы, то ли потому что он всего парой слов достал со дна моей души и понял все то, что убивало меня и что я пытался скрыть ото всех. Ближе к утру Дейдара немного успокоился, и я заснул часов на пять, полулежа на подушках с ним на руках — его голова покоилась у меня на плече, а я так и не выпустил его из объятий. Проснувшись от холода — лежали мы полуголые при открытой форточке без одеяла, я осторожно определил, что Дейдара все ещё не проснулся, и спокойно спал, уткнувшись мне в живот. Похоже, сполз во сне из-за неудобного положения. Я поглаживал пальцами его щеку и вглядывался в такие родные черты лица. Какой же он красавец! Губы пухлые, но не большие, как у девушек, а с четко мужской формой, прямой нос, светлые ресницы и брови, гладкая золотистая кожа. Но самым прекрасным элементом в его внешности были небесно-голубые глаза, испускающие волны тёплого света. Правда, сейчас они были прикрыты. Чёлка обычно скрывала пол-лица, но сейчас она сползла набок, открывая умиротворенное лицо полностью. Иногда я с беспокойством за зрение Дейдары собственноручно закалывал ее зажимами, в основном когда он рисовал или читал. Видимо, такое проявление заботы моему блондину нравилось, потому что он никогда не возражал. Спустя полчаса Дей проснулся: — Ой, ты не спишь? Ты всю ночь не спал, да? — он взял мою руку и стал бережно перебирать пальцы, по очереди целуя каждый. Это было дико приятно, и он это заметил: — Нравится? — ласково поцеловав в запястье, парень положил мою руку себе на грудь, а я, пользуясь ненавязчивым разрешением, нежно погладил его по ключицам, шее, спустился к животу. Сам редко решаюсь так откровенно трогать его — боюсь сделать это не вовремя, неловко, без весомой причины, хотя всегда ловил от этого удовольствие. Я посмотрел Дею в глаза — зрачки расширились, он краснел и часто дышал. Похоже, я снова случайно его возбудил. Ну да, точно. Блин. Что делать? Так хочется его поцеловать. Но я подавил свои желания и просто наблюдал за ним. Дейдара, в отличие от меня, почти ничего не стеснялся, хотя он младше меня. Иногда мне становилось стыдно за свою нерешительность, но в здравом уме перебороть себя на проявление инициативы все ещё не получалось. Я могу лишь подхватить игру, внести в неё что-то свое, но начать — испытание для меня. Тело окаменело, задница давно затекла, но я все равно не менял позы, держа его в кольце рук. Пока раздумывал, он сел мне на бедра ногами в сторону, и, положив голову на плечо, теперь увлечённо с нажимом водил пальцами по моей груди, оставляя белые следы, исчезавшие через долю секунды. Обхватив за спиной одной рукой, нежно поцеловал меня в шею. А я снова покраснел, потому что чувствовалось это слишком интимно и понял, что начинаю возбуждаться тоже. Пытаясь сбросить неловкость, произнес: — Встаём? Нам нужно помочь Нагато с завтраком на всех. — Ну неет, он наверняка ещё спит. А я хочу пока побыть с тобой, да. — закапризничал Дей. — Тогда можно я лягу? Спина болит. — я заерзал, пытаясь скрыть эрекцию. — Давай. Может массаж сделать? Ложись на живот. Я поспешно лёг, а Дейдара сзади сел мне на бедра. Кожей ощущал его какой-то нездоровый энтузиазм, когда он прикасался к моей спине. Так, кстати, с того случая в душе началось. Вспомнив со смущением о том дне, о своем шлепке по его упругой ягодице, а особенно о реакции блондина на него, я уткнулся в подушку и тихо простонал. Холодная рука жадно прошлась по согретой за ночь от подушки спине от шеи до копчика, а я чувствовал возбуждающий температурный контраст, отчего по телу прошлась легкая приятная судорога. Наверное, Дейдару это сбило с толку: — Всё хорошо? — Угу. — Пойду масло принесу. — и убежал из комнаты. А я пока решил размять затекшие за время ночного сидения мышцы, и встав на колени стал выгибаться в разные стороны, приятно хрустя суставами. Наверное, со стороны это выглядело странно, потому что незаметно вернувшийся Дей удивился: — Что за эротические танцы? Я резко обернулся. Мой парень заинтересованно рассматривал меня, застывшего в