Игра в жизнь

Pov Сасори — Сасори, держи себя в руках! — появившийся минуту назад на своей машине Гаара держал крепкой хваткой меня за дрожащие плечи, — я тоже очень боюсь за Дейдару, но нам всем сейчас нужна холодная голова. Я не мог нормально соображать уже больше часа, с тех пор, как очнулся на обочине. Единственное разумное действие, которое я смог произвести в таком состоянии — это позвонить двоюродному брату. Тот спросонья сначала не понял, о чем я его молил и просил, так как захлебывался от паники словами о помощи. Остальное время я кругами бродил вокруг своей машины, так как Гаара велел оставаться на месте, и в очередной виток своего беспокойного метания вокруг автомобиля обнаружил темные в уличном освещении пятна на земле. — С ним УЖЕ что-то сделали, там кровь, видишь?! — я не мог успокоиться, страх и отчаяние накатывали волнами. По количеству пятен и кровавой дорожки куда-то в сторону я понял, что Дею нанесли серьёзную рану. Или раны… от таких мыслей становилось ещё страшнее. — Тихо! Папа звонит, — шикнул Гаара и нажал кнопку на зазвонившем мобильнике, который держал в руках, — Да, со мной… куда? Он в плечо настойчиво подталкивал меня к моей машине, продолжая внимательно слушать указания по телефону. Я тут же сел за руль, а Гаара, сбросив звонок, торопливо спросил: — Водить в состоянии? — я поспешно закивал, — Сейчас едешь за мной, понял? — Да, понял, быстрее! Я боялся не успеть. Каждая минута была на счету, мы и так потратили много времени… к тому же я не знал, сколько провалялся без сознания. В любую секунду могло случиться что-то непоправимое. Что собирался сделать с ним отец, я и предполагать не решался. Я закрутил руль, выезжая на трассу за Гаарой. Он тоже торопился, поэтому втопил на все сто двадцать, благо ночная трасса пустовала. Я не отставал. Скорее… Мы час мчались по незнакомым дорогам. В каких-то местах пришлось снизить скорость, и я скрипел зубами от бессильной злости. В груди поселилось какое-то тяжёлое тягучее чувство, казалось, я абсолютно не успеваю. Только бы не опоздать! От нервов дергалось веко, губы были в кровь перекусаны, руками я судорожно сжимал обитый кожей руль, который противно скрипел под моими пальцами. Твою мать, светофор! Зазвенел телефон, и я поднял трясущимися руками трубку. — Сигнал от жучка Дейдары пропал, — Гаара по голосу нервничал, — Но папа засек последний сигнал. Тут в следующий квартал, там какая-то фабрика. Папа тоже уже едет со своими людьми. — Да, давай, ещё желтый, едем! — выпалил я и, не замедляя скорости, погнался за братом. Мы заехали в какие-то темные улицы. Ещё чуть-чуть, Дей! Я уже рядом! Пулей я выскочил из машины за Гаарой. Нежилые дома непонятного назначения, наверное, офисы… Большое, неоформленное здание в конце улицы. Это оно? — Да… ? Понял, — Гаара не отключал связь с родными, постоянно что-то уточнял и переспрашивал. Повернулся ко мне, отключая попутно телефон, — Так, стоим здесь, ждём папу и полицию. — Какого…? — задохнулся я, — Дей совсем рядом, мы не можем ждать! Его в любой момент могут пристрелить! — Сасори, успокойся! Мы не знаем, сколько там людей, мы можем спугнуть их, и вырубят тогда нас вдвоём! Они увезут твоего Дейдару и мы его больше не увидим, у него больше нет жучка! — он встряхнул меня за плечи, — ради Дейдары и себя, жди и следи за улицей! — Я не могу… нам нельзя ждать! Ты не понимаешь, он может погибнуть даже сейчас, пока мы здесь болтаем! Скорее, это то здание? Мне не ответили, и я в яростном нетерпении забегал глазами по ближайшим домам. Меня не покидало плохое предчувствие. Гааре моё подозрительное мельтешение туда-сюда не понравилось: — Жди здесь, я сказал! — на краткое мгновение я узрел в нем дядю Расу. Я застыл, ошарашенно смотря на брата, и он немного смягчился, — Папа совсем рядом, ещё десять минут, понял? Совсем