Игра в жизнь

Наших с Сасори персонажей наконец-то закрыли, и мы вечером, уладив за несколько дней все дела с режиссёром и продюсером, подписав соответствующую документацию, собрав вещи, которые успели расползтись по всему акацушному домику за время пребывания тут, собирались отъехать домой к Сасори. Сначала я хотел заехать ко мне, но он воспротивился и предложил сначала завезти вещи к нему домой, а потом уж разбираться с моей квартирой. Вспомнив об ужасном беспорядке, царившем там, пиротехнических запасах, оставшихся ещё с прошлого места работы, и невеселых воспоминаниях, я с тяжёлым вздохом согласился. — Не пропадайте, ладно? — Кисаме с грустной улыбкой похлопал нас с Сасори по спине. Эх, мне будет не хватать его шуток и вечернего застольного «стендапа». — Вот блядь… только привык к своим, так все тут же съебываются! — горестно вздохнул Хидан, хлопнув себя по лбу. Платиноволосый до этого вылетел в одних штанах попрощаться с нами, и теперь с нескрываемой досадой глядел на то, как мы складывали в багажник сумки. Взрывающийся огненными лепестками любимый цветок я уже усадил на переднее сидение. — Они же на слёт ещё приедут, — утешил своего парня Какузу. Он говорил о собрании актёрского состава после выпуска фильма, когда бывшие коллеги весело проводят время, с ностальгией вспоминая курьезные случаи и светлые моменты на съёмках. Разумеется, мы с Сасори пропускать такое не планировали — Акацушники давно стали нам второй семьёй, да и профессиональная гордость такого сделать не позволяла. — Мы ещё вернёмся, — попытался успокоить его Сасори. — Приезжайте, мы будем вас ждать, — улыбнулась Конан. Её за руки с обеих сторон крепко держали Яхико и Нагато. Рыжий подмигнул мне, а аловолосый на секунду приблизился: — Дейдара… спасибо, — благодарно шепнул он. — Будьте счастливы, да, — тихо ответил я, улыбаясь. За последнее время они сильно сблизились, и от них стала ощущаться какая-то особая аура. Да, они при людях так же по-дружески общались, но их связь выдавали брошенные в сторону друг друга особенные взгляды, завуалированная невинными шутками забота. С того самого дня я почти не видел кого-то из троицы одного, а по вечерам после совместно приготовленного ужина они втроем уходили гулять по зелёным улицам. А однажды парни заснули головами на коленях девушки прямо в общем зале на диване — смотрелось такое очень мило. — Удачи вам. Надеюсь, ещё увидимся, — Зецу пожал нам руки, и я с безмерным удивлением заметил на его ногтях лак. Тот самый цвет фуксии, которого парень когда-то дико смущался, но который довольно интересно сочетался с его лицом и зелеными волосами был толстыми слоями нанесён на ровные закругленные ногти. Я ласково улыбнулся ему: — Конечно, спасибо тебе. Мы сели в машину, Сасори за руль. Было нестерпимо жарко, я опустил стекло и махал удаляющимся фигурам. Мой парень медленно катил по узкой улице, и я разглядел где-то сбоку, на скамейке в парке фигуру Итачи, который, нахмурив брови, глядел на нашу машину, а потом достал что-то из кармана. Заметив, что я его рассматриваю, он, изменившись в лице, помахал мне в ответ рукой. Сасори выехал на широкую дорогу в другую сторону и черноволосый парень скрылся из глаз. Стало неуловимо быстро темнеть, на небе легкой дымкой висели облака; машина на высокой скорости летела по пустой дороге, а прохладный ветер из окна с опущенным стеклом бил в лицо сильной струей вечернего воздуха, а я от чего-то глупо улыбался. Всё закончилось и можно расслабиться, да. — Ты простудишься, лучше включи кондиционер, — посоветовал Сасори, не отрывая усталых глаз от дороги. Я послушался, ведь спорить сил не было — набегались за эти дни. Несколько дней назад мы в который раз навестили