неприличной позе, и, ставя на тумбочку кофейную чашку с маслом, облизывался. Желание поцеловать блондина снова вернулось, и мне вздумалось его подразнить — я прикусил губу и игриво сверкнул глазами, чуть прогнувшись в спине. — Ты нарываешься, — томно произнес Дейдара, обманчиво медленно приблизился ко мне и, резко развернув моё тело и вдавив в постель, впечатался своими губами в мои. Я обхватил его талию руками, а он жарко прошептал мне: — Хочешь? — Хочу, — смущённо согласился я, осторожно поглаживая его спину. Он отстранился. — Сядь. Спиной ко мне, — попросил Дей. Я удивился, но тем не менее просьбу выполнил и оглянулся. Блондин обмакнул пальцы в масло и повернулся ко мне: — Ты хотел ещё и массаж. — Но… — Заткнись и наслаждайся. — он задумался. — Погоди… Парень снова выбежал и вернулся через минуту с шнурками и платком Конан и закрыл дверь на замок. Я уставился на него и он объяснил: — Я хочу кое-что попробовать… ты веришь мне? — он поравнялся со мной, внимательно посмотрел в глаза. Я кивнул, и он выдохнул, — но если тебе что-то не понравится, говори сразу, ага? Я сразу тебя отпущу, — он сложил шнурки в несколько раз и связал ими сзади мои запястья. Теперь я не мог двигать руками и это интриговало. Что же он придумал? Пока я проверял на прочность узел, Дей взял платок: — Я сниму его, но чуть позже, — и завязал мне глаза. Теперь я ещё и не вижу. Смахивает на начало БДСМ. Интересно. Я почувствовал, как кровать сзади просела, и ощутил на плечах сначала осторожные касания. Смелея, руки с каждой минутой все крепче сжимали их. Сильные пальцы умело разминали мышцы и я расслабился, закинув голову. Так как видеть я не мог, все тактильные ощущения обострились, кожа чутко ловила каждое прикосновение и даже дыхание моего парня. Ладони на пару секунд исчезли и появились уже чуть ниже, втирая масло, приятно нажимая. Наверное, Дею было неудобно, и он заставил меня нагнуться. Я сидел на своих коленях, а потому в итоге получилась поза умоляющего пленника. Хотя я и был этим самым пленником, но только добровольным и в руках любимого человека. Открыв для пальцев Дейдары простор, я наслаждался каждым касанием, нажимом, и тут мне кое-что показалось несправедливым: — А как же ты? — Твою налево, Сасори, любой на твоём месте сейчас бы думал, как получить побольше удовольствия, но не ты! Сам разберусь, да. — усмехнулся Дей. Ну уж нет! — Я тебе в душе помогу, — пообещал я. Ответом послужило молчание, и я продолжил, — я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Он помолчал ещё немного, а потом: — Спасибо. Я люблю тебя. Я пораженно замер, впитывая каждое слово. Слышать такое от Дейдары для меня оказалось крайней степенью наслаждения. Но я никогда ему об этом не скажу. — Но давай мы сейчас займёмся тобой. Громко не кричи, мы не одни в доме, ладно? — последние слова он жарко прошептал мне на ухо, и по моему телу побежали сладкие мурашки. Тем временем Дей закончил со спиной и, усевшись передо мной — понял по подгибающемуся матрасу и звуку спереди — разогнул и толкнул меня в грудь; я завалился назад, чувствуя себя беззащитным и открытым. Он подтянул меня за ноги и уселся между ними. — Не зажимайся, — прошептал парень, ласково поглаживая меня по ноге, когда я в попытке закрыться попытался сомкнуть колени. — Если бы ты знал, как я тебя хочу… Данная фраза меня приятно удивила и одновременно насторожила. Но Дей взял мою ступню и стал массажировать пальцы. Как же приятно! Пощекотав пятку — я дернул ногой и засмеялся — он, взяв ещё масла на пальцы, перешёл к щиколоткам, голени, небольно крупно пощипывая и разглаживая, немного помассировал под коленками. — Какой же ты красивый, Сасори! Твои мягкие губы, твёрдая грудь… живот и руки… шея… Сасори… — говоря все это, Дей едва касался названных частей моего тела, а я все больше возбуждался, почти до боли ощущая нехватку внимания к своему низу. Ласково огладив мои бедра, он переместился на грудь, почти ложась на меня, но не касаясь живота. Горячо подышал в шею, а потом резко присосался