afterglow

      Эд не хотел признаваться самому себе в том, что испытывал волнение перед сегодняшним вечером. Потому что: с чего бы ему волноваться? Он просто договорился встретиться с Джеймсом. Это не свидание.       Так ведь?       Холодная волна прошлась по всему телу и осела где-то в ногах. От злости на самого себя и на ситуацию Эд несколько раз ударил грушу. Да, ему были противопоказаны нагрузки, но это помогло.       Они просто поговорят. О разном. Не то чтобы у них будет много времени, к десяти Эду уже предстоит быть на работе, так что просто перекинутся парой фраз. С Джеймсом это было несложно — найти тему.       Хотелось бы сказать, что дело в отсутствии человеческого общения. Списать всё на то, что с этой работой совсем некогда взаимодействовать с простыми людьми. Мол, всё настолько плохо, что уже и говорящие тостеры – хорошая компания. Но это же такой наглый пиздёж. Несмотря ни на что, самообманом Эд не страдал. Ему нравилось общаться с Джеймсом. Наверное, даже нравился сам Джеймс. Второе было особенно непросто признавать, но, собрав яйца в кулак, Эд справился.       Он посмотрел на часы. Пора выходить.       Вдруг он не придёт? Чёрт, стоило хотя бы обменяться контактами, скинуть пару тупых картинок, чтобы чёртов андроид сразу понял, что имеет дело с прожжённым зумером.       Почему-то была твёрдая уверенность, что его не оттолкнут ни идиотские шутки, ни разница в статусах. Эд вспомнил взгляд Джеймса, которым тот на него смотрел – так внимательно, словно Эд был самой интересной в мире загадкой, ответ на которую ему очень хотелось найти.       Эд фыркнул самому себе под нос. Удачи, хули. Он не собирался облегчать андроиду задачу. Особенно если целью стояло заставить его крутиться рядом как можно дольше.       Возможно, стоило бы спросить у себя, когда это у него появилась такая цель, но Эд проигнорировал эту мысль. Хватит с него на сегодня открытий. Он пойдёт, выпьет кофе покрепче и проведёт час-полтора за беседой с Джеймсом. Звучало неплохо.       В дверь раздался стук. Стучали так, словно Эд проспал зомби-апокалипсис.       Предусмотрительно взглянув в глазок, он обнаружил там тех самых полицейских, которые прибыли на вызов и увезли малышку Викки. Оба выглядели обеспокоенно. Нахмурившись, Эд открыл дверь.       – Чем могу помочь? – спросил он вместо приветствия. Неужели, что-то произошло с девчонкой? Он хотел бросить взгляд на стол, где всё ещё лежал оставленный Джеймсом рисунок, но не успел.       Оба полицейских стремительно ворвались в комнату. Тот, что андроид – мгновенно скрутил его на полу мёртвой хваткой, в то время как человек вколол ему что-то в шею.       Эдвард попытался вырваться и закричал от злости.       – Какого хрена?!       Но его уже выпустили. Он отскочил на безопасное расстояние и потёр шею, не отрывая взгляда от людей напротив. Столкнулся с беспокойством на лицах мужчины и андроида. Они оба выглядели растерянными и взволнованными.       – Ты помнишь? – спросил человек.       – Чего? – что бы ему ни вкололи, оно начало действовать. Эд чувствовал, как его ведёт. Со второй попытки он удачно ухватился за стену; моментально вспотевшие ладони не облегчали задачу.       – Чёрт, он сказал, что подействует сразу.       – Элайджа не может знать наверняка       Эд боролся с подступившей к горлу тошнотой. В ушах нарастал звон.       «Элайджа»? О ком они говорят? Кто такой Эл..?       Брат.       Но у Эда нет братьев.       Он отошёл дальше, схватился за столешницу, пытаясь удержаться, потому что голова шла кругом. А может, кто-то просто поднял его квартирку, и потряс, словно снежный шар.       У Эда нет братьев.       У Гэвина – есть.       «Здорово, задротище!».       Элайджа. Камски.       Он поднял голову. Мир постепенно переставал кружиться.       – У нас нет времени, – Хэнк решительно схватил его за плечо и потянул к выходу.       – Сержант Рид! – раздался голос андроида, спешащего следом. – Прошу сохранять спокойствие, ваше сознание должно скоро прийти в норму, а воспоминания – вернуться в ближайшее время.       – Коннор, завали, – вырвалось у Гэвина прежде, чем он сам успел понять, что говорит. Его тошнило. Голова начала раскалываться пополам.       – О, отлично, он будет в порядке, – раздражённо бросил Коннор. Хэнк хмыкнул. Они быстро спустились по лестнице. Его затолкнули на заднее сидение машины, и она тут же сорвалась с места.       Внезапно в него кинули бутылку с водой. Это Хэнк. Он смотрел в зеркало заднего вида.       – Чем быстрее выведем из тебя таблетки, тем проще тебе будет. Это в твоих интересах, Рид.       Рид. Да. Сержант Гэвин Рид. Он коп. У него есть брат Элайджа. Хэнк и Коннор – напарники. Коллеги. Лейтенант Хэнк Андерсон. Коннор – охуевший пылесос, который когда-то давным-давно надрал Гэвину задницу.       Почему он этого не помнил?       Он глотнул воду из бутылки.       – Ричард у него, – произнёс Коннор и Гэвин едва не подавился.       Мир застыл на одно невыносимо долгое мгновение. Гэвину казалось, будто кто-то включил дерьмовое слоу-мо.       Рич у него.       – Как? – выдавил он, откашлявшись.       Спросить хотелось совсем не это. Спросить хотелось «как это могло, блять, произойти?». «Куда вы, сука, смотрели?». Эл обещал. Фаулер обещал. Безопасность. Расследование. Привлечение дополнительных сил, чтобы быстрее со всем закончить.       Голову раздуло так, что хотелось кричать.       – Пару часов назад Ричард самостоятельно подключился к полицейским базам данным с собственного ID. Потом он пропал. Мы отследили последний сигнал, он активировал маячок.       Гэвин даже не стал спрашивать, как он сумел вернуть себе доступ, который перекрыли в рамках конспирации. Это же Рич.       Он просто со всей силы потёр лицо, чувствуя, как машина Хэнка выжимает собственный максимум.       Хэнк не отрывался от дороги, но Коннор смотрел на него, не отводя взгляда.       – Самочувствие по шкале от одного до десяти? – серьёзно спросил он. Гэвин показал средний палец, чем Коннор явно не был впечатлён. – Мне нужно знать ваше состояние, – настаивал он.       – Десять из десяти, – прорычал Гэвин. Протянул руку.       С нескрываемым неудовольствием Коннор вложил ему в ладонь пистолет. Тяжесть металла успокивала.       – Перестань сучиться, Рид, – бросил Хэнк. – Сколько у нас времени? – спросил он уже у Коннора.       – Шесть минут до начала штурма. Успеваем?       – Успеваем, – уверенно хмыкнул мужчина, переглянувшись с Коннором.       Гэвин испытал острое чувство благодарности за то, что они делают. И сделали. Они легко могли отправиться сразу на операцию, спасать Рича. Гэвин узнал бы обо всём только по факту и хрен бы, что он с этим сделал. Даже несмотря на договорённость и единственное их с Ричем условие: если кто-то из них окажется дискредитирован, другой сразу же должен об этом узнать. Прикрытие отменяется, смена приоритетов.       Гэвин поблагодарит их сразу же, как Рич окажется в безопасности. Может, даже извинится перед Коннором.       В голове постепенно начало проясняться. Воспоминания Эда Уинтерса сметались лавиной жизни Гэвина Рида. Это непросто, но его мозг справлялся.       Они приехали к зданию. Заброшенный завод на самой окраине Детройта, всё оцеплено по периметру. Десяток полицейских машин с выключенными фарами стояли в ожидании.       Стоило ему выйти из машины, как рядом оказалась Тина. Она крепко и быстро его обняла.       – Всё будет хорошо, – пообещала она.       Гэвин был рад её видеть. Рад её вспомнить.       – А как иначе? – он заставил себя улыбнуться.       В тот же момент, как на него нацепили бронежилет, начался штурм.       У их противников – перевес в количестве, но сраные пушки, с которыми они, к тому же, не умели обращаться. У них – установка никому не навредить, кроме главгада. Будь в их распоряжении больше времени, наверняка можно было бы урегулировать ситуацию иначе. Гэвин был уверен, что Киберлайф и Эл пытались. Может, всё ещё пытаются.       Но где-то там Рич, и времени может быть очень мало.       