Игра в жизнь

— Ууу, бля! Приехали! — Хидан издали счастливо машет рукой, порывается подбежать, но ревнивый Какузу хватает его за шкирку и отрывает от земли. Матершинник психует, скрещивает руки и обижается на своего парня, забавно вытягивая губы. Брюнет вздыхает и приобнимает юношу, который все ещё обижается, но в конце концов сдается и сам обхватывает Какузу поперек мощной талии. У меня глаза на лоб полезли. Мы тут с Сасори конспирируемся, а они… Но Хидан ответил на наш ошарашенный взгляд, уперев руки в боки: — А че, блядь? Главное, чтобы с папарацци и продюсером не проебаться, пропиздят всему ебанному миру. А так всем похуй. У домика нас встретили остальные. Кисаме и Хидан помогли вынести вещи из машины — хоть мы и старались брать с собой немного, но все равно весь багажник и заднее сидение были забиты сумками. — А цветок вам зачем? — подивился Кисаме, — вам здешних деревьев не хватает? Я, нежно прижимая к себе горшок с Скутеллярией, посмотрел на Сасори. Несколько часов назад он пытался отговорить меня тащить цветок сюда, и отдать маме на хранение, как мы поступили с остальной комнатной флорой. Но я наотрез отказался и даже в машине держал горшок с тонкими стеблями и трепещущими листьями в руках. Через пару месяцев Скутеллярия зацветет взрывами, а я не хотел пропустить такой момент. — Это мой любимый цветок, — ответил я, а Сасори улыбнулся, будто он здесь ни при чем, отведя взгляд, — и подарил мне его мой любимый человек. Похоже, в доме ничего не поменялось: Конан суетилась на кухне, а два друга ей привычно помогали — носились с ножами, овощами, подносили девушке готовые ингредиенты, пробовали по вкусу еду. — Оо, Дейдара, Сасори, приветики! — Конан понеслась к нам, отставив миску и попутно хлопнув по руке Яхико, тянущегося к готовому крему для торта, — Мы так скучали! — Салют, парни! — Яхико, отстав от вожделенной миски, подскочил к нам, обняв сзади за плечи. — Привет, — Нагато, улыбаясь, спокойно подошёл и протянул руку, — Я рад, что вы вернулись. Как дела у вас? — Привет, мы тоже скучали. А дела, — Сасори мельком глянул на меня, — не жалуемся, — кивнул он, — гляжу, вы вместе что-то новенькое придумали? — Ммм, да, — Конан, облизываясь, прикрыла глаза, — вечером увидите. — Конан нас с Нагато совсем закормила, — шутливо покачал головой Яхико, — похудеть к лету не даёт, заставляет все дегустировать. Ай, нет, не трогай меня! — рыжик убегал от вооруженной сковородой девушки, — Нагато, спасай! Мы с аловолосым парнем смеялись, глядя как Яхико улепетывает и прячется за близким другом от уже хохочущей Конан. Нагато, улыбаясь, перехватил руку девушки и аккуратно забрал металлическую посуду из её хватки. На пару секунд они встретились взглядами и аловолосый парень смущённо отвел глаза. Что-то между ними явно есть, ага. Интересно, Нагато им признался? Мы с Сасори решили жить в одной комнате. Разобрали вещи, заранее застелили постель, потому что посиделки с коллегами затянутся скорее всего за полночь. Вечером за столом собрались все Акацушники. В воздухе витал аромат вкусной еды, слышались веселые голоса, взрывы смеха, стук вилок о керамику, а в душе ощущались тепло, уют и спокойствие. Как будто ещё одна семья, да. — И тут… — Хидан захлебывался хохотом, — коса вылетела… и… ахах… и захуячила в Дате… сука… а он… он меня ею отпиздил, бляяяя… Кисаме, задыхаясь от смеха, стучал кулаком по столу, а Какузу прикрыл смеющиеся глаза рукой, беззвучно трясясь. Легли мы под полночь, несмотря на то, что алкоголя мы не употребляли. За наше отсутствие тут мало что поменялось, но тем не менее у коллег вспомнилось много моментов за полгода, которыми они захотели поделиться. Благо съёмки должны были начаться через несколько дней, поэтому не выспаться мы не боялись. Приняли вместе душ и поплелись в комнату. После обработки ран на руках Сасори я решил, что бинты можно теперь накладывать только днем и пора бы купить лучший крем для сведения шрамиков. — Твои руки ночью никто не увидит, не волнуйся, — успокаивал я слабо противящегося парня, — все хорошо, да. Теперь нужно, чтобы кожа дышала. А то замотался, как мумия. — Дей… спасибо тебе. — Сасори взял мою руку и ласково поцеловал пальцы, глядя на