немного потерпи, Сасори. Мучительное ожидание. Минуты текли ужасно медленно. Когда я ехал в машине, то создавалась хоть какая-то иллюзия движения, а сейчас особенно остро ощущалось бессилие. Ужасные мысли одна за другой проносились в моей голове. Дейдара опять пострадал. И снова из-за меня. И сейчас с ним наверняка делают что-то ужасное. Я сжал трясущиеся руки в кулаки, вглядываясь в конец мертвой улицы. Старые на вид здания большой фабрики явно не использовались по назначению, и выглядели заброшенными. Ветер гулял по тротуару, играя с бумажками и мелким мусором. Гнетущая атмосфера давила, предположения в горячей и больной от удара голове становились все мрачнее. А вдруг отец его уже убил? Последние судороги передергивают постепенно слабеющее тело, отчаянно зовущее в пустоту моё имя… Застывшие голубые глаза бессмысленно уставились в пустоту, кровь потекла с уголка рта… В отчаянии я вцепился в и без того взъерошенные волосы и до скрежета зубов стиснул челюсти. Эти до ужаса пугающие мысли… Я все такой же слабый и беспомощный. Как одиннадцать лет назад. Ничего не изменилось. Слабак бесхребетный. Слизняк сопливый. Полнейшее ничтожество. Я больше не выдержал. Побежал со всех ног прямо по дороге к тому чернеющему на фоне темно-серого неба грозному зданию. От этих ужасных чувств, от страшных мыслей и рвущих сердце воспоминаний… — Сасори, стой! — Гаара понесся за мной, но я не послушался. Осознание того, что мы уже могли опоздать гнало меня все быстрее и быстрее. — Сасори, придурок! — Гаара догнал меня, и мы прокатились по асфальту, ободрав кожу на руках, ногах и спине, — папа уже здесь, вот они, смотри! Да плевать, я не успеваю! Вырвавшись из хватки Гаары, я побежал дальше, не обращая внимания на шорох шин и мигание полицейских машин вдали, неразборчивые крики и суету. Вот и здание. Два входа. Первая и в центре, дубовая массивная дверь не открылась, и я в ярости пнул её ногой, разнося гул по тихой улице. Понесся со всех ног ко второй на самом углу, с крылечком. С замиранием сердца я дернул железную ручку, и металлическая дверь к моему кратковременному облегчению поддалась. В тот момент я подумал, что могу наткнуться на людей отца и стал неслышно и осторожно двигаться на ощупь по коридору. Темно, хоть глаз выколи. Сердце колотилось, как бешеное, и я даже боялся, что меня засекут не из-за звуков моего перемещения по стенке, а из-за громкого стука в моей груди и шумного прерывистого дыхания. Путь неожиданно пошёл вниз, и я чуть не навернулся с крутой лестницы. Кажется, я шёл куда-то под землю. Удивительно, что я никого не встретил, и во мне вдруг начали зарождаться сомнения. Но я упорно продолжал красться по безликому, казалось, бесконечному серому коридору. Со светом с середины следующего коридора передвигаться стало гораздо легче, и я побежал, останавливаясь перед поворотами и чутко прислушиваясь к звукам за углом. Где же Дей? Отец? Я остановился перед поворотом вправо. Ещё в начале этого коридора я уловил какой-то шум, тяжёлое дрожание в напряженном воздухе и вибрацию пола. Невнятный приглушенный голос. Хриплый надрывный крик. Я пораженно замер. Это голос Дейдары!!! — Господи, господи… — исступленно шептал я, пулей вылетая из-за угла. На пути находились три двери. Две из них были открыты, и из обоих помещений лился свет. Кажется, звуки идут из ближней комнаты. Я замедлился, очень осторожно и тихо подкрался к ближайшей и заглянул внутрь. Посреди неуютного, без отделки серого помещения при мутном свете я с каждой секундой возрастающим ужасом разглядел… Мужчина, в котором я узнал своего отца, склонился над хрипящим и судорожно дергающим ногами телом, прижав его за горло к полу. Другая ладонь, зажавшая нож лезвием вниз, приблизилась к лицу парня с короткими светлыми волосами… Дейдара?! От острия ножа до