Принцесса из провинции

Сколько Витька с Настей не бились, так ничего и не смогли вызнать про отца Катькиного ребенка. Та молчала как партизанка — ни разу даже не обмолвилась, не проговорилась, не упомянула его имя в переписке… Настя благополучно сдавала тесты, участвовала в олимпиадах с неизменным успехом. Ей порой казалось, что «заезды смастырены», но молчала. Какая ей, впрочем, разница? Она исправно посещала занятия — ни одного не пропустила, проявляла должное трудолюбие. Здесь к ней придраться было нельзя — не могла сделать задания сама, обращалась за помощью к верному другу. И плевать, что результаты подделаны, важен результат — ее зачислят в университет. И это будет уже скоро объявлено. И денег на однокомнатную квартирку Настя скопила — еще пара зарплат в клубе, и можно подбирать варианты. Она хотела бы выкупить ту, в которой сейчас жил Витька, но хозяева наотрез отказались ее продавать. Можно сказать, что все у нее сложилось, если бы не Катька. Последнее время та стала просто невыносимой — она требовала, чтобы Настя постоянно оставалась с ней рядом. Видите ли, ей скоро рожать, а она опасается: всякое может произойти — и воды отойдут, и «скорая» вовремя не приедет… — Потерпи, — предложил Витька. — Поживи с ней, пока подруга не разродится. Потом сразу станет легче. — Хотелось бы верить, — кивнула Настя. Почему-то ей казалось, что с рождением малыша ничего не закончится, а, наоборот, все только начнется. Но вещички собрала и к Катьке вернулась. Месяц, а, может, и того меньше перетерпит капризы и выходки беременной подруги. И, можно сказать, почти вовремя. Уже буквально на следующий день, буквально сразу после разговора с родителями по скайпу, Настя отвезла подругу в родильное отделение ближайшей больницы. То ли обещание матери приехать так на нее подействовало, то ли пришел срок рожать. Скорее всего, второе. Катя заранее готовилась к родам, сдавая досрочно один экзамен за другим, и к началу сессии у нее оставался несданным только матанализ. Настю это безумно радовало — по крайней мере, не пришлось бы объясняться с Катькиным отцом, почему вдруг его такая талантливая дочь не сдала сессию. Матери, вечно занятой младшими детьми, до дочери, казалось, нет никакого дела. А тут раз, и я к тебе приеду, мол, ты что-то плохо выглядишь. — Таська, — попросила Катя, покидая квартиру, — родители всяко будут звонить еще. Скажи им, успокой, если меня еще не выпишут из больницы, что я готовлюсь к сложному экзамену с одногруппниками. — А почему не дома? — тоном Катькиного отца, поинтересовалась Настя. — Понятно же… Катя ойкнула, замерла на месте и схватилась за низ живота. — Тебе, может быть, и понятно, — испуганно подхватила ее под руку Настя, — а мне не очень. Катя отдышалась, дождавшись окончания схватки, и продолжила: — Дома ты. Готовясь толпой, мы тебе мешаем… Короче… Она снова поморщилась. — Прикрой меня, как сможешь. Настя кивнула. О чем речь? Конечно, она прикроет. Сделает все, чтобы Катькины родители не заподозрили ничего криминального в поведении своей дочери. Правда, для этого придется пожить еще какое-то время, пока Катя не вернется из роддома. — Кого ждем? — спросила Настя осторожно. Последнее время подруга ни разу не заикнулась, что оставит ребенка, и Настя искренне надеялась, что та оставила крамольные мысли. — Да откуда ж я знаю? — фыркнула Катя. — Мне как-то все равно. Я на УЗИ ни разу не сходила, на учет по беременности не вставала. Зачем? Еще привяжусь к ребенку. А оно мне надо? «Значит, все-таки не надо», — грустно вздохнула Настя, помогая Кате забраться в карету «скорой помощи». Она хотела проводить подругу до приемного покоя, но строгая тетенька-фельдшер вырвала у нее из рук