меня. Моё дыхание сбилось с нормального ритма, ведь это и в самом деле было приятно. Обычно я так ему доставлял удовольствие. В итоге, Сасори согласился. А потом на него нашел приступ нежности и заботы. Сам раздел меня, хотя я его не просил. Отнял расческу и сам распутал мои длинные волосы перед сном и массировал мою макушку, а я растекался в его руках от кайфа. Сасори зарылся носом в мою светлую шевелюру, прижав меня спиной к себе. Наверное, мои волосы стали его фетишем. Он легко поглаживал их и пропускал через гибкие пальцы, жадно вдыхая аромат кожи и чуть касаясь ее. От горячего дыхания на мои чувствительные места по телу прошла дрожь. Мне же такое показалось несправедливым. Почему он меня трогает, а я его нет? Развернулся, сел на бедра и тоже снял футболку с Сасори, до сих пор сидящего в одежде. Он потянулся к моим губам и увлек в долгий сладкий поцелуй, удерживая за затылок и не давая оторваться, жадно прижимая меня к себе. Я запустил руку ему в мягкие взъерошенные волосы, другой чуть провел пальцами по оголившейся груди и погладил втянутый живот. Оторвался от горячих губ и оттолкнул своего парня на постель. В голове мелькнула одна мысль… — Ты куда? — я, направляясь к шкафу, обернулся: — Где твои галстуки? Мне нужны два. — На дверце перед тобой… а зачем тебе? — растерялся Сасори. — Мммм, — сладко протянул я, — сейчас увидишь, да. — Связать хочешь? Как летом? Я не ответил и глянул на деревянную кровать, прикидывая. На углах изголовья торчали круглые набалдашники, но длины галстуков не хватило бы, чтобы приковать человека к двум одновременно. Если найти что-то подлиннее… ладно, возьму на заметку, а пока обойдемся и так. Тем более Сасори уже напрягся от долгого молчания. — Дей… нас могут услышать. — Все уже давно спят, да. — я раскрутил в руке полоски пестрой ткани, направляясь к кровати и попутно меняя яркий свет люстры на приглушенный настольный. Чёрные тени легли на стены, повторяя наши движения, фигуры, вещи в комнате. — Раздевайся, — томно прошептал я, садясь перед Сасори на колени и не отрывая от него глаз. Он громко сглотнул, предвкушающе закусил губу, приподнял бедра и медленно стянул штаны, лежа на спине. Выглядело это захватывающе и возбуждающе. Скинув штаны парня на пол, я устроился между его ног, успокаивающе поглаживая по острому колену и прошептал: — Веришь? — Абсолютно. — тут же отозвался Сасори. Я сел ближе и завязал ему глаза. Кратко поцеловал в приоткрывшиеся губы и перешел легкими касаниями на грудь. Дразняще полизал тёмные ореолы сосков, удовлетворенно вслушиваясь в глубокие вздохи удовольствия — чувствительное место Сасори я знал довольно давно. Его руки скользили по моей спине, прижимая; я мягко высвободился от них, отсел и перевернул Сасори на живот. Погладил по спине, и не удержавшись, оставил большой засос на плече, сразу же ласково зализав его. Сасори вздрогнул и судорожно выдохнул. Короткими мокрыми поцелуями прошел по позвоночнику, считая под губами косточки, с улыбкой наблюдая, как напрягаются и расслабляются под гладкой белой кожей мышцы извивающегося Сасори. Осторожно обхватил запястья и аккуратно связал кисти, стараясь избегать поврежденных участков кожи. Отстранился, оглядел полуобнаженное тело под собой, в какой-то момент поймав себя на мысли, что не прочь побыть сейчас верхним — так соблазнительно и беспомощно сейчас смотрелся связанный Сасори; не удержался и положил ладони на ягодицы, прикрытые тканью. Парень на секунду напряг половинки, а затем расслабился и прогнулся в спине, приподнимая зад под мои прикосновения, а я чуть не захлебнулся слюной от такой пошлой картины. Перевернув тихонько дрожащее тело, я взялся за резинку нижнего белья. Сасори, прикусывая губы, заметно сжался. Я, успокаивающе погладив его по животу, наклонился к краснеющему ушку и жарко прошептал: — Ты снова зажимаешься. Расслабься… — Да… — он не успел ещё чего-то сказать, поскольку я приник к рту, встречая его язык своим. Поцелуй вышел очень страстным и мокрым, слюна стекала у него с уголка рта; я слизал потек с щеки и снова прикоснулся к горячим губам. Спустился к подбородку, поцеловал ямку меж ключицами, спустился чуть ниже. Придерживая за талию, провел языком