Ли и Гаару. Последний, зная об окончании наших съёмок, сильно нервничал: — Будьте осторожны, ладно? Не затягивайте с наймом охраны… И вообще лучше поменяйте людей, которые вас будут охранять. Вот. А ещё, — он вытащил что-то из своих карманов, — возьмите и прикрепите куда-нибудь на одежду. Это не прослушки, просто жучки, спокойно, — поднял он ладонь перед лицом Сасори, который уже собирался что-то сказать. Мой парень закрыл рот и кивнул. — У папы компьютер, который будет отслеживать ваши передвижения. Это чтобы наверняка. В тот же день Сасори созвонился с охранным агентством и сменил телохранителей. Оставалось лишь надеяться, что они окажутся такими же адекватными, как Ятаро и Макото. Стемнело окончательно, и наступила теплая июльская ночь. Навстречу с другой стороны летели и исчезали слепящие фары других машин, издавая резкий шуршащий звук, силуэты деревьев, тёмные на фоне чёрного неба плавно проплывали мимо. Скутеллярию я поставил на заднее сидение, зажав сумками, которые не влезли в багажник, и теперь цветок мелко дрожал листьями от вибрации машины. — Может, размножишь её? — Сасори мотнул головой в сторону растения. Я ответил, подумав немного: — Нет, не хочу. — Почему? — удивился парень. — Это особенный цветок, пусть он останется единственным в доме. Тем более это твой подарок. Сасори усмехнулся. Я положил руку ему на бедро, и он вздрогнул и положил свою сверху: — Дей, погоди, давай вернёмся сначала домой. — Да я просто… Я понимающе вздохнул и оставил его ногу в покое. Лучше не отвлекать на дороге, пусть даже неоживленной. Как только мы выехали на вторую трассу, я почувствовал что что-то не так. Я по привычке рассеянно посматривал на красивую подвеску и заметил в зеркале заднего вида среди редких машин большую, и кажется, черную, как я разглядел в уличном освещении. Ну машина, так машина. Но через минут десять я забеспокоился — она до сих пор ехала прямо за нами, никуда не сворачивая. — Сасори… мне кажется, за нами следят, — почему-то прошептал я. — Где? — мой парень забеспокоился тоже и посмотрел на зеркало. — Видишь машину за нами? Она уже полчаса у нас на хвосте сидит. Мне это не нравится. — Ой, нет, нет, нет… — Сасори запаниковал и попытался оторваться, но те с завидным упрямством катили прямо за нами по трассе. Они словно чего-то ждали и загоняли куда-то. Это дико напрягало. — Эта машина… кажется, я её очень давно видел у конторы, где располагается наша редакция. Теперь я понял, это был мой отец. — Сасори сильно нервничал, — в городе сейчас попробую запутать его в дворах. — Сасори, их две! — стало страшно. Это организованная… нет, уже не слежка. Одна машина с трудом обогнала нас и стала тормозить, виляя и не давая нам шанса выбраться из ловушки. — Бляаааадь, сука, твою же ж мать! — я впервые в жизни услышал грязный мат из невинных уст Сасори, которому снова не дали выскользнуть из железных клещей. И я был с ним полностью согласен. Ситуация в самом деле стала преобретать пугающий характер. Еще хоть один день, и нас бы уже охраняли! Всего чуть больше двенадцати часов, и мы были бы в безопасности! Нас вынудили затормозить, потому что сбоку прижала откуда-то взявшаяся третья машина. Сасори схватил меня за запястье дрожащей рукой, а я в ответ стиснул двумя. — Не отходи от меня, Дей! Что бы ни случилось! Я молча закивал, от страха уже не способный говорить. На что были способны эти люди, которые уже с угрожающим видом спешили сюда? Сасори заблокировал двери и чуть опустил окно. — Выходите из машины. — я похолодел. В руках этих людей в уличном освещении сверкнули пистолеты. Сасори молчал, все сильнее стискивая мою руку, не отрывая взгляда от направленного мимо него дула. На меня. — Что вам