Мир иллюзий

Легкий смешок вырвался из её горла, затем потихоньку стал усиливаться, как шторм, и заполнять всё пространство вокруг юной особы. Из уст т/и почему-то стал литься до жути неприятный ушам смех, не тот медово-сладкий, который любил Венти, а неистово горький, почти как яд. Она...насмехалась над ним? Казалось, Барбатос совсем ничего не понимал, в последнее время предмет его воздыхания часто ходила подавленной, вот он и решил пригласить её на пикник, на их любимое место, - долину звездопадов. Казалось всё было просто прекрасно! Вот она ложится на мягкую траву и даже слегка улыбается, а вот он берёт излюбленную лиру и ловко перебирает пальцами струны, вдобавок напевая незамысловатый текст. Как вдруг т/и приподнимается на локтях устало вздыхая и начинает будто бы истерично смеяться. Бывший анемо Архонт был уверен, что и во сне сыграет эту выученную до боли в костяшках мелодию без единой помарки. Вот только сейчас с неким шоком в глазах, смотря на девушку понимает, с отвратительным звуком он сбился с ритма и перестал играть, утопая в едком смехе. — т/и? — с неким страхом в голосе полушепотом спрашивает он — Какой же ты всё же глупый! — и снова этот чёртов смех, что за от силы пару минут успел ужаснуть барда и въелся тому в голову, заглушая всё остальное. — Так и думала! Ты скучный, жутко надоедливый и приторно самонадеянный. Ох...знал бы ты каким трудом я терпела тебя всё это время! "Терпела?.." — проноситься эхом в голове юноши, прежде сидящий на коленях бард опускает голову вниз, так, чтобы волосы накрыли его измученное лицо, так, чтобы она не смогла увидеть его потерянный взгляд. — Что может быть хуже самовлюбленного ничего неспособного человека? Наверно, только точно такой же человек, но ещё и в придачу алкоголик, ой прости! Это же ты! Снова. Снова. Снова. Снова. Снова её слова и отвратительный издевательский смех оглушают его. Как все так обернулось? Разве они не были...по крайне мере, хорошими друзьями? Разве не она слушала каждое его выступление? Разве это, чёрт побери, не она с таким теплом в глазах смотрела на него и будто видела его насквозь? Но судя по обзывательствам, сейчас вылетающих из её рта, она видела лишь то, что и все случайные прохожие в Мондштадте. Она встает и медленно уходит, не произнесся больше ни слова. А у Венти чуть ли не падает лира, успевая в последний момент раствориться в воздухе анемо частицами, раствориться быстро и бесследно, подобно вере в любовь барда, всё ещё в шоке смотрящего на уже не такую и привлекательную траву. Одинокая слеза скатывается по его щеке впервые за столько лет. И он больше никогда не узнает, что т/и не просто уехала из города предпочитая забыть его, юношу с разбитым сердцем, навсегда, а просто-напросто умерла. Вот так, со слезами на глазах, напевая ту самую мелодию, что так любезно пел ей Венти. Она любила, любила его всем сердцем, но диагноз поставлен четко: не больше недели, а дальше сердце перестанет трепетать от ярких чувств. Она любила его так сильно, что предпочла сделать себя злодейкой в его глазах, быть может тогда он не будет страдать так сильно от её гибели? Быть может залечится сердце его быстрее, представ она пред ним как предатель? В любом случае, ветер слышит всё и от познания правды Венти был лишь счастлив. Он был ей дорог, она соврала, соврала и пусть, пусть не всё ему сказала. Но жизнь не сказка, а он не главный герой, но он будет ждать её на том холме до сих пор.