Игра в жизнь

Я спокойно ближе к вечеру следующего дня лепил из теста вместе с Чиё будущие печеньки, когда вернулся с работы Сасори. Я вылетел в коридор и снова повис на нем, а он украдкой поцеловал меня в губы. — О, Сасори, ты сегодня пораньше, — удивилась бабушка, появляясь в коридоре и попутно вытирая руки полотенцем. Я отцепился от парня и со смущенным видом поплелся долепливать формы печенья. Чуть позже к нам присоединился и Сасори. У него здорово, почти как у Чиё, а то и лучше получалось выделывать из теста бегущих животных, цветущие растения, а я лишь диву давался. — Дейдарочка, не удивляйся, он у меня много лет учился. И рисовать, и лепить, и выжигать… — И готовить? — Нууу, с готовой из-за вкусовых рецепторов у меня всегда было туго. Только одно блюдо знаю, — мотнул красными вихрами Сасори. Ага, то, которое в тот день приготовил, когда у нас с ним был первый раз. Вкуснотища. — Я помню, — встряхнул длинными волосами и, глядя на парня, развратно облизал губы, пока Чиё не видела. Сасори улыбнулся, повел бровями, многообещающе сверкнул потемневшими глазами и уткнулся гипнотизирующим взглядом в фигурку лошадки, которую в тот момент вылепливал. — Ооо, так значит Сасори давал тебе попробовать наше традиционное блюдо? Это наш семейный рецепт. — Даже так… — озадачился я. — Так что можно считать тебя полноправным членом семьи. — продолжила Чиё. — Ааа… так разве можно? — я растерялся. Я, конечно, знал, что мне войти в семью можно только через документы, и после этого я стал бы считаться братом Сасори, чего бы мне не хотелось. Однако здесь совершенно другие условия. Да и просто на словах одобрения родственников? Но если бабушка так говорит, значит такое возможно? Видимо мои сомнения отразились на лице, поэтому Чиё заверила: — Ну что ты, глупенький, ну конечно можно! Я перевёл ошарашенный взгляд на парня. Тот торжественно кивнул. Как это? Меня приняли в семью Акасуна? Вот это да! — Ты нам не чужой теперь, и за тебя заступимся также, как и за любого из нас. А у меня появился ещё один внук! Тут моя челюсть отвисла. Внук? Чиё теперь — и моя бабушка тоже?! Я вскочил и порывисто обнял её, а она ухнула от неожиданности. У меня снова появилась семья! У меня появились родные люди, которых я мог взаимно любить! Я был не один! Сколько бессонных ночей до встречи с Сасори я проводил в горьких воспоминаниях и сожалениях! Без любящих и любимых родителей жизнь сразу показалась пустой, словно большой кусок сердца ушёл с ними в могилу. Словно выбили опору, и пришлось идти одному, опираясь на тоненькие веточки надежд и планов. Всхлипнул от переизбытка чувств и Сасори тут же в беспокойстве подскочил: — Дей, ты плачешь? — подошёл и обнял меня. — Дейдарочка, ну чего ты? Все же хорошо! Они оба успокаивали меня, а я плакал и смеялся одновременно — то были счастливые слезы. Видели бы сейчас меня родители на небесах: так хотелось обнять их и сказать им, чтобы не волновались, что их сын одинок и несчастен! Я был так счастлив! У меня сердце разрывалось от нежности и благодарности и я не знал, как и на чем ее выместить. В итоге, с горем счастьем пополам мы доделали и выпекли печеньки, а я немного успокоился. Было уже поздновато, поэтому мы быстро собрались домой, получив по родному поцелую в лоб от бабушки. На улице медленно падал мелкий снежок. Настроение было заоблачно высоким, белые мухи облепляли моё смеющееся лицо и приставуче садились на одежду, безветренный воздух чуть леденил кожу. Я весело скакал вокруг Сасори, громко пел какую-то детскую песенку, а он, заразившись от меня, тоже стал смеяться и завёл со мной хоровод. Наверное, мы выглядели как два счастливых придурка, но в тот момент было пофигу, что о нас подумают жильцы дома, прислонившиеся носом к стеклам окон и осуждающие двух ненормальных парней, один из которых уже повалил другого в сугроб. Я отплевывался от попавшего в рот снега и поспешно строил план мести. А Сасори, хохоча, улепетывал от уже восставшего грозного меня, что с маньячным видом несся на него с большим снежком: — Слышь ты!.. — я таки чудом догнал его и опрокинул в ближайший сугроб, — я тебя щас закопаю, да! — Уууу, какой страшный! Ну, давай, попробуй! — он выполз из-под меня и стал закидывать снегом, а я отвечал ему как мог, руками сгребая снежную пыль и пуская в него. Он комично упал, смеясь и прикрываясь руками: — Всё, сдаюсь, сдаюсь! Пощади! — То-то же! — я запрыгнул на него, — Ты мой! Сасори ловко и гибко вывернулся и теперь я