Игра в жизнь

Нервно закусывая губу и бегая глазами по безвкусно обставленному интерьеру какого-то дорогого, но шумного кафе, я нетерпеливо ожидал встречи с человеком, в котором уже успел почти полностью разувериться и разочароваться за последний год. Ещё вчера я договорился увидеться с отцом. Он, как ни странно, согласился сразу, без ненавидящих криков, серьёзно и холодно. Это настораживало посильнее, чем если бы он снова привычно начал возмущенно втолковывать мне лекции о жизни, о моем неправильном по его мнению выборе и наплевательском отношении к семье. В какой-то мере я понимал его, ведь я его единственный сын, продолжить род я не смогу. Мальчики не рожают. Мы как-то говорили с Дейдарой об этом. В тот день мы снова гуляли по центру, со всеми предосторожностями, конечно. И на одной из улиц наткнулись на плачущего малыша. Он видимо потерялся, потому что десять минут назад мы наблюдали на перекрёстке женщину, которая испуганно звала кого-то по имени. Дей поднял мальчишку на руки, а ребёнок по пути, всхлипывая, мило лепетал о том, как убежал от мамы и заблудился. Блондин его успокаивал, утирал мокрый носик и ласково поглаживал по спине, хотя тот вряд ли это чувствовал из-за тёплой курточки. А я безмолвно и нежно смотрел на эту щемящую сердце картину. Маленькую потеряшку мы, конечно же, вернули. В тот же вечер мы разговорились о детях, и Дей предложил в будущем просто усыновить или удочерить кого-нибудь: — Тем более я буду в интернате работать, да. Наверняка привяжемся к кому-то. Я задумчиво поболтал ложкой в кружке, лениво поднимая кофейную муть со дна, и тихо произнес: — Будь ты моим омегой в мире омегаверса из той манги, я бы хотел от тебя ребёнка. Дейдара жутко смутился и возмущенно закашлялся, краснея как помидор, который в тот момент проглотил. — Какого?! А почему бы это я должен рожать?! — выдавил он, после того, как я похлопал его по спине. — Если бы мог, то родил бы сам. Именно от тебя. Потянул Дейдару к себе, и он стыдливо уткнулся мне в шею, пряча горящее лицо, а я тем временем прошептал: — Ты же тоже читал ту мангу, да? Представь себе картинку… ты с животиком… ребёнок толкается внутри, а я целую в ответ… а потом ты рожаешь и кричишь, а я крепко держу тебя за руку… — Сасори, твою налево! — выругался и ударил меня в плечо задыхающийся от таких слов блондин. Я не послушался, и продолжил вдохновленно доводить Дея: — А потом сидишь у кроватки… или качаешь на руках… кормишь своим молоком… — Сасори!.. Тот вечер закончился приятным времяпровождением в постели, Дейдара сладко кричал и выгибался под мной, а я снова сгорал и задыхался от жара и всепоглощающей страсти. Отвлекшись на светлые воспоминания недельной давности, я и не заметил сразу, как явился отец. Типичный бизнесмен. Строгий костюм с иголочки, деловая походка, строгий взгляд руководителя. Я почти не узнавал в нем папу. Напротив сел будто абсолютно чужой человек, прожигая во мне дыру холодными глазами. — Здравствуй, отец. — Ну привет. Сын, — издевательски добавил он. Прямо таки передернуло. Но я старался говорить твердо: — Наверное, ты знаешь, почему я попросил встретиться. — Речь пойдёт о твоём блонди? — иронично поднял бровь мой отец, — Я не удивлён. Ну, я слушаю. — Я хотел бы, чтобы ты оставил нас с Дейдарой в покое. — Оу. Я вас как-то беспокою? Названиваю? Напрашиваюсь в гости? Я не понимаю, о чем ты. — ехидство плещет через край. Чувствуя, что начинаю закипать, торопливо сделал глубокий вдох-выдох. Спокойно. — Ты знаешь, о чем я. Я прошу тебя не трогать Дейдару. Очень прошу. Ты можешь что угодно сделать со мной, но только не с ним. Отец нагнулся за столом и тихо заговорил, глядя мне в глаза: — Ты хоть понимаешь, что твой блондин надолго с тобой не останется? Не думаешь, что ты для него лишь мимолетное увлечение? Когда-нибудь он захочет завести нормальную семью, найдёт девушку, а тебя… — Нет. Он не бросит. — перебил его я. — Я в нем уверен. Он все также иронично смотрел на меня, а я продолжил: — Мы дали друг другу обещание. Ты понимаешь? — Хм. Нет. Обещания пусты, просто сотрясли воздух и всё. Что ты в нем нашёл? Ты мог бы жить счастливой жизнью, иметь собственных детей. Родных детей! Этот чёртов блондин перечеркнул все. А ты поддался, как последний олух, и не подумал о своём будущем. Ты хоть представляешь вас двоих в старости? — И что? Старость, так старость. Нам достаточно быть рядом и вместе. Мы не боимся. — мне казалось, я бью горохом о стену. О железобетонную стену непонимания. — Ммм, да, два старых гомика… я бы посмотрел на вас. — с кривой улыбкой заявил отец, — Если б не планы. — Ты