afterglow

      – На один из складов Киберлайф было совершенно нападение сегодня ночью. Похитили несколько разных компонентов, – Гэвин принимает протянутый Фаулером планшет. Ричард легко касается его, скачивая себе информацию.       – Как они обошли охрану? – бурчит Гэвин, пролистывая файл. Ему в жизни не упёрлось решать проблемы Киберлайф, да и тот факт, что его внезапно поставили на это дело, намекал, что, вероятно, в этом был замешан Эл. Обычно ему не давали заданий, связанных с андроидами. В последнее время это начало раздражать, потому что Гэвин стал образцово-показательным копом. Ну, по крайней мере, ему давно не прилетали рапорты за поведение. Всё ричардово влияние. Это бесило бы, не будь даже приятно, где-то глубоко внутри. Очень глубоко. Девятке этого лучше не говорить, иначе совсем зазнается.       – Все андроиды были..? – начинает Ричард. Его тон очень не нравится Гэвину, так что он принимается искать нужное место, продираясь через дебри канцелярита. Сразу видно, что заполняли сраные юристы. Или андроиды. Одна хуйня.       – Отключены, да, – а Фаулер звучит как человек, который понимает, что им предстоит встретиться с задницей внушительных масштабов.       – Вас можно отключать? А чего мне раньше никто не сказал? Полезная функция, – предпринимает вялую попытку Гэвин.       Ричард игнорирует выпад, полностью погруженный в материалы.       – Список людей с допуском на этот склад там же. К вечеру жду от вас результатов, иначе Киберлайф мне всю плешь выест.       Гэвин хочет возмутиться, но вовремя напоминает себе, что именно Фаулер закрыл глаза на некоторые штрафы и взыскания, давая Риду шанс сдать экзамены на сержанта.       – Сделаем, – кивает он. Перекидывается взглядами с Ричардом, и тот уверенно кивает в ответ.       Конечно, сделают.       – Что там можно так долго делать? – Гэвин почувствовал, как нереализованная в сторону Харриса ярость набирает обороты. Запоздало подумал, что стоило бы хоть пнуть уёбка пару раз. Просто, чтобы душу отвести.       Где-то в Лионе сейчас наверняка открыли бутылку какого-нибудь шардоне, а довольные юристы Киберлайф уже потирали руки, предвкушая, как вцепятся в Харриса за использование их технологий.       Вспышки самых разных воспоминаний отвлекали от происходящего. Теперь, когда адреналин схлынул, он начинал вспоминать вещи, и от этого слегка выпадал из реальности. Врачи предупредили, что это нормально: мозг сам восстанавливал нейронные связи, обрубленные таблетками. По идее, Гэвину сейчас прописан постельный режим.       Нахуй постельный режим.       Самые ранние воспоминания проносились перед глазами, будто киноплёнка: легко возвращались на свои законные места, в долговременную память. Детство, юношество, армия, полицейская академия – всё выплывало из тумана, становилось чётче. Гэвин искренне этому радовался. Жизнь Эда Уинтерса не была такой насыщенной: в его памяти не было детства, не было брата-заучки, с которым можно было читать комиксы посреди ночи при свете фонарика, не было родителей, которые, конечно, косячили, но заботились как могли, и друзей, с которыми можно было влипать в неприятности.       Сейчас это казалось странным, но Эд не задумывался. Для него было естественным – не иметь прошлого.       Острым взрывом, фейерверком на четвёртое июля, Гэвина прошило воспоминанием.       Они успевают до того, как доктор Уильям Харрис, технический разработчик научного отдела Киберлайф, убьёт свою бывшую жену. Конечно, дружелюбный и открытый парень Уилл (как отзываются о нём коллеги), не хочет её убивать. Судя по тому, какие именно робо-запчасти пропали со склада («со складов», как выяснится, просто прежде Уиллу удавалось получше за собой подчищать), Ричард сразу предполагает, что вор работает над собственным андроидом. О похищении Агнес Джонсон, в прошлом – Харрис, они узнают как раз вовремя, чтобы сложить дважды два.       