оказался снизу. — Ну уж нет! Это ты — мой! Я извивался под ним как мог, но в итоге решил подыграть, раскидав руки: — Сдаюсь. Я весь в вашей власти, господин Сасори! Мой парень победно усмехнулся и поднял нас на ноги. Мы, смеясь и покачиваясь, в обнимку направились к покорно ожидающей нас машине. — Такое серое небо, фу! Прям взорвать хочется, да! — Облака разогнать? Или новые добавить? — усмехнулся Сасори. — А вот не смейся, я до сих пор мечтаю добраться до настоящей взрывчатки. Мой парень покачал головой: — Ты неисправим… Я отряхнул снег с рукавов: — Завтра у нас уже будет охрана? Может навестим Акацушников? — Ну вообще можно, давно не виделись. — кивнул Сасори, — Хотя мы к ним присоединимся скоро. Режиссёру нужно добить линию Акацуки, чтобы актёры не успели повзрослеть, поменяться, разорвать договор… — Умереть… — Сплюнь нахрен!!! Я ошарашенно уставился на испуганного Сасори. Что с ним такое? Быстро тьфукнул в сторону и для верности и спокойствия парня торопливо потрепал ближайший куст — дерева не нашлось — а он сжал меня в объятиях, извиняясь. — Дей, прости, не знаю, что на меня нашло… — Да ладно, чего ты! Это я… я язык за зубами не держу… эээ… Сасори… ща задохнусь, — еле выдохнул я, и Сасори поспешил отпустить меня. В машине было сухо, тепло от быстро согревшего салон кондиционера. За окнами проплывали большие дома, ярко светившиеся многочисленными глазами окон. Наверное, в каждом из них сейчас собралась какая-нибудь семья, многодетная и не очень. Дети шумят, плачут, ссорятся, строгие или мягкие матери приходят и разрешают споры, а перед сном читают им сказки. Отцы, уставшие от напряжения на работе, приезжают поздним вечером, когда уже все спят, кроме жен, которые разогревают им подостывший ужин. А быть может в холодных однушках притулились в углах одиночки-карьеристы, не видящие дальше компьютера, заполняющие отчетность, ведь завтра конец месяца. Или старики, ожидающие вечернего звонка от своих уже взрослых, но неразумных детей, или же маленьких внуков. — Мама не звонила? — Мм, я ей сам позвонил и рассказал все. Она может приехать на неделе, кстати. — ответил Сасори, выруливая на трассу. *** Благодаря дяде Сасори, нас уже как неделю охраняли. Ребята в самом деле оказались адекватными. Я почему-то представлял их в чёрных костюмах и затемненных очках, этакими загадочными и молчаливыми секьюрити. А на самом деле телохранители оказались двумя хорошо сложенными парнями, юморными и почти не отличающимися от нас — те же свитера, джинсы, естественное поведение. Работали они посменно, днем с нами находился Ятаро, а ночью — Макото. К слову, они приходились друг другу братьями. То, что между нами не просто дружба, они просекли на второй день. Сасори тогда вернулся очень рано, в абсолютной панике. Ещё с порога я услышал его напуганный голос, звавший меня по имени, и не успел выбежать в коридор, как Сасори сгреб мою тушку в охапку, судорожно вздыхая. Первые несколько минут он и сказать ничего не мог от облегчения, но потом я из обрывков случайно вылетевших фраз понял, что его отец просек, что между нами ничего не изменилось, и мы до сих пор вместе. Полчаса его успокаивал. Я по-прежнему звонил Сасори на работу, интересовался его делами и журналом. Кстати, сколько бы он ни ел, но на вид не стал весить больше, так и оставался худым, утонченным и гибким. А ещё с бледным от усталости лицом, обрамленными кроваво-красными волосами, он походил на средневекового вампира из детских сказок. Сегодня Сасори снова приехал пораньше, задумчивый и немного встревоженный, когда я под неусыпным присмотром Ятаро вылепливал печенье, рецептом которого на днях поделилась Чиё. Я, уже не скрываясь, осторожно поцеловал Сасори в лоб, стараясь не запачкать мукой на руках его зимнее пальто. — Нам надо поговорить, Дей. Я невольно напрягся. Ужасные события того дня сразу всплыли в памяти, ведь начать разговор о расставании Сасори решил тогда именно этими словами. Видимо, он тоже об этом вспомнил, поэтому спохватился и сам крепко обнял меня: — Стой, я не это… , — парень виновато шмыгнул, — Иди долепливай ммммм… печеньки? Я сейчас приду. В общем, это касается моего отца и дяди. Я закинул противень с сырым фигурным тестом в духовку, когда переодевшийся Сасори приплыл на кухню в поиске источника аромата свежеприготовленного горячего блюда. Ятаро сидел здесь же, всматриваясь в окно и намеревался выйти, чтобы оставить нас наедине, но Сасори его остановил: — Сиди, сиди, я по