afterglow

      Сегодня Джеймс задержался на работе, поэтому зашёл в кофейню уже поздним вечером.       На самом деле, ему было совершенно не по пути. Кофейня не находилась между его работой и жилым комплексом для андроидов, в котором он снимал комнату. Так что пора было признать, что он обзавёлся «любимым местом», как назвала это Сара из отдела менеджмента. Женщина со своим лёгким характером и открытостью помогла ему с адаптацией в первые недели работы. Это было не обязательно, но Джеймс оценил. В обеденные перерывы она настойчиво приглашала его и ещё пару человек в кафе через дорогу. Напоминания о том, что он андроид, и не нуждается в пище или перерыве, не приводили ни к чему результативному. Никого из компании людей не смущало, что Джеймс просто сидит за столом или, при необходимости, потягивает тириум, его легко вовлекали в беседу, интересовались его мнением, и он даже находил смешными шутки Сары и её друзей. Именно в один из таких «обедов» у него спросили, сумел ли он обжиться на новом месте.       – Я над этим работаю, – ответил он. Концепция «обживания» личного пространства была ему понятна, но сам он не стремился к чему-то подобному. Однако, он давно заметил, что в некоторых аспектах проще дать людям ответ, который они ожидают, или который будет более социально приемлем. – По правде говоря, подаренная тобой калатея пустила два новых побега.       От благодарной улыбки лицо Сары покрылось симметричным рядом морщинок в уголках глаз и губ.       – Как ты это делаешь, мужик? – рассеянно спросил Билл, ковыряясь в собственной тарелке. – У меня цветы подыхают, стоит перенести их через порог квартиры.       Джеймс пожал плечами. Он просто следовал инструкции, найденной в сети. Возможно, посетил пару форумов, посвящённых выращиванию марантовых. Прочёл пару статей. Купил грунт в специализированном магазине и несколько растворов для удобрения, потому что, очевидно, продавцы в цветочных магазинах не были ориентированы на то, чтобы проданный клиенту цветок не засох в первый месяц.       Ладно, может быть, он действительно пытался обживать свою комнату.       Каждый раз, возвращаясь домой, он испытывал странное ощущение опустошения. Оно нелогично и иррационально, потому что нечему его вызывать. Нет ни малейшей причины. Но программа этого словно не понимает.       Так что цветок на подоконнике оказался весьма кстати. Джеймс серьёзно начинал задумываться о покупке второго и уже занялся подбором.       – Как насчёт жизни вне дома? – продолжила интересоваться Сара. – Райончик у тебя вроде приличный. Появились любимые места?       Джеймс взглянул на приближающуюся вывеску кофейни.       Что ж, похоже, что ответ должен быть утвердительным.       Он специально прошёл мимо знакомой подворотни. Конечно, шанс того, что произошедшее повторилось бы снова, ничтожно мал, но всё же Джеймс позволил себе сделать лишний виток. К счастью, сегодня там тихо.       Как и в кофейне, за десять минут до закрытия.        – Мистер, – громко позвали из-за стойки, стоило ему только пересечь порог. Джеймс узнал девушку-бариста, на смену которой порой попадал. – Добрый вечер, – она выглядела взволнованной и перешла на шёпот, стоило ему приблизиться. – Мистер, ваш друг, – начала она, заставив Джеймса удивлённо выгнуть бровь.       Впрочем, дальнейших пояснений не потребовалось. Из дальнего угла кофейни, с того же самого места, где он обрабатывал раны Эдварда на прошлой неделе, скрытом от большинства посетителей широкой колонной, раздался странный, булькающий звук.       Первая мысль Джеймса – что его недавний знакомый снова нашёл себе неприятности. Ввязался с кем-то в драку и теперь сидит, заливая кровью кафельный пол. Судя по звукам, кажется весьма вероятным. Но всё было намного прозаичнее.       