распахнутого от шока глаза Дейдары всего пара сантиметров… Я всем телом налетел на мужчину, сбивая его в сторону со слабо дернувшегося тела. Отец со сдавленным криком в несколько оборотов прокатился по хрустящему бетонной крошкой полу, металл лезвия тускло блеснул и маленький нож с громким стуком упал куда-то в угол комнаты. Я с замиранием сердца, страхом в душе стремительно оглянулся. С белых губ блондина слетел громкий крик-хрип, и по туловищу с конечностями пробежала сильная судорога, а через несколько секунд напряженное тело с завязанными под спиной руками обмякло, потеряв сознание от невыносимой боли. По виску обильно потекли алые капли, впитываясь в искромсанные светлые волосы, оставляя за собой красные дорожки на грязной коже. Не успел… Я не успел!!! Меня колотило. Я и сам не мог понять из-за чего: дикого, пожирающего здравый смысл бешенства или от сжимающего внутренности страха за Дейдару. Хотелось убить и спасти. Драться и убегать. Я разрывался между двумя разрывающими желаниями, а тем временем разъяренный отец вскочил с пола: — Вот сукин сын… ты то, блядь, что здесь делаешь?! Я в звенящей тишине перевёл на него бешеный взгляд. Отец скривился: — Вот не надо мне тут рожи корчить! Я давно тебя предупреждал. — За что? — прошептал я, подходя ближе. От бешенства голос просел. Мужчина злобно оскалился: — А ты ничего не заметил? Как только он появился рядом с тобой, все пошло наперекосяк. Он разрушил нашу семью. Из-за него я потерял любимую работу и громкое имя. Он сделал из моего единственного сына какого-то сраного гомика. Оглянись, сын! Ты зациклился… — Это все из-за тебя. Из-за твоей самомнительности и гордыни. — перебил я его, сгорая от желания въехать кулаком ему по лицу. В воздухе повисло тяжёлое молчание; мы сверлили друг друга злобными взглядами. Я отрешенно отметил, что он похудел с нашей последней встречи — темно-серый костюм висел на нем, как на вешалке — на лице углубились морщины, а скулы заострились. Отец словно в лихорадке облизал губы и произнес: — Ещё можно все исправить. Всё будет как раньше. Мы снова будем жить дружной семьёй. Я восстановлю свою репутацию. Ты найдёшь девушку, с которой ты будешь счастлив, у вас будут дети, и все будут жить нормальной жизнью… Я в ярости и отвращении сжал челюсти. — Нет. Я не хочу такой жизни, где ты постоянно помыкаешь мной, тычешь в нос своим более старшим возрастом. Где заставляешь делать то, что я не хочу, хотя я уже далеко не ребёнок. Я устал от твоих приказов! Я устал, понимаешь!!! — Ты обязан, это твой долг! — взмахнул он рукой. — Я никому ничего не должен!!! Это мой выбор! Какого хрена ты вообще влезаешь в мою личную жизнь?! — мои крики эхом отдавались от стен, заставляя дрожать воздух. — Может, потому что я твой отец? — он поднял бровь. — Я нуждался в понимании! — в отчаянии закричал я, — а не в твоих попреканиях и наставлениях! Ты заботишься только о своём имидже, работе, и не хочешь выслушать близких, принимаешь за меня решения и не оставляешь выбора! Ты совершенно забыл, что такое просто любить! Ты отвратительный отец! — А ты ужасный сын! Снова это гнетущее молчание в тупиковой ситуации. Напряжение густой смолой висело в воздухе, и казалось, мы в любой момент можем наброситься друг на друга. Отец на секунду прикрыл глаза и вздохнул: — Этого нельзя просто так оставлять. Хотя я сомневаюсь, что твой блондин захочет с тобой остаться. — В смысле? — Узнаешь, если он осмелится рассказать тебе. — он презрительно фыркнул, взглянув на Дейдару, как на мусор. — Да о чем ты? — я похолодел, потому что эта зловещая ухмылка не означала ничего хорошего и откровенно пугала. Может, Дейдаре что-то внушили? — Что ты ему сделал? — Не я, но это неважно. Ему все равно недолго осталось. Не соври ты мне о вашем расставании, я бы оставил его в живых. Но теперь