к ключице и сжал сосок — я выгнулся и застонал сквозь зубы от острого наслаждения. Провел по лицу, как будто собираясь прикоснуться к моим губам, мазнул по щекам волосами — я ткнулся лицом в никуда — он легко дунул мне в нос… и оставил без поцелуя! — Дей… Дейдара… — Что? — Пожалуйста… — Скажи, давай … — хрипло попросил мой мучитель. — Поцелуй меня… пожалуйста… — я уже задыхался от нетерпения и одновременно стыда, когда почувствовал на лице жаркий выдох, поэтому сам потянулся к нему. Эти горячие губы… влажный язык и нутро… опаляющее дыхание… Дей попытался отстраниться, а я недовольно промычал и согнулся, не отрываясь от него и не желая прекращать такой момент. Дейдара подчинился, снова приникая к моему рту, и, поглаживая по животу, кругами провел ладонь вниз. Наткнулся на резинку, скользнул под неё… И я закричал в поцелуй, выгибаясь, пытаясь высвободить руки и дотронуться… просто дотронуться до Дея. Он, глуша ртом мои громкие стоны, задвигал внизу рукой, то ускоряясь, то замедляя темп — это было для меня нереально сладкой пыткой. Я извивался под ним, толкаясь навстречу, а он словно издевался: его рука ненадолго замирала у основания, прежде чем на высокой скорости возобновить движения, он усмехался мне в губы, полизывая и покусывая их, замирал в сантиметрах от моего ищущего рта, и лишь тогда, когда я издавал умоляющий стон, он прижимался снова, словно пытался проглотить его. Через несколько минут такой сладкой муки я ощутил, как начался прилив давления где-то глубоко внутри, нарастая все больше. Я почти не осознавал себя. Сильно выгнувшись и задрожав, я не выдержал и закричал: — Дееей!!! — и кончил, выплескивая величайшее облегчение и неописуемое счастье, разрывавшие меня изнутри. Я лежал, тяжело дыша, оглушенный сильным оргазмом, некоторое время. Когда пришёл в себя, понял, что меня уже развязали, и я стянул повязку с глаз. Свет ослепил на пару секунд, а потом я обнаружил лежащего рядом Дейдару. Он улыбался, довольно поглядывая на меня, и спросил: — Ну, как? Понравилось? Я откинулся на спину рядом с ним и выдохнул: — Это… это было потрясающе… Дей нашарил мою руку и сжал. — На самом деле я неопытен в… в этом. Просто как-то сел, продумал каждое действие, прикосновение… представлял в голове. Но когда я начал с тобой… все вышло как-то само, как будто давно знал твои слабые места, — немного сумбурно поведал блондин. Помолчав, он усмехнулся и отметил, — Ты все-таки громко кричал. Мне, конечно, очень понравилось, но теперь надо срочно придумать, как отмазаться от вопросов. — Играли в… в… — я искал выход, но голова не соображала. — Ага, с утра и в шахматы! — засмеялся Дейдара. А потом подумал и сказал, — Хотя… можно сказать, мы щекотались. — С громкими стонами и моими криками, — теперь развеселился я, — это как завуалированное «мы трахались». — Мы не трахались, — обиделся Дей, — это называется заниматься любовью. Я услышал упрёк в его словах, поэтому обнял его, уткнулся шею и повинился: — Прости, я не хотел… Я очень люблю тебя, — едва слышно прошептал я ему уже на ухо и прикусил мочку. Он вздрогнул и напряженно выдохнул: — Я знаю, да… я тоже тебя люблю. — он уже глубоко дышал. Как же легко его возбудить! Я забрал грязную — промасленную от массажа — простынь в стирку, пока Дейдара уносил и мыл руку и чашку из-под масла. Удивительно, но в доме никого не было. Я посмотрел на часы в коридоре. М-да, уже полдень вообще. Ну и заспались! Нагато в это время уходил по делам, Зецу снова пропадал на площадке, Хидана я не слышал, а значит они с Какузу снова исчезли на несколько дней. Конан с Яхико вернутся через неделю-две. Кстати, Нагато извинился за свой вид в тот день, а потом стал постоянно куда-то уходить. Этот парень словно на что-то решался. Мы не допытывались, а он не объяснял. Я видел, Дей за него волновался, но смотрел за происходящим со стороны; наверное, он был в курсе, что происходит, но я не спрашивал. Если захочет — расскажет, а так скорее всего Нагато с него обещание не рассказывать взял. То есть, в