Эдвард был пьян. На глаз Джеймс определил сильную степень опьянения, когда человек уже не может держаться на ногах. Мужчина лежал на столе, уткнувшись в сложенные руки и похрапывал. Из опрокинутого стаканчика на пол стекали остатки эспрессо. От представшей перед глазами картины Джеймс испытал раздражение и облегчение одновременно.       – Он пришёл уже таким, – начала объяснять девушка. – Заказал кофе и вырубился. Обычно, я бы позвала охрану, но… – она не договорила, лишь пространно взмахнула рукой и вскинула брови, словно Джеймс должен был понять, почему она не стала этого делать. – Мы закрываемся через восемь минут, и я должна буду поставить сигнализацию сразу же, – в её голосе зазвучали просящие нотки.       Джеймс кивнул и мысленно составил план действий. Сперва следовало выяснить адрес человека.       Он склонился над ним.       – Эдвард, – позвал Джеймс, похлопав мужчину по щеке в попытке привести его в чувство. – Эдвард, очнитесь.       В ответ тот только издал нечленораздельное мычание и попытался отвернуться.       – Эдвард, – предпринял он ещё одну попытку.       В этот раз человек открыл глаза. Долго щурился, рассматривая. Наконец в замутнённом взгляде мелькнуло узнавание.       – Рбржий, – буркнул мужчина почти воодушевлённо. Попытался подняться.       – Мне нужно узнать ваш адрес, чтобы заказать такси, – неторопливо произнёс Джеймс, заставив мужчину сосредоточиться на его словах. – Адрес, Эдвард.       Человек смотрел на него очень долго. То ли думал, давать ли собственный адрес почти незнакомому андроиду, то ли, что более вероятно, пытался понять, что от него вообще требуется. Джеймс зацепился взглядом за почти зажившие шрамы. Спустя целую минуту, человек всё же выудил из кармана ключи и кинул на стол. Под нахмуренным взглядом карих глаз Джеймс взял их. В качестве брелока выступала подвеска с эмблемой Мидвест Кондо – кондоминиума в Мидтауне.       «Что ж, уже что-то», – решил он и вызвал к кофейне машину.       Девушка уже снова вернулась за стойку, закрывая смену. Очевидно, справляться с пьяным человеком предстояло самому Джеймсу.       Особого труда в том, чтобы поднять его, перекинув руку через плечо, не представлялось. Он мог бы и просто подхватить его, для удобства, на обе руки, но был шанс, что проснувшийся мужчина мог резко вскочить и получить травму, а провести ночь в отделении неотложной помощи Джеймсу не хотелось.       – Я довезу его до дома, – сообщил он бариста. Девушка выдохнула, успокоившись.       – Спасибо, вы появились как раз вовремя, – она заговорщицки подмигнула Джеймсу и засунула ему что-то в карман, – За счёт заведения, – бросила она ровно перед тем, как захлопнуть за ним дверь.       Джеймс остался немного обескуражен таким резким прощанием, но, к счастью, машина уже подъехала. Он загрузил мужчину в салон такси и забрался следом.       Эдвард завалился набок, едва не ударившись об оконное стекло, так что Джеймс пристегнул человека, старательно игнорируя собственное раздражение. Пока они ехали, он размышлял о том, что, вероятно, работает мужчина где-то неподалёку, потому что его кондоминиум располагался довольно далеко от кофейни, в которой они стали так часто встречаться. Кем могла работать такая своеобразная личность? Джеймс легко мог представить его в роли тренера – на это указывали те навыки, которые ему довелось наблюдать во время драки. Для личной охраны слишком уж неуправляемый и резкий – вряд ли кто-то стал бы держать его, такого, при себе. Пока Джеймс пытался угадать, с какой работы могли уволить Эдварда, заменив андроидом, сам Эдвард с негромким бурчанием упал ему на плечо. И остался в таком положении, весьма довольно похрапывая.       Джеймс взглянул на своё плечо. Оставалось надеяться, что в дороге у человека не закружится голова и его не затошнит – снова сдавать пальто в химчистку было нежелательно. Сверившись с навигатором, он решил не беспокоить мужчину в последние пару минут поездки и стоически вытерпел грубое вторжение в личное пространство.       