сумку с вещами и в машину сесть не разрешила. — Посторонних все равно не пускают, только мужа или родителей, — проговорила она извиняющимся тоном. Видимо, почувствовала себя виноватой за грубость. — Я понимаю, — кивнула Настя. На уставшую фельдшерицу она не обижалась — не положено посторонним, значит, не положено. Кто она для Кати? — Звоните завтра… Фельдшер провела рукой по плечу Насти. Та даже не дернулась и снова кивнула в ответ — она все понимает. Читала, что схватки могли продолжаться несколько суток… Настя вернулась в квартиру и тут же набрала Виктора. — Приезжай ко мне, — попросила она его. — Мне страшно. — Давай уж ты за мной, — предложил Витька. — Не смогу, — ответила Настя. — Вызывай такси. Меня колотит буквально… Витька по голосу подруги понял, что ей нужна поддержка. Он позвонил в домофон спустя пятнадцать минут. Настя кинулась ему на грудь, едва Виктор шагнул за порог. — Мне страшно, — прошептала она. — У меня такое чувство, — скептически поджал Витька губы, — что рожаешь ты, а не твоя подруга. — Да не родов я боюсь, — вздохнула Настя, отстраняясь от него. — А того, что глупая девчонка оставит малыша в роддоме, а я ей даже воспрепятствовать не смогу. — Может, все же позвонить ее родителям? — предложил Витька. Он поставил сумки на пол и попытался приобнять Настю, но та уже отошла в сторону. — Это не выход, — отрицательно покачала Настя головой. — К тому же я Кате обещала сохранить ее секрет и не выдавать ее родителям. — Не прибьют же они ее, — пожал плечами Витька. — Дочь все-таки. — Не прибьют, — согласилась Настя. — Но кому нужна Катька с приплодом? Причем, включая родителей? Кто ее будет содержать? — У нее же родители богатые! — фыркнул Витька. Ему надоело стоять в коридоре и обсуждать, на его взгляд, проблему, которая не стоила выеденного яйца. По-хорошему Катьке стоило во всем признаться родителям, покаяться. Пять, шесть или семь детей, какая разница? Одним ртом больше, одним меньше? От них не убудет. В Катькина мать все равно не работает. Могла и с внуком посидеть. — Ха! — махнула рукой Настя. — Условно богатые. Нет, — тут же добавила она, — деньги у них, конечно, водятся, тут я ничего не могу сказать. Весь сентябрь жила на Катькины финансы, пока не нашла дополнительный заработок. — Да уж… Витька бочком протиснулся мимо Насти и решительно направился на кухню. — Что ты хочешь этим сказать? — возмутилась Настя и пошла за ним следом. — Ты не видела себя, — не оборачиваясь, отозвался Витька. — Ни тела, ни кожи, на скелет походила. — Что, совсем все так плохо было? — нахмурилась Настя. — Не то слово… Витька обернулся и через плечо оценивающе окинул подругу взглядом. — Сейчас совсем другое дело, — довольно поцокал он языком. — Так откуда деньги у Катькиных родителей? — Не знаю точно, — пожала плечами Настя. — Для меня всегда это было загадкой. Мать у Катерины никогда не работала. У отца доля в бизнесе — с нее сильно не пошикуешь. Но при этом при всем Катькин отец планировал выдать дочь за… — Что ты говоришь? — всплеснул Витька руками. — Тогда понятно, почему ребенок ей не нужен. Не ясно другое. — У нее отрицательный резус, — отозвалась Настя. — Куча других проблем. Ей нельзя было делать аборт, если ты его имел в виду. Да и протянула она с этим. — Вот оно что, Михалыч, — покачал Витька головой. — Чаем с плюшками меня в этом доме поить будут?.. Домой Катерина вернулась на четвертый день после родов. Настя с Витькой не ждали ее так рано. Катя молча прошла в комнату своей подруги, равнодушно кинула на кровать пищащий сверток. — Ты чего это? — возмутилась Настя. — У тебя есть своя комната. С одной стороны, она была рада, что Катька пришла домой с ребенком. Но совершенно не