Принцесса из провинции

Первую насыщенную донельзя среду Насте казалось, она не переживет. Сначала на работе, как назло, отдохнуть и набраться сил перед рывком почти не получилось: Настя постоянно кому-то оказывалась нужна — сначала выдай образец, потом прими его. Сама придумала порядок, теперь же от него и страдала. Настя тряхнула волосами — нет, если опять пустить все на самотек, то снова наступит полный хаос. Хорошо, что не стала откладывать решение задач на вечер и подготовилась хотя бы к занятиям накануне. Затем два академических часа честно разбирала ошибки других и решала задачки по начальному матанализу. Едва звонок известил об окончании пары, Настя быстро запихнула тетрадки в сумку и просящим взором уставилась на Николая Алексеевича — не задерживай, милый, отпускай. И преподавались словно понял ее — он только выдал задание на пятницу и махнул рукой, мол, на сегодня занятия окончены. Настя бегом рванула к машине. Если не встрянет ни в одну пробку, то к восьми доберется до бара. За час надо пропеть все песни — и в клуб. Гога должен войти в ее положение — сам пристроил ее на работу. Но бармен как будто не понимал, что Настя торопилась. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов и отдаться на волю судьбы. И после этих нехитрых манипуляций судьба повернулась к Насте лицом, а не попой: сначала один самодеятельный исполнитель спел весьма фальшиво — пришлось продемонстрировать, как надо петь, затем второй не пел, а читал реп. Гога снова выпустил после него Настю. На последних тактах она подскочила к стойке и протянула руку за пятисоткой. — И не поешь? — удивленно спросил Гога. — Некогда, — мотнула головой Настя. Если повезет, то к десяти, как и обещала, она успеет в загородный клуб… — Подъезжаю, — бросила Настя в трубку, ответив на настойчивый звонок Никиты, и сразу нажала отбой. За рулем не терпела и не вела долгих разговоров… Поздно вечером трехэтажное строение выглядело совсем не так, как при свете дня — сверкало и переливалось всеми цветами радуги, привлекая внимание. — А проблем с контролирующими организациями не будет? — осторожно поинтересовалась Настя. — Частная территория, — многозначительно произнес Никита. — Проводить вечеринки не запрещено. А то что гости играют при этом в карты, иногда, — он выразительно сделал паузу, — так хозяин с этого ничего не имеет. Это не казино. А закрытый клуб. Сюда со стороны никто не попадет. — Хорошо бы, — кивнула Настя, глубоко вздохнув при этом. Как-то довелось ей видеть, как СОБРовцы уложили мужчин в дорогих костюмах на пол, а женщин в вечерних платьях поставили лицом к стене. Было страшно. И ее отец лежал вместе со всеми на полу, заложив руки за голову. Он потом выбросил костюм, в котором был. Точнее, сжег всю одежду, и Настино вечернее платье тоже, чтобы ничего не напоминало о пережитом унижении. Выбросил телефон, предварительно с остервенением потоптавшись по нему каблуком туфли — тот звонил, а он ответить не мог, словно телефон был виноват в том, что произошло с ним… Она переоделась в той же самой гримерке и позволила Никите проводить себя в зал. «Там девочки танцуют голые, — снова закрутилась в голове строчка из песни, — там дамы в соболях». Голых девушек не оказалось — между столиками важно вышагивали, как пингвины, одетые в черное с белым, важные официанты, все исключительно молодые мужчины. А вот дамы, действительно, были в собольих боа, никак не меньше. Пожалуй, Настя впервые ощутила гордость и за отца, и за мачеху, которые не позволяли ей облачаться в дешевые шмотки, а только в брендовые модели. Среди гостей она не выглядела бедной родственницей в своем вечернем платье, а равной среди равных. Гордо вскинув голову, она прошла между рядами и, подхватив