Принцесса из провинции

В социальных сетях следов присутствия Катерины, кроме как в «ВКонтакте», Виктору отыскать не удалось. Ее не было ни в «Одноклассниках», ни на фейсбуке, ни в инстаграм. — Такого не может быть, — незлобно возмущался Витька, просматривая незатейливую переписку Катьки. — У нее в контактах всего семь друзей. — Но меня тоже нигде нет, — пожала плечами Настя. — Мне некогда, да и неинтересно все это. — Может, ей тоже не интересно? — спросил Витька. — Как ни тебе знать, чем увлекается твоя подруга. — Она общается обычно по телефону, — многозначительно заметила Настя. — У нее двухсимочный аппарат? — поинтересовался Витька. — Вроде да, — снова пожала плечами Настя. — Как будто, я в ее телефон заглядывала! — А должна была, — подытожил Виктор. — У твоей подруги всяко есть второй ник. И это, скорее всего, псевдоним. Мне нужен ее телефон хотя бы на несколько минут. — Тогда придется ехать к нам, — предложила Настя. — Мы с Катькой кинемся готовить праздничный ужин в честь дорого гостя, то есть тебя. А ты в это время познакомишься не только с нашей квартирой, но и с Катькиным телефоном. — Идет, — согласился Виктор. При других обстоятельствах он ни за что не стал бы рисковать репутацией, залезая на чужие профили в чужих аппаратах. Но отказать подруге не мог. Да и праздничный ужин ему пообещали. — Тася, а как ты готовить так классно научилась? — спросил он, проглотив слюну. — Мамина бабушка готовила хорошо, — с готовностью отозвалась Настя. — На девяностолетие бабули ее дети и внуки издали кулинарную книгу ограниченным тиражом. Да и мама у меня поваром была, — вздохнула она. — Папа на ней поэтому и женился. Вкусно готовила. Да и домработница никогда не отказывалась мне помочь, когда я кашеварила на кухне. Вот и научилась постепенно. В столовых так не накормят. Правда, сейчас с огромной загруженностью, не получается постоять у плиты в свое удовольствие. — А ты не думала уволиться с одной из работ? — поинтересовался Витька. — Тебе спать больше надо, а то скоро совсем тени отбрасывать не будешь. — Куплю квартиру и уйду из клуба, — насупилась Настя. — И не уговаривай даже. — А не хочешь в институте перейти на полставки? — предложил Витька. — Вполне разумное и логическое объяснение — не успеваешь готовиться к занятиям по вечерам. Пусть привыкают твои коллеги, что не только у них, но и у тебя может быть свободный режим посещений. Главное, отработать положенные часы в месяц. Думаю, академик будет не против. — Что-то про институт я не подумала, — виновато опустила глаза Настя. Она о многом не подумала. Могла бы и до приезда Виктора узнать все про свою подругу, чтобы не сидеть вот так бездарно перед ноутбуком. — Так что там с Катькой? — спросила она, снова взглянув на Витьку. — Это не у меня, а у тебя спрашивать надо, — хмыкнул тот. — Колись, что ты хочешь узнать о подруге? — Все, что отличается от нормального, — вздохнула Настя. — А что у нас относится к нормальному? — парировал Виктор. — Даже не знаю, что у Катьки нормальное… Настя перевела глаза на потолок и потерла рука об руку. Как выяснилось, о подруге она не знала ничего — ни что ее интересует, ни чем та увлекается, кроме секса и парней. И сексом с парнями она заниматься не умела, это очевидно — едва вырвалась из дома, сразу забеременела. Но за это ее сложно судить — Настя и сама бы встречалась с парнями, будь у нее времени больше, или… Парень для начала. И богатый, чтобы вот так не мчаться с одной работы на другую. Как теперь она понимала свою мачеху — та завязала с работой сразу же, как только сменила статус любовницы на законную жену. Сразу стало хватать и времени, и денег, чтобы заниматься и домой, и собой, и падчерицей. Вот только мачеха готовить не любила, а ей, Насте, понравилось бы видеть, как любимый мужчина