Игра в жизнь

— Искусство! — я мягко поднялся с просветленным и решительным лицом, а оператор с камерой чуть сместился, — Вечно!!! Вот оно. Принятие. Понимание. Данна был бы счастлив слышать это от меня, наверное. Крикливый мальчишка, признающий только искусство взрыва, красоту мимолетности наконец и под конец осознал взаимосвязь мига и бесконечности. — Снято! — уже до тошноты привычно выкрикнул режиссёр, приводя меня в себя. Вот и все. Мой персонаж мирно почил, его душа упорхнула в тот мир, перед этим признав искусство всего вечного и прекрасного. Жаль даже немного, герой совсем молодой, ему бы ещё взрывать и взрывать, но автор захотел убрать его, как и персонажа Сасори. Интересно, чисто гипотетически подрывник и кукольник встретились на небе после смерти? — Как дела? — неожиданно появившийся из неоткуда Обито Учиха вырвал меня из мыслей о трагичной судьбе наших с Сасори персонажей, усевшись на пол рядом. Не сказал бы, что мы много общались, в основном все диалоги велись о работе. Хотя сниматься с ним было довольно весело. Я ведь реально его чуть не придушил ногами в одном из дублей. — Нормально, — кивнул я и зевнул в руку, — а у тебя как? Как там Рин? Я знал, что у него есть девушка, о которой он трясся, заботился и оберегал, не давая никому её обидеть. — Рин к родственникам уехала, ещё неделю назад, — Обито положил локти на колени и улыбнулся, — она ждёт ребёнка. — Ребёнка? — я раскрыл рот и присел рядом, — Это же здорово, да! Поздравляю! А… стоп. — до меня дошло. — Да, мы поженимся, когда мои съёмки приостановятся. Но ты же знаешь Дате, — он опасливо обернулся, словно ожидая увидеть за своей спиной нашего грозного режиссёра, — пока меня не выжмет по максимуму, никуда не пустит. Да и медовый месяц накроется, сейчас Рин нужны только забота и присмотр. — Ну да, это понятно. А имя придумали? — заинтересовался я. — Пока нет. Когда узнаем пол, тогда и подумаем. В общем, приглашаю на нашу с Рин свадьбу, открытку потом вышлем, ладно? — Окей, ждём, спасибо. Привет Рин передавай. От меня шикарный салют, — подмигнул я. Обито кивнул и ушёл. Я с кряхтением тяжело поднялся. Сейчас бы прилечь… спать хотелось неимоверно. Уже наступил май, несколько дней назад мне исполнилось двадцать. Круглая дата, но отметили мы ее до обидного тихо, из-за усталости я тупо заснул за праздничным столом. Сасори все это время помогал мне, чем мог, провожал до порядком поднадоевшей площадки и заботливо встречал после изматывающих съёмок. Времени ни на что другое почти не оставалось, английский я забросил, а в выходные я высыпался на руках Сасори. Я направился к гримерке, где меня уже поджидал мой парень. Он сам подбежал ко мне, приобнял за плечи и потащил отдирать рты из пластглины с рук. Убрал своими нежными и аккуратными руками макияж, а я послушно подставлял лицо, сонно покачиваясь на мягком сидении. Стянул тугую резинку с волос, и немного болезненное, но приятное ощущение прокатилось по коже головы. Сасори поднял меня за руку с кресла, и я уткнулся ему в шею, благо посторонних здесь не наблюдалось. — Больше никаких ролей, да… — прошептал я, вдыхая родной запах, — нахрен кино… — Ты так говоришь, потому что очень устал. — Сасори обнял меня, утешающе поглаживая по спине, — ты доволен собой сегодня? — Ммм, да… Дате не ругался, по крайней мере… он сказал, что скоро нас с тобой закроет, осталось всего несколько эпизодов отоснять. — Ну вот и отлично. — он принюхался к моим волосам и недовольно поморщился, — пойдём, лак поскорее отмоем. Мы побрели в сторону акацушного домика. Несмотря на то, что уже наступил поздний вечер, было светло и ясно почти как днём. Ясное небо ласкало глаз синевой, переходящей в голубой и закатный розовый ближе к солнцу. Закрывшиеся бутоны ранних одуванчиков покачивались в молодой зелёной траве, прохладный ветерок освежающе обдувал лицо, развевая волосы, и мне стало немного легче. — Гаара в гости приглашал. Если у тебя будут силы, послезавтра сходим? Он здесь в паре домиков от нас, — Сасори смотрел на небо. — Ну можно, да, — кивнул я, — как раз завтра суббота, отосплюсь. А какой повод? — Не знаю… но мне кажется, он хочет нас с кое-кем познакомить. Да и вообще, лучше не терять друг друга из виду. Я громко мурлыкал, когда Сасори в душе почесывал мне намыленную макушку. Он лично вымывал мои страдаюшие волосы, уже секущиеся от неисчислимого количества химии, которой стилисты щедро поливали их. А ещё они красили всем акацушникам ногти — мне ещё повезло с черным цветом, а вот над ногтями бедного Зецу ещё полгода назад все удивленно смеялись — яркий цвет фуксии очень ему шёл. Но парень тогда постоянно