нужно? — голос был твёрдым, но его руки все сильнее тряслись, выдавая его напряженное состояние. — Этот парень пойдёт с нами. Выходите. Сасори в панике повернулся ко мне. Я отчаянно цеплялся за его руку и смотрел в широко распахнутые испуганные карие глаза. — Сиди в машине — шепнул он. Обернулся, — Где мой отец? — Если вы не выходите, мы стреляем. С моей стороны у бокового окна человек поднял пистолет, целясь мне в голову. — Стойте! — Сасори выпустил мою руку, и разблокировал двери, которые тут же распахнули. Нас грубо выволокли наружу и оттащили подальше от дороги. — Нет!!! Не трогайте его!!! — Сасори попытался вырваться из захвата, ударив локтем какого-то безликого человека в лицо, но его тут же другой вырубил сзади ударом пистолета. — Мрази!!! Вы что сделали!!! — Я в бессильном бешенстве трепыхался в сильных руках, с отчаянием наблюдая, как подкошенно падает лицом в землю и придорожную пыль Сасори, — чтоб вы сдохли, твари!!! Меня прижали к земле и попытались связать руки, но каким-то чудом я вывернулся и пнул человека в грудь, а сам вскочил и побежал: — Сасори!!! Выстрел. Я упал, так и не успев добраться до своего парня, заорав от невыносимой боли в голени. Ногу словно проткнули насквозь раскаленным прутом, и я катался по земле, крича на всю округу. Меня снова прижали и что-то больно вкололи в шею. Я поднял отяжелевшую в момент голову, соскальзывающим и мутным от жгучей боли взглядом нашёл неподвижно лежащего Сасори, чьи кровавые в свете уличного освещения и фар редко проезжающих мимо машин волосы жутко и безжизненно шевелились на ветру. Вставай же! Пожалуйста… — Сасори… Темнота. *** Какой-то шум. Далекие шаги, непонятное тихое шуршание болью отдавались в голове. Короткие мысли. Я по ощущениям отрешенно определил, что лежал со связанными сзади руками, с заклеенным ртом на ледяной неровной поверхности, отдававшей могильным холодом и неприятным известковым запахом. В висках тяжело бил молот, а во рту ощущался отвратительный горький привкус. Нога ужасно горела, а ступню я почти не чувствовал. Что они в меня вкололи? Сасори. Я через силу распахнул глаза. Что с Сасори? Фокус расплывался, но через некоторое время предметы обрели относительную чёткость. Тусклый свет от единственной голой лампочки под потолком. Бетонный пол. Серая стена в десяти шагах. Железный стул и смятая грязная кровать вдалеке. Какая-то вибрация в воздухе и бетоне. Похоже, недалеко отсюда работают тяжёлые механизмы. Чьи-то ноги в лакированных туфлях со стуком появились в поле зрения. Чужая рука больно схватила за волосы и грубо развернула мою голову. — Очнулся. — ледяной голос и констатация факта. Меня неаккуратно усадили, и перед глазами заплясали чёрные мушки, в висках ужасно зашумело, а ногу резануло болью. Я выдал болезненный вздох. Блядь, где я? — Неважно. — похоже, я задал вопрос вслух. — Что с… Сасори? — еле выдавил я. — Тебе бы следовало о себе побеспокоиться, — издевательская усмешка. Я с трудом сфокусировал взгляд на говорившем. Багровые в тусклом свете одинокой лампочки, жёсткие даже на вид волосы. Чёрные, холодные глаза. Тонкие губы кривились в отвращении. Неглубокие редкие морщины, придававшие неприятный и жестокий вид, бороздили лицо. Это… Шоичи Акасуна? Человек оценивающе разглядывал меня. Крепко ухватил за подбородок, повертел в стороны мою голову и задумчиво пробормотал: — И что такого нашёл в тебе Сасори? Я дернулся от его руки и получил в ответ сильную пощёчину. Голова мотнулась, в шее больно стрельнуло, и я ненавидяще прожег соскальзывающим взглядом мужчину. Тот встал, больше не обращая на меня внимания и сказал куда-то в сторону: — Скажешь, когда закончишь. У меня с ним потом будет беседа по душам. В поле