с удовольствием поглощает пироги, приготовленные ее руками. — Витька, торт испечь? — поинтересовалась она у друга. — Торт? — встрепенулся тот. — Черемуховый? — Вот именно, черемуховый, — усмехнулась Настя. Она тут же разработала целую схему, как выставить Катьку из квартиры, а главное, лишить ее телефона хотя бы на несколько минут. В умении плести интриги равных Насте не было. Витька часто повторял свою любимую фразу: «Твою энергию да в мирных целях». Но сейчас цели Насти, как никогда, были более чем мирные. Не только Виктору, но и Катерине безумно нравился торт, который пекла Настя… Она тут же молча собралась и отправилась в ближайший магазин за молотой черемухой. Но там ее не оказалось. Пришлось возвращаться за машиной, чтобы уже сгонять до супермаркета. Но и там молотой черемухи не оказалось. Похоже, так тщательно разработанный план накрывался медным тазом. Но Настя не принадлежала к числу тех, кто отступал перед трудностями. Она поехала в гипермаркет, но и там молотой черемухи не оказалось. Настя позвонила Виктору, предупредить, чтобы не ждал ее быстро. Пока она каталась туда-сюда, наступило время петь в баре. Можно было, конечно, отпроситься, но Гога вряд ли разрешит… — Мне срочно нужна молотая черемуха, — вместо приветствия произнесла Настя. Гога пожал плечами и кивнул на дверь, ведущую на кухню, мол, не у него надо спрашивать, а у поваров. Она спросит, когда будет уходить. Обязательно спросит. «А был ли мальчик, то есть отец ребенка? А, может, Катька не знала сама, от кого забеременела.» Настя неожиданно задумалась над этим вопросом, глядя на Гогу, протиравшего и без того сияющие чистотой бокалы для вина. «И куда он исчез?» — спрашивала она себя всякий раз, когда бармен брал в руки очередной бокал. Протирать маленькие рюмки для водки Гога не любил, как, впрочем, и «тюльпаны» для коньяка и огромные кружки для пива. Вино почему-то в их баре заказывали крайне редко, хотя выбор был отменный, начиная от легких молодых вин и заканчивая терпкими портвейнами. Гога не раз говорил, что сам подбирал. Все настоящее, если только сразу из-за границы не привозили подделки. Верить никому и ничему нельзя. А бокалы пылились нетронутыми. Настя пришла рано, хотя прекрасно знала, что в баре после открытия, как правило, посетителей не бывало — они собирались часикам к восьми вечера, а то и позже, но зато можно было подумать о насущных проблемах. Обслуживающий персонал, скучковавшись у стойки бара, мешал сосредоточиться. Как обычно, маясь бездельем, они затеяли игру в фанты. Фанты — пожалуй, самое безобидное из авантюрных развлечений для убивания времени, когда особенно делать нечего. Смысл игры прост до безобразия и заключался в исполнении так называемых заданий для фантов или желаний, но при этом в начале игры никто не мог предположить, какое задание ему может выпасть. Все исключительно держалось в тайне. Правила простые: Гога, никогда не участвовавший в игре, но всегда выступавший в роли ведущего, как Председатель в небезызвестном фильме «Клуб самоубийц, или приключения титулованной особы», раздавал карты по одной, оторвавшись наконец от бесконечного протирания бокалов. Тот, кому выпадал туз пик, исполнял задание, а тот, у кого оказывался на руках туз треф, загадывал это самое желание, точнее, доставал карточку с надписями на ней из другой колоды. Обычно запоминали, каким по счету выпадал трефовый туз, и вытаскивали карточку ровно под таким же номером. Но могло быть и по-иному. Желание оглашалось вслух, карточка рвалась на глазах у всех и писалось новое задание взамен исполненного. Если же случался «соскок», то есть желание не исполнялось, то карточка возвращалась в колоду. А соскочивший, если обладателем пикового туза оказывался официант, платил штраф в размере заработанных