Уже потом Элайджа расскажет, что план Харриса был обречён на провал изначально. Нельзя переместить сознание человека в компьютер. («Пока что», – загадочно добавит Эл, сверкнув стёклами очков). Скорее всего, он просто прожарил бы Агнес мозги.       Ричард не даёт ему обесточить весь квартал и убить бывшую, пока Гэвин отбивается от трёх спятивших андроидов. Двоих он даже узнаёт – уже две недели висят на стенде с пропавшими. Они атакуют неумело, Харрис явно не озаботился тем, чтобы внедрить в них боевые программы. Самонадеянно думал, что не пригодится? Гэвин может в это поверить. Он старается быть как можно более аккуратным, чтобы не повредить не контролирующих себя андроидов.       – Не стойте на пути у любви! – кричит Харрис, пытаясь отстреляться от Ричарда.       – Ну, прости, мужик, – Гэвин откидывает последнего андроида в сторону, прежде чем двинуться на помощь Ричу. – Твой путь за каким-то хреном пролегает через здоровую часть уголовного права.       Где-то за их спинами, привязанная к кушетке, с кляпом во рту и с сотней электродов на лысой голове, агрессивно мычит Агнес Джонсон. Кажется, ей тоже есть что сказать бывшему мужу.       В этот момент поднимаются пропавшие андроиды. И появляются новые. Численный перевес значительно на их стороне, и Харрис убегает.       – Вы ещё поплатитесь за то, что лишили меня моего счастья! – весьма драматично кричит он напоследок. Скрывается за дверями.       – За ним! – кричит Гэвин. Он как-нибудь отобьётся.       Ричард бросает всего один взгляд на дверь и на Гэвина. И бьёт приблизившегося андроида по голове.       Элайджа сразу на месте с помощью Хлои оперативно упаковал все компьютеры, провода, голову и тело, от которого её отделили, и увёз Ричарда в свою ссаную бэт-пещеру. Гэвин был уверен, что исключительно для того, чтобы побесить его. И тянул он так долго в закрытом кабинете по той же причине. Никакого другого оправдания тому, что происходящее длилось уже второй час, Гэвин не видел.       Не хотел видеть.       Не хотел думать о том, что Харрис успел натворить, пытаясь пробраться в голову Рича. Что Рич сам успел сделать, прорвавшись через все защитные алгоритмы Камски.       Какой же самоуверенный идиот. Тостер, сделавший пару лишних витков эволюции. Сраная ищейка, не смог посидеть на своей железной жопе ровно ещё немного, пока Харриса не схватят. Не смог оставаться в безопасности, хотя это было единственной причиной, почему они на всё это согласились. Чтобы не подставить друг друга. Не скомпрометировать.       Когда неделю спустя на него падает кирпич и только по чистой случайности пролетает в сантиметре от головы, царапнув щёку, Гэвин списывает это на случайность. Мало ли, кто решил прогуляться по крыше и ненароком задел кирпич. Всякое бывает.       Когда автотакси внезапно снимается с тормозов и гонится за ним полтора квартала, остановившись только после столкновения с мусоровозом, Гэвин всё ещё списывает это на случайность. Даже хвастается годом бесплатных поездок, которые в качестве компенсации предложило ему Детройт-Такси.        Но когда во время погони на очередном вызове десять андроидов замирают и атакуют их с Ричардом, Гэвин сдаётся. Уёбок Харрис всё-таки пытается до него добраться.       А потом Ричард признаётся.       – Кто-то пытается захватить контроль. Последние три недели моя система защиты блокирует внешние атаки. Вероятно, это Харрис.       И Гэвин теряется. Злится. Начинает ходить по квартире, словно тигр в клетке, от стены к стене.       Ему становится страшно. Как много времени потребуется Харрису, чтобы пройти всю защиту и взломать код? Модели, которые нападали на них прежде, были довольно старыми. Ни одна из них не была связана с полицией, у него нет к ним доступа. И всё же.       