я понял, что он мешается одним своим существованием. — Но ты… — у меня слова от ужаса не складывались, — как ты… когда мой отец стал убийцей? — Если ты помнишь, я бизнесмен. Хоть и бывший. — он кинул взгляд полнейшего отвращения на Дейдару. Меня накрыла волна злости и одновременно не оставлял страх за блондина, поэтому я сдержался и передвинулся так, чтобы оказаться между неподвижным телом и отцом, — Поэтому ты должен понимать, что такие методы, самые действенные и дешёвые, мне не в новинку. Почему-то сейчас я не сомневался, что отец говорит правду, и что его угроза, а точнее предупреждение вполне реально и серьёзно. Из коридора внезапно послышался далёкий шум и топот множества людей, ищущих нас, а я насторожился, потому что отец ощутимо напрягся. Я не отрывал от него внимательного взгляда, следил за его сжимающимися и разжимающимися руками, каждую секунду ожидая, что он что-то сделает в сторону Дейдары. И я не ошибся. Словно потеряв все остатки благоразумия, отец рванулся ко мне, занеся руку для удара в лицо. Я увернулся, отклонившись назад и мазнул кулаком по его подбородку, заставляя Акасуну-старшего отшатнуться на несколько шагов назад. — Поганец… — злобно прорычал отец и, ударив меня коленом в живот, и я согнулся в агонии. Он бросил меня в сторону, открывая себе путь к Дейдаре. Словно сойдя с ума, от ненависти и ярости не видя ничего перед собой, уже не чувствуя боли и действуя скорее по наитию больного разума, я побежал в угол комнаты и ухватил нож, который несколько минут назад я выбил из рук отца. Я обернулся и приложил лезвие к горлу, стискивая пальцами рукоятку. — Отпусти его. — дрожащим голосом проговорил я отцу, душащему Дейдару, который ненадолго пришёл в себя и страшно хрипел, суча ногами и пытаясь оторвать от своего горла мужские пальцы, — ОТПУСТИ ЕГО!!! Я прижал лезвие ножа к коже горла, отстраненно ощущая жуткую резь. — Если ты сейчас его не отпустишь, — сипло выдохнул я, с убийственной решимостью глядя в чёрные, горящие сумасшедшим огнём глаза исподлобья, — я… я покончу с собой. Я не шучу, не угрожаю, не шантажирую. Просто предупреждаю. Слышишь?! У тебя не останется сына. От изумления отец ослабил хватку на горле блондина. Его брови сдвинулись, сомнение, смятение и ужас отразились в его глазах: — Показушник хренов. Ты этого не сделаешь… Вопреки его словам я сильнее нажал на рукоятку, почти безумно улыбаясь, когда почувствовал, что вниз, по горлу и груди потекло что-то теплое. — Остановись, поганец! Ты же сейчас убьёшь себя! Сасори! — отец кинулся ко мне, вырывая из моих рук нож и прикладывая телом о стену, отчего я больно ударился затылком. Меня повело, в глазах забегали чёрные мушки, но я смеялся как припадочный, яростно и истерично: — Что?! Нитки у куклы оборвались, да, отец?! Нет больше у тебя марионетки, правда?! С этими словами меня что-то отпустило, и я почувствовал себя так легко, безмятежно… свободно. Словно оковы, держащие меня больше десяти лет в миг проржавели, раскрошились на глазах, а сам я на мгновение стал воздушным перышком, невесомой пушинкой без обязанностей, тревог и боли… Я приоткрыл глаза. Отец пропал из поля зрения, и я только сейчас понял, что в этой комнате мы больше не втроём. Похоже, я отключился на некоторое время, поскольку я почему-то сидел на полу, а комнату наводнили с десяток человек. Наряд полиции окружил моего отца, но он словно никого не видел, и на все вопросы невпопад мотал головой, неверяще и со страхом смотря на меня. Я отвернулся от него, ища взглядом Дейдару. Сбоку появилась какая-то тень, и я дернулся в сторону от неожиданности. — Тихо, не шугайся, — вскинул ладони Гаара, — это я. Я не счёл нужным ему отвечать, отвернувшись и, не обращая внимания на ломоту в собственном теле, направился к Дейдаре, уже окруженному медиками. — Он жив? — с