понимала ее, что та делала. — Забирай ублюдка и проваливай отсюда, — скривилась Катерина и подтолкнула конверт с малышом в сторону Насти. — С какой такой радости? — опешила та. Она, конечно, уйдет, раз ее выгоняют. Благо есть куда идти — благоразумно сняла квартиру заранее. В ней, правда, сейчас Виктор проживает, тесно им не будет. Но что за тон? Витька же попятился к двери и исчез из комнаты. «Предатель», — незлобно подумала Настя. А, может, он и прав, что не хочет видеть, как она станет скандалить со своей соседкой по квартире. — Потому что это твое дите, — хмыкнула Катя. Она достала из сумки паспорт, вложила в него небольшую бумажку и кинула сверху на ребенка. — Твой паспорт, справка о рождении мальчика, — добавила она язвительно. — Не я, а ты его мать. — Я? Настя лишилась дара речи, ватные ноги не держали ее. Она присела на кровать рядом с копошащимся свертком и трясущимися руками взяла документ в обложке и бумажку с синей печатью, выданную роддомом. Все строго — в строке «мать» вписано ее имя. — Ты что, рожала по моему паспорту? — спросила Настя, чуть не плача. — Конечно, — ответила Катя. — Не своим же документом мне светить? А теперь проваливай. — Нет-нет, — потрясла Настя головой, словно старалась избавиться от наваждения. — Этого не может быть. Я сделаю тест на отцовство, то бишь на материнство. Докажу, что я не мать. — Доказывай что хочешь… — Катя подошла к двери комнаты и распахнула ее. — А сейчас убирайся. Скоро родители должны приехать. Настя схватила свой паспорт и шагнула от кровати. — И его забирай… — Катерина ткнула рукой в сторону крошечного свертка. — Нет, — отчаянно замотала головой Настя. — Я его брать не буду. — Будешь, — упрямо добавила Катя. — Не возьмешь, я его просто выкину. Отвечать придется тебе — по документам он твой. Пока не докажешь обратное… Со спятившей бывшей подругой Настя спорить не стала, мало ли что той еще в голову придет, — она неумело взяла малыша на руки и направилась на выход… — Это не она, это ты сумасшедшая… Дорогу из квартиры ей загородил Виктор. — Не спорь со мной, — строго попросила Настя. — Разберемся, — добавила она мягче и выразительно взглянула на друга. Тот резко отпрянул в сторону — выражение лица Насти не предвещало ничего хорошо, — лучше согласиться с ней. — Я такси вызову… Витька схватился за телефон. Не везти же новорожденного на общественном транспорте? — Зачем нам с тобой такси? — непонимающе поинтересовалась Настя. — Я за рулем, а ты прекрасно расположишься с ребенком на заднем сиденье. — Я? — Витька положил руку на грудь и попятился от Насти. — Нет, — замотал он отчаянно головой, — я не умею держать маленьких детей на руках. — Придется учиться, — хмыкнула Настя. Потом, позже, она решит, что делать с малышом, а пока у несчастного ребенка есть только она и… Витька. А, с другой стороны, Настя истерично расхохоталась — чем она не мать, а Виктор не отец?.. По дороге домой они заехали в магазин для малышей и их мам. Настя прикупила питание ребенку, памперсы, одежонку на первое время. Потом, когда она докажет, что не мать мальчика, пусть и вписана в документы, решит, что с ним делать. А, может, наплевав на все и на клятву, данную подруге, сообщить все же ее родителям о ребенке? — Нет, — прошептала Настя и потрясла головой, — сначала надо получить экспертизу ДНК. — О чем это ты? — переспросил Витька. — О том, что тебе немного придется нянькой побыть, — тут же ответила Настя. — У меня остался еще один, заключительный концерт, а потом клуб закрывается до осени. И с баром я договорилась, что летом мне, точнее, моему голосу отдых положен. И в институте заявление на отпуск напишу. Короче, ровно через пару недель у меня появится уйма