им чаевых, а если быть точнее, то десять процентов от суммы чеков обслуженных им посетителей за вечер до полуночи, но не менее одной тысячи рублей, и мог просить, чтобы ему вытянули из колоды другое желание. Если же «соскакивал» секьюрити, что случалось крайне редко, эти ребята выполняли все задания, или почти все, администратор или уборщица, то они сразу вносили в банк тысячу рублей без лишних разговоров и тоже просили предоставить им возможность исполнить другое желание. Нельзя было просто взять и «соскочить». Иначе это была бы уже не игра. Ясно-понятно, что с дневным заработком игроки не спешили расставаться, и «соскоки» случались крайне редко. Игра строилась так, чтобы любому игроку могло выпасть любое задание, включая предложенное когда-то им самим. Задания оказывались несложными — изобразить сказочное животное, спеть, стоя на сцене или на стуле, как ребенок, указанную песню, все-таки это был караоке-бар, изобразить «зеркало», то есть повторить движения, мимику, жесты обладателя трефового туза, изобразить «статую», когда все тот же обладатель туза крестей мог поменять позу «статуи», рассказать скороговорку про выдр, их любила загадывать официантка Ника, которая в свободное от работы время обучалась на театральном. Короче, развлечения в ожидании посетителей были вполне безобидным, но весьма веселыми. Только Настя никогда не участвовала в игре: во-первых, для нее соскок оказывался слишком дорогим — она получала в баре не тысячу, а всего пятьсот рублей, а, во-вторых, довольно редко случалось так, что, когда она приходила, в баре не оказывалось посетителей, как сегодня. — Тебе тысячу жалко? — ухмыльнувшись, спросил Гога. Он оторвался от бокалов и посмотрел на Настю, внимательно наблюдавшую за игрой. — Нет, не жалко, — с готовностью отозвалась та. — Но с другой стороны, каждая тысяча достается мне с таким невероятным трудом, что не хочется потерять ее просто так. А если подумать и просчитать… Вероятность соскока невелика. Я все же собирают на матфак поступать. — Фи, — скривился Гога. — Матфак… Посоветую тебе все же на физфак, как моя сестрица — и программировать научат не хуже, чем на матфаке, и в железе разбираться. Так как? Поучаствуешь в игре? — Нет. Настя покачала головой. Сегодня пиковый туз оказался на руках у Женьки. Он подрабатывал в баре официантом, днем просиживая штаны в офисе. И все — от поломойки до повара — с нетерпением ожидали, какое ему вытащит задание Лера, еще одна официантка, оказавшаяся на сей раз обладательницей туза треф. — В течение пяти минут пригласить первого посетителя бара на свидание, — громко прочла девушка вслух чье-то желание, сделав ударение на слове «первого». — Не первую, а первого, — повторила Лера задание. — Но у нас пока нет ни одного посетителя, — несколько неуверенно попытался возмутиться Женька. — Фант получается отложенным. А если сразу придет несколько человек? Отложенные задания в их практике случались иногда, но не так уж и часто. — Не волнуйся, — похлопал его по плечу охранник, — просмотрим запись на камерах наблюдения, определим, ху из ху, чтобы все было по-чесноку. Секьюрити тоже был студентом, как и многие из работников бара. Обучался иностранному языку в педе, часто вставлял в разговоре английские, немецкие или французские словечки. Пожалуй, из всего их молодого коллектива только повара да Женька имели на руках корочки об образовании. Впрочем, в бар приходили не для того, чтобы отведать изыски, приготовленные местным шеф-поваром, а спеть несколько песен, по стольнику за каждую, выпить пива, чаю, кофе. Бар славился не только кухней, но и тем, что Гога никогда не разбодяживал ни коньяк, ни виски, ни даже пиво. Пусть не наваривался на продаже алкоголя, но зато все честненько и чистенько. И чай с кофе готовил просто