На следующий день они сообщают всё Фаулеру.       Мимо сновали Хлои. Некоторые весьма заботливо предлагали им с Хэнком еду и напитки. Некоторые молча проскакивали к Элайдже и Ричу. Некоторые просто бросали на них взгляды. Кажется, в них проглядывало сочувствие.       Коннор уехал вместе с остальным отрядом – кто-то должен был отчитываться. Гэвин не смог бы отцепиться от каталки с телом Рича даже если бы захотел. А Хэнк просто был рядом, молча сжимал плечо.       Он откинулся на кресле в приёмной, ощущая, как голова налилась свинцом.       – Мы не будем, блять, прятаться, как сраные крысы! – кричит Гэвин.       Они только вернулись домой после разговора, в котором участвовали Фаулер, Хэнк с Коннором, Элайджа и шишки из научного отдела Киберлайф. Все они пришли к выводу, что Ричард с Гэвином должны пойти по программе защиты свидетелей, пока Харрис не будет пойман.       – Гэвин, – Ричард раздражён. Гэвин понимает, что это нечестно – вести себя так сейчас, но он устал, он заебался. Его полномочия всё. – У Харриса лучшее оборудование. Мы всё ещё не знаем, как он получает доступ к андроидам.       – Да мы вообще нихера не знаем. И чё теперь? Головы в песок засунуть?       – Это для нашей же безопасности!       Недовольно мяукает разбуженная криками Памп. Ей явно не по душе всё происходящее.        Гэвин не хочет признавать это вслух, но злится он больше всего из-за необходимости разделиться. Если бы они предложили запереть их в бункере, он бы, конечно, тоже повозмущался, но больше для проформы. В конце концов, это был бы весьма своеобразный отпуск. Они с Ричардом давно хотели куда-нибудь съездить.       Но от мысли, что Ричарда придётся оставить, внутренности Гэвина скручиваются в тугой узел. Ему хочется блевать.       – Я не хочу тебе навредить, – тихо говорит Ричард. Это ощущается ударом под дых. Одновременно ужасно больно и вместе с тем – тянет, когда Гэвин смотрит на него и видит в серых глазах волнение. За Гэвина, мать его, Рида. Ему кажется, что его сердце не выдержит. – Скоро в Киберлайф разберутся с этой проблемой. А пока я хочу, чтобы мы были в безопасности.       – Ебаный ты герой-любовник. Защитишь, значит, меня от себя. Ахуеть, – снова распаляется Гэвин. – Жертвенная ты скотина. А если тебя схватят, пока мы будем с тобой ходить, как два Шварцнегера из Вспомнить всё? Что ты предлагаешь мне делать?       – Ты даже не узнаешь, – отвечает Ричард.       – Бинго, блять! О чём и речь!       Гэвин смотрит, как Ричард надевает свою куртку и идёт к входной двери.       – И куда ты собрался?       Ричард не оборачивается.       – Мне надо некоторое время провести от тебя на расстоянии, чтобы не сказать чего-то, что негативно скажется на наших отношениях, – выдаёт он и хлопает дверью. Совсем уж драматичный жест, по мнению Гэвина.       Он стоит, сверлит взглядом дверь и тяжело дышит. Сжимает и разжимает кулаки.       Тупая железка. Как он, блять, не понимает?       Об ногу настойчиво трётся Памп. Гэвин заставляет себя поднять кошку на руки. Чешет за ухом. Та явно не в восторге от их с Ричардом перепалки.       – Прости, малышка, – мягко говорит Гэвин. Глубоко вдыхает. Без Ричарда стены начинают давить. – Как насчёт небольшой вечерней прогулки? – спрашивает он. Памп реагирует шевелением ушка и Гэвин принимает это за согласие. Ему тоже стоит проветриться. Когда они вернутся, они ещё раз всё обговорят. Может, в этот раз даже без криков.       Памп не очень воодушевлена шлейкой, но забывает о ней в тот же момент, как они доходят до парка в соседнем квартале. Гэвин смотрит на трущуюся о траву кошку и успокаивается. Понимает – они всё решат. Не было ещё такого, чтобы не решили. В конце концов, они сумели однажды разобраться в их отношениях, продрались через ричардовы принципы и гэвиново упрямство. После такого опыта всё остальное – меркнет в сравнении. Никакой Харрис не справится.       