подол длинного платья, поднялась на сцену. В самый последний момент Никита сунул ей в руку мундштук с сигаретой. Как и обещал. — Позвольте представить вам нашу новую певицу, несравненную Изольду! — громко в микрофон объявил бас-гитарист. Настя с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть — ха! Изольда! Хотя в этом что-то было — недоступная, холодная, чтобы всем сразу стало понятно. Без намека на флирт. Почему тогда просто не объявить ее — Вера Холодная? Новоявленная Изольда сделала легкий книксен и почтительно склонила голову. — Посмотрим, на что способна певичка, — презрительно бросил немолодой гость, с чувством собственной важности продефилировавший мимо сцены. — Я его уже боюсь, — прошептала Настя, ни к кому не обращаясь из музыкантов. Ей просто стало несколько не по себе. Раньше от приставаний ее защищали отец и положение в обществе. А сейчас. — Не бойся, — ответил все тот же басист. — Они только с виду все такие важные, а на самом деле даже не взглянут в твою сторону после окончания вечера. Они все здесь с женами. Настя покачала головой: — Хотелось бы в это верить… Она хотела добавить еще, но заиграла музыка и пришлось взять в руки микрофон. Пела то, что накануне, поэтому было легко, практически не смотрела в текст. Значит, все же минимальные репетиции бывают. Интересно, кто им репертуар составляет? Не сами же… Настя прикурила сигарету, чего не делала ни разу в жизни, набрала в рот дым и выпустила в потолок. Удивительно, но ей даже понравилось. Платье, понятное дело, придется просто выбросить — стирать его нельзя, а запах табака не выветрится однозначно. Да… Не зря платят такие деньги за вечер. И доставал их из кармана не Никита, администратор группы, а хозяин этого закрытого клуба. Знать бы еще, кто он? Настя продолжала петь, но при этом внимательно осматривала мужчин и женщин, сидевших за столами, покрытыми зеленым сукном. Но играли не все, как и говорил Никита. И играли, кто во что — кое-что в карточных играл она понимала. В основном велись баталии в спортивный бридж, а это вообще не запрещено законом, насколько Насте было известно. Совершенно не понятно, зачем игрокам музыка и певичка на сцене? Нет, увольняться из института она пока не будет. Потерпит. Здесь, похоже, она задержится ненадолго, и не от нее это зависело. И в баре петь не прекратит — маленький, но постоянный доход, который ни от чего не зависел. Одним словом, пить буду, а курить не брошу. Настя вставила другую сигарету в мундштук, но прикуривать не спешила. Достаточно и одной, вторая исключительно для понтов... Никита не солгал, с небольшими перерывами петь пришлось все ночь. Когда под утро Настя припарковала машину возле дома, сил выбраться из нее небо. — О, небо, — простонала она, — почему сегодня не суббота?.. Катька была дома. Настя это поняла сразу, едва открыла дверь — валявшаяся в коридоре обувь, на столе невымытые чашка из-под кофе, тарелка из-под супа. Хотя бы в раковину поставила. Пусть Настя и не собиралась ужинать, а, может, уже завтракать, но стало почему-то обидно, что подруга, вот так не спросясь, взяла и слопала, что она в кои веки себе приготовила. Кстати, сильно гордилась собой при этом. И Катя не без рук, могла что-нибудь и сама сварить, а не ждать милостей от… Настя неожиданно задумалась о своем статусе. Кто она для Катьки? Подруга? Нянька? Приживалка? По крайней мере, в финансовом смысле сейчас от Кати она не зависела. А если… Настя брезгливо оттянула на груди платье… Сдать ставшую ненужной вещь в скупку, то можно выручить небольшие деньги. А вот туфли… Глянула с любовью на розовые лабутены, она пока продавать не будет. У нее не коллекция обуви, чтобы вот разбрасываться фирменными туфлями. Да и кто смотрел на ее