смущался и прятал руки, после съёмок свел лак и мы больше об этом не вспоминали. Темы временем Сасори закончил вымывать меня, и неожиданно включил душ попрохладней, а я дернулся: — Ээй, ты чего? Ну Сасори! — Закалка никогда не помешает. И смотри как оживился сразу, — Сасори по-доброму усмехнулся, глядя как я прижался к нему в поиске тепла. — Ты такой милый. — Ага, и пушистый, — я потерся носом о его душистую кожу. — А ты худенький и костлявенький. — Дей! — рассмеялся мой парень, а потом затих, — а это плохо? Я поднял голову: Сасори вопросительно поднял бровь. Вот дурачок. — Ну чего ты? — я провел рукой по контуру его лица, убрал прилипшие ко лбу красные прядки, — Сасори, ты прекрасен, ты же это знаешь. Я нежно прикоснулся к тонким губам своими, и мне спустя пару мгновений ответили. Я прижал его к стенке душевой, настойчиво врываясь в жаркий рот и властно придерживая за затылок, прижимая за узкую талию к себе тонкое тело. Да, он худой, стройный, с утонченно-изящным телом, словно у танцора или аристократа, но именно таким он мне и нравился, хотя его внешность была не главной определяющей его привлекательности. Казалось, он сочетал в своём характере и обращении со мной несочетаемое: мягкость и твёрдость, решительность и робость, нежность и грубость. Даже зная Сасори не первый год, я все равно считал его загадкой. Когда я отстранился, хватая воздух ртом, он направил на себя душ и включил ещё холоднее. Я нахмурился: — Ты так простудишься, Сасори, хватит. Он вздохнул и выключил воду. Вот какую силу воли надо иметь, чтобы добровольно стоять под ледяным душем? *** — Приветик. — Привет, — немного растерянно ответил я парню, которого пару раз видел на съёмочной площадке. Высокий, стройный, сухо и в меру подкачанный, с чёрными волосами и огромными глазами. — Ли, привет, — шагнул из-за меня вперёд Сасори, — не ждали? Похоже, парень только сейчас заметил его и обрадовался: — А, ой… Гаара! — крикнул назад парень, попутно впуская нас в комнату, — Гости пришли! — А, Сасори и Дейдара, заходите, чего встали? — Сидевший за столом в пушистой компании трех котов — один на коленях, два других у что-то пишущей руки — Гаара кивнул нам. — знакомьтесь, это Рок Ли, а это, — багрововолосый ткнул ручкой в меня, — Дейдара Тсукури. Сасори ты уже знаешь. — Ну и зачем так официально? — закатил глаза парень и повернулся ко мне, — просто Ли. — Ага, Дейдара. — я пожал ему руку. — Гаара, заканчивай со своей писаниной и развлеки гостей, а я пока чай сделаю, — Ли выскользнул из комнаты. Я лишь удивлённо посмотрел вслед. — Ли мой парень, — ответил Гаара на мой невысказанный вопрос. Теперь все встало на свои места. А то было непонятно, с какой стати этот парень с горшком на голове командует нашим родственником. — Не знал, что ты кошатник, — я подошёл к нему и погладил чёрного короткошерстного кота, развалившегося на бумагах. Пушистый хвост другого животного лежал на чем-то зелёном и более объёмном, и я знатно подивился, поняв, что это кактус. Похоже, кота не смущало сомнительное соседство колючего растения. — Это ещё не все здесь, — фыркнул Сасори, садясь на табурет у стены. — Ага, два у Канкуро, один у мамы, а у Темари ещё три. И все мои, — похвастался Гаара, откладывая ручку и гладя зверя на коленях, — Ну что, у вас все хорошо? Он сидел в домашнем костюме, а в комнате царил строгий порядок: все на своих местах, стерильно чисто. Никогда бы не подумал, что Гаара такой чистюля. Даже сидя за столом он постоянно поправлял стопки бумаги и ручки в органайзере. — Ага, — я утащил флегматичного рыжего кота на кровать, — есть какие-нибудь новости от отца? — Дядя Шоичи пропал с концами, — нахмурился Гаара, — мы не знаем, куда он пропал. Все аккаунты он удалил, документы отовсюду забрал. Бизнес его прикрыли. А от твоей мамы никаких вестей нет? — повернул он к Сасори голову. Тот грустно вздохнул: — Она с ним не общается уже полгода. Мы помолчали, задумавшись об одном и том же. Вот смирился бы отец Сасори с выбором своего сына, то этого всего бы не было. Сколько же дел может натворить людская гордыня! Конечно, через свои принципы всегда тяжело переступать, но если это принесёт счастье и спокойствие в круг близких, то почему нет? Нам бы тогда не пришлось прятаться, трезвонить друг другу каждые полчаса и в страхе оглядываться на улицах… Тем временем вернулся Ли с подносом, поставил четыре чашки на стол и тарелку со сладким: — Чего грустим? — Мы не грустим, мы думаем, — отозвался его парень, строя ему зелёные глазки, — присоединишься? — Так, всё, это никуда не годиться, тебя нужно только насильно отрывать от работы, — Ли обошёл своего