доме мы были одни и нам несказанно повезло. Но Дей же выходил за маслом, кто был в доме? Он подошёл и ответил на мой вопрос: — Ну, вообще это был Нагато, он уже выходил из дома, а я искал чем бы завязать тебе глаза, и он предложил тот шарфик. Он понял о нас кое-что, так что все нормально, да. Я боялся, Нагато или ещё кто-нибудь скоро придёт, поэтому попросил вести себя потише. Мы вышли на пробежку. Бегалось очень легко, свежий ветер развевал волосы, приятно холодя кожу, ярко светило солнце, и сердце переполняла радость от жизни. Дей катил позади меня, а я задавал ему темп, стараясь сильно не торопиться. Ему больше нравились силовые упражнения, но он все равно бегал за мной, стараясь сильно не отставать в дыхалке. Вообще, он был чуть рельефный. Мне нравилась его фигура, ведь сам я никак не мог нарастить мышцы, сколько бы я не качался, хотя они немного проглядывали. Пробежав ещё дополнительный километр, мы, отдышавшись и выполнив ещё и общую разминку, пошли домой. Мы взяли чистые вещи и направились в душ. Дей сразу затащил меня в свою кабинку. — Ну а смысл расходиться? Мы уже вместе мылись, чего стесняться-то? Или… может тебе неприятно? — он заглянул мне в глаза, пытаясь найти ответ на свой вопрос, а я покачал головой: — Просто непривычно, я ведь до того случая ни с кем вместе не… не мылся. Но я привыкну, просто подожди немного, ладно? — Тогда давай почаще друг другу спинку тереть, а? — засмеялся понявший меня Дейдара, — Ну серьёзно, соглашайся. Я только кивнул, и он поцеловал меня в нос. Отнял у него шампунь и, встав за его спиной, стал намыливать блондинистую гриву, распутывая длинные пряди. Я получал от этого какое-то странное удовольствие, мыльные волосы скользили у меня между пальцами и мягко шлепались на спину, а я снова и снова поднимал их, прочесывал до кончиков руками и отпускал. А потом массировал макушку, а Дей довольно мурлыкал. Я заметил, как он потянулся к гелю на полочке, и хлопнул его руке: — Куда полез? Оставь это мне, — он не возражал и снова оперся об стенку. Смыв шампунь с его волос, я взял гель и намылил мочалку. Водя ею по телу, услышал обиженное: — Я хочу как тогда, рукой! — Сначала надо так. Потерпи немного. Его растертая кожа чуть покраснела, я решил, что уже пора и отложил мочалку. Намылив руки и закинув длинные волосы ему вперёд, слегка провел по плечам, шее, по талии, щекоча, мазнул по животу и, вернувшись на спину, замер на пояснице, кончиками пальцев потирая гладкую и горячую кожу. — Чего остановился? — хрипло поинтересовался Дей. Ох, он уже возбужден? Слишком чувствительный. Я продолжил движение вниз, пока не накрыл руками его ягодицы. Сжал упругие половинки, а он застонал и подался пятой точкой назад, на меня. Я нагнулся к его уху и прошептал: — Посмотрим, сколько ты продержишься, мой мальчик, — лизнул за ухом, и дрожь волной прокатилась по телу, стоящему передо мной, а мурашки выступили на коже. Погладил его торчащий сосок — он выдохнул сквозь стиснутые зубы; я слегка прикусил жилку на шее — зашипел и откинул голову назад. Провел пальцами вдоль позвоночника, считая косточки под кожей. Одновременно спереди вторую руку опустил в самый низ, поглаживая вокруг, но не касаясь плоти, дразня и мучая. — Ну же…мстишь, да? — дрожа, нетерпеливо простонал Дейдара. Он попытался опустить руки вниз, но я жёстко пересёк его действия, прижав их обе к стене одной рукой: — Плохой мальчик. Проси меня. Слегка погладив пальцами другой руки сочащуюся головку органа, я услышал жалобные всхлипы-стоны: — Сасори… Я не могу больше… Возьми, умоляю… Сасори… Помоги мне… — связать мысли у него не получалось. Я нежно поцеловал его в плечо и взял член в руку. Он вскрикнул, сильно вздрогнув и выгибаясь ещё сильнее. Я задвигал рукой, останавливаясь, чтобы погладить большим пальцем головку или сжать орган в основании. Лаская Дея, я целовал и чуть кусал его, где мог достать, а он стонал, дрожал и задыхался подо мной; в какой-то момент его ноги подкосились, и мне пришлось развернуть и прижать парня к