ноги? Лицо, грудь, которой у нее, можно сказать, не было, талия. На бедрах линия мужских взглядов, как правило, заканчивалась. Это женщины смотрели чуть ниже. Партнера надо оценивать должным образом — сила не в величине бицепса и ширине плеч. Настя брезгливо кинула чашку с тарелкой в раковину. Завтра, если получится, она обязательно поговорит с Катей, а сейчас спать… И понеслось без остановки. Не только среды и субботы у Насти оказались заполнены до предела, но и вообще все дни. Она порой успевала только перекинуться парой-тройкой фраз с Катей по телефону или ответить ей на ничего незначащую смс-ку. Подруга как-то неожиданно для Насти превратилась просто в соседку по квартире. На работе тоже постепенно все устаканилось — заявки на образцы удалось автоматизировать. Для чего существует интернет? К тому же у Насти есть друг, всегда готовый прийти на помощь. Она, как и положено, не верила в бескорыстную дружбу между мужчиной и женщиной, но Витька даже ни разу не посмотрел в ее сторону взглядом, отличным от делового. Это из-за него она захотела заняться компьютерной безопасностью. А если быть точнее, очень хотелось стать таким же профи, как Витька. Он многому научил Настю — писать простые программы она могла уже и сейчас. И теперь посидела плотно за компом несколько дней, и за заявками сотрудникам лаборатории бегать в главный корпус уже не надо было. Они все разом резко зауважали Настю. Уважение ей, конечно, было приятно, но она добивалась совсем другого — чтобы иметь возможность подремать за закрытыми дверями, иначе она бы выглядела, как на своей аватарке. И начальник отдела вычислительных систем ее не беспокоил. Настя в какой-то момент даже заволновалась, куда это Тимофей подевался — раз посмотрела в институтской программе, на месте он или нет, другой. Не мог он уволиться. Тогда начальником назначили бы кого-нибудь другого. А на институтском сайте в кадрах изменений она не заметила — ио назначен заместитель Тимофея. Настя прочитала приказ — на время его отпуска. Значит, в отпуске. Только как-то уж очень долго — больше двух месяцев… На парадно-сценическую одежду временно тратиться не приходилось, и деньги неожиданно стали накапливаться — платили за выступления неплохо, а главное, исправно. Настя стала подумывать о съеме отдельной квартиры. Надоело ей быть при Катьке нянькой. Мало того, что приготовь и завтрак, и ужин, так еще и вымой вечером посуду… Настя вздохнула, но очередные грязные тарелку и чашку в раковину поставила. Сейчас она выпьет успокоительного отвара и скопом перемоет всю посуду. Настя открыла шкафчик, чтобы достать плитку шоколада, но на привычном месте не обнаружилось ни дольки — только пустая обертка и золотинка. Недовольно покачав головой — Катя могла и сообщить, что ничего сладкого к чаю не осталось, — Настя смяла шоколадную упаковку, открыла мусорный контейнер, собираясь выбросить ее, и испуганно замерла. Она поначалу даже не поверила своим глазам — сверху лежала коробочка из-под теста на беременность, а на ней еще не высохший тест с двумя полосками. — Катька! — истошно завопила Настя. Она брезгливо выхватила тест из контейнера и кинулась к подруге в комнату. Включила свет. Щурясь спросонья, Катя не сразу поняла, почему беснуется и истерично орет Настя. — Это твое? — сурово спросила та. — Ну если не твое, то мое, — согласилась Катя и снова упала на подушку. — Иди к себе, не мешай мне спать. — Ты не хочешь ничего объяснить? — взвилась Настя и, подскочив к кровати, сдернула с подруги одеяло. — А что ты хочешь от меня услышать? — спросила Катя, усаживаясь по-турецки. — Ну, во-первых, что ты собираешься делать? — Ничего, — мрачно произнесла Катя. — Собираюсь рожать этого ублюдка. — Тогда второй вопрос. Кто