Звуки сирен достигают слуха задумавшегося Гэвина только на подходе к дому. Только когда он видит отблески сигнальных огней.       И тогда он прижимает к себе Памп и бежит.       Возле их дома – пожарные машины. Из окон всё ещё вырываются огоньки пламени, несмотря на усилия пожарных. Пахнет ужасно.       Горелым пластиком. Пахнет горелым пластиком и Гэвина тошнит.       Он прорывается через кордон полиции.       Ричард.       Рич стоит напротив дома. В первое мгновение Гэвину кажется, что он отключен. Он не двигается, просто молча смотрит на дом. Гэвин почти бежит к нему, он не чувствует собственных ног. В мигающих огнях и редких всполохах пламени он не сразу замечает, что одежда Ричарда вся в подпалинах. Скин мигрирует по всей коже, словно вода в лава-лампе.       – Рич, – зовёт он, оказываясь рядом, но выходит слишком тихо. – Рич! – разворачивает к себе, схватив за плечо.       В первое мгновение он действительно выглядит отключившимся. Лицо, словно плохая маска. Совершенно пустой взгляд.       Потом он моргает. Фокусируется. Гэвин практически слышит, как запускаются шестерёнки в его голове. Видит, как он оживает.       Ричард притягивает Гэвина к себе и обнимает так, словно потерял его и снова нашёл. Наверное, в какой-то степени так и есть.       – Ты чего? – сбивчиво шепчет Гэвин. – Ты в огонь полез? Дурина?       – Гэвин, – только и произносит Ричард.       Памп недовольно мяучет, зажатая между ними. Высовывает морду и обеспокоенно лижет Ричарду лицо. Белые губы Ричарда слабо изгибаются в улыбке. Он поднимает пальцы, чтобы погладить кошку. Они оплавлены.       – Я согласен, – говорит Гэвин, отрывая от них взгляд. Смотрит на Рича. – На защиту свидетелей. Согласен, – и прячет лицо в изгибе его шеи. – Воняешь, как сгоревший тостер.       – Всё будет хорошо, – обещает Ричард. Гэвину очень хочется в это верить.       – И как мы с тобой докатились до такого? – спросил Хэнк.       Гэвин вынырнул из воспоминания. Взгляд Хэнка был прикован к двери, за которой находился Ричард.       – Нормального человека любить не интересно, – ответил он.       Хэнк хмыкнул. Потёр уставшие глаза. Сейчас, должно быть, ночь.       – Ну, хоть рожа твоя стала выглядеть приятнее.       Гэвин и сам чувствовал, что отёк начал спадать, но чтоб он ещё хоть раз подставился под экспериментальные способы маскировки. Наверняка, смотреться в зеркало в ближайшие пару недель будет очень странным занятием.       Из дверей появился Элайджа. За то время, что они не виделись, он заметно оброс, но его это странным образом молодило. Возвращало в пору студенчества.       Он с заметным самодовольством молча кивнул в сторону кабинета. Гэвин не заметил, как оказался на ногах. Как оказался внутри. Просто в какой-то момент он уже смотрел на Рича, а Рич смотрел на него.       Улыбался.       – Так это было приглашение на свидание?       – Засранец, – вырвалось у Гэвина, прежде чем он впечатался в Ричарда со всей силы. Положил руку ему на шею, заставив их столкнуться лбами. И смотрел в эти уёбские, самые лучшие на свете глаза.       – Я скучал, – тихо произнёс Ричард.       Гэвин усилил хватку на чужой шее. Пальцами зарылся в волосы на загривке.       – Не, нихуя. Ты меня не помнил.       Ричард улыбнулся.       – Ещё хуже. Скучать по тому, чего не помнишь.       Гэвин ненавидел это чувство всей душой. Он жил с ним последние два месяца. Жрал с ним, работал с ним. Просыпался с ним и ложился с ним спать.       – Не могу поверить, что ты повёлся на меня во второй раз, – он прижался ближе, хотя ближе уже некуда. Руки Ричарда привычно лежали на его спине и пояснице. Пиздец романтика.       – Что тут поделаешь, Гэвин Рид. Ты со мной застрял, хочешь ты того или нет, – произнёс он.       Гэвин был не против.