парня, до сих пор сидящего за столом, и потащил со стула, но потерял равновесие и вместе с комично сопротивляющимся Гаарой грохнулся на пол. Бедный кот в испуге слетел с коленей парня и заныкался под кроватью, злобно шипя. — Ли, блин! — мы захохотали. Мы довольно весело провели вместе время, рассевшись и распивая чай прямо на полу, поскольку в комнате было всего два табурета. Гаара и Ли вели себя довольно раскованно: багрововолосый облокотился о сильное плечо своего парня, пока тот широкой пятерней взлохмачивал ему волосы. Мы же с Сасори вначале вели себя в рамках очень близких друзей, но чуть погодя я устроился головой на коленях, положив его руку себе на живот. Здесь все родные, все близкие по духу, действительно, чего зажиматься? — Почему ты просишь называть себя по фамилии? — спросил я у Ли долго мучивший меня вопрос. — Ну, «Рок» для меня звучит как «злая судьба». Рок, злой рок… — Аааа, а я думал это из-за того, что тебе просто не нравится музыка такого жанра, как ты мне однажды сказал, — рассмеялся Сасори. Оказалось, Ли не только в сериале, но и в реальной жизни занимался боевыми искусствами, много времени посвящал своему физическому развитию. — Знаете такого американского актёра Брюса Ли? — в его глазах зажёгся какой-то фанатичный огонь. — Ну конечно, «Путь дракона»… — А ещё «Марлоу», «Большой Босс», «Кулак Ярости»… — Ли в краткие тридцать секунд на одном дыхании произнес больше пятнадцати названий, а мы просто уставились на него, — и последнее «Игра смерти», фух. — Офигеть, — только и мог выдавить я. — Прикол в том, что у них не только фамилия и имя совпали, они ещё в один день родились. — поднял бровь Гаара. — А?! — Ага, 27 ноября, — кивнул Ли. — Может, ты его реинкарнация, а? — засмеялся Сасори, поглаживая меня по животу. Мы сидели до самого вечера. Ли заинтересовался моей жизнью, и я поведал им о своих детских годах, о своём увлечении пиротехникой и боевой взрывчаткой. К моему облегчению, они не высказали своего испуга или дурацкого навязанного беспокойства о моей безопасности, которых я наслушался от бывших друзей и знакомых, когда ещё работал в городском отделе. — Приходите почаще, ладно? — крепким дружеским рукопожатием попрощался с нами Ли. — И звоните, если что-то произойдёт, — в свою очередь приобнял нас Гаара, — особенно тебя касается, Сасори. — Понял я, понял, — немного виновато улыбнулся мой парень. Мы прошли уже полпути до домика, когда я вспомнил кое-что: — Может к ручью сходим? А то давно там не были. — Нам ещё надо на завтра сценарий просмотреть, — задумался мой парень. Как всегда серьёзный и ответственный, блин. — и уже вечер, темнеет. Лучше не рисковать, — он оглянулся вокруг, просматривая дорогу, стену зеленеющих деревьев и домики с другой стороны. Как будто его отец прямо сейчас нападёт на нас из-за кустов с горящими красным глазами и громким криком «Попались!». — Ну ладно, — сдался я. Всё же безопасность превыше всего. И ненавязчивую заботу Сасори обо мне я всегда высоко ценил. — Не расстраивайся, все будет хорошо, — он ободряюще потрепал меня по плечу. — На лесных озёрах ещё накупаемся, когда у нас появится дом. Как ты давно хотел. Сасори сильный человек. Даже в такой непростой период он пытался поддержать меня, хотя ему самому было непросто держаться в душевном равновесии. Постоянно пытался защитить меня от плохих мыслей, дарил маленькие приятности. А сам никогда не жаловался мне, молчал о болях и редко раскрывался мне полностью, всей душой, словно не желая грузить переживаниями… он до сих пор для меня загадка. И мне кажется я никогда её не разгадаю. Вечная красноволосая тайна с медовыми задумчивыми глазами. — Красивый закат… Я моргнул, выходя из размышлений. Сасори остановился, восхищенно глядя на верхушки дальних деревьев, за которыми пряталось медленно догорающее солнце, окрасившее небо в прекрасный алый цвет, плавно переходящий в огненный рыжий. Над нами, пронзительно крича, стремительно летали ласточки, безветренный прохладный воздух в тени приятно освежал кожу. Хорошо… — Как твои волосы, — я запустил пальцы в красную мягкую шевелюру, — ты такой же загадочный, завораживающий… ты сам закат. — В таком случае ты рассвет, — довольно прикрыв глаза, усмехнулся Сасори, подаваясь моей руке, — такой же ясный и чистый, как утренний луч… Мы ещё некоторое время постояли плечом к плечу, зачарованно любуясь природным явлением. Таким никогда не наглядишься — сердце замирает каждый раз при виде тихо полыхающего яркими цветами неба. Как огромный взрыв на краю земли, но в замедленном варианте. — Нам пора, — Сасори, очнувшись от созерцания, взял меня за руку и повел домой.