отец ребенка? — продолжила допытываться Настя. Она не могла представить, как станет оправдываться перед родителями Катерины. Одно слово — не уследила. Да и как она могла уследить за подругой, если целыми днями на работах: уходила — Катька еще спала, приходила — та уже спала. — Какой отец? — вспылила Катя. — Его нет и не будет, — проговорила она зло. — Бросил он меня. На звонки не отвечает. Настя присела рядом с подругой и попыталась приобнять ее за плечи, но Катька раздраженно сбросила Настины руки со своих плеч. — Может, тогда аборт? — мягко спросила Настя. Для нее это был бы самый лучший выход из создавшейся ситуации: нет ребенка — и объяснять ничего не надо родителям. — Да пошла ты со своими советами! Катя оттолкнула с силой Настю — та чуть не упала с кровати. — У меня резус отрицательный. С меня и одного аборта достаточно, чтобы потом уже никогда не выносить ребенка, — проговорила она, недовольно скривившись. — Я же не даю тебе советов. И не интересуюсь, почему ты приходишь поздно. Я бы сказала, даже рано. Чем занимаешься. От тебя табаком за версту разит. — Я курю, — стараясь оставаться спокойной, ответила Настя. — И представляешь, мне это нравится. А по ночам я работаю. И хочу съехать от тебя. На-до-е-ло… Последнее слово Настя произнесла по слогам. — Нет, — Катя схватила подругу за руку, — и не думай. — Почему это? — опешила Настя. Она уже придумала, в каком районе снимет квартирку… — Потому что, — зло прошипела Катя, — отец пришлет кого-нибудь следить за мной. Одной он мне жить не разрешит. А тебе доверял, между прочим. — Я тебе не нянька, — покачала головой Настя. — К тому же я не справилась. — А когда на мои деньги жила… — Я готова вернуть все до копейки, — перебила она подругу и виновато посмотрела на Катю. — Мне не нужны твои деньги, — ответила та. — Я хочу, чтобы ты продолжала жить со мной и прикрывала меня от родителей, пока я не рожу. — А потом что? — не поняла подругу Настя. — А потом я просто оставлю ребенка в роддоме, — усмехнулась Катя. — Зачем он мне? Я не нужна его отцу, а мне не нужен его ублюдок. Настя не спорила. Это сейчас подруга горячилась, говорила ерунду, а потом… Все может измениться — девять месяцев связи и близости сыграют свою роль. — Ладно, — проговорила она ласково, — ложись спать. Подумай, что на каникулах станешь говорить. — Ничего не буду, — фыркнула Катя, падая на подушки. — Я никуда не поеду зимой. Я уже все продумала… — Так уж и все, — улыбнулась Настя. — Ну почти все… Катя тоже выжала из себя улыбку. — У тебя и у меня каникулы не совпадают. Отец с матерью вряд ли притащатся взглянуть на доченьку — им и общения со мной по скайпу раз в неделю вполне хватает. Тут Катя была права. Это Настя в семье одна, а у Катерины еще младшие братья и сестры. Родителей ни на воспитание старшей дочери, ни просто на общение с ней не хватало. Только поэтому они смело так отправили ее в компании Насти подальше от дома. — А если они заметят, что ты слегка поправилась, например? — спросила Настя. Она опасалась другого. Катина мать столько раз рожала, что вполне могла заподозрить, что с дочерью не все в порядке, точнее, совсем все не в порядке. — И что с того? Катя закатила глаза. — Подумаешь, поправилась. Я столько раз худела и толстела, — усмехнулась она. — Это хочет жрать не твой желудок, а твой жир, — проговорила Катя с менторскими интонациями матери. — А тут новое место, новая обстановка, новая вода… Последнее немаловажно для диет. Настя закрыла ладонью глаза — все, теперь Катя села на своего конька. Про диеты и о диетах она могла говорить долго и много — не переслушаешь. — Хорошо, — согласилась Настя. — Ты немного придешь в себя, я успокоюсь, и мы с тобой обсудим ситуацию. А отца ребенка хотя бы