времени, а пока придется потерпеть. — Может, няньку наймем? — поканючил Витька. — Нет… Настя сильно резко нажала на педаль тормоза перед выскочившим пешеходом, Витька ткнулся лбом в подголовник — он даже среагировать не успел. — Но ты поосторожней, — почти прокричал он, но тут же закрыл рот ладонью и добавил уже гораздо тише: — Не забывай, у меня ребенок на руках. — Прости, — ответила Настя, нажимая плавно на газ, — буду более внимательной. Но няньку мы нанимать не будем. По крайней мере, пока. — А что изменится потом? — хмыкнул Виктор. — Я же вижу, сдавать малыша в детский дом ты не собираешься. Что изменится? — переспросил он. — Не решила пока, — покачала головой Настя. — Для начала мне надо доказать, что это подкидыш и я не его мать. — Пустая трата денег, времени и нервов, — фыркнул Витька. — На твоем месте я бы просто позвонил Катькиным родителям и все рассказал. — Вот когда окажешься на моем месте, тогда будешь звонить. Настя гневно поджала губы. Будут тут ей всякие указывать! Но сразу же сменила гнев на милость — ей Витькина помощь ой как понадобится. — Прости, — проговорила она ласково, как только могла. — Понимаешь, по документам мальчик мой. Вот что самое неприятное. Кто мне на слово поверит? И сказать я родителям Катерины ничего не могу. Они же спросят тогда, почему я знала обо всем и молчала. А что я могу им ответить?.. Настя удачно припарковалась перед подъездом, перехватила у Витьки ребенка, а тому поручила тащить объемные пакеты из магазина. Задрав голову, с тоской глянула на окна — похоже, свою квартирку в ближайшее время ей не купить. Если она отдаст все деньги, на что с малышом жить станут? На Витькину невеликую зарплату? — Витя, — протянула Настя жалобно, — как думаешь. Может, ну его, свое жилье? — Дура, — бросил ей в спину Витька. — Хотела покупать квартиру, покупай. — Но… — все так же жалобно перебила его Настя. — Послушай, — ответил ей Виктор, — ты кого хочешь разжалобить? Меня? Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет ни души, ни сердца. Настя обиженно поджала губы. Ну сколько можно ей напоминать о глупости. Она хотела сказать «а вместо сердца пламенный мотор», но что-нибудь применительно к программисту. В итоге получилось, что у Витьки вместо мозгов биты и байты, а в душе — платы. Сколько ей тогда было? Пятнадцать… А ему уже двадцать. Витька тогда только-только диплом получил и пришел похвастаться. Вундеркинд… Однокурсники были старше его на два, а то и на три года. — Ты все просчитал? — помолчав немного, все же спросила Настя. — Мы с голодухи ноги втроем не протянем? — Ты и мелочь за человека держишь? — рассмеялся Виктор. — Смейся, смейся, — фыркнула Настя. — Знаешь, сколько я на эту мелочь оставила в магазине? Глянула цены на коляску и кроватку… Мне чуть дурно не стало. Добавить еще маленько и подержанную машину можно купить. — Хорошая мысль, — отозвался Витька. Он обогнал Настю на крыльце и распахнул перед ней подъездную дверь. — Добро пожаловать, человечек, домой, — проговорила Настя дрогнувшим голосом, полным слез. — Ну-ну, все хорошо, — неумело попытался поддержать ее Витька. — Все будет хорошо, — проговорил он по слогам. А кроватку и коляску купим Егорке на распродаже. Настя благодарно взглянула на Виктора и улыбнулась, пожалуй, впервые за день. Значит, Егорка. Пусть будет Егорка… Сразу на следующий день Настя заказала тесты на отцовство. Чтобы не вызывать подозрений, что надо доказать материнство, они заявились в клинику втроем — она, малыш и Виктор. Вежливая тетенька на входе окинула их непонимающим взглядом, но направление на исследование выписала. — Результаты будут готовы в течение десяти дней, — добавила она. — А раньше никак