Принцесса из провинции

— Мне бы к людям, — сказал как-то Тимофей Дарье. — А мы нелюди… — нисколько не обиделась та. — Прости, — смутился Тим. — Я не это хотел сказать. Пора мне вернуться в цивилизацию… — Не получится, — Дарья покачала головой. — Дожди пошли… Пока снег не ляжет, а земля не застынет, отсюда хода нет. — Но вы как-то пришли сюда, — возмутился Тим. — Мы пришли до дождей, — объяснила Дарья. — Да и муж тайные тропы знает. Но сейчас через болота не пройти. — А река? — Река течет в никуда, — отмахнулась она от Тимофея. — Странная она, загадочная. — Почему это? — Выходит из ниоткуда и уходит в никуда, — улыбнулась Дарья. — А кругом нее скалы и непроходимые болота, проходимыми они станут почти перед самой весной. — Но ведь вы на берегу реки каким-то образом дом поставили, — не унимался Тим. — Это несложно, — хмыкнула Дарья. — Были бы руки. Кругом тайга — строительный материал на выбор. Принесли с собой топор, пилу. Но на пятьсот верст вокруг никого. — Что? — опешил Тим. — На самом деле на пятьсот километров никого. — Нет, конечно, — улыбнулась Дарья. — Я преувеличиваю. Но до ближайшего человеческого жилья, такого же зимника, как у нас, верст сто будет, никак не меньше… К людям пойдем ближе к весне. С добычей. Тимофей замолчал. Торчать в этой безлюдной глуши до весны совершенно не хотелось — Дарья с мужем, конечно, приятные собеседники, но и их лица могут примелькаться и изрядно поднадоесть… — И все же, — поинтересовался как-то Тим, — почему вы, например, не усыновили новорожденного. Насколько мне известно, с этим особенных проблем не должно быть. — Алексей был против неродного, — вздохнув, ответила Дарья. — Да и за себя я не особо ручалась, что смогла бы полюбить приемыша, как родного. — А ЭКО? — не унимался Тим. — Искусственным оплодотворением медики уже лет тридцать занимаются. Или суррогатное материнство? Если сама выносить не сможешь… — Для меня это просто слова, — покачала головой Дарья. — Проблемы… — Проблемы, — перебил ее Тим, — я понял, у вас в головах с мужем. Ну и векуйте одни. — Кто бы уж говорил, — хмыкнула женщина, нисколько не обидевшись. Она многократно слышала подобные слова от своих ставших бывшими подружек, именно поэтому они с мужем и спрятались от всего мира в тайге. Никогда бы не подумала, что и вдали от людей придется выслушивать нечто подобное. Впрочем, на что ей обижаться? Первой завела разговор… — Смотри, — произнесла Дарья радостно, выглянув в оконце, — снег пошел. Леша завтра пойдет по первому снежку собольи тропы высматривать. — Я с ним, — встрепенулся Тим. Он чувствовал себя уже вполне здоровым, да и сидеть без дела уже несколько подустал. — Можно, — кивнула Дарья обрадованно. — Новичкам на охоте обычно везет. — Но я стрелять совсем не умею, — потряс головой Тим. — И не надо, — улыбнувшись, пожала плечами Дарья. — Бить соболя — только шкурку портить. За такого много не дадут. Леша ставит на них силки. — Ружье ему тогда зачем? Тим выразительно перевел взгляд на стену, где в чехле висел эксклюзивный карабин с оптическим прицелом. — Подарок друзей! — отмахнулась Дарья. — Но Алексей же берет его с собой, когда уходит в тайгу. — Берет, — согласилась женщина. — В тайге без ружья никак нельзя. Много дикого зверя можно встретить в этих местах. «И болота ему не помеха ставить силки на соболей», — подумал Тим, но спрашивать ничего не стал. Была, похоже, какая-то другая причина, по которой приютившие его люди не хотели вести его в цивилизацию. — И много за шкурку дают? — зачем-то спросил он. — Много, — ответила Дарья. — Ничуть не дешевле, чем золото мыть, — проговорилась она и замолчала… «Понятно», — кивнул Тим. Не хотят выдавать не только соболиное, но и золотоносное место. — А река зимой замерзает? — встрепенулся он. — Нет, — покачала головой Дарья. — Здесь горячие источники бьют, — добавила она. — Покажу, где без бани и зимой можно помыться и постирать одежонку. «Интересно, а как они золотишко, утаенное от государства, вывозят?» Вслух же спросил: — А путешествуете вы самолетом? Поездом? — Да нет, — отмахнулась Дарья. — Не