в известность поставить надо. — Он пропал, — отозвалась Катя. — На звонки не отвечает. Все время недоступен. Может, симку сменил?.. * * * Настя не вняла просьбе подруги. Она сняла чистенькую уютную однушку. Купила навороченный ноутбук и позвонила Витьке. — Дело есть на сто рублей, — сказала она в трубку вместо приветствия и приготовилась выслушать присказку, которую тот обычно произносил. Но Витька неожиданно сказал совсем другое. — Соскучилась, что ли? — спросил он. — Как догадался? — вздохнула притворно Настя. Некогда ей скучать, разобраться бы с теми проблемами, которые навалились на нее. — А если честно, то нужны твои хакерские способности, — проговорила она. — Ты же знаешь мои требования, — произнес Витька. — Хороший комп… — Есть, — ответила Настя. — Быстрый инет… — Будет. — Тишина, покой, горячий кофе и шоколадка… — Гарантирую. Именно для Витьки она сняла квартирку — знала, что с Катькой в одной квартире они втроем не уживутся. Да и не хотела Настя, чтобы подруга узнала, случайно или нет, не принципиально, что это ее профили она с Витькиной помощью собиралась взломать. Надо же, в конце концов, узнать, кто отец Катькиного будущего ребенка — явно ведь она ему не только звонила, но и писала. — Я билет на поезд заказала, — добавила Настя. — На послезавтра. На вокзале встречу. — И ты, вправду, разбогатела, — резюмировал Витька. — Или случилось что-то из ряда вон, что ты в долги влезла? — И разбогатела, и случилось, — ответила Настя. — Короче, у тебя ровно один день, чтобы завершить все дела… — Я понял, — хмыкнул Витька. — Жди послезавтра с тортиком… — И с обязательным кофе, — сказала Настя замолчавшей трубке. Впрочем, в снятой квартире потом будет жить она сама, когда Витька отчалит домой, сделав все свои хакерские дела. Он мог бы и из дома проделать все это, но Настя хотела, чтобы все это происходило на ее глазах и под ее чутким руководством. Мало ли кто может оказаться рядом с Витькой в тот момент, когда он будет читать переписку Катьки. Да и мало ли что там написано. Нет, жить с Катькой и терпеть ее выходки Настя больше не намерена. А прийти раз в неделю и поприсутствовать во время разговоров подруги с родителями, изображая идиллию их отношений с Катериной, она сможет… Беременность Катька переносила плохо — токсикоз на ранних сроках, антитела, угроза выкидыша. Вот по поводу последнего как раз Катерина сильно не переживала, скорее, наоборот, была бы рада, если бы доносить малыша не получилось. По крайней мере, так казалось Насте. Катя похудела, подурнела. На вопросы родителей, что с ней, отвечала однообразно — тяжело учиться в университете, это не школа, не привыкла еще. Те вздыхали с экрана монитора и советовали дочери держаться. А Настю просили, делая при этом строгое выражение лица, чтобы та следила, как Катя чередует режим труда и отдыха. Настя согласно кивала, улыбалась, заверяла родителей подруги, что питаются не только регулярно, но и вполне калорийно. — Смена обстановки, другие продукты, — добавляла каждый раз Настя. — А особенно вода. Она здесь совсем другая. — Пользуйтесь бутилированной, — предложили в унисон родители. — Пользуемся, — заверила их Настя… Зачетную неделю Катя прошла хорошо. Только это, пожалуй, радовало Настю. Подруга не пользовалась своим положением, беременность от всех скрывала. Зачем ей афишировать, если она собиралась отказаться от своего ребенка? Только ради малыша Настя и затеяла хакерскую авантюру с Витькой. Она была уверена, что отца надо найти и каким-то образом убедить его… Что говорить отцу ребенка, как убеждать его не отказываться от малыша, Настя еще не придумала. Надо сначала понять, какие у них были отношения с Катериной, и почему они расстались… — Плохо выглядишь, — сказал