стене, продолжая двигать по его плоти. Глаза у Дейдары были прикрыты, он обнял меня за плечи, а я поймал его приоткрытые горячие губы. Парень запустил руку мне в волосы, прижимая ещё сильнее и углубляя страстный поцелуй. Я все быстрей двигал рукой. Наконец, Дей сильно вздрогнул, выгнулся в экстазе, распахнув глаза — он выглядел сумасшедшим в тот момент, а я невольно залюбовался — и закричал, не помня себя, то отталкивая мои плечи, грудь, то снова сильно прижимаясь. Недолгое время спустя его метания стихли, а я продолжал прижимать к стенке ослабевшее тело. Голова Дея устало лежала у меня на плече, а я прижимался губами к его шее и смывал небольшой мыльный привкус во рту. Через некоторое время он пошевелился, простонав: — Спасибо… Ну ты и мстительный… Но это было ярко… Как же хорошо… — Я знаю, Дей, — он поднял голову, а я поцеловал его в лоб, — включи душ посильнее, пожалуйста. Отмывшись, мы отправились по делам: я уехал в редакцию дяди Расы, а Дейдара — к моей бабушке. Скоро должен был появиться очередной журнал о моде со мной на обложке. Пару месяцев назад фотографу понравилась моя недовольная мордашка и дядя предложил заснять меня на следующий выпуск. Я сопротивлялся, но кто переспорит моего родственника? Сам я работал литредактором — редактировал, оформлял тексты и называл файлы в едином стиле, чтобы в процессе верстки можно было по одному лишь названию файла понять, откуда он и из какого сезона. Вёрстка заняла около месяца, в последние несколько дней мы на пару с корректором проверили все статьи, добавили картинки товаров, и по идее, сегодня покажем издателю — то есть моему дяде — для получения одобрения и отправки в типографию. Снялся я в стиле молодёжный кэжуал, как синтез уличной и подростковой одежды, которую я обычно носил. А потом редактировал свое собственное интервью, на которое меня вынудили прийти. Вообще, не люблю светиться в людях, социальных сетях, предпочитая оставаться в тени. Правда, я заметил, с тех пор, как я познакомился с Деем, мне стало легче контактировать с окружающими, исчезла эта тяжесть и мрачность в разговорах. Дядя посмотрел, полистал заготовку и дал добро. Пришлось поторчать ещё пару часов, проверяя каждое слово, а потом один наш сотрудник уехал с флешкой. Ух, на этот период работа была окончена. Удовлетворенный выполненной работой, я приехал к Чиё, но Дея там не оказалось. — Мы закончили ещё час назад. Печеньки, — она протянула мне свои сдобные творения и чашку, уселась рядом, — и чаек. Дейдара очень способный мальчик. Ему бы в художественный пойти. Мы почти полностью прошли портретный курс — дальше все зависит от количества практики. Интересно бы узнать, что он рисовать собрался, — я фыркнул в кружку, когда вспомнил, что хотел нарисовать Дей. — Ну, вообще он хотел изобразить меня с ним на фоне умирающего города. Идея довольно интересная, но… — я покраснел и посмотрел в чай, — немного… — Оо, поняла, о чем ты. Что ж, вдохновения и смелости ему передавай. Как там дела у Расы? Мы поболтали еще о мелочах, о моей работе и выходящем журнале. Уже стемнело, и мне позвонил обеспокоенный Дей: — Ты где пропадаешь? Скоро вернёшься? — Я к Чиё заехал. Скоро буду. Потерпи немного. Бабушка улыбалась, пока я говорил по телефону. — Беспокоится, видишь? Давай, беги, а то он сам сюда прискачет. — Чиё клюнула меня в лоб и протянула пакет с печеньками, — Возьми, а то Дей забыл забрать, что-то придумал. Шёл противный мелкий дождь, дул холодный пронизывающий ветер. Я уже осилил половину пути до дома, после чего увидел Дейдару — он несся ко мне в одних шортах и футболке. Увидев это безобразие, я подбежал к нему, на ходу стягивая куртку, мельком оглядывая пустынную улицу, и шлепнул его по заднице: — Заболеть захотел? Мог бы одеться. — я накрыл его ветровкой и поцеловал в лоб, прижимая к себе. Он обиженно засопел мне на ухо: — Я скучал, вообще-то. Почему так поздно? Все уже поужинали, а тебя все нет. — Много дел сегодня свалилось. Прости. — я снова поцеловал его, и мы быстрым шагом отправились домой.