люблю я общественный транспорт. На машине. Где захотел — остановился, когда и куда захотел — поехал. У нас в поселке дом с гаражом, а в гараже внедорожник. На нем мы добираемся до Красноярска, сдаем пушнину, а затем рвем в Москву. В столице у нас квартира… — С гаражом, — усмехнувшись, перебил ее Тим. — Так точно, — согласилась Дарья. — В гараже Бэха. Я моюсь, переодеваюсь в цивильную одежду… — Алексей сбривает бороду… — снова перебил ее Тим. — Откуда знаешь? — рассмеялась Дарья. — Сбривает. С ней он похож на медведя… Хватаем заграничные паспорта и мчим через границу уже на Бэхе, а внедорожник запираем в гараже… Назад, — она вздохнула, — приезжаем только глубокой осенью. Перед самыми затяжными дождями, чтобы успеть пройти сюда на болота. — А полгода фактически живете в Европе? — спросил Тим. — В общем, да, — кивнула Дарья. — Полгода здесь в тиши, полгода в европейской суете. — Появились, наверное, любимые места? — поинтересовался Тим. — Юг Италии, — задумчиво проговорила Дарья. — Виноградники Сицилии. Вечно бы проводила время только там. — Кто же не дает? — удивленно спросил Тим. — Леша, — ответила Дарья. — Поначалу вроде бы никуда не торопится, но… — Она замолчала, а потом, будто извиняясь, продолжила: — Но потом в нем словно щелкало что-то или ломалось. Муж становился нервным, дерганым. А приезжал сюда, отпускал бороду и сразу успокаивался. Тим потер заросший щетиной подбородок — это трудно назвать бородой, но уже кое-что. И он на удивление стал спокоен. Поначалу рвался в цивилизацию, но сейчас понимал — исключительно для того, чтобы успокоить родных… Интересно, почему они его не ищут? Ведь с вертолета совершенно точно можно довольно легко обследовать всю местность вокруг озера. Не за пятьсот же верст он уплыл, как любит говорить Дарья. И зимник этот просто обязан просматриваться с высоты птичьего полета. — Есть шанс, что вы меня до Красноярска на машине подвезете? — рассеянно проговорил Тим, погрузившись в свои размышления. — Шанс, он всегда есть, — раздался низкий голос Алексея, выведший Тима из задумчивости. — Завтра со мной пойдешь. Дарья, подготовь нашему гостю походный костюмчик. На следующий день едва рассвело Тим в сопровождении Алексея отправился в тайгу. «Походный костюм», в который облачила его Дарья, оказался с плеча ее мужа и болтался на Тиме, как на вешалке. А по виду и не скажешь, что Алексей был настолько здоровее его — чуточку выше, и все. А Тим все же и в «качалку» ходил и на теннисной площадке два раза в неделю ракеткой махал — не для спорта, исключительно здоровья для. А из сапог Тим выскакивал на каждом шаге. Дарья со смехом накрутила на него портянки. — Смейся, смейся, — попытался обидеться Тим. — Только я ничего смешного не вижу. — Леша не производит впечатление здоровяка, потому что гармонично сложен, — сказала Дарья. — В молодости он занимался классической борьбой, сейчас ее называют греко-римской. Участвовал в соревнованиях в тяжелом весе. Входил в олимпийскую сборную. А потом… Она краем платка вытерла несуществующую слезу. — Что-то ты много треплешься, — разозлился подошедший к ним Алексей, — душу перед посторонним выворачиваешь? Намолчалась, что ли? — Мы твои сапоги обсуждаем, — вступился за женщину Тим. Не мог муж Дарьи слышать их разговора, говорили они очень тихо, почти шепотом, — пусть уж будут сапоги. — Она обучала меня, как наматывать портянки. — Это дело, — согласился Алексей, — а вот стертые ноги — это очень плохо. Пошли. И он решительно направился вперед, подхватив по дороге, моток веревки… — Я не пользуюсь госкапканами, — не оборачиваясь, сказал Алексей. — Пытался сначала, но соболь чувствовал запах металла и не шел, пришлось отказаться и перейти на самоловы. Иди след в след, — приказал он. Мог бы и не говорить — Тим, хоть и не был охотником, но догадался — чем меньше следов в лесу, тем лучше. — Мы без ружья пойдем? — спросил он осторожно. — А зачем оно нам? — басом рассмеялся Алексей. — На соболя бесполезно… — Против другого зверья, — настаивал Тим. — Какого? — продолжил смеяться Алексей. — Куницы и