Успокаивала только мысль о том, что этому уёбку нужны они оба. Значит, он будет ждать и Гэвина. Чтобы отомстить. Классический киношный злодей: прибережёт драматичную речь для ушей как можно большего количества народа.       Лишь бы успеть к развязке.       Гэвин бежал и стрелял из сраного шокера. Прятался за стенами, бил прикладом кого придётся. Тело вспоминало движения прежде, чем он сам успевал сориентироваться. Жужжание оружия и звуки выстрелов в закрытом помещении оглушали, дезориентировали, но он продолжал бежать, надеясь только, что не запутается в коридорах. И в какой-то момент за его спиной оказались только Хэнк и Коннор. Здесь сейчас тихо, но приглушённые звуки перестрелки слышны всё так же отчётливо.       Коннор кивнул на двустворчатую дверь в конце коридора. Его успели зацепить, и тириум запачкал белую рубашку. Хэнк хмуро его оглядел.       – За поворотом, третья дверь направо, – прошептал Коннор. Показал на ладони план здания. – Запасной выход в лабораторию, – ну конечно. – Все источники энергии концентрируются там, так что с большой вероятностью…       – Понял я, понял, – отмахнулся Гэвин. Перехватил пистолет. Нормальный пистолет, не ту пукалку для андроидов.       Старательно игнорировал дробящее грудную клетку сердце.       За их спинами раздался выстрел. Хэнк толкнул Коннора за стену, а самого Хэнка утащил за противоположную Гэвин. Кажется, группа штурма была подавлена. Он старался не думать о Тине. Она в порядке, она обещала.       – Иди! – Хэнк толкнул его в спину, в сторону запасного входа в лабораторию. Приложился к наушнику, слушая что-то. Коннор кивнул им с другой стороны. – Наши отступили, но уже идёт новый отряд, – сжал плечо Гэвина. – Мы прикроем, давай.       И Гэвин пошёл.       Дверь оказалась не заперта. Гэвин пробрался внутрь. Мучительно медленно, выверяя каждый следующий шаг. Пересёк комнату, когда-то, очевидно, предназначенную для дезинфекции. Старательно огибал мусор на полу. Старательно пытался не дышать.       И оказался буквально ослеплён светом лаборатории.       – Куда же они тебя спрятали..? – раздался голос, который острыми зубами вонзился в память Гэвина.       Уёбок.       Доктор «вы нарушили все мои планы, не дав мне переместить сознание бросившей меня жены в тело андроида» Харрис.       Мститель хуев. Столько проблем из-за одного ебанутого гандона. Проблем такого масштаба, что после очередного покушения их с Ричардом пришлось прятать. Вытаскивать на новый уровень защиты свидетелей.       Гэвин сдержал порыв подняться и застрелить его сразу же. Неизвестно, сколько людей в лаборатории. Неизвестно, где Рич.       Он подкрался ближе. Прятался за столами, за коробками. Прислушивался к редким выстрелам, грохочущим за дверями. Он не простит себе, если что-то случится с Хэнком или даже с Коннором, но сейчас ему оставалось только надеяться и делать то, что он делал лучше всего – быть ахуенным копом.       – Давай же, давай! – в голосе Харриса звучала паника. Вряд ли он сталкивался так близко с полицией со времени их последней встречи. Вряд ли был готов к тому, что для его поимки отправят сразу целый спецотряд.       Гэвину оставалось уповать на эти «вряд ли».       Наконец он занял такое положение, что мог разглядеть всё происходящее в лаборатории. Здесь, в ярко освещённой белой комнате, больше никого не было. Только он, Харрис. И голова Ричарда отдельно от тела.       Без скина даже не сразу понятно, что это он, но Гэвин знал. Слишком хорошо знал. Он сдерживал самого себя от необдуманных действий, как это сделал бы Рич, будь они с ним сейчас плечом к плечу. Начал анализировать ситуацию. Выровнял дыхание. Проследил цепочку проводов, которые выходили из головы и вели сразу к нескольким компьютерам.       Тем временем Харрис что-то быстро печатал на клавиатуре.       Стрелять нельзя. Может попасть в любой из компьютеров и кто знает, чем это закончится. В середине какого процесса сейчас этот уёбок. Если промахнётся, Харрис может в качестве последнего красивого жеста сделать что-то такое, с последствиями чего Элайджа уже не справится. Не сможет вернуть...       