Истинный свет Куроко

—Сацуки-кун! — С разбега на португальца налетает высокая девушка с каштановыми волосами. Она крепко обнимает юношу и прижимается к нему, хныкая и сжимая одежду на теле Сацуки. —Ты чего, Кёкко? Случилось чего? — Неловко улыбнувшись, спрашивает юноша, на что получает кивок. Сацуки тяжело вздыхает и прикрывает глаза, гладя девушку по волосам, а после собирается с силами, чтобы с негодованием взглянуть на Сейчи, что медленно приближался к ним, сунув руки в карманы. —Ну же, Чемпион, не смотри на меня таким убийственным взглядом. Я вообще-то ничего не сделал. —Почему-то мне кажется, что дело как раз в этом, — на выдохе произнёс Микаэль, а после ещё раз взглянул на Кёкко, что прижималась лицом к его груди. —Кёкко-тян, успокойся.. Как только я смогу встать, я наваляю твоему безмозглому брату. —Ты обещаешь? — С надеждой взглянув на Сацуки, спрашивает младшая Тачибана, на что португалец кивает и дарит ей мягкую улыбку. Кёкко давно стала для него как младшая сестра. Когда им с Сейчи было пять лет, родилась Кёкко, и парни с огромным энтузиазмом часто няньчили младшую и заботились о ней. Со временем она стала кем-то само собой разумеющееся, словно бы никакого много исхода и не могло быть. Кёкко была неотъемлемой частью жизни и Сацуки и Тачибаны. Кёкко же в свою очередь выросла хорошей, красивой и доброй девушкой. Однако, стоило ей оказаться рядом со своим старшим братом и его лучшим другом, как девушка сразу становилась капризной. Сейчи и Мика с радостью выполняли её капризы, хотя порой могли и наругать. В конечном итоге Кёкко часто прибегала к Сейчи, если Мика что-то делал не так, либо же наоборот, к Сацуки, если Тачибана умудрялся напортачить. —Сацуки-кун, ты лучший! Девушка хотело было уже накинуться на несчастного с новыми объятиями, однако ей это не удалось, ведь её остановил старший брат и строгий женский голос в придачу: —Тачибана Кёкко! Веди себя прилично! Стройная, изящная женщина цокая каблуками по кафельному полу, подошла к ним, а после схватила девушку за шиворот и оттянула Микаэля. —М-Мама! — Резко выдохнула младшая Тачибана и густо покраснела от обиды, сразу же надув свои губы бантиком. —Прости её, Мика-кун. Твоя невестушка в последнее время очень капризная и нетерпеливая. Она так рвалась сюда, что даже мне не удалось остановить её. Женщина прислонила ладонь к своим губам и издала тихое и крайне хитро звучащее «Хо-хо», сщурив глаза подобно лисице. Микаэль же густо покраснел от смущения, сразу же принявшись возмущаться: —Тётя, вы собрались напоминать мне об этом до моей смерти?! Сейчи задрожал, пока наконец не сорвался на истеричный смех, прислоняясь одной рукой к стене, а второй держась за свой живот: —Пхахахах! Невестушка! —Иди к чёрту, Сейчи-чан! Шум, что поднялся в одиночной палате со временем утих, когда Тачибане-сан удалось увести дочь из палаты, напоследок бросив своему сыну: —Позаботься хорошенько о малыше Сацуки ~ —Т-тётя! Женщина вновь захохотала и скрылась за дверью, а Сейчи вновь еле сдерживал свой смех. —Только попробуй заржать и ночевать будешь на улице. — Тут же пригрозил Сацуки, на что бывший капитан издал тихое "пх" и быстро собрался с силами, зная, что Сацуки выполнит свое обещание и отправит его ночевать на улицу. В связи с тем, что Биатриче, сестра Микаэля, была постоянно занята на работе и не могла должным образом следить за своим братом, было принято решение, что как только его выпишут из больницы, Сейчи будет жить на время реабилитации в их доме и следить за Сацуки. Никто против этого и не был. Микаэль был рад, что сможет отвлечься от глупых мыслей, которые разъедали его изнутри, оставляя в сердце огромную дыру. Сейчи был рад, что сможет провести больше времени со своим другом детства. Всё возвращалось на круги своя. Никакого Куроко, никакого баскетбола. Всё как было в детстве. —Ладно-ладно, я не смеюсь. Кхм. Ты все вещи собрал? — Заботливо поинтересовался Сейчи и получив одобрительный кивок, взял небольшую спортивную сумку, что лежала в углу палаты и подал руку своему другу. Тот осторожно поднялся, взявшись за руку Сейчи и приняв от него позже свои костыли, зашагал к выходу, а позади него шёл Сейчи. Когда они покинули больницу, их уже встретила Биатриче, помогла закинуть вещи в багажник своего авто и усадив брата на заднее сиденье, выехала из парковки. —Как нога? — Поинтересовалась девушка, взглянув на брата в зеркало заднего вида. —Терпимо, — тут же хмыкнул Сацуки, а после отвёл взгляд в сторону. Между братом и сестрой возникло некоторое напряжение, когда она посреди рабочего дня получила звонок от тренера баскетбольной команды Сейрин и узнала о том, что её брат вышел играть на площадку, перестарался и его швы разошлись. В этом она винила себя. Прекрасно зная, какие отношения связывают Микаэля и Куроко, она по своей инициативе устроила брата в ту же старшую школу, что и его тень, но и понятия не имела, чем всё это обернётся. —Что планируешь делать дальше? Если хочешь, я могу устроить тебе академ или же перевод в другую школу. —Нет нужды. Просто подай заявление об уходе из клуба. Девушка крепче сжала руль и прикусила губу. Было как-то гадко слышать такое, но брат и вправду больше не мог играть. Как бы он не старался, на площадку раньше чем через год ему не выйти, если хочет играть как прежде. —Я тебя поняла. —Сестрица, не отвлекайся от дороги. Да и от работы тоже. Я сам всё улажу, — неожиданно произнёс Сейчи, скрестив руки на груди. «К тому же, мне нужно поговорить с Куроко. Надеюсь я все же не сорвусь на него. Всё же, он ни в чем не виноват, однако...» Краем глаза Тачибана взглянул на своего друга детства и тяжело выдохнул. «Видя как он убивается, сомневаюсь, что смогу оставаться таким хладнокровным. Ей богу, однажды я вмажу и Куроко и этому безмозглому влюбленному принцу» Машина остановилась прямо у дома семьи Сацуки. Тачибана взял инициативу помочь Сацуки на себя, заверив, что старшая Сацуки может спокойно ехать на работу. Они зашли в дом и Сейчи сначала разулся сам, а потом помог Мике, провел его до гостиной, а сам швырнул сумку с вещами горе-любовника в угол его спальни. —Посиди тут и не рыпайся. Я приготовлю завтрак. —С каких пор ты готовить умеешь? —С давних, идиот. В отличие от тебя. Ты ведь все ещё не можешь себе даже яичницу пожарить? —А вот и могу! —Да-да, как скажешь, горе луковое.