белки с зайцами нас с тобой за версту обегать будут. А другого здесь и не водится. — Ни волков, ни медведей, ни рысей? — удивленно спросил Тим. — Сколько охочусь, ни разу не встречал ни медвежьих, ни волчьих следов. А рысь… — он задумался, — поймал бы, наверное, если бы подошла слишком близко… За шкурки рыси тоже хорошие деньги дают. Но возни с их отловом слишком много. — С соболем проще? — поинтересовался Тим. — Что ты! — воскликнул Алексей. — Порой он сам идет в силки. До ста шкурок в удачный сезон добываю. Дарья их выделывает и следит, чтобы те не потеряли товарный вид. Она у меня мастерица. — Ух ты! — ахнул Тим. — Это же хорошие деньги. — Хорошие, — согласился Алексей и замолчал. «Но все равно маловато, чтобы по полгода жить за границей, — вяло подумал Тим. — Значит, Дарья все же не только шкурки выделывает, но и золотишко моет. Но мне до этого нет никакого дела. Не мои секреты». А может, какой другой доход у них есть. А соболь для прикрытия… Так и повелось… Мужчины уходили на сутки в тайгу, собирали пойманных зверьков, ставили новые силки, ночевали в палатках, которые Алексей разбивал прямо на снегу, а потом возвращались с добычей на зимник, чтобы через двое суток снова отправиться в лес. Сутки через двое — так Тим окрестил их режим жизни. Когда они возвращались, Дарья встречала их на крыльце, а дома на кухне охотников всегда ждала горячая похлебка и буханка свежевыпеченного хлеба. Много ли для счастья человеку надо! — Не скажи, — наворачивая ложкой наваристый суп, ответил Алексей на слова Тима, что жизнь прекрасна. — Вот когда возвратишься в цивилизацию, поймешь, насколько она прекрасна. И молись, чтобы снега много не выпадало. — Что, это тоже для красоты жизни немаловажно? — удивился Тим, не донеся ложки до рта. — Еще как, — хмыкнула в ответ Дарья. — Порой снега за одну ночь выпадает так много, что приходится вылезать в окно, чтобы откопать дверь… — Думал, они у вас не открываются. Я ошибался? — покачал головой Тим. — Одно. Алексей качнул головой в сторону комнаты. — Пришлось однажды вышибать раму, чтобы выбраться из дома, после этого в комнате поставили классическое окно, распахивающееся внутрь, — продолжила Дарья. — И ставни… — Болтаешь опять много, — перебил жену Алексей. Дарья замолчала и смущенно потупилась. Тим не стал уточнять, для каких целей понадобились ставни, закрывающиеся не снаружи дома, а изнутри, — раз поставили, значит, так надо. Тайга все же… Новый год отметили скромно — откупорили бутылку шампанского. И как они в днях не запутались, когда все она на одно лицо. — Чутье, — Алексей крякнул, стукнул пустым стаканом по столу и довольно постучал себя по груди. — Слабость у меня к шипучему напитку, — добавил он, а потом смеясь, продемонстрировал Тимофею свои навороченные часы, которые показывали не только время суток, но и дату, и температуру окружающей среды. Тиму показалось, что он заметил и значок браузера, но… Алексей тут же спрятал часы под рукав рубахи, а просить показать еще раз, Тим посчитал неуместным. Да и температура на часах, совершенно точно была минус двадцать, а в доме жарко натоплено, всяко должно быть плюс двадцать, а то и двадцать пять. Что это? Получалось, они ему лгали, что выхода с болот нет? И связи с внешним миром нет? За что? Почему? Тим было не спросил, но после второго стакана шампанского, решил, плевать — застрял он тут надолго, значит, кто-то там на небесах решил все за него. Потерпеть осталось немного, впрочем, он уже и не терпел, а жил этой, правда, какой-то чужой, а не своей жизнью. — Когда в тайгу за соболем пойдем? — заплетающимся языком, проговорил Тим — давно не пил, захмелел с малой дозы алкоголя. Кто бы мог подумать? — Мы чтим трудовой кодекс, — рассмеялся Алексей своей шутке. — Завтра законный выходной. А вот второго января, как и положено, отправимся проверять наши с тобой силки. Тим недовольно поджал губы — тоже мне Петросян выискался. У них и по графику послезавтра проверка силков. — Не сердись, — тихо попросила Дарья и прикоснулась прохладными пальцами к горячей щеке Тима. — Алексей