Конечно, после произошедшего в прошлый раз, он стал относиться к человеку с большей терпимостью. Возможно, так и заводят друзей. Стоило рассказать об этом Саре и уточнить, но вероятно, так и есть: не зря же бариста с такой лёгкостью передала своего постоянного клиента ему на попечение?       Такси остановилось у двухэтажного здания. Джеймс вышел первый, обошёл машину и отстегнул ремень безопасности. Предпринял ещё одну безуспешную попытку разбудить Эдварда, но от него только отмахнулись и буркнули что-то явно нецензурное. Джеймс уже начал сомневаться, что поступил правильно, решив отвезти его домой. Возможно, больница была бы лучшим решением.       Он ещё раз взвесил все за и против и всё же отпустил такси. Судя по тому, что мужчина всё ещё мог возмущаться тем, что его обнимали за бок, и то, что он всё-таки шагал своими двумя, с ним всё будет в порядке.       Они прошли в фойе кондоминиума. Дом был старый, несмотря на расположение почти в центре. На пошарпанной электронной панели звонков он обнаружил знакомую фамилию.       «Уинтерс Э. – 12».       Наудачу он нажал на звонок, в надежде, что в квартире Эдварда есть кто-то, способный позаботиться о нём дальше, но, конечно, никто не ответил. Кто бы сомневался.       Джеймс посмотрел на лестницу, которую им предстояло преодолеть. Он даже пожалел, что Эдвард так не вовремя начал приходить в себя, потому что его попытки идти самостоятельно только задерживали. И всё же они достигли квартиры, и, отперев её одним из полученных ранее ключей, прошли внутрь.       Квартира была небольшой и не обжитой. Напоминала комнату в отеле, в которую, к тому же, давно не приходила горничная. То тут, то там мелькали коробки из-под еды на вынос, на книжной полке несколько книг, на столе – ноутбук, в остальном – даже хуже, чем комната Джеймса, у него хотя бы было растение.       Он проводил мужчину до спальни и уложил на кровать. Стянул с него куртку. Задумался, снимать ли ботинки, но решил просто накрыть его краем пледа. В качестве жеста доброй воли, набрал в стакан воды и оставил на прикроватной тумбочке. Даже нашёл на столе стикеры и написал на одном из них: «Встретил вас в кофейне. Привёз сюда». Подумав, добавил: «В следующий раз оставьте чаевые бариста. Джеймс». Он приклеил стикер возле стакана. Мягко повернул голову Эдварда на бок. Вряд ли тому грозило захлебнуться рвотными массами, но Джеймс решил покинуть эту квартиру уверенным, что сделал всё возможное.       Вспомнив, потянулся во внутренний карман и выудил оттуда рисунок, который ему прислали вместе с пальто. Викки просила передать его им обоим, но Джеймс ограничился сохранённым в памяти сканом и решил оригинал оставить Эдварду. Цветными карандашами были исполнены все участники драки. Закрашенные чёрным преступники повержено лежали на земле – на рисунке Викки талантливо усеяла их мусором и пририсовала зелёным волны зловония. Чуть подальше, улыбаясь, стояли Эдвард, Джеймс и сама Викки, в платье с крылышками и короне. Авторская фантазия также добавила им с Эдвардом в руки по мечу. Под их ногами бежал, очевидно, тот самый щенок Палпи, о котором она рассказывала.       Он оставил рисунок немного подальше, чтобы случайно разлитый стакан с водой не причинил ему ущерб. Приписал на стикере: «Рисунок просили передать лично в руки».       Ещё раз оглядел человека и комнату. Собрался уже развернуться и уйти, когда его руку безошибочно нашли наощупь и крепко сжали.       – Рич? – позвал человек сонно, но весьма разборчиво. Отчаянно. – Рич. Не уходи.       Джеймс смахнул несвоевременное сообщение об ошибке. Посмотрел на лицо Эдварда.       Так значит, был какой-то «Рич». Любопытно.       Посомневавшись пару мгновений, он всё же расцепил чужие пальцы и вернул руку мужчины на кровать. В конце концов, это не его просили остаться.       Джеймс потянул плед, накрыв человека сильнее, хотя вряд ли оставшемуся в одежде мужчине грозило замёрзнуть. Ещё раз проверив, чтобы всё было в порядке, он ушёл, захлопнув за собой дверь.