дрожью в голосе спросил я у одного. Тот сурово кивнул: — Жить будет. Сейчас кровь остановим и увезем. Осмотрев беглым взглядом тело блондина, я ужаснулся. Глазная рана продолжала кровоточить, несмотря на попытки врачей её остановить, а кровь на грубо обрезанных волосах и коже начала запекаться. На скулах и теле синими пятнами расплывались большие синяки и гематомы. На одной штанине громадным багровым пятном застыла кровь, и приподняв штанину, я пришёл в шок, узрев круглую рану, как от огнестрельного оружия. Господи… Опустив взгляд, я с ужасом и содроганием разглядел, что три пальца на одной руке неестественно согнуты в невозможных для них положении. Запястья стёрлись в кровь верёвкой, которая змеей лежала тут же. Сколько же боли он пережил… Я не обращал внимания на шумящую кучу людей за своей спиной, надевающих наручники на моего отца, не вслушивался в голос Расы, который что-то на присущих дяде повышенных тонах втолковывал ему, не смотрел на двоюродного брата, который сел рядом, с ужасом осматривая раны Дейдары. Весь мой мир, все внимание было болезненно сосредоточено на одном существе, на человеке, без которого уже не мог жить дальше, пережитую боль которого в душе переносил на себя: каждую глубокую и не очень царапину, каждый пережитый им удар и эти ужасные раны… Прости, что не уберег тебя, Дейдара… К горлу поступил ком, в груди что-то больно сжалось. На полу совсем рядом лежала отрезанная отцом грязная тусклая прядь некогда светлых волос. С трудом я заставил себя оторвать от неё помутневший от влаги на глазах взгляд. Я придерживал его под головой, пока медики возились с особо проблемными повреждениями. Кто-то из врачей захотел осмотреть глубокий порез на моей шее, но я нетерпеливо отмахнулся — обработают часом позже, часом раньше — не важно, а сейчас медпомощь прежде всего была нужна Дейдаре. Я сидел, нагнувшись над ним и до меня донеслось еле слышное, сиплое: — Сасори… — я даже на секунду подумал, что показалось и наклонился ниже, вглядываясь в едва шевелящиеся пересохшие губы, — Сасори… — Я здесь, я здесь… все будет хорошо… я рядом, Дей… — я ещё что-то лихорадочно шептал, судорожно сглатывая, роняя несдержанные слезы ему на лицо и осторожно поглаживая пальцем его грязную от пыли и размазанной крови щеку. — Молодой человек, позвольте, — услышал я и позволил уложить блондина на носилки. — Сасори, ты как? — раздался участливый голос Гаары совсем рядом и я почувствовал на спине его поглаживающую руку. — В норме, — закивал я, вытирая рукавом свое мокрое лицо. Если честно, то все было ненормально и очень даже плохо. Горло в месте пореза болело, словно отрубили полголовы, все кружилось и смазанно двигалось. Но сейчас нужно было собраться, а не лить бесполезные слезы, а потому я внутренне встряхнулся, несколько раз глубоко вздохнул и пошёл рядом носилками-каталкой, на которой безжизненным пластом лежал Дейдара. Его конечности безвольно повисли с краев, а голова откинулась назад и вбок, обнажая всю в синяках и гематомах шею. По бокам горла отчетливо были видны отпечатки сильной хватки пальцев отца. — Всё закончилось, все будет хорошо… тебе помогут, Дей… — Держись, Дейдара, потерпи немного. — Гаара быстро нагнал нас после недолгой задержки в комнате и пошёл рядом. Мы не говорили до самого выхода из здания, где нас встретили врачи. Носилки закатили в скорую, и мы с Гаарой побежали к своим машинам. — Его везут в частную клинику, — запыхаясь, выкрикнул на бегу брат, — я обо всем договорился, там мои знакомые, Дейдару поместят в отдельную палату. — Я заплачу сколько угодно, только бы помогли ему, — в ответ выдохнул я. — Тебя твой отец пытался зарезать? — кивнул на мою рану брат. Я помотал головой, поморщившись от режущей боли: — Это не он. — Ясно. — Гаара с чем-то непонятным в зелёных глазах посмотрел на меня.