шутить не умеет — не всем дано. Он думает, что сказал смешное, а порой от его шуток плакать хочется. — Что? — встрепенулся Тим и сильнее прижал руку женщины к своей щеке. Вдруг Дарья показалась ему такой до невозможности красивой, а главное, желанной, что захотелось тут же прямо на кухне разложить ее. Если бы не присутствие ее слегка пьяненького мужа, Тим, наверное, так бы и сделал. Второго января отправиться в тайгу не получилось — после оттепели на новогоднюю ночь разыгралась сильнейшая метель. — Пропали наши силки, заметет их снегом — недовольно проворчал Алексей, пройдясь от одной стены кухни до другой. Вдруг остановился, ударил с силой в бревенчатую стену и прислушался к завываниям ветра в печной трубе. — Обычно метели начинались в феврале, — он покачал головой. — Что-то рановато нынче. Похоже, весна будет ранней. Сколько мы добыли уже зверьков? — обратился он к жене. Дарья неопределенно пожала плечами. — Много, — ответила она. — Точно не скажу, давно не считала. Но с полсотни выделанных шкурок всяко уже есть. И все как на подбор. — Хорошо-хорошо, — согласился Алексей. Казалось, он хотел еще о чем-то спросить, но не решался. Просто махнул рукой. — Ладно, и пятидесяти хватит, если что. — Что такое? Нервозность Алексея вдруг передалась Тиму. — Ничего, — покачал тот головой. — Все нормально. Просто после метелей соболь в ловушки плохо идет. Казалось бы, должно быть все наоборот, ан нет. Но Тим не поверил сказанному — не это беспокоило Алексея. Что-то другое. Только тот вряд ли поделится с ним своими опасениями и страхами. — После февральских метелей медведи выходят из берлог, — шепнула Дарья. «Вот оно что», — у Тима расширились глаза от ужаса. Как-то встречаться с голодным после спячки косолапым у него не было никакого желания. — Алексей же сказал, что здесь ни волки, ни медведи не обитают, — жалобно проговорил Тим. — Так и есть, — кивнула Дарья. — Им особо кормиться тут нечем. Но могут прийти вслед за оленями или лосями. А я следы копытных видела на берегу реки. Вот Алексей и нервничает, что за ними и медведи потянутся. — Не медведи, а медведь, — поправил женщину Алексей. — У каждого зверя свой участок, и он изучает его весьма тщательно и ищет только на нем приключений. Чужой к нам не придет, свой лишь, но это не значит, что медведь не опасен. Мы ему не помеха, хоть с ружьем, хоть без оного. Мощь медведя не сравнится ни с каким другим зверем. Медведь может подходить к человеческим постройкам в любое время суток. И если он проснется, то надо незамедлительно сматываться. У нас же даже собачонки нет, чтобы та объявила лаем о визите мишки. — Вы встречались уже когда-нибудь с медведем? — осторожно поинтересовался Тим. — Было однажды, — ответила Дарья. — После этой встречи ставни и поставили. — И ружье на стенку повесила, — добавил Тим. — К тому же оно всегда заряжено, — улыбнулся Алексей, — а супруга его смазывает и проверяет боеготовность. Так что особо опасаться нечего. Просто неприятно. Меня беспокоит другое — если медведь проснется, он начнет жрать наших соболей. С охотой можно завязывать — и небезопасно, и бесполезно. Зверюга первым будет успевать к попавшему в силок соболю. — Значит, пойдем домой, — согласилась Дарья. — Ничего это не значит, — разозлился Алексей и с силой стукнул кулаком по стене, сбивая костяшки пальцев в кровь. — Пока хозяин не проснется, будем по-прежнему добывать соболя... Наутро метель прекратилась и наступили сначала рождественские, а затем, как и положено, крещенские морозы. Но они никоим образом не останавливали ни Алексея, ни Тимофея. Они обматывали шарфами лица, надевали на руки меховые рукавицы на веревках, чтобы не потерялись ненароком, и уходили в тайгу. Приносили соболей, двое суток дома, а потом снова на добычу. Видели много следов, но ни волчьих, ни медвежьих не встречали ни разу. Постепенно успокоились — ранней весны можно не ждать… Медведь пришел откуда не ждали. — Шатун, похоже, — пробормотал Алексей, рассматривая обглоданные соболиные тушки. — Как ты это определил? — стуча зубами больше от страха, чем от