делу. — я обернулся к ним, — В целом, мой отец залег на дно. Знакомые дяди нашли у отца пару грешков в ведении бизнеса и все обнародовали в новостях. Полезное дело — связи. — Сасори уселся за стол, пододвигая к себе тарелку. — Он пытался уложить шумиху, но влияния не хватило, и теперь прячется от проблем. — Как твоя мама? Ее это коснулось? — взволновался я. — Не, бизнес только отец ведёт. Она кстати привет передавала. Я облегчённо вздохнул. Мама Сасори приезжала несколько дней назад. Я научил ее созданию того торта, который произвёл на нее впечатление в нашу первую встречу. Она была очень рада и тоже поделилась одним рецептиком. Кстати, она, как и Чиё, вслух признала меня членом семьи Акасуна. Что на них всех нашло? — Но бдительности не терять. Я очнулся от приятных воспоминаний и посмотрел на Сасори. Он задумчиво мешал содержимое тарелки и кивал сам себе, закусывая губу. Мой парень встряхнулся: — Когда мы переедем в съёмочный парк, к Акацушникам, там охрана больше не будет нужна. Постоянный присмотр и проверки. Поэтому мы с вами рассчитаемся, но после продакшена мы, скорее всего, снова к вам обратимся, — сказал Сасори Ятаро. Тот кивнул. Вечером Сасори лежал в моих объятиях, а я целовал его тонкие пальцы после очередной перевязки рук. Ранки начали заживать, а воспаление почти спало, что несказанно радовало. Сам же Сасори, мрачно глядя на свои запястья, грустно вздыхал, а я снова и снова успокаивал своего парня. Сейчас он уютно лежал на мне, согревая теплом своего горячего тела. Беспокойно прикусывал губы и иногда глубоко вздыхал. Его явно что-то беспокоило или интересовало. — Что-то не так? — С чего ты взял? — он напрягся, и я хорошо это прочувствовал. — Сасори… что случилось? Ты не хочешь мне чего-то сказать? Он сглотнул. Что-то не так, да. Сасори медленно сел и оказался на моих бедрах, дрожа и сжимаясь… от волнения? Наконец, после минуты молчания неуверенно спросил: — А это… очень больно? — Что? — я совершенно не понял, о чем он и сел тоже. Он мялся и не мог ответить долго, пока я на ощупь не схватил его за плечи. Он вздрогнул. — Сасори, больно что? О чем ты? — я потянулся и включил лампу на тумбочке. Сасори опустил голову, закрыв красными волосами такое же покрасневшее лицо, сжимая мои бедра своими ногами ещё сильнее. — Ну скажи мне! — стало страшно. Что случилось-то? У него что-то болит? — А… ну это… больно быть снизу? Или приятно? Чтоо?! Только и всего? — Ну в первый раз… — начал вспоминать я, — было больно. Ой, ну чего ты? — Сасори испуганно посмотрел на меня, — мне все понравилось, да! А та боль была недолго, она потом перемешалась с удовольствием и стала сладкой. — Но как боль может быть сладкой? — непонимающе захлопал карими глазами мой парень. — Ну, так… ну это приятно, в общем. Я не знаю, как объяснить. Я ещё был возбужден, поэтому наверное… А зачем ты это спрашиваешь? Он снова нервно сглотнул и поерзал: — Я просто хотел бы попробовать… ну, снизу. Что?! — Ты уверен? Он отвернул красное лицо в сторону и чуть кивнул, дико смущаясь. Бля. Я же совсем не умею быть сверху! А если я сорвусь? И сделаю ему больно? Ведь Сасори пытался быть крайне аккуратным в наш первый раз и при этом сильно сдерживался, но и то моя задница несколько дней болела. А если я возьмусь за него? — Мне просто стало интересно, что ты испытываешь, когда мы… ну, понятно. — Сасори, а если ничего не получится? Если я сделаю тебе больно? Я ведь почти не держу себя в руках, — признался в своих страхах я, взволнованно глядя на спокойного парня. — Ну, прекратим и сделаем что-то другое. — пожал плечами Сасори. Я вздохнул. — Ну ладно, давай попробуем. Но не в ближайшее время. Мне нужно подготовиться. Морально. — Хорошо. Я и сам не тороплюсь. Спасибо, — он кратко поцеловал меня. — За что? — моргнул я и получил ещё один поцелуй: — Я… В общем, я рад, что у нас с тобой полное понимание, и что ты со мной. В основном, все это благодаря тебе. Я счастливо заулыбался от таких робко произнесенных слов, нежно поцеловал Сасори в ответ. Неимоверно радовало, что мой парень стал все больше открываться, чаще и более открыто выражая эмоции, делясь мыслями и желаниями. Немного помявшись, осторожно поинтересовался: — А как бы ты хотел? И поза? Нежно или жёстко? Ну вот, я его снова засмущал. У него так голова лопнет от притока крови. — Ну, позу не знаю… только нежно. Пока что. Хоть что-то. Я поцеловал его в ответ, и выключив свет, потянул на себя, укрывая нас тёплым большим одеялом.