отменные. — Ребята, — жалобно попросил Женька и телячьими глазами посмотрел на Настю, ища почему-то у нее поддержки, — дайте другое задание. — Соскок? — ехидно поинтересовалась Лера. — Тыщу плати в банк и можешь требовать другой фант. — Стоп! — остановила ее Настя. — Женька еще не заработал свою тысячу и… Она выразительно посмотрела на Гогу, ища поддержки. — И что с того? — перебила ее Лера. — А то… Настю трудно было сбить с мысли, если она ей втемяшилась в голову. — Иди, Женька, на сцену и спой что-нибудь, — приказала она парню. — Я не пою, — стал отнекиваться официант. — Это неважно, — напирала на него Настя. Ужасно фальшивя, совершенно не попадая в ноты, Женька выжал из себя один куплет песни. Настя перехватила у него микрофон и красиво допела песню. — Лера, давай, ты вторая… — позвала она официантку. Девушка не поняла Настиной игры, но честно тоже вышла на сцену и взяла в руки микрофон… — Все, хватит! — крикнул из-за барной стойки Гога. — Ты выиграла сегодня. Он положил пятисотку перед Настей. — Можешь поужинать на кухне, как обычно. — Обязательно, — усмехнулась Настя. — Позвони в следующий раз, как народ соберется в баре. Мне жаль своего времени. Она взяла трефового туза и разорвала его. — А у Женьки новое задание, — хмыкнула она. — Как провидица заявляю, он придет без пяти минут двенадцать. Настя схватила купюру со стойки и решительно направилась на кухню — вообще-то она приходила сегодня в бар за другим. — Молотая черемуха есть? На кухне, ни к кому не обращаясь, задала сакраментальный вопрос Настя — черемуха занимала все ее мысли. — Можем предложить даже приготовленный пирог, — отозвался кондитер. — Только что приготовил. — Нет, — покачала головой Настя. — Сегодня мне нужна только черемуха. А вот в следующий раз, так и быть, закажу пирог у вас. Думаю, он ничуть не хуже того, который я делаю. А, скорее всего, даже лучше. — Как скажешь, — улыбнулся кондитер. Он извлек из шкафа банку с молотой черемухой и передал ее Насте. Она удивленно посмотрела на нее. — Гога предупредил, я отсыпал… — Меня будут кормить в этом доме? Услышала Настя недовольный возглас Витьки, едва переступила порог квартиры. — А ты заслужил? — парировала она, устремляясь на кухню. Она и сама бы чего-нибудь поела, организм требовал. — А как же… На пороге кухни появился довольный Витька с большой кружкой кофе в одной руке и с бутербродом в полбатона в другой. — Нашел, — произнес он улыбаясь. — Не нужен нам ее телефон. Не спрашивай, не отвечу, случайно получилось. Творческая мысль анализу не поддается. — А ты уверен, что этот или эти профили принадлежат Кате? — не удержалась от вопроса Настя. — Обижаешь, — деланно надулся Витька. Настя бросила на раскаленную сковороду замороженные котлеты — сама фарш крутила, сама лепила. Поставила воду для макарон. — А соус томатный будет? — спросил Витька. — Он у тебя такой вкусный получается. — Будет, — ответила Настя, доставая из холодильника продукты. Вроде бы все имелось в наличии. — Так что, — поинтересовалась она, — предлагаешь черемуховый пирог завтра не стряпать? — Ну да! — возмутился Виктор. — И пирог, и телефон — все будет. Ты ведь не поверишь на слово, захочешь убедиться… Он тоже прекрасно знал свою подругу. Сейчас она, конечно, все просмотрит, что ему удалось нарыть и сделать. А завтра все равно потянет его к Катерине, чтобы удостовериться, что он взломал профили именно ее подруги, а не чужой девочки. После позднего ужина они уселись за ноутом плечо к плечу и принялись изучать чужую переписку. — Фу, — фыркнул в какой-то момент Витька. — Воспитанная девушка, а такое себе позволяет. Настя была с ним полностью согласна, порой она даже сомневалась, что писала все это ее Катька, если бы не ее фотки прямо в сообщениях, — ругательства через слово, писавшая не