холода, спросил Тим. — Никак, — зло отозвался мужчина. — С соседнего участка охотник прислал сообщение. Еще в самом начале января он заметил медведя. Какая-то сволочь подняла зверя из берлоги. Он все бросил и сдернул с зимника. — И правильно сделал. Уходить надо, — опасливо озираясь по сторонам, проговорил Тим. — Надо, — согласился Алексей. — Соберем все ловушки на соболя, расставленные нами, и уйдем. — Ты не понимаешь, что ли? — разозлился Тим, пожалев в который раз, что не взял ружье. Хотя совершенно не был уверен, что смог бы убить медведя — не охотник он. — Это ты не понимаешь, — не менее Тима разозлился Алексей. — Правило такое негласное — нельзя бросать орудия лова, за собой надо все убрать, иначе на следующий год не видать удачи… Они не остались ночевать в лесу — незачем испытывать судьбу, собрали снасти и поспешили к дому… Медведь зарычал с такой силой, что содрогнулось все живое в округе. Опустившись на колени и смиренно склонив голову, Дарья ждала смерти. Ее грудь вздымалась и опускалась ровно, словно она ничего не боялась: убежать от зверя не представлялось возможным — дом, а с ним и спасение далеко, а зверь — вот он — всего в нескольких шагах. Шумно дыша и непрерывно порыкивая, медведь неспешно двинулся к ней. — Даша! — истошно завопил Алексей. Он сразу догадался, куда могла отправиться жена, когда не обнаружил ее в зимнике. Алексей кричал и кричал, стараясь не столько привлечь внимание женщины, сколько медведя. И тот его услышал. Медведь повернул огромную голову в его сторону, казалось, замер на секунду, глянул на человечишку жутким взглядом темных почти черных глаз и пошел уже на него надавать оплеух — с покорной женщиной он разберется позже. Медведь поднялся во весь рост и двинулся к бегущему на него человека — ладони наружу, уши прижаты, потом опустился на четыре лапы и неспешно продолжил идти параллельно ему с вызывающим взглядом, демонстрируя явно агрессивные намерения. Тим, стоя на крыльце и с ужасом глядя на происходящее, вдруг отчетливо осознал, если Дарьи или Алексея вдруг не станет, то и ему не выжить в этом диком, забытом Богом месте. Не раздумывая больше ни секунды, он рванул назад в дом, сдернул карабин со стены, трясущимися руками передернул затвор, отправляя патрон в ствол и выскочил снова на крыльцо. — Стой, скотина! — прокричал он дрожащим голосом и стиснул зубы до скрежета, чтобы ненароком не заорать от страха, идущего откуда-то изнутри со стороны живота. Медведь фыркнул так жутко, по-человечески, и теперь пошел на него. Тимофей почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, а тело покрылось чем-то липким и противным. С трудом взяв себя в руки, прицелился, как учили в тире, и нажал на курок негнущимися пальцами ровно между ударами сердца. Встряхнул карабин почти как в фильмах, и снова прицелился. Только второго выстрела не потребовалось: огромный зверь шумно выдохнул, сначала опустился на задние лапы, как бы присел, а потом неожиданно рухнул мордой вниз. На белом снегу растеклось кровавое пятно. Тим опустил карабин, тяжело оперся на него, а потом как медведь тоже рухнул на крыльцо, едва не потеряв сознание… — Спасибо, — рядом с Тимофеем присел Алексей и обнял его за плечи. — Спасибо, — повторил он. — Ты спас нас. — Почему ружье не взял? — ровным голосом спросил Тим. — Да не умею я им пользоваться, — честно признался Алексей. — Висело на стене для красоты. Не водятся тут хищные звери. Это второй случай, когда медведь к нам наведался. После первого визита ставни поставили. А этот даже не наш хозяин. Шатун. — Почему не предупредил Дарью? — поинтересовался Тим все так же, будто бы равнодушно. — Опасался ее испугать. А вдруг слух ложный пошел? Хочешь, завтра можем пойти к людям. — Нет, — покачал головой Тим. — Не хочу. У нас с тобой еще сезон охоты не закончился. Да и на шубу невесте я еще не добыл соболя. — У тебя есть невеста? — удивилась подошедшая к ним Дарья. Она едва стояла на ногах после пережитого ужаса. — Еще нет, но когда-нибудь будет, — уже уверенно произнес Тим. — А я ей, мол, этих соболей сам добыл…