влажную дорожку по животу до ткани внизу. Сасори вздыхал и облизывал губы. Я отстранился и стянул с него белье. — Все хорошо… — еле прошелестел я, разводя его сомкнутые колени и разглядывая тело перед собой. Сасори жадно хватал ртом воздух и немного краснел, чуть ерзая от возбуждения. Красные пряди беспорядочно упали на вспотевший лоб, порозовевшие тонкие губы были приоткрыты, а кожа на вздымающейся груди и животе влажно блестела в слабом свете. Незабываемое зрелище. Я сглотнул: — Ты… Ты очень красивый, Сасори… очень… Я улегся между его чуть согнутых в коленях ног и, придерживая руками бедра, нежно поцеловал головку твердого члена. Сасори чуть дернулся и задохнулся: — Что ты… Я, пробуя, осторожно вобрал головку в рот, чуть посасывая и пряча зубы за губами. Сасори вдохнул сквозь стиснутые зубы и сильно задрожал, выгибаясь и широко раздвигая бедра. Я пощекотал языком под уздечкой и взял глубже, начав медленные движения головой. Помогая себе рукой, я все ускорялся, а Сасори, пытаясь вести себя тихо, сильно закусывал губу, мотал головой из стороны в сторону. Из его рта вырывались полустоны-полувсхлипы, которые он не смог сдержать за сжатыми челюстями; он выгибался и толкался бедрами навстречу, пытаясь высвободить руки. Я попытавшись расслабить мышцы глотки, взял настолько глубоко, сколько мог, а Сасори заизвивался: — Дей! Я… Парень заметался, протяжно застонал, а мне в горло ударила теплая струя. Я, быстро проглотив солоноватое семя, выпустил изо рта орган, вытер губы и поднялся, мельком оглядывая тело Сасори. Тот, открыв рот и закинув голову, тяжело дышал, весь вспотевший, красные волосы живописно прилипли к мокрому лбу, грудь высоко вздымалась. Я поспешно перевернул парня и освободил руки. Отбросил растянутый галстук на пол — куплю ему новый, ещё лучше — и улегся рядом. Через некоторое время Сасори зашевелился и стянул повязку с глаз. Нашёл меня горящим взглядом, лёг сверху и засопел в шею: — А ты умеешь удивлять… спасибо… это было чудесно… — Хорошо, — с облегчением выдохнул я, гладя его по волосам. — Если честно, я думал, что ты сейчас меня возьмёшь, — признался Сасори, закусывая губу. — Ну… Я в самом деле на секунду представил такое, — отозвался я и шкодиво улыбнулся. Следя за эмоциями лица напротив, повел руку вниз, по плечу, талии, пока не дошёл до бедра. Сасори, все ещё обнажённый, соблазнительно кусал губы, когда я обхватил ладонью его ягодицу: — В руке умещается, смотри! — Дей… — смущенный Сасори положил свою руку поверх моей, когда я двумя пальцами раздвинул половинки, — Сейчас не время… — Прости… — повинился я, убирая руку, — Давай спать? Завтра на мне отыграешься, ладно? Сасори, раздумывая, засопел: — Ну… ладно. А ты так же хочешь? Я подумал немного и легко ответил: — Как ты придумаешь. Не обязательно так же, как я. Можешь что-то своё, да. Надо вообще мягкие наручники купить. — Извращенец! Тебе черной игрушки мало? — Тебе, кстати, тоже придётся свою купить. Да-да! — кивнул я приподнявшемуся Сасори, — Лучше начни с маленькой. А потом уж переходи на средний размер. Как опытный, говорю, да. — Средней больно? — он задумался, чуть покраснев. — Ну, вообще я сначала даже палец боялся просунуть. А игрушку пытался несколько раз вставить, но не получалось. Для начала слишком большая была. Там ещё под углом нужно… — Объяснишь мне потом, хорошо? — Сасори умилительно зевнул, выключил настольный свет и снова, уже одевшись, устроился на мне. — Угу, когда купишь, тогда объясню, — пообещал я. Обнял его покрепче и, немного подумав, прошептал: — Я люблю тебя. Сасори, ерзавший на мне в поисках удобной позы для сна, замер. Он всегда вслушивался в такие слова, как в последний раз, хотя я был готов говорить их каждый день, каждый час и минуту. Но я боялся превратить их в повседневную фразу, замылить бесконечным повторением и тем самым обесценить. Поэтому говорил такие слова только в ценные моменты близости. Когда душа нараспашку, мы с Сасори, открытые, не сомневались в сказанных друг другу признаниях. — Я тебя тоже люблю. — услышал я тихое полминуты спустя. Накрыв нас одеялом, я, незаметно улыбаясь в темноте, и обнимая прижимающегося ко мне Сасори, спокойно и умиротворенно заснул.