скупилась в выражениях, особенно когда обсуждения касалось парней или секса. — Ты тоже так общаешься? — не выдержав, спросил Витька. — Нет, — холодно отрезала Настя. Ругаться она себе не позволяла ни только вслух или в переписке, но и в мыслях. Ее бесило не обилие нецензурных выражений, а полное отсутствие информации о мужчине, который мог стать отцом ребенка Катьки. — Вот же незадача, — пробормотала Настя недовольно. — Все равно придется прибегнуть к плану «б». Думала обойтись малой кровью — изучать чужие контакты и читать смс-ки в ее планы не входило. — Инфу с Катькиного телефона быстро скинуть сможешь? — спросила Настя. Витька неопределенно пожал плечами… Катю даже не пришлось уговаривать сходить в магазин за якобы забытой сгущенкой для крема. Едва она заслышала два волшебных слова — черемуховый пирог — и увидела заваренную молотую черемуху для пирога, тут же без лишних разговоров быстро переоделась и, схватив сумку, исчезла за дверями квартиры. К тому же у нее кончился зеленый чай, а без него пирог не пирог. — Т… Ты, — заикаясь, поинтересовался Виктор, — телефон ее успела… того… этого. Он еще не совсем отошел от бурных объятий, которыми его встретила Катерина. — Что это с ней? Всегда обходила меня стороной, а тут… — Беременная она, — как бы между прочим сказала Настя. — Только этим могу объяснить странности ее поведения. — Беременная? — опешил Виктор и на какое-то время потерял дар речи. — Гоу, гоу, — локтем подтолкнула его Настя в сторону своей комнаты. — Я на кухню — пирог стряпать, а ты делом займись. Катя быстро вернется — магазин рядом — и сразу начнет смс-ками подруг и друзей закидывать. — Я думал, ты у нее подруга, — непонимающе произнес Витька. — Я? Настя рассмеялась, разве что не истерично. — Я у нее нянька, сиделка, сторож, который не уследил за ней, сожительница. Но нет, не подруга. Мне теперь кажется, что никогда и не была. Грустно все это… — Грустно, — согласился Витька, исчезая в Настиной комнате. Он бы с удовольствием потолкался на кухне — нравилось наблюдать, как из-под рук подруги появлялись пироги, торты и другая вкуснятина. Ничего, он еще успеет посмотреть, как Настя будет промазывать черемуховые коржи сливочным кремом. А потом пальцем вылижет остатки крема из миски. Вкуснотища!.. Витька вернулся на кухню ровно за секунду до возвращения Кати. Настя едва успела кинуть ее телефон на кровать, откуда его сперла, пока подруга с дикими радостными воплями обнималась с Виктором. Но аппарат подпрыгнул на упругом матрасе и свалился за кровать. Настя заметила, куда упал телефон, но возвращаться, чтобы поднять его, не стала — в замке забряцал ключ. — Катька вернулась, — зашипел Витька. — Давай быстрее. Спалимся. Они метнулись на кухню, и одновременно схватились за грудь, стараясь унять отчаянно бьющиеся сердца. — Не быть нам шпионами, — изрек Витька, выразительно хмыкнув. — Не быть, — согласилась с ним Настя. Она присела перед плитой, чтобы посмотреть, как поднимаются коржи. Тогда и покрасневшие щеки можно списать на жар от духовки. — А масло, а ваниль? — испуганно спросила Катя, врываясь на кухню. — Я все купила, — не поворачиваясь, отозвалась Настя. Она поднялась и перехватила банку со сгущенкой из рук подруги. — Надеюсь, ты купила настоящего сгущенного молока, — уточнила Настя. — Без добавления растительных ингредиентов? — Обижаешь! Катя надула губы, изображая смертельную обиду. Может, она бы и схватила первую попавшуюся банку, но была научена горьким опытом, когда Настя ее трижды сгоняла в магазин, пока она не принесла то, что нужно. — Ты к нам надолго? — повернулась Катя в сторону Виктора. — Надолго, — вместо него отозвалась Настя. — Витя нашел хорошо оплачиваемую работу… — Правда? — удивленно поинтересовалась Катя. — А как же фриланс? Кто привык