расплывающегося зрения появился парень с чёрными волосами… Итачи?! Я, проморгавшись, разглядел на выходе удаляющийся широкий силуэт — хлопнула дверь, и темная фигура помельче щелкнула с моей стороны замком. Теперь я и Учиха остались наедине. Я промычал. Черноволосый парень подошёл и быстрым движением сорвал скотч с моего рта. Больно же, блядь! — Итачи! Почему ты зде… — я не договорил, снова оглушенный хлестким ударом по лицу и громким срывающимся шепотом: — Замолчи. Я ошарашенно замер. Сейчас Итачи был совсем не похож на себя. Его движения стали какими-то рваными, лихорадочными, и даже в полумраке можно было углядеть его сумасшедше блестящие глаза и жуткую улыбку. Парень совсем не походил на обычно вежливого, собранного, скупого на движения и яркие эмоции человека. Неожиданно он встал и потащил меня куда-то в сторону стула… нет, кровати. Я пытался встать, но ногу тут же прострелило жгучей болью. — Зачем? — я запаниковал. Непредсказуемость и состояние Итачи пугали. Тем временем Итачи доволок меня и повалил на кровать. Я попытался пнуть его здоровой ногой, но он перехватил мою слабо дернувшуюся конечность. Устроился между моих ног, и приподнял мою футболку. Да что он делает? — Какого хрена ты… ? — от страха мой голос парализовало. Парень не ответил, и только жадно провел холодной рукой по моей оголившейся груди. Меня передернуло от отвращения. Я в панике задергался, пытаясь высвободить руки из крепкого узла. Ничего не получалось. Я извивался, пытаясь уйти от навязчивых прикосновений, скинуть чужую руку, которая уже нагло сползла на живот. Неожиданно Учиха наклонился ко мне: — Расслабься… — чужие пальцы скользнули под резинку штанов. — Отвали!!! Не трогай меня!!! Убери свои грязные руки!!! — паника внезапно сменилась прожигающей яростью. Как хотелось убить его в тот момент! Размазать по стенке, разломать ему все кости! Чтобы понял, на что он посягнул! Это не его тело, и я ему не принадлежу! — Больной ублюдок!!! Выпусти меня!!! Я тебе морду раскромсаю, сука!!! — в неизмеримом бешенстве я как-то его ударил коленом. Перед глазами темнело от злости, я ненавидел так сильно впервые в жизни. Как он смеет? Сильная пощечина немного отрезвила меня, но жалкие попытки сопротивления я не оставил, слабо извиваясь, дергая неслушающимися ногами и бросая ему в лицо самые грязные ругательства. Итачи перевернул меня, стянул мои штаны и нижнее белье. Я сжался не столько от холода в помещении, сколько от противного липкого взгляда чужих чёрных глаз, который я чувствовал всей кожей. По доносившимся до меня звукам, он тоже начал быстро раздеваться. Итачи серьёзно… — Я всегда хотел тебя… — услышал я его тихий голос. Что-то зашуршало. — Я не хочу, да!!! Итачи!!! Отстань!!! Хватит!!! — попытался перевернуться, закрыться от чужих рук и жгучего черного взгляда. Безуспешно. В уголках глаз защипало и по щекам побежали горячие слезы, — Пожалуйста!!! Я ощутил на бедрах сильные пальцы, которые ногтями впились мне в кожу и приподняли таз над постелью. Грязная серая подушка без наволочки под моим лицом намокла, голень ужасно горела, а от понимания того, что сейчас произойдёт меня сильно тошнило. Кожа запястий натерлись от грубой верёвки, связывающей сзади мои руки. — Ты же тоже можешь получить удовольствие… тебе всего лишь нужно расслабиться… — услышал я над ухом вкрадчивый голос. — Пошёл к черту, псих!!! — истерично выкрикнул я, пинаясь из всех сил здоровой ногой. На больную пришлось для этого опереться, и новый взрыв острой боли ударил по моим нервам. — Сука, — досадливо выдохнул Итачи. Мои длинные волосы схватили в кулак и резко потянули. Я болезненно вскрикнул, когда почувствовал грубое проникновение. Нет… Ад только начинался.