на что намекаешь? — я похолодел. — Узнаешь, когда приведу их в действие. Но у тебя есть шанс сохранить жизнь своему протеже. Даю тебе неделю, чтобы с ним расстаться. — Ты не посмеешь! — Ты стал каким-то крикливым, — брезгливо выплюнул отец, вставая из-за стола, — Вот что значит плохое влияние. Всё пошло прахом с тех пор, когда ты встретил этого… Дейдару. Фу, даже имя мерзкое. Я вскинул голову, стискивая зубы и еле сдерживаясь, чтобы не ударить его. Отец тем временем продолжил: — Мне будет достаточно, если он уйдёт. Даже не буду тебя наказывать. Но если по истечении срока вы все ещё будете общаться — пеняй на себя. Он надел куртку, взял портфель и презрительно посмотрел на меня: — Помни. Неделя. Развернулся и ушёл твёрдой поступью. В прострации я вышел из кафе к своей машине. Стоял и бездумно перебирал в трясущихся руках ключи. Я не хотел в это верить. Он же… не настолько жесток. Всё же я плохо знал отца. Я не знал, во что он превратился за последние несколько лет. И не мог представить, на что он способен. Дей не поверит. Точно не поверит, что ему угрожает опасность. Не поверит, что его могут убить. Смерть всегда кажется такой далёкой. Но не мне. Что же делать? Я схватился за голову в отчаянии. Если я останусь с ним, его убьют. Но я не мог этого позволить. Не мог. Я должен сохранить его жизнь. Я перенесу все. Ради Дейдары. Только бы он жил. В этот раз я смогу помочь. Да. Помочь. *** — Дейдара… нам нужно поговорить. Блондин вприпрыжку появляется в прихожей и спустя несколько секунд выражение лица с радостного меняется на непонимающее. В голубых невинных глазах медленно проступает изумление. А потом неверие. Страх. Снова неверие. — С… Сасори… а кто это? — Моя… девушка, — мой равнодушный голос невольно дрогнул. — Нет… да этого быть не может… это же шутка, да? Розыгрыш? — он безуспешно пытается улыбнуться. Проститутка, даже имени которой я не знал, повисла на моей шее, пошло прижимаясь грудью. От неё разило потом и дешёвыми духами, и я чуть ли не чихал от отвращения. — Дейдара… мы расстаёмся. — я старался говорить твёрдо. Он пораженно отшатнулся. Неверяще смотрел на этот спектакль. Тем временем распутная женщина лизнула мою шею, и мне больших усилий стоило не убить её. Договаривался же, чтобы без этого! — Сасори… это ведь неправда? — Дейдару затрясло и он схватился за голову, — этого не может быть… мне снится ужасный сон… кошмар… Сасори, разбуди меня!!! САСОРИ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!! — Это не сон. Можешь не кричать. Ты должен уехать. — я говорил ровным голосом. Внутри все разрывало от жалости и режущей душу боли. Но я старался держать равнодушное лицо. Десять лет притворства перед родителями не прошли даром. Сейчас я должен был отвратить его от себя. Чтобы возненавидел. Чтобы захотел забыть моё имя. Дейдара, сильно шатаясь, приблизился ко мне: — Ты обещал… ты же обещал, что не бросишь… нет… ты не Сасори… он не может быть таким жестоким! Ты не Сасори! Он поднял руку, замахиваясь. Я быстро отвёл её, сделал подсечку и, схватив за длинные волосы, приложил парня головой об дверь позади себя. Я хотел умереть, когда осознал, что только что сделал. Я ударил Дейдару. Тварь. Мразь. Бездушная сволочь. В ужасе отпустил его голову. В дрожащих пальцах запуталась пара тонких золотистых волос. Попытался успокоиться. Я сделал это ради него. Зато он не умрёт. Он будет жить. Неважно, какой ценой. С большим трудом вернул равнодушное выражение лица. Дама с неприличным интересом следила за происходящим. Игнорируя её, я прошёл мимо всхлипывающего на коленях парня в комнату и стал собирать чемодан, быстро складывая его вещи. Не удержался и спрятал у себя на память домашнюю футболку блондина. Она ещё хранила в себе его запах. Хоть что-то останется, кроме воспоминаний. Вызвал такси. Выволок чемодан в коридор. Дейдара сидел все в той же позе, не разгибаясь и скрывая волосами лицо. Как хотелось сейчас обнять его и успокоить, сказать что все это нереально. Что это всего лишь его галлюцинации. И жить вместе дальше. В этот момент я чуть не сорвался, но с невероятным трудом взял себя в руки. Поднял его, обул, накинул куртку. Он был одет в домашний костюм, и лёгкие штаны доходили до икр. А ведь на улице мороз. Но такси уже подъехало, а я уже не чувствовал в себе сил на его переодевание. Сорвусь. И он погибнет из-за меня. Дейдара смотрел прямо перед собой и уже явно не соображал. — Дейдара… стань счастливым с кем-то ещё. Забудь меня. Он медленно перевёл на меня бессмысленный взгляд, а я вздрогнул. Его ранее сиявшая голубым радужка глаза словно выцвела. Только