работать как ни попадя, вряд ли сможет усидеть в офисе восемь часов. Виктор не сразу нашелся что ответить. Он выразительно взглянул на Настю, мол, что за ахинею ты несешь, но та увлеченно занималась пирогом и даже не смотрела в его сторону. Виктор выразительно прокашлялся, пожал плечами и произнес: — Что-то надо менять иногда в своей жизни. — А не из-за нее? — тихо, почти шепотом, спросила Катя и кивнула на Настину спину. Витька покачал головой. — Не могу жить без ее черемухового пирога, — подыгрывая Катьке, прошептал он в ответ. — Не шепчитесь, — не оборачиваясь, произнесла Настя. — Я все слышу. Почему ты не хочешь рассказать честно, зачем приехал? Витька готов был убить Настю в эту секунду. Чего она добивается? — Ну… — протянул он неопределенно. — Все, — изрекла Настя и повернулась к Катьке и Витьке. — Пирог готов. Остатки можете доесть. А приехал Витечкин… Она выдержала театральную паузу. Теперь не только Катя, но и сам Виктор с любопытством смотрел на Настю. — Не только из-за моих пирогов, — добавила она. — Он сделал мне предложение руки и сердца. Но я… Она опять замолчала и с легкой улыбкой оценивала реакцию и подруги, и друга, которые одновременно потеряли дар речи. Первой пришла в себя Катерина. — Надеюсь… — она прокашлялась, так как голос неожиданно сел, — жить он будет не у нас? — Нет, не у нас, — кивнула Настя. — Виктор снял квартиру, — продолжила она, — и зовет, чтобы я к нему переехала. — Понятно, — недовольно поджала губы Катерина, — папочка Таськин далеко… Дома ты бы к ней и близко не подошел. — Конечно, не подошел бы, — согласился Витька. Он наконец понял, для чего затеян весь этот разговор. — Сейчас же никому не известно, что к принцессе клеится нищий фрилансер. Если ты не донесешь. — Не донесу, — презрительно поджала губы Катя. — Но у меня два условия. Она выбросила вперед руку с двумя пальцами. — И какие это условия? — прищурился Виктор. — Они тебя не касаются, — отмахнулась от него Катька. — Это наши с Тасей дела. — Договаривайся с моей подругой, — развел руками Витька. Он решил, что разговор с ним закончен, и метнулся ставить чайник и сервировать стол для чаепития. — Так какие это условия? — переспросила Настя. Она догадывалась, что будет требовать Катерина, но хотела, чтобы та произнесла это вслух при Викторе. — Два раза в неделю ты ночуешь у меня. Катя загнула один палец, Настя закатила глаза. Да, похоже, из института надо либо увольняться, либо переходить на половину ставки, как советовал Витька, иначе ноги она точно протянет — на плечи взвалила непосильную ношу. — Эта два условия или одно? — спросила Настя и сразу поняла, что некорректно задала вопрос. Надо было упирать, что два раза — это и есть два условия. — Нет, это одно из условий, — сразу же ответила Катя. — А второе условие… — она замолчала и пожевала нижнюю губу. Но и без ее слов Настя догадалась, о чем пойдет речь — уборка квартиры всегда была ее прерогативой, а теперь и подавно. Катька ни при каких условиях постороннего человека, будь то домработница или повариха, в дом не впустит — ей лишние глаза и разговоры ни к чему. Это и ослику понятно. — Четверг, — покачала головой Настя. Других свободных вечеров у нее нет. Хотя… У нее может появиться свободное время с утра или после обеда. Лучше с утра, чтобы потом приехать на работу, затем на занятия и в бар, а уже после этого в клуб. — Мы обсудим с тобой этот вопрос спустя несколько дней, — предложила Настя. — Видишь ли, у меня измениться статус — Я стану мужней женой. Виктор устроится на работу — я не терплю бездельников, а фрилансеров по-другому не воспринимаю. Определюсь со свободным временем… Витька хмыкнул и чуть не подавился пирогом — так он и поверил, что у Насти появится свободное время. Но пусть она Катьке лапшу на уши и дальше вешает.