нельзя? — спросила Настя. — Можно, — кивнула администраторша. — Но это будет стоит в два раза дороже, а вот точность в те же два раза ниже. — Хорошо, — согласилась Настя, внося деньги в кассу. — Делайте дольше, но точнее. Переплачивать за что бы то ни было ей сейчас не с руки. Десять дней она как-нибудь потерпит. Настя получила на руки направление и внимательно его прочитала. — Биологическое отцовство пациента вижу, а материнство? — Это не ваш ребенок? — удивилась администраторша. — Мой, — быстро проговорила Настя и протянула паспорт со справкой о рождении внутри. — Но у меня закрались смутные сомнения, что при выписке мне выдали не моего ребенка. — Это будет стоит дополнительно пять тысяч рублей, — заглянув в прейскурант, ответила девушка, пришедшая забрать посетителей для сдачи анализов. — Новое направление можно не выписывать, мы прямо на этом сделаем пометку. Ну что же вы, мамочка, своего ребеночка от чужого отличить не могли? — Значит, не смогла, — поджала губы Настя. Не станет она всем и каждому объяснять, зачем ей нужна экспертиза… Егорка лишь выказал недовольство, когда к нему полезли в рот палочкой, чтобы взять образцы слюны. Он вообще вел себя тихо, почти не плакал, ночь проспал от звонка до звонка, словно опасался, что его бросит и эта чужая для него тетка. — Какой спокойный ребенок, — отметила врач-лаборант. — Да уж, — согласился Виктор и широко открыл рот. Он опасался, что ребенок проплачет всю ночь, как в свое время его младший братишка, который не затыкался почти до трех лет, а они с Настей не сомкнут глаз. А вышло совсем наоборот — это они с Настей по очереди соскакивали с дивана и проверяли дышит малыш или нет. — Что же вы, папаша, от такого малыша отказываетесь? — поинтересовалась все та же врач. — Ни от кого я не отказываюсь, — возмутился Витька. — Просто хочу знать, Егор Викторович мне сын по крови или нет. Настя готова была убить своего друга в эту минуту — ее обвиняют в неверности при посторонних. За это не только настучать по башке надо. Все в лаборатории выразительно взглянули на Настю, а та сделала невинное выражение лица и скромно потупила взгляд. Бог с ними, пусть думают о ней все, что хотят — она цену себе знает… Но Витьке высказала все, когда сели в машину и их не мог слышать никто посторонний. — Ты чего это себе позволяешь? — зло прошипела Настя, стараясь не сорваться на крик и не разбудить ребенка. — Мне сюда еще раз обращаться… — Зачем это? — изумленно перебил ее Витька. — Разве тебе одного теста будет мало? — Мало, — фыркнула Настя. — Я узнавала… Чтобы меня официально признали не матерью малыша, надо пройти через суд, а это немного другая экспертиза. Там свои тонкости. Я не стала вникать. Сначала напишу заявление на основании той, что мы с тобой уже сделали, а потом по направлению из суда сделаю следующую. — Ну сделаешь… — хмыкнул Витька. — Признают тебя… А дальше что? В детский дом сдашь нашего Егорку? Настя замолчала, спорить и что-то доказывать Витьке не хотелось. В детдом сдавать мальчика она, конечно, не будет. А вот что делать с ним, совершенно не представляла. Без помощи родных ей не потянуть. Лето, ладно, она продержится на старых запасах и подкожном жире. А зимой? С первого сентября надо выходить на учебу — официальный приказ о зачислении уже пришел, — а это значит, работать в институте она не будет вовсе и лишится части доходов. От пения в баре тоже придется отказаться. Кто будет сидеть по вечерам с малышом? И с клубом надо что-то решать. Настя тяжело вздохнула. И зачем ей этот суд? Оправдаться перед родственниками — не более того. А если они будут против Егорки? Об этом думать совершенно не хотелось. — Чего вздыхаешь? — спросил Виктор. — Если