две точки расширенных от ужаса и боли зрачков. Выглядело это жутко. Беспрекословно повинуясь, Дейдара встал и, словно механическая кукла, вышел в коридор, а я выволок его чемодан. Без слов он сел в такси. Я назвал водителю адрес дома его родителей, а он все не реагировал. Отрешенно наблюдал за исчезающей за поворотом машиной и чувствовал, как во мне что-то с треском ломается навсегда. Вернулся в квартиру. Проститутка до сих пор сидела в прихожей, и я её выгнал. Набрал номер отца. — Да? — Твоё требование я выполнил. Мы расстались с Дейдарой. — бесцветно сообщил я. — Теперь обещай, что не убьёшь его. — Что ж… быстро вы. — усмехнулся он, — Твоего блондинчика теперь я не трону, будь спокоен. Я сбросил трубку. Дей будет жить. Его не убьют. Я должен был чувствовать счастье. Дей забудет все, найдёт человека лучше меня. Проживёт долгую жизнь. Но вместо этого я не ощущал ничего, кроме боли. Хотелось плакать, но слез не было. Хотелось кричать изо всех сил, выплеснуть все из себя, но голос пропал. Хотелось умереть… исчезнуть… Надо было чем-то заглушить все это… Но алкоголя в квартире не было. Я, пошатываясь и не видя ничего перед собой, доплелся до кухни и открыл ящик со столовыми принадлежностями. Нож выскользнул из трясущихся рук и с громким стуком упал на пол, металлически позванивая. Дейдара обычно резал им овощи… Плюхнулся на пол, схватился за рукоятку, сильно сжимая, и поднёс к запястью. Не первый раз в жизни это делал, поэтому страха не было. Да я и не мог уже ощутить его. Единственным чувством осталась рвущая боль в душе. Первое лёгкое движение — тонкая линия начала сочиться кровью. Лезвие очень острое, Дей лично затачивал его. Дико щипало и болело, и это немного отвлекало. Но лишь немного. Второй порез — глубже, багровые капли уже поползли к ладони, прокладывая кровавые дорожки. Это все ради Дейдары… Ещё движение… ещё… Мыслей почти не осталось. Хорошо…или плохо? Этого я сказать не мог. Снова порез… краткая лёгкая эйфория причудливо перемежалась с сильной физической болью, перекрывая острую душевную. Блестящее лезвие скользило по гладкой коже, рисуя тонкие белые линии, которые тут же окрашивались в кроваво-красные… в цвет моих волос… Наверное, со стороны это выглядело красиво… с пальцев уже сильно капала кровь, но было плевать… Плевать на все. Устало закрыл глаза… *** Проснулся я от холода. Шея и нижняя часть спины ужасно затекли от неудобного положения, рвущая боль в руке мучала сознание. — Дей… — позвал я пересохшими губами. Никто не отозвался. — Дейдара… — тишина. И я вспомнил все, что вчера сотворил собственными руками. Лучше бы я умер во сне и больше никогда не просыпался. — Прости меня… — тяжёлые воспоминания душили, горькие слезы кипятком обжигали щеки. — прости… Пролежав так некоторое время я осмелился открыть глаза. Ранки уже не кровоточили и покрылись неприятной коркой засохшей крови. Надо было встать, умыться и жить дальше. Без Дейдары. Один. Всё действия производил на автопилоте, по заученным движениям. Стоя на пороге прихожей, я чего-то долго ожидал. А потом вспомнил, что уже никогда не смогу получить поцелуй с обещанием звонить от Дейдары перед выходом. Приехав на работу, ощутил себя тухлым овощем. Из-за переживаний, недостатка сна и некоторой потери крови я никак не мог сконцентрироваться на работе. Сосредоточиться на одной мысли было крайне тяжело, они плавно перетекали друг в друга, не позволяя хорошо разглядеть себя. Чувствовал себя как в полусне, когда пытаешься что-то контролировать, но все равно плывешь по течению. Но ничего, привыкну. Существовал же как-то до встречи с Деем… Именно, что существовал. А жить я начал после того случая у зеркала и первого спора об искусстве… Так, сосредоточиться… Уехал из редакции пораньше, потому что упал без сознания, когда встал, чтобы передать материалы для верстки коллеге. Попросил не говорить об этом инциденте дяде. Незачем ему знать. Он вмешается, а я не хочу впутывать родных в это месиво… их и так мало осталось… вдруг отец и на них запланирует напасть, кто его теперь знает… Дома снова нахлынуло. До безумия хотелось увидеть рядом Дейдару, просто посмотреть в его ясные голубые глаза… Я в припадке кричал и рыдал, рвал на себе одежду, царапал шею, грудь, бил себя по ногам…это была какая-то ужасная ломка, как от наркотиков, когда тебе ничего не нужно кроме требуемого, кроме одной вещи, кроме одного… Когда это желание, жажда наедине с собой ломает, выворачивает наизнанку твое состояние, которое пытаешься скрыть на людях…и, к собственному ужасу или счастью, хочется умереть, исчезнуть, стать никем...