Нет. Гэвин запретил себе думать об этом. Силой заставил себя не смотреть на подвешенное к стене лицо.       Маленький шаг. Перебежка за другое укрытие, в момент, когда раздалась новая волна выстрелов. Если кто-то из них попробует там умереть, Гэвин лично вернёт их к жизни, чтобы отпиздить за такую самодеятельность. С нового ракурса заметил возле Харриса каталку и на ней – тело без одежды, без скина и без головы. Это хорошо. Значит, нужно будет просто прицепить голову Рича обратно к телу. Это не сложно. Как отрывать головы куклам барби кузины Шейлы в детстве, только наоборот.       Гэвин едва не усмехнулся несвоевременности воспоминания. Что ж, видимо, память возвращалась. А он ещё сомневался, что таблетки смогут сделать всё как надо.       – Чёрт! – закричал Харрис. На пол с грохотом что-то полетело. Если это окажется головой Ричарда, Гэвин оторвёт Харрису его собственную: мужик явно любил конструкторы и нетривиальные задачки, пусть разберётся с такой. Но нет, мимо укрытия Гэвина по полу проскользнул всего лишь планшет. Кому-то сегодня везёт. Осталось только выяснить – кому.       Шаги приближались. Гэвин вжался в стол, за которым согнулся в три погибели. Отвыкшее от усиленных тренировок тело начало ныть. У него был один единственный шанс сделать всё чисто.       Перехватил поудобнее пистолет.       Когда в поле зрения появились чужие ботинки, он выпрямился, одним слитным движением ударил рукоятью по затылку, и Харрис мешком осел на пол.       В первую секунду Гэвин не смог поверить в случившееся. Смотрел на тело человека, вынудившего их с Ричем прятаться и за которым охотился сраный Интерпол. Но потом он вспомнил, что он всё же ахуенный, сука, коп, поэтому весьма самодовольно скрутил уёбка и сцепил наручники за спиной. На всякий случай заткнул ему рот ближайшей обнаружившейся на полу тряпкой.       И только убедившись, что Харрис не доставит больше проблем, Гэвин сделал осторожный шаг в сторону к подвешенной голове.       – Рич, – позвал он на всякий случай и возненавидел самого себя за то, как слабо звучал его голос. Теперь, когда главная угроза устранена, к горлу начинала подступать паника. И хули ты с этим сделаешь.       Коснулся пальцами его лица. Даже без скина не ощущается как пластик. Мягче. Можно задеть и почувствовать каждую царапину и опалину.       – Рич.       И Ричард открыл глаза. Они были белые.       – Гэвин? – позвал он. Взгляд направлен в пустоту. Его рот не открывался, а раздавшийся звук искажённый, словно помехи, пропущенные через мясорубку, исходил откуда-то изнутри. Вымораживал до костей с такой силой, что Гэвину на секунду показалось, будто они проморгали ядерную зиму.       – Я здесь, Рич, – он провёл ладонью по его щеке, стараясь не задеть провода. Стараясь передать этим жестом все слова, которые не смог вытолкнуть из горла. Они застряли там, словно кость.       Лицо Ричарда оставалось неподвижным.       – Гэин?.. Гвн?.. Гээвн? – то ли звал, то ли спрашивал он. Разными интонациями, с разным уровнем помех. Но весьма целеустремлённо. Гэвину хотелось так думать.       Краем сознания он отметил, что выстрелы прекратились.       – Прекрати быть таким жутким, – попросил он. – У меня сегодня, вообще-то, с тобой свидание.       И только произнеся вслух понял, что это правда. И это пиздец.       Сраный господь бог. Гэвин пообещал себе, что будет рассказывать эту историю до самой старости. Они будут сидеть в креслах-качалках. Гэвин будет дряхлым пердуном, а Ричард будет его вечно молодым любовником. Все будут говорить, что он с ним из-за денег, а Гэвин отвечать, что у него нихуя нету, и рассказывать сопливую историю о том, как они всё равно нашли друг друга, нихуя друг о друге не помня. Красотка Уинслет и красавчик Кэрри могут у них отсосать.       – Гэвин, – произнёс Рич.       Ему хотелось верить, что теперь это было утверждение.       Двери в лабораторию распахнулись: там, во главе с Хэнком и Коннором, стоял весь отряд спецназа.       И Элайджа.