мои будут против мальчишки, — сердито произнесла Настя, не совсем понимая, на кого она злится — на себя, на Витьку или на виновницу всего Катьку, — расскажу все Катькиным родителям, но в детдом пацана не сдам… На следующей день, прямо с раннего утра к ним заявилась патронажная сестра. — Какой спокойный малыш, — констатировала она, разворачивая ребенка. Она быстро и умело прошлась пальцами по крошечному тельцу, заглянула под поясок памперса. — Что же вы, мамочка, пупок не обрабатываете? Он может и загноиться. — Как обрабатывать? — встрял в разговор сонный Витька. — Зеленкой, но лучше мангарцовкой, — ответила сестра. — Чем? — в голос переспросила Настя с Витькой. — Мангарцовкой, — невозмутимо повторила немолодая женщина. — Разводите и обрабатываете. Только не пережгите. В нашей практике все случается. Она шлепнула малыша по попке и перевернула на спинку. — И кроватку купите, — добавила она строго. — Что это он у вас на кресле спит? Не положено. — Поспит пока, — надулась Настя. Ей казалось, что соорудила своему мальчику ну просто замечательную кроватку, положив на широкое кожаное кресло подушку — и тепло, и мяконько, а, оказывается, это вредно для ребенка. Нужна ровная поверхность. — Завтра врача к вам пришлю, — пообещала патронажная сестра. — А сама через недельку наведаюсь. Мальчику имя уже придумали? — спросила она. — Как в карточке-то записать? — Егор Викторович Рябцев, — снова подал с дивана голос Витька. Настя благодарно посмотрела на него — хоть перед немолодой сестрой не стал ее подставлять… Ровно спустя десять дней Настя получила на руки результаты тестов ДНК в запечатанном конверте и сразу поспешила домой, чтобы вписать данные в иск и успеть отвезти его в суд за время Витькиного обеденного перерыва. Ничего страшного, если он на часик-другой задержится. Но злоупотреблять его терпением все же не стоило. Настя включила компьютер, нашла свой подготовленный иск и только после этого вскрыла конверт. Быстро пробежалась глазами по документу и замерла. «Биологическое материнство пациента № 1 (Мелешкова Анастасия…) в отношении пациента № 2 (Мелешков мальчик) не может быть исключено»… Настя перечитала написанное еще раз. С Виктором как раз все было в порядке — его отцовство исключилось полностью, а вот она… могла и быть матерью малыша, судя по выданному документу. — Витя, — проговорила Настя жалобно и протянула ему бумагу, — я ничего не понимаю. Тот молча взял документ, внимательно ознакомился с ним, а потом истерично расхохотался, упал на диван и принялся по нему кататься, держать за живот. — Ну чего ты ржешь? Настя расплакалась. Витька тут же подскочил к ней и обнял за плечи. — Что я могу сказать. Вы с Егором родственники, причем близкие. И если ты не его биологическая мать, то тогда родная тетка. А это может означать только одно — у вас с Катькой сходный набор генов. Могу предположить, что твоя матушка согрешила с Катькиным отцом. И идти тебе в суд не с чем. Доказать, что ты не его мать, будет трудно. — Глупости… Настя взяла себя в руки, вытерла слезы. — Я не рожала и никогда беременной не была. Доказать смогу. Но это уже скандал. А моя мать… Не думаю, что она изменяла — матушка всегда боготворила отца. Витя, у меня есть мысль, и я ее думаю… — Взломать профили твоего отца? — Нет, — Настя покачала головой. — Не моего. Катькиного. И ее же матери. Кто-то что-то должен знать. — В что ищем? — спросил Витька. — Стоп! — тормознула его Настя. — Смотрим годовой давности переписку моего деда и академика. Мне кажется, надо копать оттуда. А еще… Напиши-ка ты моим родственникам, что у меня ребенок. Витька не стал ничего спрашивать — зачем, если Настя чего-то решила, то спорить с ней бесполезно.