Витька. — Отдыхать тебе больше надо. Спать не меньше восьми часов. Он забросил на заднее сиденье сумку, а сам по-деловому уселся на пассажирское рядом Настей. — Где найти эти часы, — вздохнула та и, потянувшись к Витьке, подставила щеку для дежурного поцелуя. — Все так плохо? — спросил он. — Да уж, прямо скажем, ничего хорошего, — вздохнула Настя. — Ну гони! Витька взмахнул рукой. Настя громко рассмеялась — умел друг, вот так просто одной ничего не значащей фразой, поднять ей настроение. — Гнать не будем, — ответила она, стараясь унять приступ, казалось бы, беспричинного смеха, — пока ехала, несколько машин ДПС засекла. — Вот я никак не возьму в толк, — произнес Виктор. — Машины создаются для быстрой езды, а в итоге ползем по дороге с черепашьей скоростью. Зачем столько лошадей под капотом? Хватило бы и одной, запряженной в телегу. — Хватило бы вполне, — согласно кивнула Настя, трогаясь с места… Всю дорогу они молчали, перебросились несколькими ничего незначащими фразами. К чему спешить? Будет время обсудить дела в спокойной обстановке, а не между делом по дороге… Витька довольно поцокал языком, осмотрев свое временное пристанище. — А почему диван разложен? — спросил он недовольно. — Ночевала я здесь, — призналась Настя. — Ты, и вправду, разбогатела, — хмыкнул Виктор. — Говори, что случилось. Настя много думала, что сказать другу, чтобы тот поверил и согласился ей помочь. Знала его, просто так, потакая женскому любопытству, взламывать чужие профили не станет. — Катя стала совсем невыносимой, — вздохнула она и опустила глаза. Витя подошел к Насте, бережно поднял лицо, обхватив руками. — Говори честно, что случилось. Врать ты не никогда не умела. И не начинай. Неожиданно для самой себя Настя расплакалась. Видимо, и вправду, ей надо больше спать. Нервы от напряжения последних недель стали совсем ни к черту. — Ну-ну, — Витька ласково погладил подругу по спине. — Совсем все плохо? Он позволил Насте выплакаться, других вопросов не задавал. Все равно расскажет. Для чего-то его вызвала ведь? — У меня как раз все хорошо, — всхлипнула Настя и, освободившись от Витькиных объятий, пошла за платком. Эта минутная заминка, а главное, слезы позволили ей придумать начало такого трудного разговора. — Поклянись, — серьезно попросила Настя, — что никому никогда не расскажешь, о чем мы будем с тобой говорить в этой комнате. Иначе ты никогда не выйдешь отсюда. — Клянусь, моя королева. Подыгрывая подруге, Витька поднял руку вверх и опустился на колено, принося клятву. — Еще раз повторяю, — кивнула в ответ Настя, — со мной все в полном ажуре. Вкалываю как конь на пахоте на трех работах. Триста пятьдесят штук в месяц имею. Витька присвистнул. — Неплохо, — довольно покачал он головой. — И где так хорошо платят? — Ни где, — поправила его Настя, — а за что. Папа не захотел оплачивать мое обучение вокалу, ну и не надо. Сама… Неожиданно она опять шмыгнула носом. — Вот уже подумываю студию прикупить. — Поешь по кабакам, значит, — недовольно фыркнул Витька. Он тоже никогда не одобрял ее стремление стать певицей. — Пою, — согласилась Настя. — Но при этом еще и готовлюсь к поступлению в универ. А для этого тружусь в институте лаборанткой. — Точно, — согласился Витька, — как конь на пахоте. И как тебе сил хватает? — Было бы еще больше, если бы Катька еще часть их не отнимала, — хмыкнула Настя. Тут она не солгала — еще и каждый день старалась найти полчаса в своем плотном графике, чтобы навестить незадачливую подругу, купить ей продукты, приготовить поесть. Это не Настя, а Катька оказалась ни на что не способна. И теперь вот с помощью Витьки собиралась разыскать еще и отца ребенка. Малыш не должен попасть в детский дом — это Настя твердо решила для себя.